Никита Кочергин Любовь. Дружба. Месть.

Невидимая рука резко подхватила девчонку за волосы, дёрнула вверх с удвоенной грубостью. Следом — удар в живот, глухой, как по мешку с мукой. Выплёвывая кровь, она висела чуть живая. Спасение пришло в самый последний момент. Шаги — несколько пар, тяжёлых, нестройных, приближались. Группа людей двигалась в нашем направлении. Стражники выбежали из-за угла и увидели избитую девочку, лежавшую на земле.

Осторожно, словно боясь, что она рассыплется, подхватили её под руки и поставили на ноги. Девчонка покачнулась, но устояла. Глаза её были мутными, полными слёз и крови, губы дрожали, из уголка рта тянулась тонкая ниточка слюны с алыми прожилками. Её трясло — крупной, неконтролируемой дрожью, как в лихорадке. Стражники дали ей время прийти в себя: один протянул флягу с водой, другой просто молча ждал, переглядываясь с товарищами.

— Ну, давай, — мягко сказал тот, что поддерживал её. — Дыши. Всё кончилось.

Когда она немного пришла в себя и перестала трястись, они начали расспрашивать:

— Кто это был? Что ты здесь делаешь?

Девчонка молчала, лишь хватала ртом воздух, не в силах вымолвить ни слова. Её руки всё ещё судорожно сжимали подол грязного платья, а пальцы то и дело касались горла, где уже проступали тёмные, почти чёрные следы чужой хватки.

— Я шла на рынок по просьбе мамы, за продуктами.

— А здесь ты что забыла?

— Зашла по нужде, следом зашёл мужчина. Начал приставать, я закричала, он сиганул через забор и убежал.

— Как выглядел, помнишь? — спросил старший, наклоняясь к самому её лицу.

Девчонка закашлялась, вытирая разбитые губы тыльной стороной ладони. Говорила она с трудом — каждое слово давалось через хрип.

— Худощавый, высокий, на лице шрам, чёрные штаны и рубашка, — выдохнула девчонка, не глядя на стражников.

Старший кивнул, потом ткнул пальцем в одного из своих подчинённых:

— Ты останься, — показал он на стражника, — остальные за мной. Далеко беглец уйти не мог.

Девчонка, пошатываясь, сделала шаг назад, прижимая руку к горлу.

— Не нужно, я здесь недалеко живу, сама дойду.

— Одного раза мало? — рявкнул старший. — Что за денёк сегодня, весь город с ума сошёл. За мной.

Остальные стражники, сбившись в кучу, побежали в направлении, куда указал их командир. Сапоги застучали, где-то вдалеке звякнуло сброшенное оружие. Они не знали, кого ловят, но приказ есть приказ. Девчонка смотрела им вслед, не двигаясь, пока последний не скрылся за углом. Только тогда она позволила себе согнуться, опираясь руками о колени, и несколько раз глубоко, судорожно вздохнула. Оставленный стражник стоял рядом, не зная, куда деть руки.

— Пойдём, я провожу, куда тебе нужно, — сказал стражник.

Понимая, что от него теперь не отделаться, она встала, закинула мешок на плечо, молча направилась в сторону улицы.

— Спасибо, Нигилус, — мысленно произнесла она, впервые за всё время обратившись ко мне сама. Да ещё и слова благодарности от неё услышал.

«Если бы меня слушала, мы бы не оказались по уши в этом дерьме», — проворчал я в ответ, но без прежней злости.

«Нам нужно как-то отделаться от стражника, — подумала она, косясь на оставленного сторожа. Тот маячил в трёх шагах, переминался с ноги на ногу, теребил ремень меча. — Мне уже скоро нужно быть дома».

«Если ты не хочешь зарезать его посреди улицы — а судя по трясущимся рукам, тебе сейчас даже ложку не удержать, — то в остальном я тебе не помощник, — ответил я, и в моём мысленном голосе прозвучала мрачная усмешка. — Придумывай сама».

Она вздохнула, поправила сползающий мешок на плече и повернулась к стражнику.

— Господин, дальше будет мой дом, — она показала на угловое здание. — Я бы не хотела, чтобы матушка увидела меня в сопровождении стражи. Из-за этого она может лишиться работы.

Стражник не успел открыть рот, как позади них раздался женский крик, пронизанный болью.

