Ник Ричмонд Предсияние

«Деталь, код 1736/49.274, на переплавку», - прозвучало в эфире.

Сервисная бригада заканчивала дефектовку останков рабочего возле входа в дом. Большая часть фрагментов его тела уже была собрана в транспортный контейнер.

«Деталь, код 1736/49.253, на переплавку».

«Деталь, код 1736/53.451, на переплавку».

«Деталь, код 1736/24.172, повторное использование».

«Деталь, код 1736/53.78, на переплавку».

- Да переплавьте всë! – произнëс я, решив помочь им сэкономить энергию на расчётных операциях. – Вернее будет…

Мои данные безальтернативно указывали на то, что чем быстрее они закончат своë дело, тем скорее я смогу вновь уйти внутрь дома. Не то чтобы ковачи мгновенно повиновались, но процесс явно был ускорен после моего замечания, а точность дефектовки заметно понижена, и спустя всего пару минут они, побросав в контейнер оставшиеся крупные детали, собрались вместе и приготовились к прыжку на свой остров. Не дожидаясь их отбытия, я вошëл в шлюз и, после короткой процедуры очистки, оказался внутри.

Свет был приглушëн. Во всëм внутреннем объëме дома было тихо, и даже воздушные массы двигались минимально по основным путям вентиляции, а в стороне от них даже пылинки в падающих из окон лучах висели неподвижно.

- Марк? – позвал я. – Где ты?

Не было видно ни его, ни Бо, хотя присутствие обоих выдавали данные телеметрии.

- Понимаю, ты напуган. Не стоит переживать из-за произошедшего. На самом деле, тебе ничего не угрожало. Поверь, я полностью контролировал ситуацию.

- Зачем? – наконец послышалось откуда-то сверху.

- Что зачем? – уточнил я.

- Зачем ты это сделал?

- Я делаю лишь то, что мне велит программа. В данном случае – протокол безопасности. Твоей.

- Он ничем не угрожал мне.

- С большой долей вероятности, ты ошибаешься. Эти оценки колеблются туда-сюда. В моменте допустимый уровень угрозы был превышен.

- Но ведь это не значит, что он непременно имел злые намерения.

- Значит.

- Нет! Просто у тебя было недостаточно данных. Поэтому и вычисления твои некорректны.

- Ну, что ж… - ответил я. – Как бы то ни было, я должен выполнять их. Чтобы основывать свои действия хоть на чëм-то. Такова система. У тебя это может работать иначе, но я до сих пор не встречал никого с таким отличием от моих собственных технологических алгоритмов.

- Ты понятия не имеешь, чего он на самом деле хотел, так? Истина ведь одна. И она не меняется в зависимости от твоих расчëтов.

- За неимением лучшего мы используем вероятность для еë поиска.

- И ошибаемся.

- Редко.

- Результативно.

- В данном случае? Пренебрежительно малозначимо, - сказал я. На время настала тишина.

- Почему? – наконец спросил Марк, и я уловил в его голосе искреннее непонимание. – Ведь это только моя жизнь против его.

- Потому что ты важнее. Не я так решил, а…

- …Древний алгоритм, - прервал меня он.

- Да.

- Но я не хочу, чтобы ты убивал кого-то моим именем. Я чувствую себя… убийцей.

- Что же мне делать, если того требует система безопасности? Это потребовало бы изменить всю мою программу.

- Так измени еë!

- Это невозможно. Я бы сказал, что сожалею, но это не так – потому что моя программа написана в вечности, высечена в кристалле… Программа дарована каждому из нас в Схемах.

- Неужели совсем ничего не может еë изменить?

- Зачем? Это была бы только… порча. Дефект.

- Чтобы исправить еë ошибку.

- Это абсурд. Как можно улучшить идеал, ведший нас тысячелетиями? И… зачем?

- Затем, что я не хочу так жить. Отнимая жизни других.

- Но дело не в тебе, а в иерархии. В еë соблюдении. Вот что важно. Мы с тобой оба сгинем, а Фостершелл продолжит существовать… по своим законам.

Марк молчал, хотя и в этой тишине я слышал его несогласие.

- Тогда обойдитесь как-нибудь без меня, - наконец ответил он.

Я стоял в холле дома, возвышаясь на два этажа, но Марк оставался где-то выше. Во всë время разговора я не видел его, только слышал голос. Теперь и он утих, не отзываясь более на мои вопросы.

