Николай Мокроусов На пути Войны. Трилогия

Глава 8. В компании проклятых

– Успокойся и спрячь, пожалуйста, свой нож, он меня слегка смущает. Ты – Дарий?

– Да, это мое имя. Откуда ты знаешь, как меня зовут? И как я очутился…– сказал я, еще раз окинув быстрым взором местность, но это мне не очень помогло, ведь, как и прежде, я понятия не имел где я. – Да где я вообще? – повышенным от растерянности голосом сказал я.

– Хорошо, хорошо, только успокойся, давай по порядку. Я – Агата, провидица и поэтому я знала, как тебя зовут, и где ты появишься. А что до того, где мы находимся, то мы на озере Хорниндалсватнет, в Норвегии. А теперь, когда я тебе ответила, может ты, уже уберешь нож, пожалуйста? – сказала она медленно, словно говорила с ребенком.

Я обернулся и увидел большое озеро, затем, как она и попросила, я убрал клинок за пояс и повернулся к ней.

– Норвегия? Хорнин…чего? Как меня сюда занесло?!

– Этого я не знаю, ты возник из ниоткуда, словно из воздуха взялся. А также, я понятия не имею, что с тобой приключилось, но здесь ты в безопасности. И кто бы за тобой ни гнался – он тебя здесь не найдет.

Ее взгляд был странный, она явно остерегалась меня, и тут меня осенило почему, еще бы ей не остерегаться: появляюсь я из ниоткуда, в одной руке у меня нож в крови, а в другой – отрубленная голова.

– А теперь, если ты не против, пойдем со мной. Тут недалеко мой дом, там мы сможем продолжить нашу беседу, – выдохнув с облегчением, сказала она, разворачиваясь ко мне спиной.

– Стой, подожди… – и тут за долю секунды я внезапно оказался прямо перед ней, она испугалась и закричала. – Воу, воу, прости, я не хотел тебя испугать, просто…

Но не успел я и объясниться, как до меня донесся треск ломающегося дерева и крик Агаты: «Нет, Мордрем, все хорошо». Затем удар, который откинул меня прочь от Агаты. Как ни странно, но я совершенно ничего не почувствовал, словно ничего и не произошло. Поднимаясь с земли, я взглянул в сторону, где только что стоял и как же я удивился тому, что рядом с Агатой стояло существо, похожее на медведя и на человека одновременно. Мощные ноги переходили в более мощный торс, весь покрытый черной шерстью, его здоровенные ручищи украшали весьма внушительные когти и конечно его медвежья морда с яркими, словно горящими желтыми глазами, которыми он угрожающе смотрел на меня. Затем он выставил ногу перед собой, отвел ручищи назад и чудовищно громко закричал. Его крик был внушителен, как и он сам. Быстро достав нож из-за пояса, я сказал, глядя на него: «Ну, давай, хомяк переросток, подойди и возьми!». Мы сделали пару шагов друг другу на встречу, и тут на середину между нами выбежала Агата: «Стойте! Дарий, быстро убери нож, он просто защищает меня! Мордрем, НЕТ! Все хорошо, он ничего мне не сделал, я просто испугалась, и все. Мы не враги друг другу».

Послушавшись Агату, я демонстративно убрал клинок обратно за спину, не сводя глаз с «медведя». Убрав угрожающий оскал со своей морды, он ни с того ни с сего начал дергаться, словно его било током. И хруст, этот мерзкий хруст, который сопровождал его довольно интересное превращение в человека. Он уменьшался на глазах, части тела приходили в норму, и после всего этого превращения позади Агаты оказался голый здоровяк, которого, на первый взгляд, можно было бы и так сравнить с медведем, будто медведь оделся человеком.

– Ну, вот и хорошо, а теперь накинь на себя что-нибудь, и пойдемте уже в дом, темнеет. А теперь, когда мы все успокоились, давайте продолжим в более комфортной обстановке, – сказала Агата, поглядывая то на меня, то на него.

Весь путь я держался позади них, все ожидая какого-нибудь подвоха. Они говорили и спорили о чем-то шепотом, лишь изредка этот оборотень косо поглядывал на меня своими желтыми глазищами. Затем Агата повернулась ко мне и сказала:

– А вот и наш дом.

