Пока стоит маятник

Наталья Брониславовна Медведская
Пока стоит маятник

Глава 6

С работы мать вернулась пораньше и принялась готовить праздничный ужин.

– Алёнушка, помоги мне нарезать салат.

Алёна не повернула головы. Иногда слова не помогали, приходилось действовать по-другому. В конце концов она уже не маленькая девочка, ей скоро исполнится пятнадцать.

– Алёна, помоги с салатом, – поправилась Марианна Авдеевна.

– Так-то лучше. Сейчас допишу пару строк и я в твоём распоряжении.

Алексей Игоревич появился минута в минуту. Ровно в шесть вечера раздался стук в дверь.

– Говорила же, он точен. А ты успеем, успеем, – всплеснула руками Марианна Авдеевна. – А я ещё не при параде. – Она вытерла мокрые руки полотенцем, и побежала открывать дверь.

– Это вам, – высокий мужчина в элегантном чёрном пальто, входя в гостиную, протянул Алёне букет белых тюльпанов.

На его тёмных волосах таяли снежинки. Про такие лица с крупным носом горбинкой, чуть впалыми щёками говорят: орлиный профиль. Смущённая улыбка, скользнувшая по губам Алексея Игоревича, сделала его лицо приветливей. Алёна приняла тюльпаны.

– Спасибо.

Марианна Авдеевна забрала пальто гостя.

– Леша, проходи в гостиную, а ты Алёну-у-у, – мать быстро поправилась, – Алёна, развлеки гостя, пока я переоденусь.

Алексей Игоревич представился Алёне и сел на указанное место.

– Мари говорила, что её дочь милая, симпатичная девочка. Боюсь, она ошибается.

Алёна с интересом уставилась на гостя. Неужели он вот так сразу обнаружил в ней серую мышь, какой её и считают в классе.

– Вы красавица, – продолжил он фразу.

– Вам показалось, – отчего-то Алёне стало досадно. Алексей Игоревич хочет ей понравиться? – По-моему, только вы и мама так считаете. Знаете, какая кличка у меня в классе? – Она, откинув чуть растрепавшуюся косу за спину, сузила глаза.

– Судя по внешности, Снегурочка или Белоснежка.

– Мышь или Мышинская, – усмехнулась Алёна и выпалила: – И друзей у меня нет. Совсем. И знаете, что я вам скажу: если не будете вмешиваться в мои дела, то и я в ваши не буду. Тогда будем мирно сосуществовать.

– Я собственно и не собирался… – ошарашено произнёс Алексей Игоревич. – Искренне не понимаю, почему Мышинская? Ты на самом деле очень красивая девочка. – Он недоверчиво покосился на дочь любимой женщины, на нежное овальное лицо с правильными чертами, аккуратным прямым носом, яркими глазами, окружёнными, будто озерцо, одуванчиками, пушистыми светлыми ресницами.

– Наверно, у вас другое зрение, – хмыкнула Алёна. – Только не подумайте, что я расстраиваюсь и переживаю. Люблю быть одна.

– Мари говорила: ты весьма самостоятельная.

– Точно.

– Я вижу, вы уже познакомились, – обрадовалась Марианна Авдеевна, застав дочь и гостя за мирной беседой.

– А как вы познакомились? – поинтересовалась Алёна, решив быть милой и терпеливой.

Ей почти не пришлось принимать участия в беседе. Мать и её будущий муж, поведали о первой встрече, о забавных перипетиях на работе. Алёна лишь иногда кивала и вставляла пару междометий. От выпитого вина Марианна Авдеевна порозовела, расслабилась, рассказала несколько смешных историй и анекдотов. Алёна никогда не видела мать такой весёлой и не знала, что та умеет заразительно смеяться. Она сама хохотала над её шутками до упаду. Алёна заметила: Алексей Игоревич с такой любовью смотрит на мать, что даже неловко.

– Всё, не могу. Живот болит, – заявила она, поднимаясь из-за стола. – Мам, замечательный получился вечер. Алексей Игоревич, было приятно с вами пообщаться. Я к себе. Ладно?

– Хорошо.

