Николай Мокроусов На пути Войны. Трилогия

– Ну, наверное, я бы мог продолжить, если вы не против, – сказал Томас, отложив книгу, которую он не выпускал из рук на протяжении всего времени. – Так, так, с чего бы начать, наверное, начну сначала. Я родился в тысяче девятьсот тридцать четвертом году, в городе Бирмингем, что находится в Великобритании, в семье самых обычных рабочих. И когда мне было семь лет, в нашей семье началась черная полоса: нашего отца сократили на фабрике, он начал пить, и в одном из пабов кто-то зарезал его за пинту пива. Сколько бы времени ни прошло, а я до сих пор удивляюсь, как можно убить за пинту пива? Хотя, люди убивали друг друга и за меньшее. Простите, я отвлекся так, стало быть, о чем это я? Ах, да, моего отца убили, а мать, не зная как ей дальше жить, решила поступить так: она отвела нас с моим старшим братом Ричи в церковь и сказала нам молиться, пока она не вернется за нами. Мы сделали в точности, как она нам велела, и молились, пока нас попросту не прогнали оттуда церковники. Оказавшись на улице, брат повел меня назад домой. Помню, как я залетел в дом, и начал кричать, что мы дома, мама, мы пришли. И лишь забежав в комнату родителей, я увидел, что она висит на люстре. От увиденного я закричал, услышав мои крики, прибежал брат, он сразу закрыл мне глаза ладонями и, вытолкнув меня из комнаты, сказал мне ждать его на кухне. Через какое-то время он пришел с полисменами, они забрали маму и уехали. И тогда Ричи сказал мне, что теперь мы одни и должны заботиться друг о друге. На тот момент ему было четырнадцать, а мне восемь. Ну, мы и заботились как могли, мы начали красть, иногда обкрадывали людей на улице, иногда обкрадывали дома. Есть на что-то надо было. И так пролетели восемь лет, и признаться честно, эти восемь лет были лучшими годами за всю мою жизнь в Англии. Мы делали, что хотели и жили в свое удовольствие. В общем, мы жили так, словно не было никакого «завтра» и это было здорово.

Кровопийцей я стал, когда мне исполнилось семнадцать лет. Мы с Ричи решили поживиться в поместье одного лорда и, дождавшись темноты, мы убедились, что света в окнах не было, а это значило, что особняк пустовал. И за все время, пока мы ждали, никто не показался нам на глаза. Помню, мы тогда очень обрадовались, что нам крупно повезло. Как же мы были не правы. В общем солнце село, мы подождали еще примерно час и потом влезли внутрь. Там было ужасно темно, мы зажгли пару свечей и начали искать, чем можно разжиться. Там было много драгоценных вещичек, тогда я подумал, что надо же, столько добра и все без охраны. Но затем в одной из комнат я увидел какой-то странный силуэт, словно кто-то стоял в темноте и наблюдал за мной. Я испугался не на шутку и хотел позвать Ричи, но даже рта не успел открыть, как этот силуэт исчез и тут же оказался передо мной. Никогда еще не видел, что бы кто-то так быстро двигался. Сильным и ловким движением он отдернул мою голову, и я почувствовал боль где-то чуть ниже шеи. Не знаю почему, но кричать я не мог, меня, словно парализовало. В этот самый момент появился Ричи, он быстро бросился на того, кто держал меня, но тот кровопийца просто отпустил меня и очень быстро повернулся к Ричи, схватил его за грудки и поднял над собой, словно котенка, а после швырнул его в стену. Затем он снова повернулся ко мне, помню, как его красные глаза сверкнули во мраке, когда он посмотрел на меня. Ричи быстро поднялся, взял стул и ударил того кровопийцу, но тот словно желая продемонстрировать, что ему все равно, позволил сломать о себя стул. Ричи растерялся и, не зная, что ему дальше делать, попятился назад. Тут он глянул мне в глаза и крикнул, что бы я бежал, и бросился на него. И я просто зажал рану на шее рукой и побежал, бросив там своего брата, который пожертвовал собой, чтобы спасти меня. Я просто сбежал…

Мы все видели, что Томас еле держался, чтобы не разрыдаться, и это было то еще зрелище. От каждой услышанной мною истории ком подходил к горлу, но после того, как Томас поведал свою, его стало жаль больше остальных. Было видно, что чувство вины сжирало его изнутри. Затем, взяв себя в руки, он тяжело выдохнул и продолжил:

