Полная версия:
Нина Кобякова Судьба у каждого своя
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Традиционный черничный ягодник в южном предгорье Восточного Саяна выглядит так: сизая поляна, в жутком полумраке от высоченных сосен и кедров в три обхвата, обрамлённая ограждением из покрытых разноцветным мхом и лежащих в навалку от многовековой старости, остовов. Фантастическая, нереальная картина. Впечатление как "Девятый вал" Ивана Айвазовского. Огромные деревья упавшие от старости на ещё стоящие мощные подпорки, торчащие из волнистой поверхности, опрокинутых гниющих великанов. Гнетущая абсолютная тишина. Сюда не проникает никакое дуновение, только повсеместная сырость... Сладковатый запах разлагающихся растительных и древесных остатков. Редко где на Земле можно ещё застать подобные первозданные уголки тайги. Невольная жуть.
Первый ярус ягодника занимает невидимая, ещё неспелая в августе: белая, крупная как сибирская клюква, брусника, второй ярус - повыше - черника, сообщившая красочный сизый оттенок поляне, третий ярус - голубика, дразнящая сборщика ягод не ковром из плодов, как черника, а изысканностью голубой подвески, сухоньких высоких кустиков, где каждая ягодка требует индивидуального, особенного внимания. Ковёр из нескольких этажей ягод, располагается на толстенной перине из много-много-летнего мха. Нога пришельца легко погружается по колено в мягкую неизвестность. Ковёр приглашает прилечь, поваляться, подремать.. Иногда потеряв равновесие поневоле падаешь в эту чудесную перину. Вставать не хочется, только необходимость заставляет двигаться.
Идти очень тяжело, один километр по моховой тайге дай бог преодолеть за световой день, не советую ходить. Подобные дикие плантации знают только местные жители и охотники. Своих гостей они допускают на подобный праздник жизни, но так, чтобы городской житель самостоятельно мог попасть сюда, только исключительно случайно.
Через несколько дней после обследования в городской больнице, Петьку отправили в таёжный пионерский лагерь "Дружба", принадлежащий фабрике, где трудилась мать нашего героя. В лагере отдыхали дети работниц фабрики и воспитанники подшефного детского дома. Небольшая часть мест выделялась богатому колхозу - миллионеру, поставщику свежих продуктов.
Лагерь "Дружба" располагался на окраине плодородной, чернозёмной долины, перед предгорьем Восточного Саяна, в месте слияния горных рек: Индона и Голуметки. Толщину слоя чернозёма в этой долине можно увидеть в колее местной дороги. Регулярно отсыпаемый тракт уходит вниз, после первого обильного дождя и дорога колёсами транспорта превращается в окопы, по которым с трудом пробираются трактора, трёхосные военные Студебеккеры и наши Утюги - ЗИЛ 157.
В десятке метров от русла Голуметки, с правой стороны, протекает безымянный быстрый и глубокий ручей в метр шириной, теряющийся в глухих зарослях и топи подступающего болота. Ручей - питомник щучьего племени. Щурята! Рассекающие стрелки - как молнии, вспарывают прозрачную глубину. Такое впечатление, что они всех других рыбок съели и охотятся друг на друга.
Несомненно, где - то ручей соединяется с основным руслом, и щурята не дают зажиреть пескарям, гольянам, карасям и другим обитателям речного царства.
Белоснежные спальные корпуса и другие строения обширного лагеря, располагались на возвышенности, а река, пляж футбольное поле и волейбольная площадка, лежали внизу, под крутым песчаным обрывом. Вдалеке виднелось село. Пространство лагеря - открыто солнцу, а с северной стороны закрыто сопкой и густым сосново - ёлочным обрамлением как одеялом.
К пионерскому лагерю вела просёлочная дорога, упирающаяся в большие ворота из старых потрескавшихся толстых досок (плах). Далее по лесу высокой лентой поднимался глухой забор. Со стороны обрыва забора не было, были многочисленные крутые тропинки.
Песок повсюду имел насыщенный рыжий цвет, что выдавало присутствие циркона. Песок не содержал камешков. Можно прыгать и съезжать на попе, не боясь пораниться. Крутая часть обрыва испещрена загадочными отверстиями, внушающими опасения и не зря. Наш герой сунул палец в отверстие и очень пожалел. Оса ужалила палец и благополучно улетела. Палец распух и какое - то время болел, недолго.
