Николай Иванович Леонов Вилла смерти

Глава 5

Сыщик приблизил фонарь к телу, осветил его и тут же обнаружил то, что искал. На груди Погибелова, как раз напротив сердца, он увидел отверстие. Оттуда толчками продолжала выливаться кровь.

Гуров выпрямился и осветил ближние кусты. Нельзя было исключать, что убийца пока еще находился неподалеку. В таком случае быстро организованный поиск мог принести результат, и преступник был бы пойман. Но для этого требовались по меньшей мере человека четыре, а сыщик был здесь один.

Гуров достал телефон и позвонил в полицию Туапсе. По профессиональной привычке он, прибыв на отдых, в первый же день узнал номера телефонов полиции в Лазаревском, близлежащих городах и поселках.

Однако знание нужного номера ему ничем не помогло. После секундной задержки мелодичный женский голос сообщил сыщику, что абонент недоступен. То же самое случилось, когда он попробовал вызвать полицию в Лазаревском, а затем, совершенно отчаявшись, позвонил в Москву. Связи не было ни с кем. Так что в ближайшее время он мог рассчитывать только на себя.

Гуров еще раз провел лучом света по кустам, а затем выключил фонарь. Бегать по парку в одиночку было бесполезно. Человек, стрелявший в Погибелова, мог находиться в двух шагах или в километре от него, а то и вообще уже вернуться в дом. Лев Иванович вспомнил стук, похожий на звук закрывшейся двери, который расслышал вскоре после выстрела. Да, убийца уже мог находиться в доме. Если таковой, конечно, вообще существовал и Погибелов не застрелился сам.

Дойдя до этой мысли, сыщик снова включил фонарь и осветил землю возле тела. Теперь он искал пистолет, но того нигде не было. Тогда Гуров решительно направился к дому.

Войдя за порог, он направился в коридор, в котором находились комнаты обслуживающего персонала, и постучал в дверь, выбранную наугад. Тут же выяснилось, что Лев Иванович не ошибся.

За дверью послышался знакомый голос водителя Володи:

– Сейчас, Олег Викторович! Одну минуту!

Прошло несколько секунд, дверь открылась, и перед Гуровым предстал заспанный, кое-как одетый Володя. Увидев сыщика, он опешил.

– Вы? – удивленно воскликнул водитель. – Я думал, это Олег Викторович…

– В доме есть носилки? – не пускаясь в объяснения, спросил сыщик. – Или что-то еще, похожее на них?

– Носилки? – Водитель удивился еще сильнее, почесал затылок. – Нет, никогда не видел. Кажется, в кладовке есть старое дверное полотно.

– Это годится, – решил сыщик и осведомился: – А ледник в доме есть? Или просто холодное помещение?

– Да, есть что-то вроде ледника, – ответил Володя. – Это внизу, рядом с генераторной. А что случилось?

– Сейчас увидишь. Идем за твоим дверным полотном. Где кладовка?

Они прошли еще дальше по коридору. Володя открыл дверь кладовки, и мужчины совместными усилиями извлекли оттуда старую дверь. С этой ношей сыщик и водитель проследовали в холл, а затем и дальше, на улицу.

Дождь совсем ослабел, с неба падали только редкие капли. Тучи разошлись, небо на востоке стало светлеть. Фонарь был уже не нужен.

Ясно было видно тело, лежавшее на краю лужайки. Гуров и Володя подошли и опустили самодельные носилки рядом с ним.

Володя склонился, затем обернулся к сыщику и воскликнул:

– Так это же Погибелов! Вот оно что! Значит, кто-то его… – Он покачал головой и замолчал.

А Гуров задумался над тем выражением, которое было на лице водителя, когда он узнал о гибели своего хозяина. Да, там присутствовали удивление и растерянность, вполне естественные в такой ситуации, но еще и несомненная радость.

Однако сыщик не собирался немедленно устраивать водителю допрос по поводу его чувств, отношения к погибшему хозяину. Сначала надо было поместить труп на ледник.

– Так, бери аккуратно за ноги, я под мышки возьму, – скомандовал Гуров. – Вот так, положили на дверь. Руки вот так.

После этого Лев Иванович опять осмотрел место, где лежало тело. Пистолета он так и не нашел. Зато в нескольких шагах от покойника, где начиналась тропинка, ведущая на пляж и на пристань, сыщик обнаружил предмет, который не заметил при первом осмотре, сорок минут назад. Это была пистолетная гильза. Пластикового пакета у Гурова при себе не было, поэтому он просто положил гильзу в карман.