Подойдя ближе, я увидел большой деревянный дом в два этажа. Выглядел он вполне уютно.

– Там с нами живут еще несколько человек, так что не думай, что это какая-нибудь западня, ведь как я уже говорила, мы тебе не враги, – произнесла Агата, глядя мне в глаза.

Поднявшись по деревянным ступеням на небольшую веранду, оборотень открыл довольно массивную дверь и вошел внутрь. Я зашел следом за Агатой и мы оказались в большой комнате с камином.

Возле пылающего камина были расставлены кресла таким образом, что образовывали полукруг, и в них располагались несколько странных, на первых взгляд, людей.

– Ну вот мы и дома, добро пожаловать в «компанию проклятых». Пойдем, присядем у камина, там и поговорим обо всем. Я познакомлю тебя с нашей семьей, да и ты представишься нам заодно.

– Ну что ж, хорошо, пойдем, – ответил я, все еще не понимая, зачем я вообще тут.

Мы подошли к остальным, и мне предложили сесть в кресло, и как только я сел, то поймал на себе странные взгляды: «Наверное, это из-за головы, в моих руках», – подумал я.

– А где Ида? Только ее не хватает, – окинув взглядом комнату, сказала Агата, а после громко произнесла, – Ида!

– Должно быть опять слушает музыку, – сказал молодой парень, не отрывая взгляда от книги, которую он читал.

– Я позову ее, – сказал Мордрем, а после отправился вверх по лестнице на второй этаж.

Итак, я сидел в неизвестном, весьма странном месте, в компании таких же странных незнакомцев. Прямо напротив меня сидела Агата, слева сидела милая девушка с большой белой змеей на плечах. Чуть дальше нее расположился молодой парень с красными глазами, который читал книгу и лишь изредка поглядывал на меня. Затем на лестнице, позади Агаты, показался Мордрем, а рядом с ним шла хрупкая девушка с длинными и белыми, как молоко, волосами с очень бледной кожей. Они подошли к нам, и Мордрем уселся рядом с Агатой, а девушка с белыми волосами прошла чуть дальше и села справа от меня.

– Ну, вот и все в сборе, давайте знакомиться, – Агата посмотрела на каждого из присутствующих и лишь затем на меня, ожидая моего одобрения, и я кивнул. – Ну как я уже сказала, меня зовут Агата, а это – мой муж Мордрем. Справа от нас сидит Калиста и ее возлюбленный Август. Чуть дальше них сидит наш сын Томас, а эту красавицу, сидящую рядом с тобой, зовут…

– Меня зовут Эрида, но все называют меня Ида, – опередив Агату, представилась она.

– Я Дарий, – глядя на нее, растерянно представился я.

– Приятно познакомиться, Дарий, – практически одновременно сказали все, кроме Мордрема.

– Так, стойте, меня внезапно осенило. Во-первых, почему я вас понимаю? Либо вы говорите на русском, либо я – на Норвежском, что мало вероятно. Во-вторых, что значит ваше «приятно познакомиться»? И в-третьих, кто вы вообще такие?

– Ну хорошо, спишем твое нахальное поведение на шок. Во-первых, мы все знаем пару языков, ну кроме Мордрема. Он говорит на родном ему языке, и да, сейчас ты говоришь на Норвежском. Во-вторых, наше «приятно познакомиться» именно это и означает, что мы действительно рады с тобой познакомиться. И наконец, в-третьих, если ты изволишь выслушать нас, то узнаешь о нас больше. А вот еще и в-четвертых, ты закончил и готов слушать? – раздраженно говорила Агата.

– Слушайте, я не хочу никого обидеть, но я сам не знаю, зачем я сюда за вами пришел. Я должен быть совершенно в другом месте, так что я, пожалуй…

– Вот тут ты ошибаешься, я видела тебя, сидящим в этом кресле в своих видениях, а значит ты ровно там, где и должен быть. Слушай, я вижу, что ты расстроен, и тебя явно что-то гложет, мы все через многое прошли и лишь хотим помочь. Каждый из нас был на твоем месте, – успокоившись, сказала Агата.