— Да чтоб тебя! — выругался он, дёрнувшись в сторону звука. — Что за адский день сегодня. Давай дальше сама. Я побежал.

Развернувшись, стражник бросился в сторону криков. Девчонка даже не успела вымолвить слова благодарности. Она лишь смотрела ему вслед и только тогда тихим голосом, уже ни к кому не обращаясь, прошептала:

— Спасибо.

Потом поправила сползающий мешок на плече и, прихрамывая, побрела дальше.

— Повезло, верно понял, что это не твой дом?

— Да, правильно смекнул, теперь давай рассказывай мне, что за призрак пытался меня убить?

Мысли её были напористы, хоть тело сейчас было слабым.

— Это были те самые перчатки, которые мы видели с тобой в арсенале Сертория.

— Умбра?

— Именно, но вот только использовал их защищённый.

— Это ещё кто?

— Это редкость, можно даже сказать, легенда. Защищённый — это люди, которые могут использовать оружие богов без вреда для себя. — Я сделал паузу, чтобы до неё дошло. — И мы их не особо любим.

— Он мог меня прикончить в любой момент.

— Имел возможность, но не сделал. Значит, целью была не ты.

Вместе одновременно мы пришли к одному и тому же

— Он пришёл за тобой!

— Что-то слишком много желающих мной обладать. С ноткой гордости я произнёс в её голове.

Переваривая полученную информацию, ответив ещё на пару её глупых вопросов, мы пришли в небольшое поместье. Миновав главный вход, она отыскала знакомую дыру в изгороди, прикрытую кустами, и, пригнувшись, пролезла внутрь. Оказавшись в саду, она прокралась к высокому раскидистому дереву, чьи ветви касались окон второго этажа. Взобравшись, она бесшумно нырнула в открытое окно и очутилась в своей комнате.

Закинув меня под кровать, встала, отряхнула колени, затем открыла створки шкафа и достала чистое платье с высоким воротником. Прихватив наряд, она вышла в маленькую ванную комнату по соседству. Через полчаса, переодетая и причёсанная, с завязанными в тугую косу волосами, она вернулась.

Здесь пазл начал складываться. Она знает об оружии богов, умеет двигаться и сражаться. И живёт в поместье — не в лачуге, а в доме с садом и ванной комнатой.

— Ты воспитанница гладиата! — громким, почти оглушающим голосом раздался я у неё в голове.

Катарина

Магнус Корвин был владельцем дома гладиатов ниже среднего уровня. Его бойцы редко показывали достойные результаты на играх, а на смертельном сборе они никогда не выступали.

У Магнуса не было учеников, и не брал он их только по одной причине: боялся, что не переживёт гибель своего ученика на смертельном сборе. Но перед началом нового сезона он, как и все господа знатных домов, отправлялся за очередным учеником. Каждый год в один и тот же день приходило письмо от местных торговцев о просмотре юных бойцов. Магнус с тяжестью на душе отправился в поисках новоиспечённого ученика.

Войдя в зал, пройдя по мраморной плитке, поднявшись на второй этаж, он огляделся. Помещение было заполнено статуями прошлых победителей: Изваяния воинов застыли в победных позах, сжимая мечи и щиты, их каменные лица смотрели вперёд с холодным триумфом. В дальнем конце виднелась массивная дверь из тёмного дуба, окованная железом. Дойдя до неё, слегка навалившись, он отворил её. Рядом с дверью, в глубоком кресле с высокой спинкой, сидел худощавый, лысый мужчина со списком в руках.

— Добрый день, господин, — отсалютовал он.

— Магнус Корвин, глава Железного дома. Пришёл на осмотр.

— Хорошо, сударь! Вы один из первых. Несколько низших домов уже взяли себе новобранцев, говорят, что набор слабый и выбрать почти не из чего.

Магнус задумался.

— Прошу, господин, распишетесь и можете проходить.

Он поставил закорючку и пошёл дальше.

Зайдя на трибуну, он направился к первому ряду. Выбрав угол подальше от остальных, гость уселся; на трибунах присутствовали владельцы низших домов с помощниками. Они переговаривались вполголоса, не отрывая взгляда от арены, находясь в поисках будущего чемпиона.

На ристалище в это время шли спарринги среди детей лет восьми. Мальчишки и девчонки, босые, в одних холщовых штанах, сжимали в руках деревянные мечи. Некоторые из них уже были покрыты ссадинами и царапинами.