Затем они подняли самодельные носилки, внесли их в дом, проследовали в конец коридора, к двери, ведущей вниз. Пройти с носилками здесь было невозможно. Мужчины взяли покойника за руки и ноги, снесли в подвал и положили на лед. После чего они снова поднялись наверх. Гуров попросил водителя запереть подвал, а ключ забрал себе.

Предупреждая неизбежные вопросы своего помощника, Лев Иванович сказал:

– Как ты понял, Погибелов был убит. Значит, предстоит расследование, поиск преступника. Поэтому не удивляйся тому, что я задам тебе несколько вопросов. Лучше всего это будет сделать в твоей комнате. Не возражаешь?

– Нет, не возражаю, – ответил Володя.

Они прошли в комнату, где жил водитель. Обстановка здесь была совершенно спартанская: узкая кровать, шкаф для одежды и один стул. Даже стола не было. Володя сел на неубранную кровать, а Гурову предложил стул.

Сыщик опустился на него и задал первый вопрос:

– Где ты был между часом ночи и временем, когда я к тебе постучал?

– Где был? – Володя пожал плечами. – Здесь и был. Спал. Вы же сами видели, что он меня в двенадцать разбудил. Спать хотелось смертельно. Так что я включил генератор, вернулся сюда и сразу заснул.

– И выстрела не слышал?

– Какого выстрела?

– Которым кто-то убил твоего хозяина. Неужели не слышал?

– Нет. Я и как дерево упало, не слышал. Гром только, самые сильные раскаты. А остальное нет. Я вообще очень крепко сплю, меня трудно чем-то разбудить.

– За что ты так ненавидел Погибелова?

Водитель, который до этого отвечал на вопросы легко, даже бойко, теперь выглядел так, словно на скорости в сто с лишним километров в час на стенку налетел. Он смотрел на сыщика широко открытыми глазами и ничего не говорил.

Молчание длилось, наверное, минуты две, а потом водитель произнес:

– Я его ненавидел? С чего вы взяли?

– Слушай, Владимир, – сказал на это Гуров. – Я в органах много лет работаю и допрос не первый раз веду. Поверь, мне не нужно долго гадать, как один человек относится к другому, живому или мертвому. Я это определяю довольно быстро. Ты своего хозяина терпеть не мог. Это такой же непреложный факт, как и то, что солнце восходит на востоке, а потом нигде не заходит. Это потому происходит, что Земля вращается, понимаешь? Я еще днем уразумел, что ты к Погибелову дружеских чувств не питаешь, когда мы в дороге с тобой разговаривали. Я такие вещи сразу просекаю. А уж когда ты увидел его мертвым, тут все стало ясно. Поэтому повторяю вопрос: за что ты ненавидел своего хозяина? Он мало платил? Заставлял много работать? Был груб? Или есть что-то еще?

Видимо, речь сыщика произвела впечатление на его собеседника.

Водитель покрутил головой, взглянул на Гурова исподлобья, потом сказал:

– Было и то, и другое. Платил он мне сущие копейки. Я спрашивал ребят, которые у других хозяев здесь работают, узнавал, сколько они получают. Так он мне чуть ли не в два раза меньше платил. Да еще и обязанности дополнительные взвалил. Я у него и механик, и за охранника выхожу, и чуть ли не за дворника. Хамить он любил, это точно.

– Но главное все же не это, – заявил Гуров. – Была еще одна причина, основная. Именно она заставляла тебя оставаться здесь, несмотря на такие каторжные условия. Говори, в чем тут дело!

Водитель снова покрутил головой так, словно ему был тесен ворот рубашки, потом проговорил:

– Большого желания все это рассказывать у меня, конечно, нет. Но вы ведь все равно узнаете, если захотите. Начнете копать, запросы посылать и разберетесь. В общем, все это случилось еще на заре моей молодости, в конце девяностых. Мне тогда едва восемнадцать исполнилось. Была у нас компания ребят, которым хотелось побыстрее и полегче деньгой разжиться. А способ для этого понятно какой – грабеж. Так вот и получилось, что была у нас компания, а стала банда. Я в ней выполнял, в общем, ту же роль, которую и сейчас играю, был механиком, водителем, специалистом по вскрытию всяких замков и сигнализации. Ну и накрыли нас, как водится. Следствие вел как раз он, Погибелов. Всем нам светил очень даже немалый срок – по четырнадцать лет. А мне ужас как не хотелось садиться, да еще и так надолго. Я перед самым арестом познакомился с одной девушкой, и у нас завязались серьезные отношения. Забегая вперед, скажу, что впоследствии эта девушка стала моей женой. Так что я был готов пойти на любую сделку со следствием, только бы за решетку не угодить. Как-то раз вызывает Погибелов меня на допрос и говорит, что может мне сделать значительное облегчение, прямо-таки условный срок. То есть сразу после суда я выхожу на свободу. Но надо выполнить два условия. Первое – это дать показания на своих друзей. Не только рассказать, как все было, кто жертву ломал, а кто квартиру чистил, на ком крови больше, на ком меньше, но показать и то, чего вовсе не было, но что милицейскому начальству хотелось бы на нас повесить. А второе условие – в дальнейшем служить ему, капитану Погибелову, верой и правдой. «Согласишься на мое предложение, завтра же будешь целоваться со своей Полей, – сказал мне тогда Олег Викторович. – Я и на работу тебе помогу устроиться. Это потому, что сейчас ты мне не нужен. А если не согласишься, я все равно выставлю все так, что это ты своих дружков заложил. Плохая слава о тебе широко пойдет. Еще Полину твою посажу. Думаешь, мне трудно? Да легче легкого». Что мне было делать? Тогда, на том допросе, я ему ничего не сказал. Ночь промучился, а к утру принял решение. Когда он меня в другой раз вызвал, я на все согласился. Вот так получилось, что я стал ему вроде пожизненного раба. Вырваться, жить нормальной жизнью я не могу, бывших друзей боюсь. Некоторые из них в лагерях сгинули, но другие уже вышли. Найдут меня, на части порежут. Тем более если я против воли Погибелова от него сбегу. Он сразу даст моим бывшим друзьям знать, где меня искать. Теперь вы, Лев Иванович, понимаете, как я к нему относился, почему обрадовался его смерти?

Гуров не стал отвечать на эти вопросы водителя. Тут и так все было понятно.

Вместо этого он спросил:

– Где же теперь твоя жена? Она отдельно от тебя живет?

– Почему отдельно? Здесь живет. Вы за ужином экономку Полину видели? Вот это моя жена и есть. У нее за кухней комната есть.

– А остальные слуги где живут? Тоже за кухней?

– Нет, почему же. Гурам, повар, живет в сторожке. Она в стороне от ворот расположена, вы ее не видели. Там же обитают охранник Глеб и садовник Роман Алексеевич.

– Разве ты не каждую ночь проводишь со своей женой?

– Вообще-то мы стараемся всегда вместе быть. Но сегодня ей не до меня было. Вы понимаете, женские дела.

– Ты сегодня ночью входную дверь открывал?

– Входную? Нет. Я к ней даже близко не подходил. Пока вы меня не позвали, я в холл не выходил.

– Вот тут тебе, Володя, память изменяет, – заметил Гуров. – Когда ты включил генератор, вы вместе с Погибеловым вышли в холл. Ты там еще у него спрашивал, можно ли тебе идти спать. Помнишь?

– Да, было такое, – согласился водитель. – Я хотел сказать, что один туда не выходил.

– Ты знал, что у Погибелова есть оружие?

– Еще бы мне не знать! – воскликнул Володя. – Ведь он чуть не каждый день стрельбы устраивал. У него тир устроен в конце парка, над морем. Я ему туда таскал мишени, а потом бегал смотреть, куда он попал, после стрельб все убирал.

– И что, он метко стрелял?

– Да, стрелял хорошо. Из десяти выстрелов семь-восемь прямо в лоб мишени.

– Какой у него пистолет?

– «Люгер» какой-то новой модели.

– Еще у кого-то на вилле есть оружие?

– Этого я не знаю. В стрельбах всегда только хозяин участвовал. Но ведь кто-то из гостей мог с собой ствол привезти.

Гуров посидел еще минуту, обдумывая то, что сейчас услышал, затем поднялся.

– Ладно, Володя, пока у меня к тебе вопросов больше нет, – сказал он. – Но еще будут. Хотя остался один такой вот простой момент. Я имя твое знаю, а фамилию с отчеством – нет. Как тебя полностью величать?

– Рябов я, Владимир Васильевич, – ответил водитель.

– В каком году вашу банду судили?

– В две тысячи третьем.

– Вот теперь вроде все, – сказал сыщик. – Ты, конечно, понимаешь, что никуда отлучаться с виллы тебе нельзя. Впрочем, пока этот дуб не уберут, никто отсюда и не уедет.