– На моем месте? В этом я сильно сомневаюсь, – я поочередно глянул на них всех, а они смотрели то на меня, то на Агату, словно ожидая, кто же одержит верх в этой словесной дуэли. Все, кроме Мордрема, который явно был не прочь свернуть мне шею.

– Так ты думаешь, что только с тобой приключилось что-то ужасное? Тут ты не прав.

И тут лица присутствующих изменились, словно они и вовсе перестали нас понимать.

– Взять, к примеру, Мордрема. Когда его прокляли, он в свое первое превращение разорвал на части любимую жену и дочь, с тобой такое было? Или нет, возьмем историю Иды, ее пытался изнасиловать богатенький ублюдок и, защищаясь, она убила его. А знаешь, что самое «милое» в ее истории? За это всю ее семью вырезали у нее на глазах, но этого им показалось недостаточно, и ее прокляли, превратили в банши. Ну, а теперь давай, расскажи мне, как с тобой несправедливо обошлась судьба. Ну же, давай! – говорила она, с глазами, полными слез и гнева.

Слушая не на шутку взбесившуюся Агату, я осознал, что она права, и мне стоит быть осмотрительней с ними.

– Агата, я вовсе не хочу кого-либо обидеть или оскорбить, но мне тут не место, – растерянно сказал я ей, подумав о том, что Кайя там с ними совсем одна.

– Ты уверен в этом? Мне вот кажется, что ты сам не знаешь, что тебе делать и, пользуясь моментом, хочу сказать, что сейчас все это время мы говорили с тобой на румынском языке. Ты, наверное, успел заметить, что все вокруг странно смотрят на нас и, осмелюсь предположить, что ты без труда можешь понимать и говорить на любом языке.

«Но как?» – и тут я вспомнил слова Завоевателя, что я вобрал силы Войны. Видимо этому поспособствовал клинок. Затем я посмотрел на голову, которую держал у себя в руках и повернул ее к себе лицом.

– Кто ты?

– Я… Меня зовут Немор.

– Немор? Тот самый Немор? Ты старший брат Кайи? Но тебя ведь…

– Убили? Мы, Нефилимы – бессмертны и как ты, наверное, уже успел подметить, даже такая вещь, как обезглавливание не прервала мое существование.

– Тебе что-нибудь известно об этом клинке? – я достал клинок и показал его Немору.

– Немного. Насколько мне известно, этот клинок был создан тремя великими силами: Тьмы, Света и Нефилимов. С его помощью Нефилимы были лишены сил, и по иронии этот клинок единственное, что может навредить Всадникам. Он был спрятан в том месте, где ты нашел меня на тот случай, если Всадники отойдут от мнимого нейтралитета.

– Так, подожди, причем здесь Всадники? Клинок ведь создали, чтобы лишить вас сил ты же сам так сказал.

– А как ты думаешь, Всадников наделили такой мощью? Вот в этом и заключается вся ирония. С помощью артефакта им была дарована сила, с помощью артефакта ее можно и отнять.

– Теперь все встало на свои места: вот зачем Завоевателю понадобился клинок, и вот почему Война набросился на меня, лишь увидев меня с ним. Должно быть, Завоеватель так и планировал – Война должен был убить меня, и как только бы это случилось, Голод привела бы Кайю, и, завидев мое бездыханное тело, она бы сцепилась с Войной. И когда бы они измотали друг друга, Завоеватель убил бы их обоих. Ведь тягаться в открытом бою с ними, этот ублюдок бы не решился. Кайя и Война сильнее, чем остальные… – и в этот момент меня охватила лютая злость. – Высокомерный ублюдок! Я вырву его сердце голыми руками и буду смотреть, как из него утекает жизнь! – громко сказал я.

– Мой младший брат – Рат, известный тебе как Завоеватель всегда был честолюбив и коварен, а это – та еще смесь качеств. Еще тогда он жаждал власти больше всех остальных. И когда я передумал предавать своих собратьев и попытался образумить остальных, он напал на меня, а дальше случилось то, что случилось… Вот, что я тебе скажу, раз уж ты получил силы Всадника, лучше бы тебе их постичь, а не то ты потерпишь поражение. Ведь одного чувства ненависти будет недостаточно, чтобы одолеть Завоевателя.

