- Рейтинг Литрес:5
Полная версия:
Никита Тихонов Последний отсчет
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
По лицу Лукаса стало понятно, что его теория лишний раз получила подтверждение.
— Вот это да — прошептала я, прокручивая это услышанное в голове. — И что тогда происходит? Эти самые временные аномалии?
— Ну можно и так сказать. Хотя выглядит это так, что события просто идут своим чередом. Вопрос лишь в том, насколько нам это нравится. Ну и в том, кто во что верит.
Лукас наклонился ближе, внимательно разглядывая пожелтевшую газету. Я видела, как он сдерживается, чтобы не засыпать вопросами, а его глаза бегло сканируют текст.
— Но тогда, — я осторожно подняла глаза на Картер, — если у вас есть информация про этот случай, то таких аномалий могло быть сколько угодно?
Картер выпрямилась, её глаза загорелись азартом.
— Сложно сказать, — она едва заметно усмехнулась. — Мы знаем лишь то, что такие случаи не единичны. В 1960-х в пригороде Чикаго была ещё одна история. Один человек, Фрэнк Уилсон, заявил, что видел, как неизвестный появился из ниоткуда — вспышка света, тёмный плащ, металлическое устройство в руке. Незнакомец что-то изучал, а потом исчез. Фрэнк кричал об этом на каждом углу, но его никто не воспринял всерьёз. Через неделю он исчез. Ходят слухи, что эта тайная организация зачистила не только его, но и упоминания об этом случае в прессе. Мне рассказал об этом Джек Мюррей, который преподает историю в Кембриджском университете, — она сделала паузу, затем добавила, — агент, кем бы он ни был, замечен несколько раз в 1960-х.
Лукас задумчиво провёл рукой по подбородку, явно впечатлённый.
— Выходит, бабушка в Техасе была права? Агент, который проявил к ней… эм… жалость, как бы нарушил ход событий, но… решил оставить всё как есть? — он, наконец, оторвал взгляд от бумаги.
— Лукас, никто не знает наверняка, — Картер помедлила, её голос стал тише. — Если это правда, то ошибки или отклонения в работе агентов могут быть разрушительными. Малейшая эмоция, проявленная ими, может привести к катастрофическим последствиям, причём даже не сразу.
— Эффект бабочки… — тихо прошептал Лукас, видимо, полностью проваливаясь в свои мысли.
— Да, Лукас, можно сказать и так. Это можно сравнить с тем, как решение принимает «высокопоставленный» человек, в чьей власти отменить или позволить произойти чему-то плохому ради некоего «всеобщего блага». И… да, если каждый их агент начнет действовать по собственному моральному компасу, то из этого возникнет ещё больше сбоев.
Лукас вздохнул, но не стал спорить. Да он и сам знал как работает Совет. Он внимательно изучал Картер, как будто старался понять, что за человек сидит перед ним.
— Интересный подход, — наконец, сказал он. — А вы сами что думаете? Вы считаете, что оставить эту систему «как есть» — это лучшее решение?
Картер ненадолго задумалась, её взгляд отразил нечто, что она долго скрывала.
— Наверное, да, — медленно ответила она.
Лукас резко поднял голову, и я видела, что ему всё это дается тяжело. Картер, заметив его реакцию, поспешила улыбнуться. Однако его внимание очень быстро переключилось на нечто более значимое.
Он склонился над старинными часами на запястье Картер, не скрывая интереса. Я заметила, как его взгляд задержался на тёмно-синем циферблате, и мне показалось, что он пытался разглядеть что-то в гравированных символах. Его лицо выражало восхищение.
— Эти часы… — начал он, указывая на них. — Они не просто украшение, правда?
Картер заметила его взгляд и слегка улыбнулась, поворачивая запястье, чтобы часы поймали свет под разными углами.
— Красивые, правда? — её тон был спокойным, но я уловила в нём лёгкую настороженность. — Я нашла их давным-давно на барахолке в Лондоне. Сразу поняла, что они станут моим любимым украшением… так и случилось.
Лукас не сводил глаз с часов. Он с трудом дышал, словно не мог подобрать слова, чтобы выразить всё, что хотел сказать.
— Продайте их мне, — произнес он неожиданно. — Профессор, я серьёзно. Я готов заплатить любую сумму. Они мне… они мне очень нужны.
Картер чуть приподняла брови, внимательно посмотрев на Лукаса.
