Покер с невидимкой

Наталья Александрова
Покер с невидимкой

– Есть у вас такой сотрудник Линьков Александр Викторович?

Очевидно, в агентстве ответили утвердительно и в свою очередь осведомились, кто говорит и что случилось.

– Из семнадцатого отделения полиции говорят! – громко объявил капитан Яблоков. – Случилось то, что тело вашего сотрудника найдено на подведомственной нам территории… – он послушал немного – убит… да, ножом в спину… в туалете кафе, что в торговом центре «Буффало»… на теле найдено удостоверение… пришлите кого-нибудь для опознания…

Ирина торопливо достала мобильник и позвонила Жанне. Та ответила злая, как дьявол, что она уже целый час, как дура, болтается в торговом центре, а их с Катькой нет, телефоны не отвечают. Ирина велела ей срочно приезжать в семнадцатое отделение полиции, потому что Катьку заперли в «обезьянник» и неизвестно, чем это все закончится.

Полицейский втолкнул Катерину в «обезьянник» и закрыл за ней решетчатую дверь. В нос ударили запахи перегара, грязи и еще чего-то незнакомого, но удивительно неприятного.

– Здорово, подруга! – раздался хриплый веселый голос, и к Кате приблизилась особа в мини-юбке, рваных черных колготках и коротком меховом жакете из непонятного зверя. Белесые волосы этой особы были уложены в прическу под лозунгом «свободу Анджеле Девис», а лицо украшала боевая раскраска вождя племени ирокезов, причем эта раскраска была несколько смазана, так что на лице оказалось как бы два несимметричных комплекта губ.

– Здорово! – повторила особа. – Тебя, блин, где замели?

– В торговом центре «Буффало», – призналась Катя, опасливо оглядывая собеседницу.

– Ну! Так ты что – из Геночкиного профсоюза? Круто!

– Чего?

– Чего-чего! – передразнила ее девица. – В «Буффало», там Генкины девушки работают. Только они, блин, поприличнее будут, ты до них не дотягиваешь… – и она окинула Катерину оценивающим профессиональным взглядом, – точно, подруга, не дотягиваешь!

– Почему это я до продавщицы не дотягиваю? – обиделась Катерина.

– До какой еще продавщицы?

– Ну, ты же вроде сказала, что эти девушки в торговом центре работают… Так, наверное, они продавщицы? Или как это сейчас называют – менеджерами по продажам…

– Продавщицы? – переспросила девица и закатилась долгим хриплым хохотом. – Ну, подруга, ты приколистка, с тобой ухохочешься! Надо, блин, это запомнить – продавщицы… Девкам расскажу, они тоже уржутся… Ну, мне-то все по барабану, в «Буффало» так в «Буффало», лишь бы ты у меня хлеб не отбивала… Меня, кстати, Лелей зовут, а тебя?

– Катей.

– Ну классно, Катюха! У меня была подружка, тоже Катькой звали, мы с ней на Лиговке работали.

– Кем? Менеджерами по продажам?

– Ага! – Леля снова громко захохотала. – Точно, по продажам! Сами себя продавали! Ну, Катюха, с тобой, блин, реально не соскучишься! Та, подружка моя, тоже веселая была…

– А где она теперь? – поинтересовалась вежливая Катя. – Перешла на другую работу?

– На другую работу? – повторила Леля. – На какую еще, блин, другую работу? На «герыч» она перешла. Пока травку покуривала, как все, так и была веселая девка, а как перешла на «герыч», так быстро скопытилась. С Лиговки ее турнули, чтобы пейзаж не портила, немножко на вокзале покрутилась, а потом, как водится, передоз, бирку на палец – и на Южное…

– Что это – бирка на палец? – в ужасе спросила Катя.

– Да ты что – совсем, что ли, тупая? – Леля опять окинула ее взглядом. – В морг когда попадешь, тебе тоже бирку на палец привяжут, прежде чем на Южное кладбище отвезти…

Катерину передернуло.