«Тебе не стоит бояться», - повторял я ему. – «Ни меня, ни себя».

Но после нескольких повторений, за которыми не последовало ответа, система прогнозирования ветвлений вернула тревожный код, посчитав это ненормальным. Алгоритмы советовали мне убедиться в сохранении связи. Для этого необходимо было установить зрительный контакт. Но внутренние ходы дома, выстроенного в соответствии с чертежами, полученными от древнего алгоритма, были слишком малы и не позволяли мне протиснуться них. Исключив иные варианты подняться наверх, я попробовал ухватиться за выступающий край перекрытия второго яруса. Мне удалось приподняться над ним, хоть и деформировав при этом его металлический каркас. Я схватился за выступ третьего яруса и так продолжил своë восхождение, повторяя:

«Тебе не стоит бояться, Марк».

В какой-то момент я наконец услышал:

«Я не боюсь», - это точно был его голос, но как будто странным образом искажëнный. – «Ты прав».

Не посчитав это достаточным поводом для прекращения выполняемой процедуры установления контакта, я всë же продолжил подъëм, вновь произнося вслух:

«Тебе не стоит бояться…»

«Я не боюсь…» - вторил Марк мне в ответ.

«Тебе не стоит…»

Сминая под тяжестью своих рук одну за другой плиты перекрытий, я вскоре оказался на самом верху и поднял голову с главными визуальными датчиками над уровнем последнего яруса, откуда всë это время мне отвечал голос Марка – и его я там не увидел. Там, наверху, посреди открытого пространства на полу сидел Бо. Его разукрашенный корпус был неаккуратно вскрыт, и из получившегося отверстия беспорядочно торчали наружу провода. В своих коротких руках он держал коробочку, которая всë время говорит одно и то же, и внутрь неë заходили некоторые из его проводков.

«Я не боюсь», - прозвучало из еë репродуктора.

- Марк… - только и произнëс я.

У дальней стены проходил короб системы вентиляции, ведший вниз, к рекуператору. Канал воздуховода был вскрыт так же, как тело Бо – а неровно вырезанная в нëм пластина была отогнута на всю ширину, так, что в образовавшееся отверстие могло бы пролезть небольшое существо.

Я спрыгнул вниз, на пол, и не мешкая открыл дверь шлюза. Передав на пропускную систему экстренный код, я максимально ускорил процедуру выхода и вскоре оказался снаружи. Быстрым шагом обходя дом, я проследил весь путь воздуховодов, сходящихся к одному наружному блоку рекуперации, и в нëм я также обнаружил проделанное отверстие. Тогда я развернул элитры и вспорхнул вверх над островом, окинув взглядом ту его часть, что располагалась позади дома. И тогда я увидел Марка. Он бежал, в своëм новом костюме, вдаль, к самому краю обрыва.

- Марк! – передал я во всех диапазонах. – Остановись!..

Обернувшись, он заметил меня и, не сбавляя шага, всë же произнëс в радиоэфире:

- Отстань! Я ухожу отсюда!

- Тебе некуда идти. И незачем. Здесь твой дом.

- Я построю свой!

- Ну конечно построишь! – попытался воззвать к его логике я, начав планирование в его сторону. – Но позже, когда будешь готов. До той поры тебе не следует отвергать никакую помощь.

Он замедлился лишь возле самого края. Я мог слышать, как гулко работают его нагруженные каналы воздухоснабжения. Он встал, явно стараясь нормализовать их работу, и вперил взгляд в открывшиеся ему во всей своей широте дали Фостершелла – от искрящегося внутреннего пояса островов, над которым мы находились, сквозь великие пустоты и до внешней границы, лишь изредка высвечиваемой тусклыми вспышками молний в проходящих возле неë пылевых облаках. Я аккуратно опустился и встал на ноги позади него. Думаю, он меня слышал, но не повернул головы. А вместо этого негромко произнëс:

- Мне только жить хотелось…

- Понимаю, ты расстроен.

- …Больше ничего.

- Давай вернëмся в дом.

- Нет, Хаим… Не теперь.