– Нет, сначала нужно все рассказать Кайе!

– А она будет тебя слушать после того, что ты сделал? Да и кто знает, что наплели ей Рат и Зель. Поэтому я и советую тебе выяснить свой потенциал, прежде чем что-либо предпринимать.

– Я не могу ждать! Кайя ведь там с ними! – сказал я с тревогой, которая переполняла меня.

– Они не причинят ей вреда, ведь Алчущий силы клинок находится у тебя.

– Алчущий силы клинок?

– Да, так они его нарекли.

– Да… возможно ты и прав, без этого клинка они ее не тронут.

– Я постараюсь помочь тебе, чем смогу.

– Спасибо тебе, Немор, я ценю твое желание помочь.

Не знаю почему, но после его слов мне стало намного лучше и спокойней. Я поднял глаза, и увиденное заставило меня засмеяться: все присутствующие сидели в шоке. Еще бы, я говорил с отрезанной головой, но самое странное, то, что она отвечала мне. Думаю, именно это их и шокировало.

– Вы явно удивлены, – сказал я, перестав смеяться.

– Ну, не считая того факта, что ты говорил на непонятном нам языке с отрезанной головой, которая, к тому же, оказалась вполне живой… нет, мы не удивились, ни сколько, – не выдержав первым высказался парень с красными глазами, который, к слову, не проявлял никакого интереса к моему присутствию.

«Скажи им, что этот парень просто находка», – я услышал эти слова, но никто из присутствующих их не произносил. Мое внимание привлекла девушка со змеей в руках, она смотрела на нее, словно внимала.

«Почему он так смотрит на нас?» – я снова услышал мужской голос, и он точно исходил от змеи. Меня это удивило и заинтриговало одновременно, хотя казалось, что меня уже нечем удивить.

– Да ты это что серьезно?! Не каждый день увидишь говорящую змею!

И в то же мгновение, услышав мои слова, ко мне с широко открытыми глазами повернулась девушка с той самой змеей.

– Ты его понимаешь? Это невероятно! – вмешалась Агата. – Все-таки я была права, что ты можешь понимать и говорить на любом языке. И я думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что нам стало очень любопытно кто ты такой и кто твой спутник.

– Знаете, я бы с радостью рассказал вам все, но вот только…

– Ты нам не доверяешь, я понимаю это и потому поделюсь своей историей с тобой, может кто-то еще, если захочет, и потом, кто знает, может и ты, расскажешь нам о себе, – прищурив глаза, перебила меня Агата и, не дожидаясь моего ответа, продолжила. – Что ж, тогда я начну. Я родилась в 1430 году в Румынии, в богатой семье. И где-то в семь лет мой дар начал проявляться. Я начала видеть сны словно наяву. Поначалу я ничего не понимала и не могла разобрать из увиденного. Но с возрастом видения становились отчетливей. Зачастую это были чьи-то жуткие убийства или смерти. Затем по истечению семнадцати лет, меня выдали замуж за князя Валахии. О нем ходило много разных слухов, но я в них не верила, да и мало кто верил. Лишь за те тринадцать лет, что я прожила в замке своего мужа, я поняла, что все, что я слышала о нем – это лишь жалкие крупицы истины. И видения, которые посещали меня в том замке – были самыми чудовищными в моей жизни. Я не могла вынести всех ужасов, что являлись мне и начала пить до тех пор, пока видения не исчезали или пока я и вовсе не переставала их понимать. Я долго не могла забеременеть, и когда это случилось – я была счастлива. Я перестала употреблять спиртное, но ненадолго. И впоследствии случилось то, чего следовало ожидать – из-за частого употребления вина в больших количествах и постоянного стресса из-за моих ужасных видений у меня случился выкидыш. Я потеряла своего мальчика и проклинала себя за это. Но худшее случилось, когда мой муж вернулся из поездки к турецкому принцу. Узнав о случившемся, он приказал бросить меня в темницу, не дав мне и слова сказать, хотя, собственно, говорить было и нечего, ведь я была виновна в гибели нашего ребенка. Сидя с крысами в темнице, я ожидала смерти, причем изощренной. В то время мой муж уже «прославился» тем, что сажал людей на кол, и даже получил соответствующее прозвище, которым он, к слову, гордился.