– Да что это мы все о грустном! – опомнилась Леля. – Ты лучше скажи, подруга – у тебя травки нет?

– Ка… какой травки? – переспросила Катерина. Она помнила, что ее тетя проращивает для своего кота зерна овса и пшеницы, но вряд ли Лелю интересовала именно эта травка.

– Какой-какой, обыкновенной травки! Чтобы, блин, до утра веселее перекантоваться!

– Нет, травки нет!

– Это плохо!

Леля потрясла решетку и крикнула:

– Эй, Вовик, иди к нам, мы с Катюхой тебя пощекочем!

– Угомонись, Петухова! – подал голос полусонный полицейский. – А то я тебе еще и «хулиганку» припаяю! Статью двести сорок четвертую!

– Да ты чего, Вовик, я же по-хорошему, нам с подружкой скучно! Развлек бы девушек к обоюдному удовольствию…

– Умолкни, шалава! – донесся из угла обезьянника низкий недовольный голос. – Дай поспать!

– Поспать-поспать! – передразнила Леля. – Здесь, блин, тебе не гостиница! Дай, Ромала, травки – тогда буду тише воды, ниже травы!

– Травки тебе? – снова послышалось из угла, и из вороха цветастых тряпок поднялась толстая пожилая цыганка с густыми черными усами. – А перо в бок получить не хочешь?

– Да ладно тебе, ромала, – Леля попятилась, – я же только так, пошутила, блин… Спи себе, коли сон идет!

– То-то! – цыганка усмехнулась, показав полный рот золотых зубов. – Знай, шалава, свое место!

Вдруг она повернулась и уставилась долгим изучающим взглядом на Катю.

– А ты, молодая, как сюда попала?

– Как попала? – обиженно отозвалась за Катю Леля. – Как все, так и она! На «воронке» привезли!

– Отвянь! – махнула рукой цыганка. – Не с тобой разговариваю! Дай руку, молодая, я тебе погадаю!

– Не слушай ее, Катюха, – проговорила Леля, – она тебе такого наговорит – уши завянут!

Однако Катерина, как загипнотизированная, подошла к цыганке и послушно протянула ей раскрытую ладонь.

– Не эту, молодая, левую дай! – поправила ее цыганка и склонилась над Катиной рукой. – Есть у тебя любимый человек, – начала она низким завораживающим голосом, – только он сейчас далеко…

– Очень далеко! – с тяжелым вздохом согласилась Катерина. – Так далеко, что просто ужас!

– Но ты не переживай, он вернется! Только тебе самой до того придется много перенести…

Цыганка на мгновение отстранилась, словно испугавшись того, что увидела на Катиной руке, и затем продолжила:

– Бойся человека с черными волосами!

– Кукушкина! – послышался голос полицейского. – Прекрати срочно свое мракобесие! А то я тебе сейчас незаконный промысел припаяю, статью сто семьдесят шестую!

– Что ты, Вовик, такой сердитый? – снова подала голос Леля. – Пошутить не даешь, травкой не угощаешь, погадать ромале – и то не позволяешь! Что ты, блин, прямо как неродной?

– Я тебе сказал, Петухова, будешь выступать, припаяю двести сорок четвертую статью!

– Да такой и статьи-то нет, – проворчала Леля, но на всякий случай все же замолчала.

Капитан Яблоков вернулся отчего-то очень недовольный. Не обращая внимания на Ирину, он стал доедать яблоко. Ирина с тоской смотрела в окно. Вдруг дверь кабинета распахнулась. На пороге возник юный полицейский Таранькин с растерянным и виноватым видом.

– Андрей Васильевич, – проблеял он, обращаясь к капитану, – я извиняюсь, тут…

– Ну что там у тебя, Таранькин? – недовольно проговорил Яблоков, убирая недоеденное яблоко в ящик стола. – Ты, это, разве не видишь, что у меня процесс? Допрос – это, знаешь ли, занятие тонкое, психологическое, он, это, суеты не любит, а ты, это, врываешься…

– Андрей Васильевич, я не хотел… – пискнул Таранькин, и его тут же отодвинули в сторону.