В отдалении, по вертикальному склону обрыва, виднелись стайки ласточек, выписывающих резкие пируэты за насекомыми и издающие нескончаемое переливчатое щебетание, приятная музыкальная полифония. Очевидно там, вдалеке от лагеря, располагались их гнездовья.
После перенесённых потрясений, после больницы, Петька был доброжелателен, приветлив и улыбчив так, что моментально подружился со всеми в своём отряде. Настолько, что его единогласно избрали председателем совета, от чего он чуть не плача отказался, представив, что придётся заниматься какими - то обязательными делами. Вожатая, видимо что - то знала и не стала настаивать.
На следующий день, обследуя лагерь, забрёл в административный корпус и увидел детский бильярд, как у Васьки, на второй пионерской улице, в два раза меньший чем взрослый, а также столы с шашками и шахматами. Ввязался играть в шахматы, поскольку к бильярду была очередь. Вдруг сзади кто - то затряс за плечи, обернулся и увидел Вовку Войтова, приятеля по футболу с нижнего глухого закоулка их улицы. Вовка был старше на два класса, что не мешало им играть в футбол в одной команде, когда тот приходил к бабушке.
Они были заодно и в кулачных боях, стенка на стенку. Вовка был одним из организаторов боёв и одним из избранных судей. Бился хорошо, детдомовская практика. Петька выступал во второй паре "задир", один на один с неуступчивым и уже давно надоевшим цыганёнком, с которым он дрался регулярно, как по расписанию: и зимой, и весной, и осенью. Редкий поход в "Бакалею" за хлебом обходился без драки. За ними вступали в бой уже двенадцатилетние, а потом все остальные.
Вовка был круглым сиротой, жил в детдоме, был одним из старших и представил Петьку как своего друга. Возраст и сила - играют главную роль в детдоме, где старшие отвечают за младших. С этого момента, вся детдомовская мелюзга стала своей для домашнего, что очень редко бывает с посторонними. Петька отныне был обязан заступаться за маленьких детдомовских, а они могли его просить о помощи и вообще не церемонится.
После обеда, Петька убежал к детдомовским и провёл остаток дня с ними. У детдомовских больше свободы. Успел подружиться с одногодком, одинакового роста, Колькой Каротиным, которого все звали Кэра. Как он понял, Кольке был нужен напарник, потому что никто не хотел возиться по утрам с бидонами, полными молока. Кэра второй сезон помогал Андреичу, инвалиду - завхозу, на деревянной ноге, тем, что с разрешения администрации ездил по утрам на ферму за молоком. Андреич не то чтобы не справлялся, а скорее просто занимал пострелят делом.
Ферма расположена в стороне от села и дорога к ней проходит недалеко от тёплого озера, которое очень любит местная живность: и домашняя и дикая. Небольшая горно-таёжная речка Индон с ледяной водой впадает в озеро, а из него вытекает речка с таким же названием, но уже с почти горячей водой. Озеро не замерзает в самые лютые морозы. Восточный Саян - сейсмоактивный район.
Вечером Петька подошёл к воспитательнице, всё рассказал и отпросился помогать в столовой, по утрам. Воспитательница удивилась и решила не мешать. Может установка такая была, не отгораживать домашних от детдомовских.
Сразу после подъёма, Петька вместо зарядки, побежал к столовой, где Андреич с Кэрой запрягали лошадку. Поехали. Пустые бидоны в телеге, звонко позвякивали. Когда двигались мимо озера, в лес помчались несколько коз или не коз, может косули, не разобрать. На ферме у них забрали пустые бидоны и загрузили полные. Одна из работниц, высокая круглая женщина, спросила: "Новенький? Какой худышка! Давай пей!" - и протянула большой ковш с тёплым молоком. Пришлось выдуть. Когда привезли молоко в столовую, вернулся в отряд, на завтрак ходили строем.
После завтрака подбежал Кэра и позвал в потаённое место.
- Потаённое так потаённое - ответил Петька - пошли.
По узкой извилистой тропинке под нависающим обрывом пошли по направлению гнездовий ласточек. Ласточки заблаговременно забеспокоились и отдельные, особенно отчаянные особи уже пролетали над головами, чуть не задевая их крыльями.