Усевшись поудобнее, он принялся отсматривать юных бойцов. Дети попадали сюда после академии; любая семья могла отдать своего ребёнка в раннем возрасте, где его обучат азам боя перед просмотром. Основная масса детей была из бедных семей; решение родителей объяснялось тем, что такую жизнь ребёнку они обеспечить не могут, а если его купит знатный дом, то перед первым (а скорее всего, единственным) сбором он успеет пожить в достатке. Остальная часть отдавала детей с целью заработать на продаже ребёнка за хорошие деньги.

На арену вышла новая партия.

Первая пара: высокий тощий мальчишка, с длинными, неловкими руками, которые, казалось, болтались сами по себе, как плети. Его соперник будто брат-близнец: такой же тощий, столь же-же нескладный, с тем же испуганным взглядом.

Вторая пара: коренастый мальчишка, приземистый, с бычьей шеей и приплюснутым носом — видимо, уже не раз ломаным. Двигался он тяжело, взгляд был цепкий, звериный. Его противник — толстяк, рыхлый, бледный, с отвисшими щеками и маленькими, заплывшими глазками. Он тяжело дышал, ещё даже не начав боя, и то и дело отирал пот со лба тыльной стороной ладони.

Третья пара: девочка, худенькая, с острыми ключицами и коленками, чёрные волосы стянуты в тугой узел на затылке. В руках она сжимала деревянный меч так, будто вросла в него. Соперник — крупный парень, на голову выше её, с широкими плечами и толстой шеей. Его деревянный меч казался дубиной в его ручищах. Он усмехался: бой с девчонкой был для него оскорблением, он хотел выйти с любым другим, но не с ней.

Инструктор поднял руку, дал отмашку, и все три пары одновременно бросились в бой.

В первом поединке нападать никто не хотел, интерес к нему пропал быстро. Гладиат, который не идёт в атаку, рано или поздно будет мёртвым.

Толстяк из второй пары оказался способнее, чем о нём думали. Он навалился на оппонента с градом ударов, рассчитывая на быструю победу. Коренастый попятился, закрываясь щитом, который уже трещал под натиском. Толстяк пыхтел, лицо его раскраснелось, жирные щёки тряслись при каждом замахе, изо рта летели брызги слюны. Но долго в таком темпе он не продержится. Если коренастый выдержит напор — а он уже начал уворачиваться, ловя ритм, — то выдохшегося толстяка размотает на раз-два. Коренастый пригнулся, пропустил очередной удар над головой, и на его губах мелькнула холодная усмешка: он понял, что ждать осталось недолго.

Никто из присутствующих не смотрел на третью пару, все думали, что бой здесь пройдёт очевидно. И не стоит тратить на них время. Девочка кружила и выжидала, провоцируя мальчишку, пиная в его сторону песок и выкрикивая разную брань. Терпение пацана кончилось быстро: побежав вперёд, он не ожидал пыли в глаза. Увернувшись от песка, девочка хотела выбить меч, но безуспешно — здоровяк удержал клинок в руках. Она успела нанести несколько ударов в щит, мальчишка, защищаясь, пошёл в наступление. Противница сделала пару ложных замахов перед собой, чтобы отвлечь внимание. Сделав так, чтобы он следил только за мечом, она ударила щитом здоровяка, тот потерял равновесие, клинком она подсекла его и поднесла деревянное острие к горлу. Бой был закончен.

Дождавшись завершения остальных, владельцы домов принялись выкупать достойных. На удивление, девочка, выигравшая бой, не была фавориткой, и никто из домов не хотел её брать. Как вдруг с трибун встал огромный бородатый мужчина.

— Сколько за эту малявку?

Все обернулись: никто и подумать не мог, что найдётся желающий её купить.

— Пару золотых, и она ваша, господин, — с удивлённой гримасой торгаш ждал согласия.

— Я Магнус Корвин, владелец Железного дома. С этого дня я твой наставник. Как тебя зовут, девочка?

— Катарина, — взволнованно сказала она.

Одарив мальчишек средним пальцем, она побежала за своим господином. Магнус сразу заметил характер девочки. Её прощальный жест он оценил лёгкой ухмылкой, похлопав легонько по спине, и они направились к выходу.