На пороге возникла Жанна в самом своем впечатляющем виде. На ней был строгий деловой костюм, если, конечно, можно назвать строгим и деловым костюм цвета подгнивающих экзотических фруктов с юбкой настолько короткой, что капитан Яблоков на мгновение зажмурился. На другой женщине такая юбка показалась бы вызывающей, но на Жанне она выглядела уместно и официально. Еще Жанна, по своему обыкновению, нацепила несколько килограммов серебряных украшений ручной работы и вооружилась роскошным итальянским портфелем из кожи антилопы. Пальто, отороченное шиншилловым мехом, она небрежно перекинула через руку.

– Ташьян, – представилась она и положила на стол перед капитаном визитную карточку с золотым обрезом.

Яблоков громко сглотнул.

Ему захотелось откусить от яблока, которое лежало в ящике стола. Он даже представил, как с хрустом вгрызается в сочную мякоть, и рот невольно наполнился слюной. С тех пор как капитан бросил курить, яблоки действовали на него успокаивающе. Однако он не позволил себе продемонстрировать слабость перед этой расфуфыренной особой. Капитан нахмурился, нервно побарабанил пальцами по столу и спросил:

– Вам, гражданка Ташьян, кто пропуск выписал? Или, это, к нам уже просто так с улицы зайти можно?

– Нет, почему же просто так! – Жанна незаметно бросила Ирине ободряющий взгляд. – Пропуск мне выписал полковник Арбузов. А что? У вас есть какие-то возражения?

– Против Всеволода Родионовича у меня, это, никаких конкретных возражений не имеется, – капитан снова побарабанил пальцами и плотнее задвинул ящик, из которого соблазнительно пахло яблоками, – только его кабинет вообще-то на третьем этаже.

– Вы меня так и будете на ногах держать? – осведомилась Жанна, весьма высокомерно взглянув на Яблокова, чему очень способствовало то, что он сидел, а она стояла.

Она все-таки добилась того, что капитан окончательно смутился и предложил ей стул. Усевшись и закинув ногу на ногу, Жанна уставилась на Яблокова своими огромными черными глазами.

– И что конкретно вы инкриминируете моей подруге? – наконец проговорила она, посчитав, что психологическая обработка довела капитана до необходимой кондиции. Однако он сумел справиться с эмоциями и проговорил со сдержанной строгостью:

– Как я понял из вашей визитной карточки, вы не адвокат, а нотариус.

– А я этот вопрос задаю не как адвокат, а как частное лицо.

– А частным лицам я в служебное время ни на какие вопросы не отвечаю. И не думайте, что упоминание полковника Арбузова…

Неожиданно на столе у капитана зазвонил телефон. Он снял трубку, послушал и тоскливым голосом проговорил:

– Да, Всеволод Родионович… Так точно, Всеволод Родионович… Я все понял, Всеволод Родионович…

 

Затем он повесил трубку, выдвинул ящик стола, достал оттуда яблоко и с хрустом в него вгрызся. При этом его лицо сделалось сосредоточенным и удовлетворенным. Только после этого повернулся к Жанне и сказал:

– Да ничего я вашей подруге не инкриминирую! Пока. Она, это, была слишком близко к месту преступления. И, опять же, есть свидетельница, которая слышала, как ваша подруга и… и ее подруга…

– Которая также и моя подруга, – вставила Жанна.

– Как обе ваши подруги обсуждали план убийства. Так и говорили, что собираются, это, кого-то убить. Но я, – капитан повысил голос, – все равно ничего им не инкриминирую! Вам это понятно?

– Понятно, – кивнула Жанна.

– А если понятно, так будьте добры, скажите это Всеволоду Родионовичу, а то он опасается, что мы с вами не найдем, это, общего языка.

– А если так, – продолжила настырная Жанна, – то почему вы задерживаете моих подруг? На каком основании?