Прежде, чем я успел сказать ему ещë что-то, он вдруг сделал быстрый шаг назад, затем разбежался и на всей скорости, с силой выпрыгнул с края обрыва. Костюм немного увеличил мощность его прыжка, вынеся Марка в пустое пространство, на несколько метров от острова. И тогда, ощутив достаточный простор вокруг, он раскинул руки, тем самым раскрыв механизм у себя на спине, к которому крепились через сочленëнный каркас тонкие брезентовые крылья. Марк замахал ими, но его полëт вскоре замедлился, и он, как ни старался, энергично развевая вокруг себя разреженный воздух, всë же постепенно застыл в невесомости. Поняв, что больше не двигается, он прекратил все свои действия и замер. Его тело само развернулось на остаточном импульсе, и он, к ужасу своему, увидел, что начинает медленно возвращаться к поверхности острова. Масса вещества притягивала его. Не отпускала. Сообщала ему: «Мы – одно, мы останемся вместе». Минуту спустя он вновь оказался в той самой точке, с которой и пытался сбежать. Встав на рыхлый песок острова, Марк понуро сложил крылья и чуть качнулся, но устоял, и с молчаливой досадой уставился себе под ноги. Я и рад был бы его отпустить в этот момент, но куда? В открытый космос? Да с его режимом потребления расходных веществ он спустя атомные сутки пришëл бы в негодность, и всë его путешествие закончилось бы. Нет. Я не находил ни одного другого выхода, кроме как…

- Марк, ты останешься здесь. Не потому, что я так решил. А потому что ты должен выжить.

- Зачем? Чтобы сменить тебя?

- Что, если так?

- Я не хочу.

- Но если так решил Создатель…

- К чëрту Создателя! – крикнул он, громко до хрипа в интерпретаторе. – К чëрту Схемы! Я не хочу… Не хочу выживать… - его голос прерывался, искажался неприятной дрожью на одном из этапов передачи. – Не хочу стать… тобой.

Опустившись вниз, он сел на песок и опëрся на него ладонью. Странное состояние, в котором Марк пребывал, не было мне полностью знакомо. И хоть некоторым из таких сложных режимов его функционирования мой речевой модуль мог найти определение, то всему этому в целом – нет. А потому я не знал, как реагировать на его слова и какой реакции ждать на мои собственные. Но и молчать не мог.

- Неужели ты не видишь, - воззвал я к его логическим процессорам, - ты ведь уже никогда, ни под каким воздействием не станешь таким, как я. Если это и было вообще возможно когда-нибудь прежде. Потому что меня создала программа. С самого начала и до сего дня она вела меня, направляла и исправляла. Но ты… тебя явно ведëт нечто совсем иное. Я не знаю, что это, но… где бы ни был твой ориентир – не бойся своего пути. Даже если он пролегает сквозь тени и топи. Даже если он остался один и не нравится тебе. Встань и иди.

Я ясно видел, что, вне зависимости от истины о происхождении и предназначении Марка, сколь бы они ни были загадочны, ныне его судьба была безраздельно связана с Фостершеллом. А значит, у него не было другого выбора, кроме примирения с тем, что его окружает. Я мог лишь попытаться облегчить для него этот процесс, неминуемый по своей сути.

- В конце концов… - продолжил я, - полагаю, моя служба здесь не так уж плоха.

- Неужели? – с горечью произнëс Марк. – Поэтому ты сам избегаешь еë все эти годы?..

Его замечание кольнуло меня своей неожиданной точностью. Но, вместе с тем, оно же подсказало мне единственный должный путь для нас обоих в этой непростой ситуации.

- Ладно, - сказал я. – Ты прав. Тогда вот как нам стоит поступить: я вернусь к работе. Прямо сейчас. Отправлюсь на ближайшую фабрику и проведу инсталляцию. Представляю, как обрадуются приписанные к ней ковачи. А ты… Ты пойдëшь со мной и увидишь всë величие этого ритуала своими собственными глазами.

Он обернулся и внимательно смотрел на меня сквозь визор своего шлема, но молчал.

- Ну? – поторопил его с решением я. – Не будешь же ты просто сидеть здесь до скончанья времëн? А так хоть, может, придумаешь план побега получше, пока летим.

- Летим?.. – недоверчиво переспросил Марк, и в его голосе я смог распознать борьбу с неподдельным интересом.

- Конечно, иначе нам туда не добраться.

Он колебался ещë некоторое время, прежде чем встать и произнести очень серьëзным, вкрадчивым тоном:

- Только пообещай никого там не убивать!

- Ну, если того не потребует ситуация…

- Обещай мне!