Кэра смеялся: "Не бойтесь! Мы не к вам".
Дошли до завала переплетённых стволов, веток, брёвен - образовавших гигантсткую запруду - пенящееся озеро. Вода с напором просачивалась через эту природную плотину. Спасало ситуацию то, что река была небольшой, стволы поваленных и принесённых половодьем деревьев лежали неподвижно, надежно упираясь во вросшие в землю полусгнившие брёвна.
Кэра в несколько минут оказался на другом берегу, а Петьке пришлось напрячь всю свою мальчишескую смелость, побороть боязнь и аккуратно огибая острые сучья, кое - как пробраться.
Зашли в болото. Сначала пробирались между овальных, покрытых скользким мхом валунов разных размеров, сгнивших древесных стволов, плавающих островков травы, разнообразных травяных кочек, иногда увязая по колено в какой- то жиже или во мху , не разберёшь. Потом валуны закончились и начались тальниковые заросли, с чуть заметной тропинкой Идти тяжеловато. Сзади послышались голоса, кто - то догонял.
"Это наши - сказал Кэра - потом сходим с ними на каменный остров". Два детдомовца, два друга не сразу рассказали, что за дела у них на каменном острове. Сомневались в Петьке. Свой или нет? По мнению Петьки, лучше бы не говорили.
Они ловили гадюк, снимали шкуру, пока сырая и натягивали на подготовленную обструганную палку. Самих гадюк жарили на костре и поедали. Красивые муляжи из гадюк продавали за копейки или дарили".
Петьке стало не по себе от их рассказа., но со временем он ходил на каменный остров, попривыкнув, принимал участие в экзекуциях, без энтузиазма, за компанию. А тогда они разошлись в разные стороны.
Кэра свернул на появившееся еле видимое русло ручейка, дно которого не проваливалось, было чёрным и твёрдым. Позднее отец объяснил, что это залежи каменного угля. На солнце пласты угля рыжие, на сколе и в воде - чёрные. Через каждый метр ручей становился всё более обозначенным и углублялся. Ноги ныли от ледяной воды и через некоторое время пришлось идти в раскорячку.
Ручей расширялся и вскоре друзья пошли по берегу. Этот скрытный безымянный болотный ручей впадал в одну из кружевных проток Голуметки, затем протока, попетляв в болоте, выходит в поле и впадает в основное русло.
Под шатровой сенью деревьев, открылся небольшой залив и неожиданность! Носом на берегу, кормой в воде, стояла маленькая аккуратная лодка. Где детдомовские взяли лодку? На протоку, которая кружила в диком, недоступном болоте, никто не совался. О её существовании знали только детдомовские. Петька, благоразумно, не выяснял про лодку.
Рыба в протоке водилась в изобилии, но не промысловых размеров. Крупная рыба задерживалась редко, обычно спускалась в низ по течению в Нижнюю Иреть, Большую Белую и в Ангару.
И щучки, пескари, сорожки, ельцы, речные карасики, гольяны. Не передать удовольствие от поедания жареной на костре, без соли, только что пойманной, разделанной рыбы.
Заливчик был отличным местом для купания. Петька, который плавать не умел и до того как утонул и сейчас, пытался привыкнуть к воде. Он не хотел рассказывать Кэре про свой грустный опыт, казалось друг знает и молчит.
Петька попробовал окунуться в воду с головой и сразу почувствовал разламывающую нестерпимую головную боль и мороз, с выступившим холодным потом, пришлось выйти из воды и лежать на берегу. Дрожь и боль потихоньку отступили, оставив слабость во всём теле и побыв ещё немного на протоке, вернулись в лагерь. Позднее, пережив боль после каждой из нескольких осторожных попыток, Петька научился плавать, но избегал погружать голову в воду.
Позднее, ещё два года подряд, на летних каникулах, Петька отдыхал в этом лагере, и в дальнейшей жизни у него не было лучшего отдыха, чем здесь, на богом данных просторах Саянского предгорья, в окружении верных и отчаянных детдомовских друзей.
Глава 4 Воспитание характера
Вернувшись в лагерь и в отряд, увидел на своей кровати, возле окна, чужие разбросанные вещи.
- Чьи это?
- Новенькие приехали" - ответил Венька.