– На основании статьи сто четвертой Уголовно-процессуального кодекса! – рявкнул капитан. – Я хочу, чтобы ваша подруга оказала посильное содействие следствию, а для начала объяснила смысл странного разговора, который слышала свидетельница Перепелкина!

– Что за разговор? – Жанна повернулась к Ирине.

Ирина, которая до этой минуты молчала, не желая мешать Жанне, в чьи способности верила безоговорочно, послушно отозвалась:

– Я жаловалась Катерине, что у меня проблемы с сюжетом, и вдруг, глядя на человека за соседним столиком, придумала, как выбраться из этого тупика. Дело в том, что этот человек был очень похож на моего героя, и я поняла, что его нужно убить…

– Ага! – капитан Яблоков подпрыгнул на стуле. – Между прочим, это чистосердечное признание!

– Никакое это не признание, – Жанна презрительно скривилась, – просто моя подруга…

– Вот эта, – уточнил капитан, – или та, вторая?

– Эта, эта! Так вот она – писательница, между прочим, автор популярных детективов.

Жанна достала из своего антилопового портфеля книгу в яркой глянцевой обложке и протянула капитану:

– Вот видите? «Поцелуй анаконды», автор – Ирина Снегирева.

Яблоков с интересом уставился на книжку, потом на Ирину, после чего повернул книжку обратной стороной и внимательно сличил помещенную сзади фотографию с оригиналом.

– Это правда вы написали? – спросил он с самой человеческой интонацией.

– Правда. – Ирина смущенно потупилась.

– Так что же – вам понадобилось убить этого человека, чтобы потом про это убийство написать?

– О господи! – хором воскликнули обе подруги. Потом Жанна, как более выдержанная, набрала полную грудь воздуха и продолжила:

– Ирина ведь все вам объяснила! Она обдумывала новый роман, и как раз в тот момент ей пришло в голову, как следует его продолжить. Именно об этом она говорила с нашей третьей подругой, а ваша свидетельница…

– Перепелкина, – вставил капитан.

– …ваша Перепелкина вообразила, что они обсуждают реальное убийство!

– Которое и произошло буквально через несколько минут! – торжествующе воскликнул капитан. После этого он перевел взгляд на Ирину и совсем другим тоном закончил: – Книжку подарите!

– Что? – удивленно переспросила Ирина, не ожидавшая такого поворота.

– Книжку. Эту, – капитан поднял в руке глянцевый томик, – подарите мне, пожалуйста. Если это и правда вы ее написали.

– А, да, конечно, – Ирина схватила книгу, переглянулась с Жанной, взяла у той ручку и размашисто написала на титульном листе:

«Капитану Яблокову – на память». Немножко подумала и приписала: «На добрую память».

Яблоков убрал книгу во второй ящик своего стола, первый был доверху заполнен яблочными огрызками.

– Ну, надеюсь, теперь вы не станете больше задерживать мою подругу? – задушевным голосом проговорила Жанна, придвинувшись к капитану.

Яблоков тяжело вздохнул и сказал:

– Ладно, можете быть свободны… Сейчас я вам пропуск выпишу. Только имейте в виду – никуда не уезжайте из города! Вы можете еще понадобиться следствию. То есть еще точно понадобитесь…

Он достал зеленоватый бланк и начал его заполнять.

– А Катя? – снова хором воскликнули подруги.

– Какая Катя? – Яблоков поднял на них непонимающий взгляд.

– Екатерина Дронова, наша третья подруга! – отчеканила Жанна. – Она тоже ни в чем не виновата! Она даже не пишет про убийства! Она сидит дома и шьет невинные панно из разноцветных тряпочек!

– Ах, Дронова! – капитан склонил голову набок, как спаниель, собравшийся поиграть с хозяином в пятнашки. – А Дронова, между прочим, задержана за мелкое хулиганство! Она, между прочим, лично мне нанесла грубое словесное оскорбление и пыталась нанести физическое… между прочим, с особым цинизмом и, кстати, при исполнении мной служебных обязанностей! И вообще, вы, пожалуйста, гражданка Ташьян, не бросайтесь в моем кабинете такими необдуманными заявлениями!