На пути к поместью девочка расспрашивала своего господина обо всём, что было у неё в голове. Вопросы лились один за другим, не имея смысла; иногда она даже не хотела слышать ответа и задавала дальше, попутно вертя головой и осматривая из окна кареты проезжающие пейзажи. Магнус не ожидал такого любопытства и прыти от девочки, он старался по-отечески ответить на все вопросы, но за время поездки он подустал.

На пороге их ожидала супруга Магнуса. Сложа руки одна на другую, холодным взглядом она смерила новоиспечённую гостью. Игнорировав девочку, она обратилась к супругу с лёгким надменным голосом.

— Дорогой, ты хочешь привести наш дом в ещё больший упадок?

— Ливия, дорогая моя, я так же, как и ты, переживаю за величие нашего дома.

Ливия была высокой, стройной женщиной, на людей она смотрела свысока. Разговаривала она только с людьми знатных сословий, с остальными она общалась пренебрежительно, холодно и грубо.

— Именно поэтому ты купил эту бездарность. Не дождавшись ответа от супруга, она развернулась и ушла в дом.

Магнус вошёл внутрь вместе с девочкой, усадил её в кресло, после этого удалился. Слуги принесли фрукты, молоко, хлеб.

Катарина голодными глазами смотрела на всё сразу, захлёбываясь собственной слюной, и спросила:

— Что из этого я могу взять?

— Это всё вам. — Поставив поднос с едой, слуга удалился. После этого девочка накинулась на угощение.

— Магнус, ты в своём уме? Нам нужен подающий надежды боец, а ты берёшь девчонку! — холодным отстранённым голосом сказала Ливия.

— У неё есть то, чего не было у других детей. — Он был спокоен и не обращал внимания на злость супруги.

— Нам нужен чемпион на смертельном сборе, мы сводим концы с концами. А ты решил поиграть в отца для этой девочки.

— У нас достаточно бойцов на этот сезон. Ты сама прекрасно знаешь, что на смертельный сбор можно выдвигать только воспитанников, а не покупных бойцов.

— Нам нужен этот кубок, я устала, что к нам относятся как к какому-то отребью. Я думала, ты возьмёшь крепкого мальчика, а ты решил поиграть в отца для этой девочки.

— То, что я хочу детей, никакого отношения не имеет к тому, что я выбрал эту девочку. — В глубине души он понимал, что супруга была права.

— Не говори ерунды, я что, не вижу, как ты смотришь на неё?

— Мы пропустили два смертельных сбора. Пока она пройдёт обучение, обрастёт мясом, мы пропустим ещё как минимум один. На первый свой сбор она выйдет, дай бог, в двадцать, и как итог погибнет же в первом бою от более сильного воина. — Перейдя на громкий голос, она отчитывала его, не обращая внимания на слуг.

Не выдержав, Магнус вышел, хлопнул дверью и направился к девочке. На первом этаже располагалась просторная гостиная, столовая, кухня, комнаты для слуг, маленький личный арсенал, винный погреб и кладовая. На втором этаже были спальни, приёмные залы. Показав девочке её новую комнату наверху, сам он отправился в кабинет побыть в своих мыслях.

Каждое утро Катарина просыпалась от стука ветвей в окно, тёплыми ночами она открывала створки, дабы поспать подольше. Из её комнаты открывался вид на море, находившееся за городом; само поместье располагалось на отдалённой окраине.

В комнате располагался небольшой шкаф из добротной древесины, комод, стол и стул. Первые два были заполнены разными нарядами; слуги то и дело меняли их, в поместье часто проходили званые ужины, и девочка не отставала, а то порой и выглядела лучше некоторых приглашённых гостей.

С самого знакомства Ливия так и не смогла найти общий язык с девочкой, будем честны, она и не пыталась, она делала вид, будто её не существует, а когда Магнуса не было рядом и вовсе обращалась с ней как со слугой.

— Магнус, одумайся, у нас ещё есть время купить более достойного отпрыска, все над нами смеются. Говорят, что ты спятил, если реально хочешь выставить девчонку на кубок.

— Хватит! — не выдержал Магнус. — Пусть говорят, что хотят, а ты меньше слушай. Я научу эту девочку всему, чтобы она выиграла.

— Не такого я ожидала, когда выходила за тебя. — Развернувшись, она покинула кабинет.

Магнус занимался с девочкой чуть ли не каждый день, Катарина была ему преданна, ловила каждый его взгляд и беспрекословно слушалась.