— Любую сумму? — скептически повторила она, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать. — Что ж, странно, что кто-то так заинтересован в простых старых часах. В чём же их секрет, Лукас? Почему они тебе так нужны?
Лукас опустил взгляд и, поколебавшись, всё-таки решил ответить.
— Это личное. Но, клянусь, я верну их вам, если вы захотите. Мне нужно лишь… понять кое-что.
Картер задумчиво посмотрела на него, прикасаясь к холодному корпусу часов, как если бы это был не просто предмет, а нечто гораздо большее. Её рука застыла на запястье, и, наконец, она с мягким, но решительным тоном произнесла:
— Лукас, я… — Картер хотела было ответить и я понимала, что ответ будет отрицательным.
— Пожалуйста, миссис Картер! — внезапно даже для себя взмолилась я, — Под мою ответственность!
При этом я и понятия не имела, для чего Лукасу понадобились эти часы. Мне просто показалось, что это нечто важное. И, возможно, для нас обоих.
Женщина внимательно посмотрела на нас. Время застыло и без всяких фокусов Лукаса. Картер сняла с запястья часы и положила их на стол перед нами. Уж не знаю, почувствовала ли она что-то или просто посчитала нас сумасшедшими, но навстречу она пошла. И это было самое важное.
— Не нужно мне никаких денег. Только берегите их.
Мы с Лукасом сфотографировали некоторые записи, которые изучили в кабинете профессора, а после попрощались с Картер и направились к выходу.
Вопросы к Лукасу у меня не убавились. Напротив, к уже существующим добавилось множество новых. Именно поэтому, как только мы вышли на улицу и отошли достаточно далеко от кампуса, я не смогла больше сдерживать всё в себе.
— Ты, наверное, сейчас мне объяснишь, зачем тебе так нужны эти часы? — спросила я, пристально посмотрев на него.
Лукас слегка нахмурился, явно обдумывая, как ответить, и наконец остановился.
— Эти часы — не просто украшение. И не просто антиквариат, как думает Картер, — начал он, поднимая их так, что они блеснули в свете уличного фонаря. — Это инструмент, причём очень важный. Такое устройство когда-то использовали в Совете для перемещения во времени.
— То есть они — как машина времени?
— Да, можно сказать и так. Сейчас они не работают, — он указал на верхнюю часть циферблата. — Здесь должен гореть маленький красный огонек. Видишь, сейчас не горит, — я растерянно кивнула. Никакого света не было, это точно.
— Вероятно, за многие десятилетия что-то в них износилось или сломалось, но в рабочем состоянии они способны открывать временные порталы. — Он вздохнул, пытаясь скрыть печаль в голосе. — Так как я израсходовал почти все свои силы, то теперь могу делать это крайне ограниченно. Но если эти часы удастся починить, возможно, мы сможем переместиться с тобой…
Я замерла, стараясь осознать всё, что он сказал.
— Чего? Переместиться куда? — вырвалось у меня само собой, — Я… я не хочу никуда перемещаться! — знаете, всему есть предел.
— Успокойся. Послушай, — Лукас обхватил меня за плечи и посмотрел в глаза, — мне не справиться без тебя, понятно? Мы должны переместиться в Техас 60-х к тому самому агенту. Я почти уверен, что нашёл именно ту аномалию, из-за которой в конечном итоге произойдет глобальный временной сбой. Знаешь, почему? — глаза Лукаса блестели. Я лишь вопросительно кивнула.
— Потому что все остальные случаи я уже проверил. За время работы Совета агенты ошибались несколько раз. Все эти варианты я просчитал и их мне удалось исправить. Я перемещался в разные реальности, например, в 1980-х агент должен был предотвратить утечку информации о биологических разработках из одной научной лаборатории. Он выполнил задание, но оставил там устройство Совета — маленький сканер, который фиксирует временные точки. Так вот, я вычислил этот «косяк» и вернулся. Я его исправил. Иначе это устройство нашёл бы один из учёных, тогда его исследования пошли бы по новому пути, и он случайно изобрёл технологию, которая ускорила появление синтетических вирусов. Эти вирусы не нанесли вред сразу, но в будущем стали частью серьезной угрозы. Я подумал, может эта история может быть как-то связана с глобальным концом всего живого в 2095-м. Но я вернулся обратно и понял, что ровным счётом ничего не изменилось. Просто синтетические вирусы появились чуть позже, а мир погиб по расписанию… А ещё я отследил этого, как его… Френка Уилсона, о котором только что рассказывала Картер. Там тоже порядок. Хронологию восстановил, но мир всё равно рухнул. И было ещё пару случаев, но это сейчас не так важно. Остаётся эта старушка… понимаешь?