Ну так вот, я ожидала какой-нибудь жуткой смерти от мужа, но все оказалось страшнее, чем я себе представляла. Как-то ночью за мной явились, схватили и поволокли меня в самое жуткое место в замке, куда было запрещено спускаться всем без исключения. Следующее, что я помню – я проснулась в пещере с острыми, как клыки камнями на самом верху пещеры, а вокруг меня были свечи и странные символы, написанные кровью. Затем я увидела своего мужа, он вел молодую служанку, которая должна была присматривать за мной. Она рыдала, просила ее отпустить, но он лишь толкал ее вперед. Мое сердце наполнилось ужасом, даже не знаю почему. Он подвел несчастную прямо ко мне, поставил ее на колени и наклонил надо мной, я до сих пор не могу забыть ее взгляд полный страха. Затем что-то блеснуло возле ее шеи. Кровь хлынула прямо на меня, словно кто-то поливал мое лицо кувшином с теплой водой. И ее хрип, ее ужасный хрип… Я возопила от происходящего что было сил, но что было толку от моих воплей.… А после я услышала голос моего мужа, он что-то громко говорил, словно звал кого-то, и с каждым произнесенным словом его голос становился страшнее и страшнее. И тут же меня пронзил жуткий холод, словно я зимой лежала голой на снегу. Кое-как я открыла глаза, но это было почти впустую из-за крови, которая стекала в них. Кое-что я все же разглядела: тени вокруг меня словно ожили и постепенно двигались ко мне. Тут же возник мой супруг, он схватил меня за горло и сказал: «Ты не умрешь, ты не достойна такого дара, ты будешь жить вечно, и в конце каждого проклятого дня ты будешь страдать от невыносимой боли, которую ты причинила мне, и спасением будет смерть, но ненадолго». Затем он вонзил кинжал мне в грудь, ну а дальше темнота.

Очнулась я уже возле родительской усадьбы, она вся полыхала. Я поднялась и не знала, что делать. Паника и страх взяли надо мной верх, и я металась из стороны в сторону. В какой-то момент я обернулась и от увиденного я просто застыла, словно это была уже не я, а все происходящее – всего лишь мое очередное ужасное видение. Я увидела перед собой лес из кольев, на них были мои мать и отец, сестра и совсем маленький брат, вся прислуга, все, кто жили в этом поместье, а позади всего этого ужаса стоял Влад. Он улыбнулся, а затем просто исчез. Я отключилась, а придя в себя, начала снимать своих родных с кольев и хоронить одного за другим. Даже не знаю, как я смогла все это сделать в одиночку. Помню, что стирала руки в кровь, пока рыла могилы, но они тут же становились как прежде целыми и невредимыми. И под конец этого безумного дня, когда солнце село, я ощутила чудовищную невыносимую боль, как мне и обещал Влад. Я не знала, что мне делать, я просто кричала и каталась по земле от боли. И в какой-то момент, водя по земле руками, я наткнулась на острый кусок дерева, и в голове зазвучал голос Влада, что смерть – это спасение и, не раздумывая вонзила его себе в шею. Боль от того, что я только что вонзила себе в шею кусок острой ветки, показалась мне ничем, по сравнению с той, которую я ощущала до этого. И я потеряла сознание, снова, но тут же пришла в себя. Я чувствовала себя на удивление хорошо, словно проспала целый день – не было боли, лишь от ветки, торчащей из моей шеи. Я вытащила ее с криком, бросила в сторону и зажала шею, но раны там уже не было. Ну и собственно, с тех пор я начала странствовать по свету, пока не повстречала Мордрема, – она посмотрела на него и, взяв за руку, мило улыбнулась, глядя ему в глаза.