Венька - сын тёти Кати, подружки матери. Венька учился в другой школе, восьмитлетке, поэтому встречались редко.
С полотенцами наперевес в комнату вошли трое пацанов, один из которых был явно старше, выше всех на голову. Он толкнул Петьку в плечо:
- Иди отсюда.
- Почему?
- Иди и всё, это моё место. Можешь спросить, Людмилу Васильевну.
Петька пошёл искать воспитательницу. Нашёл и спросил: "Людмила Васильевна! Вы почему моё место отдали вновь прибывшему?"
- Петя! Ты где пропадал? Я беспокоилась. Следующий раз предупреждай, пожалуйста! Я, никому твоё место не отдавала, так и скажи новеньким.
Петька внезапно почувствовал свистящий шум и раскалывающую голову боль, пошёл назад, увидел сидящего на его кровати незнакомца, молча, с разбега ударил его головой в лицо и стал молотить кулаками куда ни попадя. Сколько продолжалось избиение не помнил, очнулся в руках Людмилы Васильевны, чувствовал тряпичные руки - плети и смертельную усталость. Избитый в кровь незнакомец уполз с его кровати. Прибежала пионервожатая и вместе с воспитательницей стали стыдить избитого за провокацию. Все присутствующие, горой, встали на Петькину сторону.
Пацан оказался сыном председателя подшефного колхоза, который после телефонного звонка, на следующий день, забрал отпрыска из лагеря. Председатель, высокий грузный мужчина попросил показать обидчика сына и когда ему представили, покачал головой, расхохотался и пожал Петьке руку: "Молодец, ястреб!".
Наблюдавшие драку и её последствия, были ошеломлены. Хрупкий мальчик, ниже соперника на голову, избил в кровь, здорового, краснощёкого подростка.
Венька пытался расспрашивать, где научился так драться и ничего не добился. А Петьке было не по себе. Он помнил холодную и какую - то контролируемую ярость и ясную голову. Это был не он. В драке с лёгкостью отводил сопротивляющиеся руки противника, рассудочно бил в переносицу, чтобы быстрее разбить нос, в глаза, чтобы не мог видеть, куда прилетит следующий удар, предугадывал все движения избиваемого.
Что это было Петька не понял? Но было чувство глубокого удовлетворения. С ним подобное произошло в первый раз, он испытал что - то вроде лютого бешенства, мелькнула мысль: "Не сойти бы с ума". Действительно, нанесена обида, которую прощать нельзя. Драка очень важное действо в жизни пацанов: "Победитель в честном бою, получает всё: уважение друзей, компанию, внимание девчонок".
Со стороны взрослых дознания не потребовалось. Людмила Васильевна всё сделала правильно. В отряде тишина и дружеские отношения. Сельский пацан уехал, а двое приехавших с ним , остались и были довольны. Им доставалось от председательского сынка. Пацаны из отряда Петьку зауважали по новому, как лидера. Откуда - то узнали и детдомовские.
Петька понял, что не зря занимался турником и колотил песочную грушу. К занятиям турником его подтолкнул отец, когда легко исполнил на перекладине подъём переворотом, а Петька не смог. После этого он с увлечением обустраивал свой спортивный уголок в закрытом дворе. Регулярно вскапывал землю, чтобы под турником она была рыхлой. Если звезданёшся, то хоть ничего не сломаешь. Постоянно совершенствовал крепление перекладины (трубы) на столбе турника, пока не догадался попросить отца принести с работы толстостенную дюймовую трубу с загнутыми под прямым углом концами, нарисовав эскиз. Отец похвалил и выполнил в точности.
Упражнениями с комплектом груш, он приступил позднее, вместе с метанием штык-ножа..
Вовка Войтов, на правах вожатого, выступил с предложением провести волейбольный и футбольный турниры внутри лагеря, а потом договориться с сельскими ребятами и сыграть с ними. Старшие от детдома, участия не принимали, поскольку среди домашних их ровесниками были только девушки, пионервожатые. И турнира внутри лагеря не получилось. Команда детдомовцев, сразу, всухую и издевательски, в первой игре, разгромила команду домашних, которые мало знали друг друга и кто - то умел, а кто - то только по телевизору видел как играют.