– Это какими?

– Такими, что она ни в чем не виновата! Только суд может определить ее невиновность!

– Не надо передергивать! – воскликнула Жанна. – Только суд может определить вину человека, а до того он считается невиновным! Не надо клеветать на наш справедливый суд!

– Да ладно вам, – капитан тяжело вздохнул и сделал странный жест рукой, – забирайте свою подругу! Только вы уж, того, за ней присматривайте, а то она у вас, это, какая-то неуправляемая.

– Присмотрим, – пообещала Жанна. А Ирина добавила:

– У нее, знаете, такая особенность – когда она голодная, то сама не своя становится, прямо бросается на людей!

– А! – В глазах капитана зажглось понимание. – У нас в управлении собака такая была, ищейка – первый класс, чутье сказочное, но жрала – это что-то страшное, и как вовремя не покормишь, тоже на всех бросалась… Пришлось ее в конце концов пристрелить…

– Это вы на что намекаете? – возмутилась Жанна.

– Ни на что! – Яблоков отмахнулся и позвал Таранькина:

– Эту, Дронову, тоже отпусти… только осторожно, она сейчас здорово голодная, так как бы не покусала…

Уже в дверях кабинета Ирина обернулась и спросила:

– Да, кстати, а деньги у него нашли?

– У кого? – Капитан поднял глаза от бумаг.

– У убитого. Я видела, как ему незадолго до убийства женщина, с которой он сидел, передала конверт с деньгами.

– Деньги? – переспросил капитан. – Нет, денег при нем не нашли. А что же вы раньше-то про эти деньги не сказали?

– А вы спрашивали? Вы только на меня наседали да повторяли, за что я его убила…

– Деньги, говорите? – задумчиво повторил Яблоков. – Ну, вот вам и мотив… еще кто-то, кроме вас, заметил, как ему отдавали эти деньги, проследил за ним, убил и ограбил… Самое обыкновенное дело… Ну, в этом случае имеем мы стопроцентный висяк…

– Висяк… – повторил капитан, когда дверь его кабинета закрылась за двумя женщинами. Он выдвинул ящик стола, достал оттуда недоеденное, слегка потемневшее яблоко и вгрызся в него с хрустом.

– Дронова! – крикнул полицейский, отпирая «обезьянник». – На выход!

– Ну, Катюха, бывай! – напутствовала ее Леля. – Девкам расскажу твои приколы – все конкретно оборжутся! Надо же – менеджеры по продажам!

Полицейский провожал Катерину без такой теплоты.

– Моя бы воля – влепил бы я тебе, Дронова, как минимум десять суток принудработ! Ну, да ничего не поделаешь – начальство распорядилось отпустить! Только смотри – попадешься еще раз, припаяю тебе «хулиганку»!

Увидев в коридоре подруг, Катя бросилась к ним с объятиями.

– Ой, девочки, как хорошо, что вы меня сняли с кичи!

– Что? – переспросила Жанна, немного отстранившись и невольно принюхиваясь. – С чего мы тебя сняли?

– Ну, с кичи, со шконок… Короче, когда нас с Иркой замели… Да, Ирка, а ты-то где чалилась? Нам ведь с тобой одно дело на двоих шили, а развели по разным хазам… это не по понятиям!

– Катя, – Ирина строго взглянула на подругу, – как ты успела так быстро набраться таких слов! Что за ужасные выражения! И потом, прости, конечно, но чем это от тебя пахнет? То есть я понимаю, конечно, что там очень грязно, но еще чем-то таким… странным!

– А, это! – Катя расхохоталась. – Там такая конкретная девка была, Леля, из Лиговского профсоюза… Так она меня травкой угостила!

– Ужас какой! – Ирина огляделась по сторонам. – Откуда она здесь это взяла? Ведь это наверняка запрещено…

– Да с собой пронесла! – Катя опять расхохоталась. – Думаешь, здесь толком обыскивают? Да девки сюда что хочешь пронесут!