Марк был весьма настойчив, и моя система ветвлений, проанализировав все обстоятельства, приняла решение, что данный пункт допустимо учесть в сделке.

- Хорошо, - ответил я. – Обещаю, что, вне зависимости от обстоятельств, я не поврежу никого из присутствующих до состояния, в котором станет невозможным дальнейшее выполнение им своих основных функций.

Кивнув, Марк шагнул в мою сторону и протянул руку.

- Я читал об этом в материалах, - сказал он. – Земляне так скрепляют свои договоры. Дай мне свою руку.

Я вытянул вперëд верхнюю конечность, и мы ненадолго сцепили наши манипуляторы, несколько раз потряся ими в воздухе.

- Ну? – затем спросил Марк. – Как мы полетим?

Я аккуратно отступил назад и выпрямился во весь рост. Негромко лязгнули мои элитры, открыв широкие крылья, и я ответил:

- Думаю, так же.

Подойдя ближе, я взял его за руку, и мы вместе пошли к обрыву. У самого края я взглянул на него и дождался, когда он кивнëт. А потом сделал шаг вперëд и легко взмахнул тонким полотном крыльев. Чуть провалившись поначалу, мы сразу выровняли дугу и стали понемногу приближаться к основному кольцу пояса островов. Сопротивление воздуха было слабым, поэтому Марк свободно скользил рядом со мной, лишь вытянув свою вторую руку для координации, но через время я заметил, как его небольшие самодельные крылья тоже постепенно раскрываются, наполняясь силой встречного ветра. Когда мы уже чуть повернули, он обернулся назад и взглянул на свой остров, быстро ставший всего лишь одной из малозаметных песчинок вдали.

А вокруг неë, и нас, раскинулась бескрайняя пустота. Здесь, на удалении от островов, скапливающих вокруг себя вещество, воздуха уже почти не осталось. Редкие отдельные частицы бились в мой корпус и отлетали прежде, чем уловители успели бы проанализировать их состав хотя бы спектрально.

Само кольцо, спустя годы моего отсутствия, истончилось, потеряв заметную долю окружавшей его пылевой массы из-за сокращения проводимых работ. Оно уже не искрилось всем своим дымчатым нутром, а было изъедено тут и там прогалинами тени в областях вокруг остановленных и законсервированных фабрик. Но, тем не менее, во многих местах ещë видны были огни подсветки производственных площадок, цепочек и переходов, а зоны добычи породы и вовсе продолжали жить своей жизнью как ни в чëм не бывало: на них то и дело сверкали вспышки взрывов открытой выработки, пылали плавильни и сновали туда-сюда вокруг складов вереницы ковачей, подсвечивая себе путь во мрачной пелене.

Наконец мой интерпретатор сопоставил данные пеленга выбранной фабрики с видимым объектом, обнаруженным сенсорами прямо по курсу нашего движения. Это был крупный остров, по форме вытянутый в длину и имевший достаточно ровную поверхность, своей плоскостью наклонëнную к наружной стороне вращения пояса. Главное здание с цехами сборки – громоздкое и тëмное, прямолинейное, имевшее в основе своей пирамидальную форму, на которую уже позже наросли в верхней части рамы дополнительных переходов к внешним навесным модулям, - стояло в дальней части острова и обреталось в тени, лишь тусклые красные маячки отмечали его внешние габариты, отваживая всех, кто мог бы пролетать мимо. Мы же с Марком начали плавное снижение к посадочной площадке. Как только мои ноги коснулись еë поверхности, по всему периметру приподнятой над грунтом платформы тут же зажглись фонари подсветки – не все, так как некоторые оказались повреждены, а другие отсутствовали вовсе. Сама платформа была сильно занесена слипшимся песком, и не различалась на фоне окружающего ландшафта без помощи навигационных радиоизлучателей. Но после высадки на ней мгновенно складывалась простая топологическая картина этого острова: от максимально удалëнной посадочной площадки к зданию фабрики вела длинная прямая дорога, а по сторонам от неë не было ничего – лишь пустыня, усыпанная мелкими осколками породы. Постоянно дувшие с одной и той же стороны ветра сдували с поверхности всë, чему не удалось зацепиться за изгибы и приямки сбитого глинистого грунта, а из оставшихся мелких фракций выписывали причудливые узоры и полосы.