Я смотрела на Лукаса как на сумасшедшего.
— Агента нужно убедить закончить свою миссию, Клэр. Он должен устранить эту пожилую женщину, как бы странно это не казалось. Сегодня же сделаю расчёт и тогда смогу пояснить тебе, как и почему её смерть необходима для спасения человечества. Хорошо? Если это была та аномалия, которая нарушила цепочку событий, мы должны исправить её. Возможно, так всё пойдет по другой траектории. А с тобой у меня больше шансов. Я не могу совершить ещё одну ошибку.
Я старалась ему верить. Он смотрел на меня как, быть может, смотрит на доктора пациент, который надеется услышать опровержение смертельного диагноза.
— Да, но… А ты сам-то не думал, что можешь вызывать аномалии своими способностями? Может, ты сам за собой никак не можешь угнаться? Послушать Картер, любой чих может запустить армагеддон, — я устало развела руками.
— Нет, это невозможно, Клэр. Всё дело в том, как работает моя способность, — воскликнул он. — Я не меняю события — я адаптируюсь к ним. Мои перемещения и действия встроены во временную линию так, что они никогда не становятся её нарушением. Это как будто время само позволяет мне быть частью своей структуры, как если бы я был шестерёнкой, которая вращается вместе с механизмом, а не ломает его.
Я нахмурилась, не совсем понимая, о чём он говорит.
— Значит, ты не можешь создать аномалию? — уточнила я.
— Не могу, — подтвердил он. — Это физически невозможно. Всякий раз, когда я перемещаюсь, я не создаю новые ветви времени, но не оставляю следов. Я словно соприкасаюсь с поверхностью существующих событий.
Отлично. Теперь мысли сбивались в кучу.
— Ну а я? Я не могу ничего нарушить?
— Ты будешь под моим присмотром, — Лукас едва улыбнулся.
Я же тяжело вздохнула.
— Допустим, Лукас. Но с чего ты взял, что устранение той старушки обязательно поможет? Мы не можем знать, сколько таких аномалий ты мог пропустить ещё. Понимаешь?
— Не можем, но про эту мы знаем! Важно одно: мы должны попробовать, — он воодушевлённо улыбнулся.
— Х…хорошо, — мне всё ещё с трудом верилось, что я на это решусь, — Но часы ведь всё равно ещё надо починить, правда? — спросила я, надеясь, что чинить часы Лукасу придётся долго.
Лукас кивнул. Он явно обрадовался моему положительному ответу.
— Да, для этого мне нужно будет заняться их ремонтом. Возможно, потребуется какое-то время, но я знаю, где взять недостающие детали. Ну и придётся найти специалиста, который поймет, как работают старые артефакты. Если мы соберём все необходимые части, у нас будет шанс… хотя бы один.
— Хорошо, тогда начнём с того, что у нас есть, — ответила я. — А что же делать, пока ты не починишь их? — я вопросительно посмотрела на него.
— Сейчас предлагаю пойти перекусить, — Лукас пожал плечами. — Нам нужно отдохнуть и как следует всё обдумать.
В чём-чём, а в этом я была согласна с ним как никогда ранее.
Глава 8. Эффект бабочки
Сегодня целый день идёт дождь. Или, скорее, моросит. Он мелкий, но очень неприятный. Поздняя осень в наших краях вообще не балует солнышком. Интересно, а есть Совет по улучшению погодных условий? Согласна, плохая шутка.
Я сидела на лавке в центральном парке, прячась от ледяных капель под зонтиком. Лукас должен был подойти с минуты на минуту. Сегодня днём он нашел меня в кампусе и попросил о срочной встрече. Он явно выглядел взволнованным, так что теперь я не знаю, что и думать. Редкие прохожие, кого жизненные обстоятельства выгнали из домов, как и меня, шли мрачные по своим делам, перепрыгивая лужи. Я старалась удерживать внутреннее равновесие, но левая нога дергалась не переставая, точно она принадлежит вовсе не мне.
— Привет… ещё раз, — Лукас возник передо мной внезапно.