– Совсем забыл, – охнул Алексей Игоревич. – Я же собирался кое-что сделать. Алёна, задержись ненадолго, – он легко и непринуждённо перешёл на ты.

Вышел в коридор, в комнату вернулся уже с гитарой в руках. Алёна еле сдержала вздох разочарования. Она терпеть не могла самодеятельность и глупые слезливые песни под гитару. Алёксей Игоревич положил гитару на стул. Как-то удивительно ловко и элегантно стал на одно колено и протянул раскрытую коробочку с кольцом Марианне Авдеевне.

– Я сделал тебе предложение только на словах, теперь же прошу принять и обручальное кольцо.

Алёна хмыкнула от некоторой театральности, но заметив заблестевшие глаза матери, сдержала эмоции. Алексей Игоревич поднялся с колен, надел кольцо на палец возлюбленной, потом вытащил из кармана ещё одну коробочку.

– А это вам Алёна. Прошу согласия на брак с вашей мамой.

Алёна посмотрела – на белом бархате лежала золотая цепочка с кулоном. Внутри кулона кусочком летнего неба сверкала бирюза.

– Спасибо, – пробормотала она, не ожидая подарка, и подумала: «Это моё первое украшение». – Спасибо, – засмеялась она. – Совет и что там ещё говорят? Ах да любовь.

– Ну вот разрешение от самого главного человека получено, – ухмыльнулся Алексей Игоревич и взял гитару.

Алёна застонала.

– Песни без меня.

Но дверь в своей комнате оставила приоткрытой, надо же узнать, как будет позориться будущий мамин муж. Сначала Алёна услышала, как он с минуту перебирал струны, а потом полилась музыка очень похожая на микс из мелодий Эннио Мориконе. Алексей Игоревич пел немного хрипловатым, но приятным голосом.

Горчит трава воспоминаний1,

Реальней и страшнее сны…

От зла, печали и страданий

Мы все любовью спасены.

От бед, подкравшихся внезапно,

От мук, грядущих и былых, –

Любовью к мертвым виноватой,

Любовью ленною живых.

Под шум изменчивого мира,

В бездонной люльке тишины,

От дня рожденья – до могилы

Мы все любовью спасены.

«Надо же дядька неплохо поёт», – улыбнулась Алёна, когда музыка смолкла. Раздался счастливый смех матери и её тихий шёпот. Алёна почувствовала себя неловко, будто подглядывала в замочную скважину. Чувствуя досаду и отчего-то раздражение, плотно закрыла дверь и легла в кровать.

На следующий день на подходе к школе Алёну поджидала банда Платовой в неполном составе.

– Куда Садовникову дели? – поинтересовалась Алёна и на всякий случай отступила к забору, чтобы одноклассницы не зашли со спины. Вдруг решат напасть на неё.

Юлька сжала кулаки.

– Вот про неё и хотим поговорить с тобой. Мы уверены из-за тебя Оля совсем перестала спать, а вчера вечером её без сознания увезли в больницу.

Маша Данилова колобком подкатилась к Юльке.

– Признавайся, что ты с ней сделала. Расколдуй её обратно.

Красивые чёрные брови Сони Велизаровой сошлись на переносице, а глаза засверкали злым огнём.

– Будь человеком Донская-Лазарева, оставь её в покое. Сделай так, чтобы она перестала бояться.

От удивления Алёна даже растерялась. Впервые одноклассница назвала её не кличкой, а по фамилии.

– Ого! Всё так серьёзно. И чего же боится наша Олечка, что перестала спать.

– Ты только не придуривайся, – прошипела Юлька. – Соня говорит: ты на неё покойника натравила. Она столько энергетиков и кофе пила, что ей стало плохо. Верни мертвеца в могилу.

Алёна хмыкнула.

– Значит, поверили. Да ваша Оля просто трусиха.

– Неважно. Доводить человека до болезни – подло, – выкрикнула Маша.

Будучи одного роста с Алёной, она была крупнее и сильнее её физически. Алёна отступила ещё и почти прижалась к забору. Одноклассницы сейчас напоминали стаю разозлённых собак, одно неловкое движение или слово, набросятся скопом.