Венька разозлился на результат и слово за слово, сцепился в драке с Кэрой. Петька разнимал и получил от Веньки такой удар в левый глаз, что даже веко треснуло, но сдержался и ходил с фонарём. Почему - то не обиделся. Венька искренне извинился, инцидент был исчерпан. Драки с детдомовскими удалось избежать. Сохранили мир.
На игру в футбол с сельскими пацанами выставили сборную команду, куда вошли и Венька и Петька и еще двое домашних из первого отряда, занимающиеся в ДЮСШа по футболу. Сборная выиграла, 3 / 2, но игра сопровождалось такими эмоциями, что воспитателям еле - еле удалось удержать зрителей с обеих сторон, чтобы не передрались. Могли быть жуткие последствия.
В одном из эпизодов, Петька отличился, выдал пас на выход к воротам, один на один с вратарём, Кэре, который и забил. Передаче была сделана верхом на ход так, что Кэра увидел как мяч опускается на поле перед ним и ему оставалось подработать под ногу и пробить.
Пацаны из ДЮСШ позвали в секцию: "Приходи, нас Кобелев сейчас тренирует, он в Звезде играл, классно будет".
Директор лагеря запретил матчи с сельскими. Для верности, вообще играть командами в футбол запретил, от греха подальше. Так и до драки недалеко и вожатые стали заполнять свободное время ребят другими делами и занятиями. В субботу объявили, что завтра, в воскресенье, лагерь выступит на весь день в поход, в тайгу. Обедать будут в походных условиях.
Кэра позвал Петьку помогать. Кроме бидонов с молоком, теперь помочь с походной кухней и посудой и хотя всем занимались взрослые, руки пацанов тоже не помешают. Походная кухня и наряд из столовой, включая Кэру и Петьку, выступили гораздо раньше основной колоны, сразу после завтрака.
На дороге, в сырых местах, чётко виднелись многочисленные крупные следы. Они не придали им значения. Взрослые знали куда идти. Рядом с дорогой, на каменных плитах увидели двух гадюк, греющихся на солнце и не обращающих на них никакого внимания.
Вот это да! В колоне идут маленькие девчонки, да и многие из детей видели змей только на картинках. Почти метровые змеи - неприятный сюрприз. Одна точно, гадюка. Чёрная с ромбовидным рисунком. Пришлось захлестать.
Грех на душу взял завхоз, распорядился, а затем спрятал. Но сюрпризы на этом не закончились, главное было впереди.
Каменистая дорога шла вдоль скальных обрывов. Лагерная колона вытянулась. Впереди шли, больше бегали, непоседливые детдомовцы, ведь по сторонам от дороги расстилались невысокие заросли таёжной малины и чёрной смородины.
В таёжной малине, растущей в основном на вырубках, пустошах и пепелищах и купающихся с утра до вечера в длинных летних солнечных лучах, сахара не меньше, чем в винограде киш миш. Жизнь этих ягод очень коротка, на них быстро нападает сонм насекомых, и те, кто лакомится этими ягодками, лакомится и мелкими невидимыми гусеничками.
Есть огромные таёжные малиновые кусты с крупными ягодами, у этих ягод жизнь подольше, но есть вероятность столкнуться лоб в лоб с Михаилом Потаповичем, который тоже обожает малинку, и его, увлечённого тихушника, не сразу обнаружишь.
Достаточно быстро, многие из домашних детей взялись хныкать от непривычных спартанских условий. Но надо идти. Администраторы лагеря подготовили поляну где - то в пяти километрах, от лагеря и главную задачу видели в том, чтобы воспитанники прониклись путешествием, настоящим походом, устали и проголодались.
С шумом и гамом воспитанники заполняли обширную поляну. В центре стоял приготовленный для костра конус из веток и хвороста, а на окраине, расположилась походная кухня с раскладными столами и прикрытыми вкусностями.
Через считанные минуты, поляна стала совсем обжитой, кто - то уже за кем - то гонялся, кто - то боролся, девчонки крутили обруч, гоняли сачками бабочек для коллекции и собирали лепестки, с той же целью. Венки из цветов, любительницы этого головного убора разбрелись по периметру.
Петька с Кэрой отошли в сторону и, как бывалые путешественники, найдя удобные местечки, упали в траву. Блаженство.