Я вздрогнула от неожиданности и подняла на него взгляд.
— Ты… не пугай меня так! — я приложила ладонь к груди.
Лукас будто не слышал. Он уселся рядом со мной прямо на мокрую лавку и, нервно перебирая пальцами, устремил взгляд перед собой. Мне хотелось как-то пошутить, чтобы разрядить обстановку, но слова застряли комом в горле.
— Я починил часы, — парень посмотрел на меня слишком выразительно.
— Ах… так вот в чём дело, — растерянно протянула я, — Но это же здорово, Лукас?
Признаюсь, я не сразу поняла, как реагировать. Вроде новость хорошая, но Лукас выглядит так, будто его окатили ледяной водой.
— Да, это хорошо… — спустя небольшую паузу ответил он, проводя по лицу ладонями, — Но ты же помнишь, о чём мы договаривались?
А вот теперь я начала припоминать. Кажется, я пообещала Лукасу, что, как только он починит этот странный агрегат, мы отправимся с ним прямиком в шестидесятые. Наверное, именно по этому поводу он так переживает сейчас. Вот только я, если честно, не была до конца уверена, что починить часы возможно в наших реалиях.
— Да, то есть… — я глупо хихикнула, — Так ты всё ещё думаешь, что я могу тебе как-то помочь там? Ну посмотри на меня, я реферат-то не могу написать нормально, какое там путешествие во времени? Тем более, ты и без меня это делал много раз, — я продолжала мило улыбаться и хлопать глазами.
Однако на лице Лукаса не образовалось ни одного намека на улыбку. Он продолжал внимательно смотреть мне в глаза, и скоро стало понятно, что решение свое он не изменил.
— Прости, Клэр, — тихо сказал он, — Мне совсем не хочется смеяться. Это очень важно, так что я ещё раз хочу получить от тебя подтверждение, что ты в деле.
— Но ты ведь много раз шагал в разные времена и эпохи? Ты и сейчас можешь это сделать один?
— Да, так и было. И что из этого вышло? Ничего, — отрезал он, — Я рассчитал уравнение. Всё сводится к цепочке, которая начинается в 1967 году и заканчивается катастрофой в 2095. Если та бабушка останется в живых, Земля будет уничтожена. И это не драматизация, а чистая математика.
Я застыла, ожидая объяснений.
— Всё начинается с её соседки, — продолжил он. — В конце августа 1967-го соседка просит бабушку присмотреть за своей дочерью. В тот день девочка заболевает. Лёгкая простуда. Она могла бы пойти в школу, если бы ей не с кем было остаться дома, но бабушка соглашается. Кажется, мелочь. Но из-за этого девочка не идёт в школу, где должна была подхватить другой вирус. Эта простуда меняет всю её жизнь. Она становится не врачом, как могла бы, а инженером. В 1980-х она работает над строительством плотины, которая позже провоцирует крупный конфликт из-за водных ресурсов в Южной Азии.
Я нахмурилась, с трудом пытаясь понять, куда он клонит.
— И что дальше? — спросила я.
— Конфликт в Южной Азии перерастает в войну, — продолжил Лукас, его голос стал жестче. — Война влечет за собой создание новой коалиции стран, которая ускоряет технологическую гонку вооружений. К 2040 году одна из этих стран запускает экспериментальный спутник для наблюдений за Луной. Этот спутник становится первым элементом в цепочке, которая приводит к катастрофе.
Он сделал паузу, давая мне осмыслить.
— Спутник выходит из строя в 2065 году, — добавил он. — Его обломки падают на Землю, провоцируя международный кризис. Но главное — они вызывают непредвиденный сбой в системе управления лунными исследованиями. Когда в 2089 году проводится масштабный эксперимент по изучению лунного ядра, ученые делают неправильные расчёты. В результате этот эксперимент провоцирует откол гигантского куска лунной массы.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет.
— И этот кусок движется к Земле? — прошептала я.
Лукас кивнул.
— Да. Это происходит в 2095 году. Кусок достигает Земли, уничтожая всё живое. Эффект бабочки, Клэр. Одна простуда в 1967 году запускает цепочку, которая уничтожает весь мир.
— Подожди, я запуталась. А почему тогда не устранить девочку?