Юля хмыкнула, заметив страх в её глазах.

– Правильно поняла. Если не поможешь Ольге, поймаем и накостыляем по шее. И это не пустая угроза. Будешь каждый день с фингалами ходить.

Алёна смерила Платову взглядом. Рослой и высокой однокласснице она едва доставала до плеча. Перевела взгляд на Соню. Та тоже глядела на неё с ненавистью.

«А ведь могут. С них станется».

Алёна даже зауважала их. Надо же, как волнуются за подругу.

– В какую больницу положили Садовникову?

Платова обрадовалась и отступила от загнанной в угол жертвы.

– Так-то лучше. Сразу после школы поедем к Оле.

Алёна пожала плечами.

– Хорошо. Учтите, я не вас испугалась. Просто не подозревала, что у Садовниковой всё настолько плохо.

– Ну-ну, – язвительно протянула Маша. – Так мы тебе и поверили.

Алёна несмотря на свою внешнюю хрупкость росла очень крепким ребёнком. Она ухитрилась не переболеть даже обычными детскими болезнями. Отчего Марианна Авдеевна сильно переживала и даже специально водила дочь к малышам, заболевшим ветрянкой, но её ничего не брало. И хотя посещения больницы бывали редкими и только ради прививок, Алёна терпеть не могла больницы.

Эта районная больница тоже вызвала у неё неприятное и не совсем понятное чувство безысходности и потери. Трехэтажное здание, расположенное в виде буквы т, окружали огромные платаны, держащие на раскидистых ветках шапки снега. В приёмном покое их встретила приветливая медсестра.

– Все к Садовниковой? Многовато вас. Пропущу только двоих. И не шуметь, девочки, – строго сказала медсестра. Быстро проверив пакет с гостинцами для больной, добавила: – Решайте сами, кто отправиться к подруге.

Платова предложила Соне и Маше подождать её в приёмном покое, Алёне же посоветовала оставить верхнюю одежду и сумку с ними.

– Можешь не бояться, они не подложат в неё тараканов. Это лишь твой метод.

Алена незаметно переложила в карман шерстяной кофты голограф, уже настроенный ею на изображение призрака. На подколки Юли отвечать не стала.

Не дожидаясь лифта, они поднялись по лестнице на третий этаж в отделение психиатрии. Постовая медсестра разрешила им пройти в палату к Ольге.

 

– Хорошо, что вы не забываете подругу. Этой ночью пришлось делать успокаивающие и снотворные уколы, она так орала, что перебудила всех больных. Поговорите с ней о чём-то веселом, поднимите настроение, только не расстраивайте.

– Мы постараемся, – пообещала Платова и бросила сердитый взгляд на Алёну.

Длинный светлый больничный коридор с белыми прямоугольниками дверей пробудил у Алёны воспоминание чего-то неприятного. Из отдалённого уголка памяти появился образ взволнованного мужчины. Он тряс её за плечи, испуганно спрашивая:

– Алечка, что у тебя болит? Скажи! Алечка, голова кружится?

Алёна нахмурилась. Она не помнила, чтобы кто-то называл её Алей. Но была уверена, этот мужчина обращался к ней. Воспоминание подкинуло размытые образы ещё каких-то людей: пожилых женщин и старика. Все они переживали за неё. Интересно, как много она не знает о своём раннем детстве? Кто эти люди? И что тогда случилось?

– Мы пришли, – отвлекла её от мыслей Платова. – Ты это, Мыш… – Юля осеклась, но назвать Алёну по имени не смогла. – Что хочешь делай, но помоги Ольке. Если получится, твёрдо обещаю больше тебя не трогать.

Алёна усмехнулась.

– Почему бы и нет. С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Юлька покраснела.

– Ты кого овцой назвала?

Алёна открыла дверь в палату. И тут всё белое: стены, мебель, кровать, рама на окне, постельное бельё на кровати. Лицо Ольги бледное почти одного цвета с наволочкой на подушке, да ещё отливает синевой. Когда они вошли, Садовникова не повернула головы в их сторону. Её глаза напомнили Алёне глаза мёртвого голубя: тусклые, будто, покрытые плёнкой. Юля села на стул рядом с кроватью, взяла подругу за руку. Оля приоткрыла сухие губы, Алёна вздрогнула, не узнав её шелестящий голос, будто ветер гнал по земле осеннюю листву.