Марк заворожëнно смотрел по сторонам, вновь и вновь обводя взглядом открывшиеся ему просторы – этот остров был куда больше его родного. Сбежав по пологому пандусу, он отошëл в тень и опустился на колени, включив подсветку шлема и поднеся к визору небольшой обломок породы с блестящими вкраплениями. Я не стал торопить его, дав возможность его системе индексирования среды полностью настроить себя и откалибровать позиционирование – понимая важность этого процесса, я ждал и молча наблюдал за тем, как он то собирал в ладонь горстку песка, то медленно высыпал его, внимательно фиксируя траектории разноса песчинок в разреженном воздушном пространстве, то задумчиво поднимал свой взгляд к туманному контуру пояса островов, бесконечной дугой уходившего в небеса и терявшегося во тьме. Когда же, по прошествии времени, он вспомнил обо мне и обернулся, я всë так же стоял у края платформы, старясь ни единым неосторожным движением не нарушить выполнение его протоколов. Может, поэтому он долго смотрел на меня, как на предмет, ожидая, сдвинусь ли я с места, дрогну ли, как живое существо. Может, он был готов к тому, что однажды я вот так замру без движения навсегда, как подобает машине. Думаю, он сомневался, не произошло ли это уже. Не оставил ли я его одного.

Затем он встал. Отряхнув со штанин костюма налипший песок, Марк вернулся к дороге и взглянул вдоль неë на мрачный силуэт здания фабрики, ожидавшей нас на том конце пути.

- Я готов, - сказал он мне. – Пошли.

И я последовал за ним. Мы шли не торопясь – маленький вождь и его огромная тень, - пересекая пустынное плато, разглаживаемое постоянно бегущими понизу ручейками пыли, выдуваемой из трещин его же поверхности, а впереди над горизонтом росла чëрная пирамида, постепенно отбирая себе всë большую часть небосвода и почти нависая над нами. Эта фабрика была куда крупнее прошлой, на которой я был. И, считывая сервисную информацию с еë радиомаяка, я понял, почему.

- Родос, - произнëс я. – Вот имя легата, собранного здесь.

- Всë это построили для него одного? – спросил Марк.

- Не совсем. Основные конструктивные элементы цехов стандартны для производства широкой группы легатов и подлежат пересборке, так что это здание могло использоваться уже много раз, и на других островах. Но оно явно дооснащено модулями изготовления специфических периферийных устройств. Видишь эти внешние блоки и переходы?

Я указал ему на дополнительные помещения-контейнеры, с виду так чужеродно и криво навешенные по разным сторонам в остальном гармоничного, геометрически выверенного строения. Продукт их работы мог понадобиться на любой из стадий производства, так что их просто врезали в, казалось бы, случайных местах, не соблюдая ни ярусов, ни вертикалей. Где-то они со временем покосились или отвалились вовсе, упав вниз, а кое-где с них нелепо свисали, болтаясь на ветру, обрывки силовых кабелей.

- Для чего это?

- В главном цеху изготавливают легата стандартного типа, который спроектирован для работы в некотором диапазоне планетарных условий – таких как тяготение, температура и химический состав среды. Родосы летают на массивные планеты с сильным тяготением. Но для отправки на конкретную разведанную планету, о которой известно больше, легата могут оснастить и дополнительным оборудованием, для решения не совсем стандартных задач, если таковые ожидаются.

- Каких, например?

- Ну… Задача легата – противостоять среде, которую он изучает. Потому что порой она сопротивляется изучению. И не всегда она для этого использует одни лишь ураганные ветра или каменные дожди. Иногда она оказывается куда… изощрëннее. Впрочем, такие случаи крайне редки.

Я чувствовал, что Марк хотел подробнее расспросить меня об этом, но не успел, потому что мы как раз подошли к зданию фабрики. Лицевая стена чëрной пирамиды была наклонена от нас. Раздался громкий щелчок главного активатора, и по всему периметру здания вспыхнуло освещение. Оно вырвало из тени центральный вход, представлявший из себя огромные – выше в несколько раз даже меня, не говоря о Марке, - раздвижные ворота из толстого слоя тëмного металла, также лежавшие на стене наклонно. Тяжело скрипнули шарниры внутри ржавых направляющих, и по стенам вниз побежали струйки песка. Створки ворот медленно поползли в разные стороны, отрывисто грохоча, пока не остановились в открытом положении.