– И вот я сбежал, как и велел мне Ричи. Я не знал, что делать и просто бежал, бежал, пока не упал от бессилия. Очнулся я только тогда, когда солнце снова садилось. Я был где-то посреди травы, на каком-то поле. Мне было ужасно плохо, все тело словно горело изнутри. Меня донимала сильнейшая головная боль. Верхнюю челюсть ужасно ломило, и так на протяжении двух дней, которых я почти не помню. Я даже не знаю, как добрался до нашего старого дома, в котором мы жили вместе с родителями, к счастью, он был заброшен. На третий день я думал, что все, мне конец. Глаза кололо, словно в них кто-то тыкал раскаленным гвоздем. У меня выпало два зуба, но вместо них я обрел новые, более острые. Ну а под конец того дня боль и страдания кончились, словно их кто-то выключил. А взамен тех чувств, появилась всепоглощающая жажда. Я не был голоден, но чувства были такие, словно испытываешь голод и жажду одновременно. Я выбрался на улицу, шел очень долго, затем ко мне подошел какой-то богатей и спросил, что такой милый мальчик делает тут совсем один, и не хочу ли я поесть и немного позабавиться. Не знаю, как я догадался до того, что сделал, в голове появились воспоминания о том, как меня укусили, и я сделал то же самое, вот только не рассчитал силу, и просто-напросто оторвал тому извращенцу голову, хотя хотел просто отдернуть, чтобы вцепиться в его шею, но ничего, и так сошло. Учуяв кровь, которая хлынула, я начал пить ее жадно и неистово. Затем я услышал женский крик, я поднял взгляд и увидел женщину, которая просто стояла и вопила, видя как я утоляю свою жажду. Я побежал очень быстро, словно скользя по воздуху, и мне тут же стало понятно, как тот кровопийца двигался так быстро.

В этот момент лицо Томаса переменилось, он, словно потерял все эмоции, которые выражал минуту назад. Он вновь стал спокойным и безразличным, и с улыбкой продолжил:

– Ну а дальше, скитания, самопознание, как-то так. Кто примет эстафету?

– Хватит, я больше не хочу… я буду следующим, я расскажу вам кто я, – сказал я, больше не в силах слушать эти жуткие истории. – В общем, все началось, когда я попал в больницу…

И как только начался рассказ и по мере его продвижения, лица моих слушателей все больше и больше менялись в эмоциях, всех, кроме Мордрема. Казалось, что его и вовсе невозможно ничем пронять. Он не повел и бровью, даже когда я рассказывал про «Великую войну», «Нетленный договор», словно я не рассказал ничего такого, о чем он прежде не знал. Поведал я и про Немора то, что знал, а знал я относительно не много. И когда я закончил свое повествование, я вновь окинул взглядом присутствующих: кто-то сидел с широко открытыми от удивления глазами, кто-то задумчиво глядел на меня и на Немора, а кто-то и вовсе прищурено смотрел на меня, словно сомневаясь в достоверности моих слов. Вскоре образовавшуюся тишину нарушила Калиста:

– Твой рассказ – это нечто, должна признать я, да и все присутствующие тут. Мы знали о существовании Бога и Дьявола, Рая и Ада, Ангелов и Демонов, но то, что рассказал ты – это совсем другое, нечто весьма интригующее. Всадники, Договор, Нефилимы, все это очень странно…

Затем Калиста побледнела, а ее глаза вдруг изменились, она резко обернулась и посмотрела в окно: «Уже рассвет!» – произнесла она и быстро встала. Она отошла в сторону, поцеловала Августа, которого не выпускала из рук на протяжении всей ночи, и положила его на пол. И после этого она начала словно таять, становиться прозрачнее. Ее и Августа окутал черный дым, а затем словно по взмаху волшебной палочки, на месте Калисты оказалась большая черная змея. Рядом с ней стоял высокий, смуглый парень, который смотрел на змею взглядом полным печали, он опустился на колени и очень бережно поднял ее с пола. После этого он расположился на том месте, где до этого сидела Калиста. Он посмотрел на меня, и сказал:

– Август, приятно познакомиться.

– Дарий, – ответил я, немного придя в себя.