– Думаю, тут не только в дубе дело, – сказал водитель. – Если никакой связи нет, значит, где-то в горах случилась очень серьезная авария. Вы когда ехали, видели, как дорога к вилле сделана? Если с гор в этом месте сель сойдет, то дорогу смоет.

– Раньше такое случалось?

– В прошлом году в одном месте частично размыло. Но тогда связь была в порядке. Так что этот хмырь, наш хозяин, вызвал ремонтную бригаду, и она за день все восстановила. Но сейчас, похоже, что-то по-настоящему серьезное случилось.

– По-настоящему серьезное, – задумчиво повторил Гуров слова водителя. – А скажи, Владимир Васильевич, на вилле есть человек с медицинским образованием, то есть врач?

– Врач? – удивился водитель. – Откуда? Хотя погодите! Лариса Федоровна умеет уколы делать. В прошлом году у нас один гость порезался сильно, так она ему что-то от столбняка колола. Точно, это она умеет. А про остальное не знаю.

– Кстати, а как ты к ней относишься, к Ларисе? Мужа ненавидел, а ее?

– А ее мне не за что ненавидеть, – сказал Володя. – Она хороший человек, Лариса. Мне кажется, она с Погибеловым не была счастлива. Да с ним никто бы не был счастлив.

– А Соболев, племянник Погибелова, давно за его женой ухаживает?

Водитель пожал плечами и проговорил:

– Нет. Вроде недавно. Хотя я точно не знаю.

– Но ведь ты знал, что они встречаются. Верно?

– Да как знал? Я ведь за ними не следил.

– Следить не следил, но что ухаживает, знаешь. Далеко у них дело зашло?

– Да не знаю я! – воскликнул Володя. – Я стараюсь в чужие дела не лезть и не люблю, когда в мои кто-то суется.

– Понятно. Ладно, отдыхай, Владимир Васильевич, набирайся сил, – сказал Гуров и вышел из комнаты.

Глава 6

Сыщик вышел в холл, постоял с минуту, обдумывая последовательность своих действий, потом достал телефон и попытался еще раз дозвониться до отделения полиции в Туапсе. Результат был все тот же – нулевой.

Тогда он набрал СМС-сообщение:

«Убит хозяин виллы „Сатурн“ Олег Викторович Погибелов. Срочно требуется помощь в расследовании. Гуров».

Этот текст сыщик отправил туда же, в Туапсе. Он понимал, что в данную минуту его информация не дойдет до коллег. Но как только связь наладится, она появится на телефоне дежурного. А уж как там к ней отнесутся, от них зависит.

Лев Иванович спрятал телефон в карман, глубоко вздохнул, прямо как перед прыжком в воду, затем поднялся на второй этаж, нашел нужную дверь и постучал.

Он думал, что ему придется долго ждать, пока женщина проснется и встанет, но ошибся. Дверь открылась почти сразу. Лариса Погибелова стояла перед сыщиком полностью одетая. Кажется, она даже успела причесаться и совсем не выглядела удивленной.

– А я как раз собиралась выйти, поискать мужа, – сказала Лариса. – Он как ушел после ужина к себе в кабинет вместе с вами, так и не возвращался. Конечно, вы для него очень дорогой гость, Лев Иванович. Он все там же, в кабинете?

– Нет, Олег не в кабинете, – ответил Гуров. – Должен сообщить вам печальную весть, Лариса Федоровна. Вашего мужа убили.

По лицу женщины, стоявшей перед сыщиком, словно волна прошла. Она стерла с него дежурную полуулыбку и сонное выражение, приличное человеку, которого разбудили в три часа ночи. Но выражение ужаса, скорби, муки на нем не появилось. Оно стало жестким, каким-то деловитым.

– Где? – коротко спросила она. – Когда?

– Я нашел его тело во дворе, перед домом, – ответил Гуров. – Я надеюсь, вы мне поможете ответить на вопрос о времени гибели вашего супруга. Мне сказали, что вы разбираетесь в медицине. Может быть, вы врач?

– Не знаю, кто вам это сказал, но он ошибся, – сказала Погибелова. – У меня есть навыки медсестры, и все. Но здесь, на вилле, есть врач по образованию.

– Вот как? – удивился Гуров. – Кто же?

– Это Таня Ощепкова, – проговорила женщина. – Она закончила мединститут и даже какое-то время работала по специальности.