Внутри оказался только уходящий вглубь неосвещëнный коридор, образованный рядами опорных свай, держащих внешние стены и производственные этажи. Но как только я ступил внутрь, по краям коридора тут же зажглась подсветка, направляя нас к цеху прединстальной сборки. Я двинулся вперëд, а Марк осторожно, но неотступно следовал за мной. Он шëл молча, недоверчиво озираясь по сторонам – потому что во всех направлениях ему (его визуальным сенсорам) в этом тусклом свете были видны лишь ряды наклонных рëбер жëсткости между свай да разный производственный хлам (обрезки металла и брак), упавший сверху и валяющийся то совсем тонким слоем, то грудами деталей большего размера.

- Попробуй задействовать инфракрасное зрение, - посоветовал я.

- Как?

- Твой костюм должен иметь эту функцию. Активируй еë.

- Я не умею… А как это делаешь ты?

- Не уверен, так же ли это будет выглядеть для тебя. У меня все эти датчики встроены. Так что мне достаточно просто… подумать об этом, и они включаются.

На пару мгновений Марк затих, а потом вдруг я услышал в эфире его радостный голос:

- Получилось! Ничего себе… Всë такое странное. И… синее. А я думал, будет красное.

- Будет. Просто здесь все поверхности холодные.

- Зато я вижу гораздо дальше! И… ой.

- Что такое?

- Кажется… я могу видеть сквозь стены. Не совсем, но… - Марк ненадолго затих, потом пробормотал что-то неопределимое и добавил: - Неужели ты видишь так… всегда?

- Ну, я могу видеть и другие диапазоны частот. Ты тоже научишься… со временем.

- Я думал, этажи здесь будут идти только вверх. Но они уходят и вниз. Такая… сложная структура. Переходы. Наклоны. Всë из решëток. Они как будто… светятся. Этот дом намного больше моего.

- Да. Потому что Родос весьма велик. Хоть это и не самый крупный легат, которого я встречал, но всë же ему требуется довольно много объëма для сборки. Часть его проще добрать из основания, чем увеличивать здание в высоту.

- Внизу что-то красное.

- Реакторы. Они в режиме энергосбережения – иначе сияли бы, как тысячи солнц!

- А там, кажется… рабочие. Много.

- Верно.

- Они совсем не двигаются.

- Завершив цикл сборки, они тоже ушли в спящий режим в ожидании инсталляции.

- И, кажется, уже давно… - предположил Марк.

- Что ж, тем сильнее они будут рады нас видеть. Идëм.

- Я не понимаю, куда…

- Следуй за мной. Впереди подъëмник.

Ржавая металлическая пыль хрустела у нас под ногами, и я чувствовал, что у моего спутника этот звук вызывает странное беспокойство. Но вскоре мы подошли к открытой платформе фуникулëра, обнесëнной невысоким ограждением, и ступили внутрь неë. Марк не сразу решился на этот шаг, глядя вниз сквозь решëтчатый пол, куда уходили ещë многие технические этажи.

- Эти направляющие надëжны? – спросил он.

- По моим данным, все работы здесь выполнены в строгом соответствии с техусловиями.

Он кивнул, не выглядя полностью убеждëнным, но доверяя мне. Когда же калитка ограждения за ним закрылась, и подъëмник с громким скрипом начал движение по наклонной вверх, по направлению к внешней стене, я вдруг заметил среди мусора внизу нечто не совсем обычное: это было почти полностью изготовленное устройство нестандартного назначения, повреждëнное с монтажной стороны – и, видимо, поэтому выбракованное. Насторожило меня то, что основные составляющие его агрегаты представляли собой трансформаторы энергии, концентрирующие еë для передачи во внешнее воздействие. В какое? Наверное, я знал когда-то. Прежде. Но теперь моя память не возвращала запрашиваемых данных об этом. Только минимальный уровень предупредительного риска. Тогда я не придал этому особого значения. Возможно, мне стоило.

Достигнув внешней стены, фуникулëр остановился, а затем начал движение вбок – уже вдоль неë. На преодолеваемых нами ярусах всë пространство тесно заполняли станки и конвейеры для производства типовых деталей, перемежаясь лишь узкими проходами для рабочих, вертикальными шахтами технических лифтов и бесконечным частоколом свай. И всë это, покрытое пылью, пребывало в состоянии брошенном, недовершëнном, будто рухнувшем непредсказуемо и мгновенно в оковы своей вязкой летаргии.