Некоторое время спустя, объявили обед и его условия. Как?, чем? и куда сдавать отработавший инструмент? Походный обед затянулся. На поляне не утихал шум и гам.
После обеда Петька с Кэрой отошли от лагерного бивака подальше. Им были интересны окрестности, дошли до ручья и увидели забетонированный столбик, с металлической табличкой и выбитыми цифрами. Что это? Так далеко от города?
Петька стал рассказывать семейные байки о добыче золота до войны и в военное время в этой местности. Кэра как заворожённый внимал. Петьке эти истории рассказывала мать, слушавшая рассказы старших братьев.
У Петьки неожиданно появилось чувство тревоги. Он стал озираться по сторонам и спросил Кэру: "Ты ничего не слышешь?" Тот недоумённо повёл плечами: "Нет".
- Слышишь?
- Какой - то нарастающий шум.
- Смотри, бык,
- Где?
- Да вон - вон!
Пацаны прижались к стволу сосны, и мимо них тяжёлой рысью пробегали огромные быки. Так, что дрожала земля. В лесу это особенно страшно. Потом раздался хлёсткий выстрел и они увидели бородатого мужика верхом на лошади, повторный хлёсткий выстрел. Затем ещё и ещё. Пастухи на лошадях ударами бичей отворачивали стадо в сторону от поляны, на которой расположился лагерь. Пастухи чудом увидели детей из - за дыма от походной кухни и разведённого костра.
Подождав немного, Петька и Кэра поспешили на поляну. К счастью никто не пострадал, но ужас от несущихся рядом с поляной огромных быков, охватил всех без исключения и детей, и женщин, и мужчин. Воспитатели пересчитывали и успокаивали детей, а физрук, завхоз и ещё кто - то жестикулируя, ругались.
Лагерь, не разузнав как следует, расположили на пути перегона быков. Хорошо, что обошлось без последствий.
Глава 5 Чёрно - белые полосы жизни
Жизнь Сергея в Москве, вполне ожидаемо, как зачинщика побега и как старшего по возрасту, складывалась незавидно. Отчим, дядя Коля или Николай Петрович, приехал его забирать только через две недели, это время Сергей провёл в казённом учреждении, где вполне освоился. Бетонный шлифованный пол, низкие потолки, суровое мрачное помещение, получилось 15 суток. Опыт.
В жаркий день, душно. Солнце не проникало в зарешеченные глубокие бойницы окон. Вместо кроватей стояли деревянные тёмные полати. По углам такого же цвета тумбочки, посредине квадратный стол и четыре скамьи. В туалет надо спрашивать у дежурного разрешение, чтобы открыл. Сергею давали поблажку и позволяли гулять в пустом прогулочном дворике.
Каждое утро приходилось выполнять наряд, драить полы в камере и коридоре. Серега смеялся над собой: "Поступил в нахимовцы всегда с водой, тряпкой и шваброй, как юнга на корабле".
Постоянных сидельцев с ним не держали. Приводили пацанов постарше и через короткое время куда - то уводили. Разговаривать не с кем, дежурному не до него и отчиму Сергей, обрадовался. Готов был терпеть наказание, которого не случилось.
Он не мог знать, что мать и отчима прорабатывали в милиции, где удивлялись: вполне благополучная семья, и вот... Предупредили, что вынуждены установить надзор...
Директор автобазы, вырастивший трёх сыновей, пригрозил, что переведёт с должности главного механика, слесарем, на ремонт сливных камер: "Будешь вонять отработанным маслом, собак пугать".
Это ещё ладно. Водители углевозов - люди серьёзные, семейные, не поймут. Партком, профком, товарищеский суд, в котором Николай Петрович был заместителем председателя и обычно вёл заседания? Эти инстанции могут добраться, будешь доказывать, что не верблюд...
На другое предприятие перейти - ничего не решить. Во первых - директора общаются, во вторых - сарафанное радио - не спрячешься.
В поезде, за пять суток всё обдумал. С пасынком придётся возиться, больше, чем с родным ребёнком.
Красивая жена, высокая должность, после десяти лет работы на побегушках. Ученик слесаря, слесарь, вечерний институт, механик, главный механик.
"Лихо приходит тихо".
Такой путь прошёл и из - за нескольких затрещин пацану, всё "Псу под хвост"?