– Зачем ты её привела?

– Она начала, пусть она и закончит.

Алёна закрыла глаза.

«Неужели это я довела её до такого состояния».

Она ощутила сожаление и страх.

«Вдруг останется психом. Не хочу винить себя всю жизнь».

Оля приподняла голову, тусклые глаза увлажнились.

– Юля, я боюсь заснуть, а они пичкают меня таблетками, от них голова болит и всё плывёт перед глазами.

– Я не ведьма. Соврала, чтобы напугать, – пробормотала Алёна, сглатывая комок в горле.

Платова удивилась.

– Тогда как ты объяснишь тараканов, голубей, змею и покойника.

– Ничего этого не было, и на самом деле не существует. – Алёна понимала: наличие голографа не объяснить, да и не собиралась это делать. Она вспомнила: год назад в их городок приезжал заезжий гипнотизёр, четвёрка Платовой ходила на представление. – Я умею гипнотизировать.

– Что?

– Оля, прости меня, я очень сожалею. Ты не должна больше бояться, никакого ходячего покойника нет и в помине. Он только в твоём воображении.

– Не верю. Я его каждую ночь видела.

– Сейчас покажу. Я уже загипнотизировала вас обоих. Смотрите, вон в том углу якобы появится мертвец.

Юля недоверчиво уставилась в угол.

– Когда ты успела нас загипнотизировать?

Алёне пришлось выдумывать на ходу.

– Сделала только что. Вроде мысленной установки.

Оля прошептала:

– Разве покойники днём являются?

– Об этом я и говорю. Нет никаких оживающих покойников. Только не орите, сейчас я скажу ключевое слово, и вам покажется, будто вы увидели призрака. – Алёна нажала кнопку и громко произнесла: – Раз, два, три – смотри.

В окно палаты светило неяркое зимнее солнце и от этого возникший в углу полуразложившийся мертвец, показался картинкой из фильма. Ольга не выдержала и громко вскрикнула.

– Не бойтесь, это лишь фантом. Юля, если не трусишь, подойди, и Оля поймёт, что на самом деле там никого нет, – посоветовала Алёна.

Садовникова кусала пальцы, чтобы удержать рвущийся из горла крик, глаза становились стеклянными. Платова покачала головой, боясь сдвинуться с места.

– Чёрт! – растерялась Алёна. Незаметно пристроив голограф в складках пододеяльника, направилась в угол.

Она несколько раз прошла через голографическое изображение дергающегося мертвеца.

– Платова, не будь трусихой. Подойди.

Юля на трясущихся ногах приблизилась к Алёне.

– Тут только воздух. Оль, правда ничего нет. Убедись сама.

Оля закрыла глаза руками.

– Ни за что!

Алёна подошла к ней и отняла руки от лица.

– Ну же, Садовникова, так и будешь всю жизнь трястись и пить таблетки. И всё из-за меня. Неужели тебе необидно?

Оля встала, Алёна подхватила её под руку. Юля подбадривала подругу. Алёна почувствовала мелкую дрожь во всём теле одноклассницы и крепче прижала её к себе. Через пару мелких шагов голограмма расплылась. Оля теперь видела лишь что-то вроде цветной дымки.

– Как тебе удаётся нам внушать? – поинтересовалась Садовникова.

Алёна отошла от подруг, присела на кровать.

– Сейчас скажу смешное слово, и вы никогда больше не увидите эту мерзость. Обещаю, – она подняла одну руку, другой нащупала голограф. – Бумс! – Пока одноклассницы смотрели на её руку, вздетую вверх, она быстро спрятала прибор в карман.

Подруги с облегчением уселись на кровать. Оля слабо улыбнулась.

– Ну ты и сволочь, Донская-Лазарева. И фамилия у тебя дурацкая, пока её произнесёшь…

Юлька хмыкнула:

– И произносить не хочется. С такой фамилией будто к столбовой дворянке обращаешься. Противно.