– Это хорошо, – медленно произнес Гуров. – Я хочу сказать, что в сложившихся обстоятельствах наличие на вилле врача – очень полезная вещь. Вы ведь знаете, что мы отрезаны от внешнего мира?

Вот теперь Лариса Федоровна по-настоящему удивилась.

– Отрезаны? – спросила она. – В каком смысле?

– Я еще не знаю в точности, что именно случилось, – произнес Лев Иванович. – Но отключена вся связь, никуда нельзя позвонить. Возможно также, что разрушена и дорога. Когда рассветет, я схожу на разведку и все узнаю.

– Мы отрезаны от мира, и Олег убит, – сказала Лариса, словно подводя итог всему тому, что сейчас услышала, затем встряхнулась, твердо посмотрела в глаза сыщика и заявила: – Я хочу увидеть мужа.

– Да, конечно. Идемте. Это в кладовой, на леднике.

Они спустились по лестнице, миновали коридор и вошли в кладовую. Они вошли. Сыщик включил свет и откинул покрывало, которое не так давно набросил на тело. Жена – хотя теперь ее следовало называть вдовой – подошла к покойному мужу, лежавшему на льду, провела рукой по его лицу, пригладила волосы. Потом ее взгляд скользнул ниже и остановился на пулевом отверстии напротив сердца.

– Значит, сюда, – тихо произнесла она. – Он выстрелил ему прямо в сердце.

– Кто именно это сделал? – спросил Гуров. – Вам известно, кто убил вашего мужа?

Женщина подняла глаза, бросила на сыщика короткий взгляд. Гурову даже показалось, что она усмехнулась.

– Откуда же я знаю, кто стрелял в мужа? – сказала вдова. – Этого никому не известно.

– Вы знали, что у мужа хранится оружие?

– Конечно, знала. Ведь он довольно часто упражнялся в стрельбе.

– Скажите, что вы делали после ужина?

– После ужина? – Лариса Федоровна пожала плечами. – Ах да, вспоминаю. Мы с Татьяной и Катей Бескровной вышли погулять. Уже надвигался ураган, по небу мчались тучи, но дождя еще не было. Мы гуляли по парку, рассказывали друг другу разные страшилки про природные катаклизмы.

– А потом?

– Потом мы все вернулись в дом. Татьяна присоединилась к мужу. Он сидел с остальными мужчинами в гостиной. А я и Катя поднялись к себе. Я сразу легла.

– Значит, когда вы вернулись, четверо гостей еще сидели в гостиной за картами?

– Да, у них, кажется, игра была в самом разгаре.

– Вы не знаете, когда они легли?

– Понятия не имею.

– Значит, вы уверены, что за картами сидели четверо?

– Да, я же сказала.

– В таком случае вы плохо видели их или же меня обманываете, – заявил Гуров. – Потому что я своими глазами видел Руслана Соболева, который в самый разгар ливня спускался к причалу, даже говорил с ним. Что вы на это скажете?

Женщина развела руками.

– Руслан выходил наружу? Но зачем? Нет, я не знала об этом. Когда мы вернулись в дом, они все сидели за столом в гостиной.

– Вы слышали, как упал дуб перед домом?

– Дуб упал? – удивилась женщина. – Нет, я не… Хотя погодите. Да, я слышала какой-то сильный шум, но вставать не стала.

– Больше вы наружу не выходили?

– Да, больше я не выходила.

– У вашего мужа были враги среди людей, живущих в доме?

Этот вопрос заставил вдову задуматься.

– Враги? – задумчиво произнесла она. – Не знаю. Его никто особенно не любил, но чтобы желать смерти, это вряд ли. У Дениса с Олегом были какие-то споры по ведению бизнеса, но такие разногласия имеются практически у всех.

– А слуги? Или другие гости – Заседателев, Кожинов, Катя Бескровная?

Погибелова отрицательно покачала головой.

– У слуг своя жизнь. К нам они не имеют никакого отношения, – заявила она. – Точно так же, как и те люди, которых вы перечислили. Смешно полагать, что Заседателев или Катя могли задумать убийство Олега.

– Но он мне говорил сегодня вечером, что Кожинов за вами ухаживал.

– Ах, это. – На сей раз Лариса открыто усмехнулась. – Да, Олег вбил себе в голову, что Сема за мной, как он выражался, приударяет. На самом деле ничего такого не было. Это все фобии моего мужа. Ему вечно казалось, что у меня с кем-то интрижка.

– Где ваш муж хранил свой пистолет?

– Кажется, в кабинете. Да, перед тем как заняться стрельбой, он всегда поднимался туда.