Назар Корчинский Цикл 61

Автобус был полупустой. Задние сиденья свободны, но Кваско выбрал место в середине салона — не из паранойи, а из практичности: меньше трясёт. Слева от него сел парень в серой толстовке с капюшоном. Сразу воткнул наушники и уставился в телефон. Кваско оценил его мгновенно — по посадке головы, по тому, как он держал экран близко к лицу, по ритму дыхания. Не опасен. Или притворяется не опасным. Что-то в нём было не так — не внешне, а на уровне ощущения. Слишком неподвижно сидел. Слишком ровно дышал. Слишком вовремя моргал — как будто по таймеру.

С парнем в толстовке можно было не разговаривать — он сам не хотел. И Кваско уважал это. Он отвернулся к окну.

Автобус тронулся. Сургут поплыл за окном — серые панельки, промзона, склады, заборы с колючей проволокой. Кваско смотрел на город, который знал всю жизнь, но так и не смог полюбить. Он ждал облегчения. Думал: вот сейчас выедем за черту — и станет легче. Но город не отпускал. Он держал его взглядом — каждым окном, каждым ржавым гаражом, каждой трещиной на асфальте. Как будто говорил: ты вернёшься. Как будто знал: ты никогда не уезжал по-настоящему. Даже когда уедешь — останешься здесь. В животе что-то сжималось — не страх, а предчувствие. Он прощался с этим городом навсегда. Или город прощался с ним. Или ни то, ни другое.

Он достал ключ. Положил на ладонь. Семь зубцов. Один лишний. Ключ был холодным, но ладонь его согревала. Ключ словно знал, куда они едут. Или это Кваско притворялся, что знает.

Тень не появлялась. В автобусе она не говорила. Может, стеснялась посторонних. Может, копила силы. А может, ей просто нечего было сказать — он и так знал, куда едет и зачем. Хотя «зачем» было самым слабым местом во всей этой конструкции. Зачем он едет в Тюмень? Потому что кто-то на форуме написал про здание с номером 61. Потому что ключ должен что-то открывать. Потому что если он не поедет, он так и останется здесь — в этой квартире, в этом городе, в этой жизни, которая пахнет пивом и безнадёгой.

Через час парень в толстовке снял наушники. Кваско повернул голову — и замер. Глаза у парня были красные, воспалённые, с глубокими тенями под ними — такие же мешки, как у него самого после недельной попойки. Взгляд был обезумевший — не агрессивный, а загнанный. Как у животного, которое слишком долго сидело в клетке и уже не верит, что выйдет.

— Ты тоже слышишь? — спросил парень.

Кваско почувствовал, как внутри всё замерло.

— Ч-что именно? — голос дрогнул, сорвался на полуслове. Он сам не узнал его — как будто кто-то другой говорил его ртом.

— Шестерёнки. Будто шестерёнки в моей голове. Один и тот же звук. — Парень начал отбивать ритм пальцем по подлокотнику. — Тик. Тик. Тик. Тик. Тик. Шестьдесят один тик в минуту. Я считал. Шестьдесят один. Всегда шестьдесят один.

Ритм. Тот же ритм, что и писк. Тот же, что гул холодильника. Тот же, что в логах игры. Кваско смотрел на палец парня, и ему казалось, что палец двигается не сам — его двигает кто-то другой. Как марионетку. Как аватара.

С каждым «тик» у Кваско в ушах отдавался тот самый звук — ритмичный, металлический, как будто кто-то проворачивал ключ в замке, который не открывался. А потом ещё раз. И ещё. Сердце начало биться в такт — тик-тик, тик-тик. Он вжался спиной в кресло. Мурашки побежали по рукам — не от холода, не от похмелья. От ужаса. Этот парень не был сумасшедшим. Он был зеркалом. Или проекцией. Или тестом.

— Д-давно… — Кваско сглотнул, пытаясь унять дрожь в горле. — Давно это у тебя?

— Месяц. Может, два. Я пробовал говорить с другими. Они не слышат. Думают — псих. Жена ушла. С работы уволили. Теперь я просто езжу в автобусах. Туда-сюда. В них шестерёнки тише.

— П-почему… — голос снова сорвался. Кваско собрался и вытолкнул вопрос целиком: — Почему ты мне это рассказываешь?

— Потому что ты тоже слышишь, — парень посмотрел ему в глаза. — У тебя тот же взгляд. Ты ищешь источник.

Кваско не ответил. Не смог. Горло перехватило. Парень снова надел наушники и отвернулся к окну. Тик-тик-тик-тик-тик — звук продолжал отдаваться в голове, даже когда парень замолчал. Кваско смотрел на него и думал: сколько нас? Сколько человек ездит в автобусах, спасаясь от звука, который слышат только они? Или нисколько. Или только я. А этот парень — не человек, а сигнал. Сообщение, которое доставили лично мне.

Он закрыл глаза. Автобус укачивал. Дорога была ровной, но в этом ритме — колёса по асфальту, двигатель на низких оборотах — было что-то гипнотическое.

Сон пришёл не сразу. Сначала была темнота под веками — обычная, красноватая от солнца, которое пыталось пробиться сквозь облака и стёкла. Потом темнота стала гуще. Словно кто-то выкрутил яркость мира на минимум.

Он стоял перед дверью.

Дверь была одновременно и дверью, и не дверью. Она напоминала ту, что в его квартире, но была выше, шире, и цифра 61 на ней светилась не краской, а чем-то жидким, пульсирующим, как вена на виске. Вокруг двери не было стены. Только дверь. И он. И ключ в руке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.