Щёки Оли порозовели, она покосилась на гипнотизёрку.

– Точно. Будто она голубых кровей, а мы – плебеи.

Алёна предложила:

– Можно просто Лазарева. Это фамилия отца.

– Которого у тебя не имеется, – съехидничала Платова.

Алёна не согласилась

– Но ведь был же. Если наш договор в силе, я пойду. Не люблю больницы.

Оля глянула на подругу.

– Что за договор?

– Потом расскажу.

Глава 7

Неделя до регистрации брака Марианны Авдеевны пролетела в приятных для неё хлопотах и нудной суете для Алёны. Мать упросила перемерить кучу платьев, ей хотелось, чтобы наряд дочери гармонировал с платьем невесты. По задумке Марианны Авдеевны, за неимением родственников, именно Алёна должна передать её в надёжные руки жениха. Та же считала красивую процедуру, придуманную матерью, полной чепухой, подсмотренной в американских фильмах, но глядя на счастливое довольное лицо матери, смирилась и решила вытерпеть эту суматоху. К счастью, в школе её больше не тревожила четвёрка Платовой, и она могла хотя бы там расслабиться. Одноклассницы делали вид, что её не существует и это вполне устраивало Алёну. В глубине души она радовалась: Садовникову выписали из больницы, и выглядит одноклассница вполне здоровой.

Утро знаменательного дня бракосочетания наступило слишком рано для Алёны. Мать подняла её в шесть утра.

– На улице ещё темно, – простонала Алёна, натягивая одеяло на голову.

– Алёнушка, надо подниматься. Я договорилась с парикмахером на семь часов. Пока позавтракаем, пока доедем на такси.

Алёна не стала злиться, на ненавистную Алёнушку, списала на волнения матери.

– Зачем мне причёска? Ты поезжай, а я просто причешусь и всё.

– Милая, но у нас будут почти одинаковые причёски. Пожалуйста. Потерпи ради меня.

Алёна откинула одеяло, бросила взгляд на платье, висящее на плечиках. Платье с корсетом из голубого шёлка и бледно-голубой юбкой из органзы, усыпанной мелкими сверкающими камешками, напоминало наряды принцесс из сказок. На маленькой девочке оно бы смотрелось, но на подростке выглядело смешно. Хорошо ещё, что она небольшого роста, иначе выглядела бы совсем нелепо.

– Я разве не терплю, – буркнула она и ткнула в платье пальцем. – Кто в здравом уме это наденет.

В парикмахерской им сделали гладкие причёски, живописно выпустив лишь несколько локонов. Причудливо уложенные волосы, украсили мелкие белые цветочки и камешки, похожие на капли воды.

– Вы прямо как сёстры, – всплеснула руками мастер, окинув свою работу взглядом.

Алёна усмехнулась. Причёска, не соответствующая её возрасту, сделала её старше, а мать моложе. Собственно Марианна Авдеевна этого и добивалась, она ухитрилась покрасить волосы точно в тон волосам дочери.

«Если кто будет смеяться вслух, пойду и вымою голову под краном. И переоденусь», – пробормотала Алёна, с кислой миной рассматривая себя в зеркало. Макияж тоже добавил ей возраста.

Но никто не смеялся. Немногочисленные гости с работы матери и Алексея Игоревича засыпали их восхищёнными комплиментами.

– Марианна, какая у тебя взрослая и необыкновенно красивая дочь!

– Как вы похожи.

– Вы просто чудо!

Даже вроде бы здравомыслящий Алексей Игоревич бродил с горящим взором и не мог налюбоваться на жену и падчерицу. Алёна при всеобщем романтическом помутнении разума решила до конца вытерпеть этот спектакль и честно доиграть роль милой девочки. Она покорно фотографировалась со всеми желающими, говорила тосты, ловила букет и участвовала в дурацких конкурсах. Смиренно выходила на танцпол с подвыпившими коллегами родителей. К девяти вечера, решив, что её роль свадебного генерала окончена, Алёна попросила:

– Можно я вызову такси и поеду домой?

Мать поправила выбившиеся из причёски локоны, отхлебнула шампанское из бокала.