— Клэр, не всё так просто. Если устранить девочку, то это вызовет очередной временной парадокс, который, в свою очередь, приведёт к другим тяжелым последствиям. Её мать сойдет с ума, вступит в преступную группировку, и они…
— Всё, всё! Я поняла! Не продолжай! — по правде, мой мозг был готов взорваться от перегруза, точно компьютер, на котором одновременно загрузили слишком много программ.
— В общем, в этой цепочке необходимо убрать именно бабушку. Устранение людей не происходит наугад.
— И если бабушку устранить?
— Если бабушку устранить, цепочка разрывается, — твёрдо сказал он. — Девочка из соседнего дома пойдет в школу, как должна была. Она заразится вирусом, который вызовет у неё иммунный сбой, и это изменит её жизненный путь. Она становится врачом, а не инженером, и плотина в Южной Азии никогда не строится. Нет конфликта, нет спутника, нет сбоя в экспериментах с Луной. Земля остается в безопасности.
— Значит, её смерть спасёт мир? — спросила я тихо.
Лукас тяжело вздохнул.
— Это звучит ужасно, но да, — признал он. — Мы не хотим этого, Клэр. Никто из нас не хочет брать на себя такую ответственность. Но если агент откажется… — он замолчал, его взгляд стал тяжёлым. — Нам придётся сделать это самим.
Я смотрела на него, пытаясь найти хоть какой-то выход.
— Это неправильно, — проговорила я.
— Знаю, — ответил он. — Но иногда время требует жертв, чтобы спасти миллиарды. И это одна из таких ситуаций.
Молчание затягивалось.
— Послушай, в этот раз я уверен, что всё должно обязательно получиться… И благодаря твоей способности у нас есть куда больше шансов быстро выявить агента в другом времени и предпринять все необходимые меры, чтобы восстановить хронологию. Я почти исчерпал лимиты своих сил, помнишь? Мне одному не справиться.
— Я не знаю…
Лукас не изменился в лице.
— Если постоянно делать одно и то же — глупо ожидать другого результата, — он посмотрел на меня, — Вот я и пытаюсь придумать новое решение проблемы. За время нашего знакомства ты стала мне другом. И я прошу у тебя помощи, как у друга.
Я молчала.
— Смотри, — внезапно сказал Лукас.
Он достал из кармана небольшое, но явно сложное устройство. Оно напоминало часы, но его экран ничего не отображал. Однако спустя секунду Лукас нажал на небольшую кнопку, что располагалась на боковой стороне корпуса и экран загорелся ярким свечением.
— Это поможет тебе увидеть то, что я видел сам, — тихо сказал он, его голос наполнился непонятной печалью. Я насторожилась, рука сама потянулась к устройству. Однако внутри что-то противилось — как будто моё подсознание знало, что однажды увиденное уже не получится забыть.
Я взяла прибор, ощущая на ладони его прохладу и тяжесть, всмотрелась в экран, на котором замелькали слабые линии — расплывчатые очертания, обрывки чего-то огромного и мрачного, что прячется за дымкой времени.
— И что я увижу? — спросила я, оттягивая момент.
— Фрагменты того, что должно произойти в 2095-м, — ответил Лукас, словно вынес приговор. — Но этого достаточно, чтобы понять, что нас ждёт, если мы ничего не сделаем.
Едва он закончил, как на экране возникла картинка. Сначала ничего, кроме света, затем — здания, обугленные и полуразрушенные, небо, затянутое чем-то зловещим, темным. Лица людей, смутные силуэты, бредущие среди развалин. Я всмотрелась, горло сдавило страхом. «Этого не может быть», — подумала я, но устройство продолжало показывать ужасающие сцены.
— Лукас, что это? — голос сорвался на шепот.
— Это и есть тот самый апокалипсис. Он не оставит после себя ничего, кроме пустоты.
Я следила за картинками на экране, замирая сильнее с каждым новым кадром. Пожар. Толпы людей, укрывающихся в тени разрушенных зданий, их лица, полные ужаса и боли. Улица, заваленная обломками, среди которых дети ищут укрытие. Эти люди… они казались такими реальными, будто кричали, обращались через маленький экран ко мне за помощью. Я чувствовала, что ещё немного, и меня стошнит.
— Я не могу… — прошептала я, отодвигая от себя устройство.
Прибор чуть не вывалился из рук Лукаса. Тот успел подхватить его в последний момент. Смотреть эти кадры было просто невозможно.
— И ты всерьёз думаешь, что мы сможем что-то исправить?