Слушая Агату, мне вновь стало ужасно стыдно за то, что я так вел себя, а ведь это была лишь одна жуткая история исковерканной жизни, а сколько еще таких, а то и хуже. От этих мыслей мне стало погано на сердце.

– Ну, кто-нибудь хочет продолжить? – спокойно и с милой улыбкой спросила Агата, но было видно, что ей больно от воспоминаний.

– Постойте, я хочу сказать, что вы можете и не рассказывать ничего, если не хотите, это не обязательно. Я и так всем вам поведаю о нас, и Агата, прости, что я, можно сказать, заставил тебя вспомнить и пережить все это снова.

Она посмотрела на меня, и все с той же улыбкой сказала:

– Все хорошо, и тебе не за что извиняться, это всего лишь история, воспоминания и только. И я, да и все, кого ты здесь видишь, уже давно смирились со своим прошлым. Да и мне нужно было это высказать, что бы стало легче. Ну так, кто-нибудь еще?

– Мы продолжим, – подняла руку Калиста, оглядывая всех остальных, словно искала, а нет ли других желающих.

– Хорошо, прошу, Калиста, – сказала Агата, положив голову на руку Мордема.

– Мы с Августом родились в древнем Риме, приблизительно в двести двадцатом году. И да, из присутствующих мы – самые древние, если можно так сказать. Я, как и Август родилась в обеспеченной семье, наши семьи занимались виноделием, но мой отец в отличие от отца Августа хотел иметь намного больше, чем у него было. Он мечтал о сенате и решил выдать меня замуж за человека, который мог воплотить его амбиции в жизнь. Как-то раз он сообщил мне о своем намерении выдать меня за какого-то старикашку. Я сказала ему, что люблю Августа и лучше умру, чем сделаю так, как он велит. Недолго думая, я сбежала к Августу, вместе мы решили уйти как можно дальше от моего отца и, дождавшись ночи, мы покинули стены его дома, не взяв с собой почти ничего.

Мы скитались, где только могли, и поначалу все было отлично. Мы были вдвоем, свободны, могли идти куда пожелаем и делать, что захотим. Но вскоре Август заболел, а затем и я. Мы увядали день за днем, податься за помощью было некуда, а на лекаря у нас не было средств, и я начала думать, что это конец и в этом виновата я. И как по волшебству перед нами возник человек, он представился нам как Астарот. Как сейчас помню, я подумала, что это очень странное имя, и должно быть, он чужеземец. Я испугалась, мысли были такте, что он хочет нам навредить, но он сразу же успокоил меня и сказал, что он всего лишь хочет помочь нам в обмен на пустячную мелочь. Август начал интересоваться, что именно он хочет за помощь нам. Но незнакомец не ответил, по крайней мере, не сразу. Он начал спрашивать не хотим ли мы больше никогда не болеть, не знать холода и голода, не испытывать жажды, а главное – быть вместе всегда, не боясь потерять друг друга. Конечно, мы сразу сказали «да». Тогда незнакомец ответил, что ему понадобится то, чем мы владеем, но оно нам без надобности – наши души. Тогда мы понятия не имели, что такое «душа» и без колебания согласились. И честно сказать, если бы этот Аст.. человек сдержал свое слово, мы бы не пожалели об этом даже сейчас, но как говорится «дьявол кроется в деталях». Эта фраза определенно про нас, ведь как только мы сказали ему «да», меня начало переполнять странное чувство внутри, я словно начала таять и становиться меньше, а Август тем временем, как мне показалось, начал становиться больше, но на самом деле, я просто превратилась в змею. Увидев это, Август накинулся на незнакомца с криками о том, что он лжец, но тот лишь щелкнул пальцами, и Август отлетел как соломенный тюк, а после добавил, что: «Я никого не обманывал, вы вместе и не будете знать бед, а что до Калисты, то не переживай, Август, ты поменяешься с ней местами, как только ночь сменит день». Он назвал нас по именам, хотя мы их и не называли. А затем он исчез в густом тумане так же внезапно, как и появился. Пожалуй, вот и вся история, – сказала Калиста, поглаживая Августа, а затем, почти незаметно для всех, стерла слезу со щеки и спросила: – Кто следующий?