Спустя месяцы Магнус с Ливией отправились на открытие гладиаторского сезона, решив взять с собой девочку, показать и дать почувствовать величие гладиаторского боя. Узнав об этом, Ливия отказалась ехать с ней в одной карете; предприняв несколько безуспешных попыток уговорить супруга, Магнус приказал слугам снарядить для девочки отдельный экипаж.

Приехав на арену, Катарина ощутила масштаб и величие увиденного: огромная толпа разных сословий в едином потоке направлялась к своим местам. Пройдя через собственный вход, они оказались в отдельной ложе для знати. Ливия всем обликом выказывала презрение к девочке, иногда даже пинала её, пока супруг этого не видел.

Дойдя до отведённых мест, Ливия и здесь проявила нрав: отказалась сидеть рядом. Она попросила мужа отсадить девочку к простолюдинам, Магнусу это уже не нравилось. Наклонившись к жене, он прошептал ей на ухо недружелюбным тоном: — Прекращай, она будет сидеть здесь. Она знала, когда можно продолжать истязать супруга. Но в данный момент его интонация дала ясно понять: дальше будем разговаривать по-другому. Смирившись, она отступила.

Девочка, не отрывая взгляда, смотрела на арену, трибуны; лишняя пара глаз сейчас ей бы не помешала, она хотела увидеть всё: как зрители занимают свои места, как на арену выходит ведущий, возле арены сидели музыканты, отбивая ритм.

После приветственной мелодии наступила тишина. На сцену вышел ведущий, достав пузырёк, он выпил содержимое. Раскатистым голосом он произнёс:

— Приветствуем всех на открытие четырёхсот седьмых гладиаторских игр.

После этих слов по периметру арены вырвался огонь, барабаны стали бить с большой силой, игры начались.

Магнус наклонился к девочке и сказал:

— В этом сезоне будет рекордное количество бойцов и домов.

— Сколько?

— Тридцать домов примут участие, от каждого дома выставлено по сорок бойцов.

— Учитель Клиф рассказывал, что в программе сезона присутствует более ста разновидностей сценариев поединков.

— Да, это правда. За месяц до боя объявляются условия проведения поединка, у домов есть время подготовить бойцов.

— Почему только на смертельном сборе можно пользоваться оружием богов?

— Деньги. Когда игры начали приносить огромные деньги, правительство решило прибрать к рукам этот бизнес. Поговорив с владельцами знатных домов, они пришли к выводу о создании отдельного турнира, где воспитанник от каждого дома, подавшего заявку, участвует, дабы подогреть интерес зрителей. Было решено проводить этот турнир раз в пять лет и наделять бойцов оружием богов.

— Я буду выступать на следующем сборе?

Магнус знал, что рано или поздно ему придётся ответить на этот вопрос.

— Да, Катарина, ты будешь представлять наш дом на турнире.

С тяжестью в голосе он вырвал из себя эти слова.

— Я выиграю его ради вас. Не переживайте.

Взяв его за руку, она продолжала смотреть представление бойцов.

— Господин Магнус, когда я смогу увидеть оружие богов?

— Скоро, девочка, скоро.

Этот день яркими красками впечатался в память девочки — день, когда она сможет принять участие в сборе. Она ждала этого больше, чем своего дня рождения или другого праздника.

Проснувшись утром, после завтрака к ней пришёл Клиф — невысокий круглый мужчина с хитрым взглядом. Он преподавал девочке письмо, чтение и счёт, а также рассказывал ей легенды и мифы о первых играх. Всё, что не было связано с ратным делом, девочке давалось тяжело, но не покладая сил она постигала всё, что требовал от неё господин. Наставник, видя, как тяжело ей, не давил на неё. Но его поражало, каким упорством обладала девочка — взрослые могли позавидовать ей.

Клиф не особо любил смотреть бои, но обожал деньги и поэтому не отказывался обучать будущих мясников.

— Ты показываешь успехи в занятиях.

— Учитель, подскажите, а зачем мне нужны все эти знания? Госпожа Ливия говорит, что меня убьют в первом бою, а золота на моё обучение уходит немалого.

Клиф удивился вопросу.

— Каждый господин обучает своего наставника не только сражаться — он вкладывает в него все знания, доступные людям. Ты не представляешь, что может тебе пригодиться в бою. Согласна?

— Да, вы правы.

— В чём отличие смертельного сбора от обычного гладиаторского сезона?