Вопрос застыл в воздухе. Мы смотрели в глаза друг другу, и слова сейчас не имели никакого веса и смысла. Я всё быстро поняла по его лицу.
— Теперь у нас есть часы Картер и информация про агента, который проявил слабость и не устранил ту пожилую женщину, тем самым нарушив естественный ход времени. И у нас есть ты, Клэр. Есть ты. А ты можешь чувствовать аномалии и присутствие агентов. Это действительно важно, особенно сейчас, когда у меня осталось так мало сил, — глаза Лукаса загорелись слабой надеждой.
— Да, хорошо. Ты прав. — неожиданно для себя, я согласно кивнула. — Если мы можем хоть что-то исправить… мы обязаны сделать это.
Я отвела взгляд, стараясь усмирить нервное напряжение, которое разрасталось в груди.
— Тогда завтра, — Лукас спрятал устройство в карман, оглядываясь по сторонам. — И, Клэр… Ты же понимаешь, что это может быть опасно? — он внимательно посмотрел на меня.
— Конечно я понимаю, Лукас! — получилось слишком нервно, голос срывался на крик.
— Встреться с друзьями, с родителями… В общем, с кем считаешь важным встретиться. — он поднялся на ноги, — До завтра, Клэр. Прости, что втянул тебя в это, — тихо добавил он.
Я осталась сидеть на лавке в одиночестве ещё какое-то время. Очевидно, мой мир не мог оставаться прежним уже после первого знакомства с Лукасом. Теперь же всё, казалось, вышло из-под контроля и поменялось окончательно. Мне было страшно. Впервые я поняла, что такое настоящий животный страх.
Вернувшись домой, я села на кровать и бездумно уставилась в одну точку. Мои мысли, как разбитое зеркало, разлетелись на сотни осколков. Перед глазами снова и снова мелькали образы, которые я видела через устройство Лукаса. Неужели всё это действительно случится? И если да, то готова ли я взять на себя ответственность, чтобы противостоять этому?
— Так просто взять и вмешаться в историю? — шепнула я, обращаясь к пустой комнате. — Кто вообще дал мне право решать?
Тишина вокруг давила на меня. В какой-то момент я встала, подошла к окну и облокотилась руками на подоконник. День плавно перетекал в вечер, а погода странным образом наладилась. Небо стало ясным, лёгкий ветерок шевелил занавески, пробираясь в комнату через открытую форточку. Я вдруг подумала о том, что всего этого — пения птиц, зелени травы, яркого закатного неба над головой может просто не стать в один момент. Мои ладони похолодели, и внутри словно что-то щелкнуло.
— Зачем я всё это увидела, если не смогу предотвратить?
С этими словами я резко отошла от окна, чувствуя растущее чувство решимости. Оно шло откуда-то из глубины, пока не заполнило всё внутри.
Вспоминая последние слова Лукаса о том, что мне стоило встретиться со всеми, с кем бы хотелось, я оглянулась на телефон, лежащий на прикроватной тумбочке. Я подошла к трубке и набрала знакомые цифры.
— Привет, мам. Вы с папой сейчас сильно заняты? Я хотела бы зайти к вам на ужин… — мой голос предательски задрожал.
— Конечно, Клэр! Мы с папой будем очень рады!
Я знала, что буду делать дальше.
***
Коттедж родителей выглядел по-домашнему уютно, так же, как и всегда. Я сидела за столом напротив родителей, наслаждаясь простыми и теплыми моментами.
— Ты всегда была такой целеустремленной, — с улыбкой начала вспоминать мама, разливая всем какао. — Помню, как ты в детстве упорно занималась своим «детективным расследованием», когда искала, кто взял твои краски.
— О да, — засмеялся отец, откинувшись на стуле. — Маленькая сыщица, никому не было пощады! Пока не нашла, не успокоилась.
Я чуть улыбнулась, вспомнив ту историю. Мне нравилось, что родители сохраняли лёгкость в общении и юмор. Однако подобные замечания от отца теперь было крайне сложно воспринимать с юмором.
— Да, и что интересно, — мама посмотрела на меня с мягкой улыбкой, — это твоё упрямство никогда не исчезало. Ты просто с возрастом перенесла его на другие задачи. В детстве это было расследование о пропажах вещей, а сейчас — лекции в университете. Что вы там сейчас проходите, а то я уже потеряла нить?