– Завтра ведь выходной. Посиди с нами ещё.

– Вы ведь после ресторана отправитесь в гостиницу, значит, я могу вернуться домой и лечь спать. Можешь за меня не волноваться, замкну и калитку, и дверь.

Заиграла нежная мелодия вальса. Алексей Игоревич пригласил жену на танец. Марианна Игоревна подала руку мужу и, наклонившись к дочери, попросила:

– Побудь ещё полчаса, ладно? Потом поедешь домой.

Алёна вздохнула, полчаса она как-нибудь вытерпит. К ней подошёл симпатичный молодой мужчина в сером костюме, сидящем на нём с элегантной небрежностью.

– Разрешите?

Алёна пожала плечами.

– Я не умею танцевать вальс.

– А мы будем медленно и осторожно. – Он взял её за руку и вывел на танцпол.

Алёна видела, как танцуют в паре по телевизору и в кино, но самой не приходилось, из-за того, что не ходила на школьные дискотеки. Она старалась двигаться в такт музыки, но сбивалась и чувствовала себя неловко. Ей показалось, музыка длилась вечно, никогда она так не уставала, как во время этого вальса. Когда смолк последний аккорд, не сдержала вздоха облегчения.

«Кто сказал, что танцевать приятно. Ужас. Будто вагон разгрузила», – подумала Алёна.

Мужчина наклонился и тихо произнёс:

– Ты такая хрупкая, но тебя очень тяжело вести, потому что слишком напряжена и сопротивляешься партнёру. Не чувствуешь его и пытаешься двигаться сама. Попробуй расслабиться, услышать ритм и музыку. Ты не танцуешь, а будто воюешь в титановой броне.

Алёна смутилась и сердито процедила:

– Ненавижу танцы.

– А по-моему, ты просто боишься довериться.

– Вы психолог?

Партнёр по танцу довёл Алёну к её месту за столом.

– Нет. Просто я люблю танцевать.

После ещё пары быстрых танцев, снова зазвучал медленная музыка. Алексей Игоревич, шутливо щёлкнув каблуками, пригласил падчерицу. Алёна отправилась на танцпол, будто на каторгу. В общем-то так и вышло. Она пыталась слушать музыку и следовать движениям отчима, но выходило плохо, замучились оба. Алёна еле волочила ноги, а Алексей Игоревич даже взмок.

– Фиговая из меня танцовщица, – заявила Алёна, обмахивая разгорячённое мокрое лицо. – К чёрту эти танцы.

Алексей Игоревич не стал лукавить.

– Да уж. В тебе веса всего ничего, а показалось: центнер таскаю по танцполу. Ничего, научишься.

– Это вряд ли, – она не собиралась издеваться над собой.

Официант сообщил, что такси прибыло. Алёна пожелала молодожёнам счастья и с радостью покинула ресторан.

***

Алёна допила чай, положила пару булочек в пакет. Сегодня сразу после уроков, будут занятия в студии живописи: булочки пригодятся для перекуса.

– Дочь, погоди минуточку, – мать мялась, не зная, как начать.

Алёна, заметив смущение на лице матери, догадалась, что сейчас услышит.

– У меня будет брат или сестричка.

– Брат, – оторопела Марианна Авдеевна. – Но как ты?

– Мам, отчего ещё ты будешь краснеть передо мной. Поздравляю!

– Ты нормально относишься к этому?

Алёна почесала в затылке, улыбнулась.

– Мне хотелось сестру или брата лет десять назад. Но лучше поздно, чем никогда.

– Это ещё не всё.

Алёна насторожилась. Они мирно сосуществовали с отчимом, не ссорились. Тот не пытался её воспитывать и ни во что не вмешивался.

– На работе нам дали двухнедельный отпуск и Алексей купил десятидневную путёвку в Пятигорск. Что-то вроде свадебного путешествия.

Алёна выдохнула облегчённо.

– Замечательно. Ты боишься оставить меня одну?

 

– Мы подумали, что если ты поедешь с нами. Путёвку для тебя приобретём на месте.

Алёна подняла глаза к потолку. Вот уж чего не хотелось, так это целыми днями быть с матерью и отчимом.