– Так, стойте. Я вот сидел и слушал этот рассказ и не совсем понял, ты хочешь сказать, что ты бог войны, как Арес или Тюр? Что за чушь?! – с насмешкой сказал Мордрем. – На мой взгляд, этот парень просто дурит всем нам голову своей выдумкой.

Услышав, как Мордрем только что назвал меня лжецом, я вскипел не на шутку, но тут вмешалась Агата, сидевшая рядом с ним, она посмотрела на него взглядом полным серьезности и возмущенным тоном сказала:

– Мордрем, что на тебя нашло?! Он поведал нам свою историю, интересную и необычную, и я не вижу повода не верить или сомневаться в его словах, а уже тем более насмехаться над ними! Прояви…

– Что проявить?! Как по мне, так он обычный некромант или колдун, который замыслил что-то темное, и я выясню что! – грозным басом сказал он и тут же поднялся. Он посмотрел на меня глазами полными ненависти, словно во всех их бедах был виновен я.

– Ну же, косолапый, я так понимаю, что ты хочешь уделать меня и доказать всем, что я лжец? Но как я уже сказал тебе в лесу «Подойди и возьми, хомяк-переросток!», – после моих слов его глаза стали шире и словно загорелись огнем, желтым всепоглощающим огнем. Он подлетел ко мне, схватил меня за грудки и поднял над собой. Я схватил его руку, которой он поднял меня, и она захрустела, а его лицо исказилось от боли, он тут же бросил меня и, зарычав, отступил назад, обхватив свою висящую, как тряпку руку. Я совсем не хотел и даже не думал ломать ему руку, я просто схватился за нее. Я, как и все остальные был шокирован произошедшим. Затем Мордрем снова бросился на меня, но его остановили Томас и Август, они призвали его успокоиться, но как можно успокоить разъяренного медведя? Агата крикнула Эриде, что бы та увела меня на улицу. Услышав Агату, я, видимо, мерцнул и оказался на том самом месте, где мы с ними встретились.

– Что? Как мы тут оказались? – услышал я мелодичный голос и сразу же повернул голову вправо и увидел, что рядом со мной стоит Эрида. Она держала мою руку, видимо успела ухватиться перед тем, как я исчез.

– Я умею перемещаться, правда пока не до конца понимаю, как это работает. Всадники называют это «мерцанием». Ты как? Вид у тебя какой-то странный…

– Я… я в порядке, просто странное чувство, словно…

– Тело покалывает?

– Да, да, точно покалывает.

– Ничего, скоро пройдет, – с улыбкой ответил я ей. – Слушай, я вовсе не хотел того, что произошло. Нет, конечно, у меня были мысли врезать ему, но не более того. В принципе, хорошо, что не врезал, а то может быть и пострашнее что-нибудь учудил.

И тут я понял, что Немор был прав: для начала мне нужно разобраться в своих силах и понять на что я способен. А пока надо быть предельно осторожным с окружающими.

– Он вспыльчивый, но хороший, он отойдет и извинится, так всегда бывает, вот увидишь.

– Ну не знаю, кажется, свою руку он вряд ли мне простит.

– Руку? Через минуту он и не вспомнит о ней. У папы великолепная регенерация.

– Папы? Я думал…

– Я и Томас так зовем его, а Агату – матерью. Они заботятся о нас не одно столетие, так что стали нам родными, как отец и мать. Да и они нас за своих детей принимают. Такая вот у нас семья. И хочу сразу сказать, что я, да и все мы не считаем твою историю бредом, ведь если призадуматься, все наши истории для кого-то могут показаться невероятными и нереальными. Возможно, отец так и подумал, на фоне своей и наших судеб.

– Да, скорее всего, ты права, а тут появляюсь я и рассказываю нечто новое и не совсем понятное. Вот он и подумал, что я обманщик.

– Ну что, возвращаемся? – сказала Эрида, глядя на меня взглядом полным надежды.

– Да, хорошо, пойдем, хотя знаешь, лучше дай руку. В конце концов, наверное, надо учиться мерцать.

– Как это происходит? – спросила меня Эрида с неукротимым любопытством в своем голосе.

– В первый раз, когда я был на пляже, я подумал, что хорошо было бы очутиться здесь, и в доме я услышал, как Агата крикнула про улицу, и я подумал об этом месте, и вуаля – мы тут. Так что, скорее всего, надо просто подумать о том, где я хочу быть.