— В оружии, — уверенно сказала девочка.

— Правильно. А откуда оно взялось? Ты знаешь?

Катарина покачала головой из стороны в сторону.

— Оружие сделали боги, жившие до нас. Развязав войну между собой, они создали оружие и даровали ему часть своей силы. Когда война между богами закончилась и они перебили друг друга, то исчезли из нашего мира, но оружие осталось. Кроме оружия боги оставили после себя и воинов крови — это дети, рождённые от обычных женщин. Они могли использовать оружие без вреда для себя, так как капля их крови могла отменить вред для владельца. Но люди слабы и алчны: они поддались соблазну оружия и начали использовать его в своих целях, а оно и радовалось. Лились реки крови, велись бесконечные войны, пока не случились первые игры. Как гласит легенда, древний правитель Рудуса, уставший от бесконечных войн, предложил всем соседним городам организовать игры, где бойцы разных империй могли бы соревноваться в силе и доказывать своё превосходство.

Девочка внимательно слушала.

— Всё остальное ты сможешь прочитать в пергаментах и книгах в библиотеке господина. На сегодня урок окончен.

Катарине исполнилось двенадцать лет, в её учебную программу добавили историю, экономику и астрологию. Но большую часть времени она проводила на тренировках по владению оружием. Господин Магнус лично обучал воспитанницу. Главным её преимуществом была скорость, исходя из этого он выбрал для неё небольшие парные клинки.

С раннего утра Катарина проводила время на арене и только по выходным занималась с другими учителями. Новые науки давались девочке не легче предыдущих, но отступать она не хотела. Ей достался счастливый билет — так сама Катарина думала. Воспитанницу не пугало, что ценой всему этому будет её жизнь. Она не верила, что её вообще кто-то выберет на отборе, и тогда бы девочку выкинули на улицу. Своих родителей Катарина не помнит: ещё крохой её подкинули в академию. С самого детства воспитанница тренировалась, готовясь показать себя, — и это ей удалось.

В очередной званый приём, на котором присутствовала и Катарина. В такие вечера она не отлучалась от Магнуса и хвостом ходила за ним, раздражая Ливию больше обычного. Магнус стоял в окружении владельцев других домов, Катарина сидела рядом, краем уха она слышала, о чём говорят огромные мужчины.

— Дорогой Магнус, организация вечеров тебе даётся куда лучше, чем выбор бойца на сбор. — После этих слов круглый мужчина пунцового цвета отпил вина.

— Домит, как же сильно тебе поменяла победа на прошлом сборе? Давно ты сам перестал ошибаться в бойцах? Напомни, сколько сборов твой дом проиграл до этого? Десять, пятнадцать?

Пунцовый мужчина нахмурил брови и продолжал молча пить вино.

— Давайте будем откровенны: Магнус первый раз участвует в сборе. Думаю, своего бойца он взял, чтобы проверить почву под ногами, другого объяснения я не нахожу. — После этих слов высокий худощавый гость поставил пустой бокал на стол.

В зал вошёл мужчина крепкого телосложения в дорогом костюме, рядом с ним красивая женщина, с другой стороны, коренастый мальчишка. Все взгляды были направлены в их сторону. Магнус направился в сторону новоприбывших гостей.

— Серторий, рад видеть. — Магнус протянул руку.

— Спасибо за приглашение. — Мужчина ответил встречным жестом.

— Корнелия, Магнус. Магнус, Корнелия. — Познакомив хозяина со спутницей, вместе они направились в центр гостиной.

— Слышал, что ты решил принять участие в сборе. Как на это отважился?

— Всё когда-то бывает первый раз.

— Правда? Я предлагаю проверить твоего бойца. Прямо здесь. Бой на голых кулаках, без подготовки — добавим красок нашему вечеру. — Надменным голосом произнёс Серторий.

Магнус оценил мальчишку, стоявшего рядом: ровесник Катарины, но на две головы выше, силы в руках больше. Цель Сертория была ясна невооружённым взглядом — унизить при всех, морально уничтожать соперников было в его манере.

— Дамы и господа! — Не дождавшись ответа Магнуса, Серторий продолжал: — Сейчас вы можете наблюдать бой на голых кулаках среди будущих участников сбора.

Люди загалдели, интерес проявили все. Отступать Магнус не мог — все и так не воспринимали его всерьёз.

— Катарина, подойди ко мне.