– Не могу. У меня учёба. Да и вам лучше побыть одним. Я справлюсь. От голода не умру, вечеринки закатывать в доме не буду.

– Вот уж за это я не волнуюсь. Но оставлять подростка одного в доме опасно.

«Надо же, я сразу стала подростком, а не просто дочерью», – хмыкнула про себя Алёна.

Она видела, мать хочет поехать в отпуск, но ей нужно какое-то оправдание тому, что оставляет её одну.

– Обещаю быть бдительной, хорошо кушать и отзваниваться три раза в сутки.

Марианна Авдеевна улыбнулась.

– Гора с плеч. Холодильник мы забьём полуфабрикатами, тебе останется только разогревать. Но я всё же попрошу соседку приглядывать за тобой.

Насчёт соседки Алёна не возражала. Мать плохо знала довольно взбалмошную и безалаберную тётку Лену, отчего считая её серьёзным человеком. Та вежливо приветствовала Марианну Авдеевну по утрам, иногда раскланивалась с ней по вечерам – вот и всё их знакомство. Но раз соседка трудилась бухгалтером, то мать считала её человеком, заслуживающим доверия.

Алёна едва скрыла удовлетворение, хотя ей хотелось прыгать от радости. Целые десять дней она может посвятить изучению Тарии и никто не будет мешать. Оказалось, мать с Алексеем Игоревич уезжают уже вечером.

Уроки литературы и русского языка тянулись медленно, любимая химия пролетела стремительно, на геометрии было интересно, оставалась лишь физкультура и можно отправляться домой. Алёна, переодевшись в спортивную форму, сидела на скамеечке в спортзале.

– Я хочу, чтобы ты показала брата, – выпалил Саша Арно, садясь рядом.

Алёна покачала головой.

– Зря сказала тебе, уже жалею об этом.

– Хочу увидеть его. Просто увидеть. Перед его смертью мы поссорились. Так глупо, он же ещё маленький, как я мог ссориться с малышом. Потом я уехал на соревнования и не успел с ним помириться. Понимаю, что это будет не мой братишка, но я согласен и на фантом.

Алёна покосилась на хмурое лицо одноклассника, на крепко сжатые губы. Было видно, на виске Арно сквозь тонкую кожу часто-часто пульсирует кровь.

– Я не стану показывать тебе брата. Ты не представляешь, о чём просишь меня.

Саша нервно щёлкнул пальцами.

– Знаю. Платова рассказала про больницу, про гипноз. Ты заставляешь видеть то, чего нет. Я очень прошу, покажи братишку. Ты ведь не такая чёрствая, какой кажешься, – он осторожно коснулся пальцами локтя Алёны.

Она ощутила тепло его руки, вздохнула, вспомнив, как выглядит голограмма брата Арно. Мальчик словно только что прибежал с улицы, улыбается во весь рот, кажется, вот-вот сорвётся и ускачет дальше – это станет ударом для одноклассника.

– Я хотела тебя наказать, но больше этого не желаю. С меня хватит Садовниковой. Чуть не угробила её.

– Железная Мышинская решила исправиться, – процедил Арно. – С чего вдруг? Не очень верится.

Алёна, услышав свою кличку, не стала обижаться. Понимала, он провоцирует её. Злит специально. И всё же у неё кольнуло в сердце. Она сбросила руку Саши.

– Мне плевать, веришь ты или нет.

– Прошу тебя, – теперь он смотрел умоляюще.

Алёна покачала головой.

– Не стоит.

– Это моё дело, – он схватил её за плечи и выдохнул прямо в лицо. – Пожалуйста. Алёна. Прошу тебя.

Она сглотнула слюну. Арно назвал её по имени, лишь бы она согласилась. Ей стало обидно и больно.

– Чёрт с тобой. Встретимся после занятий в парке.

– Ты не пойдёшь в студию на урок рисования?

Алёна пожала плечами.

– Один раз можно и пропустить.

У Саши округлились глаза.

– Что-то новенькое. В студии все готовятся к конкурсу, можешь проиграть.

– Велика важность.

– А как же твоё знаменитое: я во всём лучше всех.