– Есть лишь один способ проверить, – сказала Эрида и взяла меня за руку, затем посмотрела на меня горящими от азарта глазами.

– Ну что ж, поехали, – и как только эти слова сорвались с моих губ, мы оказались возле дома, где на крыльце сидела Агата, а рядом с ней стоял Мордрем, который, судя по всему, до нашего появления получал нагоняй от супруги. Эрида закатилась смехом от восторга, ей явно понравилось мерцать. Слыша ее заразительный смех, мне и самому стало весело. Затем мой взгляд устремился на Агату, которая, улыбаясь, смотрела на беловолосую Эриду. Следом я посмотрел и на Мордрема, он был как всегда серьезен и непоколебим словно скала. Спускаясь по ступеням, он сказал, что нам следует прогуляться и кое-что обсудить с глазу на глаз. Услышав слова своего отца, Эрида быстро подошла к Агате, а ее лицо было полно волнения. Агата взяла ее за руку и что-то сказала, от чего ее белоснежное лицо снова стало спокойным, как и раньше, а я повернулся и пошел вслед за Мордремом в сторону леса. Мы шли все вперед и вперед около пятнадцати-двадцати минут. Все это время Мордрем хранил молчание, он не произнес ни звука, лишь изредка он останавливался и, словно прислушиваясь, замирал, а затем продолжал идти. Вскоре мы оказались перед каменным утесом, а вокруг стояли стволы деревьев, ну а точнее то, что от них осталось. На некоторых из них были отчетливые следы когтей, словно кто-то раздирал их в клочья, пока те не валились, будто срубленные.

– Ну, вот мы и пришли, – нарушив молчание, грозно произнес Мордрем.

– Пришли? Но куда?

– В место, где я учился контролировать свое проклятие. В место, где с моей помощью ты обуздаешь свои дары. Ведь судя по твоей тогдашней физиономии, когда ты раздробил мне руку, ты явно этого не планировал, ведь так?

– Да, не планировал и хотел бы…

– Извиниться? Вот тебе первый урок дитя, запомни, не стоит приносить извинений, если ты ни в чем не виновен, в отличие от меня, я вел себя неподобающе и оскорбительно. И посему, это я приношу свои извинения за недостойное поведение. А теперь приступим к обучению и до тех пор, пока ты не разберешься, как ими управлять не смей даже руки резко поднимать, а в доме так и вообще даже дышать слишком часто не смей, намек понял?

– Да, я понял, – ответил ему я, находясь в приятном удивлении.

– Ну что ж, тогда приступим.

Летели дни, а за ними и недели, которые все вместе складывались в месяцы тренировок и наставлений под надзором опытного и очень мудрого наставника в лице Мордрема. Он учил меня всему, чему только мог: как биться, мыслить, как контролировать свой гнев и свои новые силы. Поначалу я очень подозрительно и с недоверием приглядывался ко всем ним и к тому, что они делали. Мне были странны и непонятны их мотивы – эти люди совсем не знали меня, они не знали кто я такой, но все же приняли меня к себе и были очень добры ко мне, так как никто и никогда не был добр за всю мою жизнь. Конечно, со временем узнав их истории, я понял и осознал, что их доброта была искренней и безвозмездной, потому что все они прошли через настоящий ад. И они как никто другие понимали, что такое безысходность, когда тебе не на кого положиться в этом враждебном мире. Да и вообще то, что со мной произошло, как собственно и вся моя поганая жизнь, все это было просто ничем по сравнению с тяжёлыми жизнями этих людей. Их истории, которые они со временем поведали мне, врезались в мою память и уже вряд ли я когда-нибудь смогу их позабыть, забыть их лица полные боли от воспоминаний, что были так свежи, словно произошли с ними совсем недавно, их глаза и слезы в них.

Глава 9. Чужая среди своих, свой среди чужих

Как же так вышло? Почему я не предвидела этого чудовищного исхода, этого предательства? Как же так? За одно мгновение я лишилась двух самых дорогих мне созданий. «За что, Дарий? За что ты так со мной?», – плача задавала я вопросы пустоте.

Я сижу тут на пляже, вода, как всегда ласкает мои ступни и меня охватывает чувство вины, и неспроста, ведь это я влюбилась в него, в этого…

«За что ты так со мной!? ТАК-ТО ТЫ ОТПЛАТИЛ МНЕ ЗА МОЮ ЛЮБОВЬ!?» – кричала я, не в силах сдержать своих эмоций. «Война, брат мой, прости меня за то, что не послушала и не смогла уберечь тебя!».

В этот момент я услышала голос Голод:

– Сестра, ты нужна нам.

– Ты нашла его? – спросила я Голод, не оборачиваясь к ней, чтобы не показать своих слез.

– Нет, он словно сквозь землю провалился, должно быть, его кто-то скрывает.

– Что? Как? Как это возможно?

– Завоеватель объяснит тебе все лучше меня, он ждет тебя рядом с телом нашего брата.

Мерцание. Оказавшись в зале для переговоров, я вновь увидела Войну. Он лежал в луже собственной крови и от этого вида во мне словно что-то сломалось. Возле него стоял Завоеватель, склонив свою голову.

– Я привела ее, брат, – сказала Голод, пройдя чуть вперед.

– Где он? Куда он мог бежать, куда отправиться? – не поворачиваясь в мою сторону, нахальным тоном задавал мне вопрос за вопросом Завоеватель.

– Не смей говорить со мной подобным тоном.

– Не говорить с тобой подобным тоном? А каким же тогда? Наш брат мертв и его убил не кто-то, а твой смертный, и мне совершенно не понятно, как ему это удалось! Хотя, все начинает складываться в единую картину, – сказал Завоеватель, словно на него снизошло озарение.

– Что ты имеешь в виду? Объяснись! – тут же потребовала я.

– Не так давно он пришел ко мне и попросил об услуге.

– Какой услуге?! – не выдержав, закричала я.

– Он попросил перенести и забрать его из странного места, куда я не смог проникнуть и, кажется, теперь я догадываюсь, куда и зачем. Помните артефакт, с помощью которого лишили сил наших братьев и сестер?

– К чему это ты? – видимо, так же как и я, не понимая, о чем говорит Завоеватель, спросила Голод.

– К тому, что, судя по всему, Дарий смог достать этот артефакт и с помощью него не просто убил, а вобрал силы нашего брата.

– Что за бред? Это невозможно, этого просто не может быть! – не могла я поверить в то, о чем говорил нам Завоеватель.

– Невозможно? Может, тогда ты объяснишь, почему ты не смогла убить его одним ударом? Ведь от его головы не должно было остаться абсолютно ничего, а он просто отлетел, вместо того, чтобы отправиться в ад, где ему и место. И его побег… он мерцал, дорогая сестра, мерцал, как и мы.

– Это невозможно! Как? Откуда? – я все никак не могла поверить в слова Завоевателя.

– Видимо ваша встреча была не случайна, а может он задумал все это после того, как ты поведала ему о наших обязанностях, кто знает, – сказала Голод, пожав плечами.

– Почему ты не дал убить мне его? Почему?

– Прости, Смерть, я не хотел, что бы ты лишила его жизни, а потом мучилась, терзая себя мыслями о содеянном. Я… я хотел уберечь тебя, хотя бы от этого, ведь сейчас тебе, должно быть, и так не сладко. Так что, скажи мне, куда он мог отправиться? У него есть семья?

– Да, у него есть брат, насколько мне известно. Я найду его.

– Нет, сначала приди в себя, позаботьтесь о теле Войны, а я отправлюсь на поиски, а заодно разузнаю об этом артефакте больше. Открой портал к месту, где живет его брат.

Я взмахнула рукой и сделала так, как попросил Завоеватель – открыла портал.

– Вот и хорошо, Голод, побудь с ней, и не отходи от нее ни на шаг, я вернусь, как только что-нибудь узнаю, – сказал Завоеватель перед тем, как войти в портал.

И мы остались одни посреди залы, где лежало тело нашего брата, а я все мучила себя вопросом «Как он мог поступить так со мной?». Странно, ведь еще с утра я любила его до беспамятства, а теперь ненавижу его всем своим естеством. А он любил меня вообще, или…

***

– Завоеватель, наш друг и союзник, как все прошло?

– Я тоже рад видеть тебя, Астарот. Спешу сообщить тебе, что все прошло не так, как я планировал.

– Что это значит, будь так любезен, объяснись.

– Я нашел Алчущий силы, а мой брат Война мертв.

– Тогда я не понимаю…

– И не поймешь, если продолжишь перебивать меня.