«Вот и вернулся прежний язвительный Арно», – подумала Алёна и хмыкнула:

– Я лучше всех умею вовремя отступить.

Она выглянула в окно, низкие серые тучи, набухшие снегом, казалось, задевали верхушки елей и сосен в парке напротив школы. Алёна застегнула куртку под самое горло, заправила форменные брюки в сапожки. Дорожки в парке чистились редко, и ей не хотелось набрать снега в сапоги.

Саша уже ждал на центральной аллее. Алёна молча проследовала мимо него вглубь парка, чтобы укрыться от случайных свидетелей. Арно так же молча пошёл за ней. Проваливаясь по колено в снег, она добрела до трех разлапистых елей, создавших укромный уголок. Из-за пасмурного неба здесь было сумрачно и удивительно тихо. Алёна нажала на кнопку голографа и направила луч в промежуток между собой и Сашей.

– Смотри туда, – показала она на крупную шишку, упавшую неподалёку от самой высокой ели.

Арно недоверчиво уставился на указанное место. Появление брата в шортах и клетчатой рубашке с короткими рукавами прямо среди снега ударило его в сердце.

Серёжа смотрел на них, его светлые волнистые волосы шевелил ветер, глаза искрились от смеха, а на розовых губах играла улыбка. Он ещё не избавился от детской миловидности, у него были пухлые щёки и крошечный нос пуговкой.

У Саши промелькнуло в голове, что и никогда уже не избавится. Он жадно смотрел на живого брата, словно губка впитывая родные черты.

– Братик, прости меня. Считал тебя совсем маленьким и редко играл с тобой. Прости меня, пожалуйста. Я так скучаю, если бы мог всё отдал, лишь бы ты остался жить, – Саша говорил быстро, захлёбываясь, голос его дрожал. Он вытер слёзы рукавом, шмыгнул носом. – Серёжа-а-а.

Алёна не выдержала накала боли одноклассника и выключила голограф. Чужое горе ледяными иглами кололо душу. Глаза горели от сдерживаемых слёз.

– Верни его! Верни!

Крик Саши стегнул Алёну по нервам.

– Хватит! Его больше нет. Он услышал тебя. Ты же видел ему там хорошо. – Она ругала себя, что согласилась устроить эту жуткую встречу Арно с его виртуальным братом.

– Верни ещё на одну минуту. Я попрощаюсь с ним.

Алёна включила голограф и отвернулась, чтобы не видеть слёз, текущих по щекам Саши.

– Братик, прощай. Я всегда буду помнить и любить тебя, – пробормотал Саша. Он старался запомнить Серёжу таким, как сейчас: весёлым и улыбающимся. Саша никак не мог наглядеться на брата. Он не замечал слёз, замерзающих на щеках, не чувствовал крови из прокушенной губы.

Алёна выключила голограф, ей хотелось сломать прибор. Она вытащила из кармана носовой платок и, приблизившись к Арно, стоящему столбом, вытерла ему лицо. На белой ткани заалели пятна крови.

– Не нужно было этого делать. Я лишь добавила тебе переживаний.

В глазах Саши, потемневших от боли, промелькнула досада.

– Нужно. Я попрощался с ним. – Арно отвернулся от неё и побрёл к выходу из парка.

Алёна осталась стоять у елей, глядя ему вслед. Голова втянута в плечи, спина согнута, будто старик, а не мальчик брёл по дорожке по заснеженному парку. Впервые всей душой ей хотелось облегчить чужое горе. Неожиданно Саша повернулся и помахал рукой.

– Спасибо, – прошептал он одними губами.

Алёна поняла его и кивнула. С верхушки ели сорвался снежный пласт, рухнул вниз, засыпая девочку толстым слоем. Пока она отряхивала шапку, куртку, Арно скрылся из глаз.

Домой Алёна вернулась замёрзшая и расстроенная. Перед глазами всё ещё стояло лицо одноклассника с глазами, полными боли и тоски. С трудом впихнув в себя тарелку супа, она отправилась в свою комнату.

1Стихотворение российской поэтессы Ольги Силаевой
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25 
Рейтинг@Mail.ru