– Прости мне мою несдержанность, Завоеватель, слишком многое поставлено на карту, и я не хочу, чтобы наши планы пошли прахом.

– Можешь не волноваться, твой хозяин получит то, ради чего все затевалось. А теперь, с твоего позволения, я продолжу. Как я уже успел сказать, Алчущий силы был найден, а Война мертв, но, к сожалению, его убил не я, а смертный, который помог достать его, и он заполучил силы Войны, предназначенные мне, а после исчез, бежал, прежде чем я успел оборвать его жалкую жизнь.

– А Смерть?

– Жива, пока… Мы внушили ей, что ее зверек давно это планировал и воспользовался ей, так что она теперь поможет нам найти и убить его, и когда это случится, она отправится вслед за своей собачонкой. Так что, все идет не так как мы планировали, но идет, с какой стороны не посмотри.

– Ты упустил этого смертного, Завоеватель? Я разочарован.

– Разочарован? Интересно, если я сейчас собью эту мерзкую ухмылку с твоего прекрасного лица, ты все еще будешь разочарован? Не забывайся, падший. Я величайший из Всадников, я сама суть неминуемого поражения всех и вся. Я – Завоеватель, призван нести неотвратимую гибель и поражение любому, кто встанет на моем пути.

– Прошу прощения, если мои слова обидели тебя, Всадник, я лишь хотел сказать, что возможно, ты недооценил этого смертного.

– Ты прав, Астарот, надо признать незаурядность этого червя. Он отличается от своего племени, и больше я не допущу такой оплошности, будь в этом уверен, а теперь, если мы все обсудили, мне нужно успеть еще в одно место.

– Хорошо, продолжай держать меня в курсе и помни, если понадобится моя помощь, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Благодарю, сейчас помощь мне не нужна, хотя кое-чем ты действительно можешь помочь. Мне нужен опытный демон-следопыт, который искал бы Дария параллельно с нами.

– У меня есть кое-кто на примете, кто с радостью возьмется за подобное, но плата за его услуги будет очень высока.

– Если он сможет сделать то, что от него требуется, неважно, что он попросит взамен.

Мерцание.

***

– Ты кто такой и как ты сюда попал?

– Так значит, ты и есть брат Дария, не так ли? – спросил я убожество, что стояло передо мной.

– Что? Ну, да, мы братья.

– Родные?

– Что? Да… Ты залез не в тот дом, – пропитанный собственным страхом грозно сказал мне этот червь, честно признаться, мне безумно хотелось вырвать ему хребет, если он у него, конечно же, был.

– Тсс, не следует так говорить с тем, от кого зависит твое дальнейшее существование, – с трудом сдерживая свое желание прикончить его, сказал я.

Мерцание.

– Ааа, что происходит!?

– Пока ничего непоправимого, – появившись перед ним, с улыбкой произнес я.

– Как ты это?! Какого хера?! Кто ты такой?!

– ТИШИНА! Так-то лучше. Родные братья? А так и не скажешь. Вы не похожи, как внешне, так и по духу. Как мне не хочется этого признавать, но твой брат не так жалок и отвратителен как ты. И да, отвечу на твой вопрос: кто я такой – неважно.

– А что же тогда важно? – с глупым выражением лица спросил этот червь.

– Хорошо, что ты спросил. Важно то, что если ты еще раз подашь свой голос без моего разрешения, я вырву твой хребет, в прямом смысле. Тебе все ясно? Можешь ответить.

– Да, мне ясно, – послушно кивая головой, ответил смертный.

– Великолепно. Теперь перейдем к более насущным вопросам. Ты случайно не знаешь, где может находиться твой нерадивый брат? Можешь говорить.

– Что? Нет, я давно его не видел. Больше года, мы с ним разругались и он исчез. Я вообще думал, что он мертв.

– Для начала, зачем ты постоянно говоришь «что»? Я не ясно изъясняюсь? Я жду ответа.

– Что? Нет, понятно. Ты… Вы хорошо говорите.

– Ну, так значит перестань переспрашивать и я не мог не обратить внимания на то, как твое лицо и твой голос меняется, когда речь заходит о твоем брате. Что такое, ты не дорожишь им? Говори.

– С чего бы мне дорожить им? Я… я его ненавижу.

– А это интересно. Возможно, ты сможешь послужить мне и будешь награжден. Давай начнем сначала. Как твое имя?