– Тише ты, – Жанна прижала палец к губам, – здесь же все-таки полиция, вдруг кто-то услышит, нас тогда не выпустят!

– Ой, девочки, – Катя прибавила шагу, – как же есть хочется! Целого слона бы сейчас съела!

– А мне больше хочется в горячую ванну, – мечтательно проговорила Ирина, выходя на улицу.

– Ну, в ванну, конечно, тоже, – согласилась Катя, – только сначала поесть… А можно так – есть прямо в ванне?

– Это очень вредно, – отрезала Ирина.

– Хороша! – Жанна укоризненно глядела на Катю. – Хороша, аж слезы душат!

Катерина была помята и растрепана, глаза таинственно блестели.

– Девочки! – зашептала она. – Мне цыганка нагадала неприятности от неизвестного мужчины! С черными волосами!

– Не знаю, как там насчет мужчины, а от меня ты точно сейчас получишь кучу неприятностей! – Жанна угрожающе придвинулась к Кате и переложила портфель в левую руку.

– Жанка, не бей ее, – остановила Ирина, – а то нас всех посадят. Дома с Катькой разберемся.

– И это говоришь ты? – от возмущения Катерина затопала ногами. – Да если бы не твои дурацкие детективы, ничего бы не случилось! Ах, у меня кризис, – передразнила она подругу, – ах, мне срочно нужно того типа убить! Вот и накаркала!

Резкий ответ застыл у Ирины на губах. Вот оказывается, что подруги думают о ее романах. Дурацкие детективы! А сама-то Катерина достала уже всех со своими панно из тряпочек.

Положение на этот раз спасла Жанна. Она молча схватила Катьку за локоть и потащила к машине.

– Ирка, она сейчас опасна для общества, я ее домой отвезу.

– Нет! – заартачилась Катерина. – Я к Ирке поеду! Мне нужно!

Ирине совершенно не улыбалось возиться с Катькой до самого вечера. У нее масса дел, нужно выгулять Яшу, повидаться, наконец, с дочерью и сесть за работу. Раз уж сюжет сдвинулся с мертвой точки, нужно скорее писать, а то вдруг завтра все забудется. От Катьки же ужасно пахнет после того, как она провела некоторое время в «обезьяннике», да еще она как-то странно почесывается. Еще, не дай бог, Яша от нее блох подцепит… Или кто там у них в «обезьяннике» водится…

– Ну как знаете! – рассердилась Жанна. – Благодарности от вас не дождешься, я вижу!

Она обиделась и уехала.

– Ирка, ты не сердись, сама не знаю, что на меня нашло после того, как покойника увидела, – жалобно заговорила Катя, – чувствую, что не то в полиции говорю, а остановиться никак не могу.

Ирина молча направилась к ближайшей станции метро. Катька, как собачонка, трусила следом.

В окнах Ирининой квартиры горел свет – стало быть, дочка наконец явилась домой. Наташка крикнула из своей комнаты, что она ужинала и что с Яшей погуляла – он очень просил.

– Ирка, – сказала Катя, умывшись и наскоро расчесав волосы, – ты только не волнуйся, но я должна тебе кое-что показать.

Сегодня на Катерине была ее любимая одежда – свободные брюки, а сверху свободный же свитер. Катька пребывала в заблуждении, свойственном всем полным женщинам, – якобы лишние килограммы можно скрыть под свободной одеждой. Брюки были серые, немаркие и немнущиеся, а свитер в разноцветных ромбах. Ромбов, на взгляд Ирины, было многовато, но спорить с Катериной на тему одежды было очень трудно. Сейчас она запустила обе руки под свитер, что-то сосредоточенно там разыскивая. Лицо ее приняло отрешенное выражение, потом проскользнуло на нем напряжение. Катька явно что-то там искала. И вот, когда Ирина уже почти уверилась, что Катька подхватила в полицейском «обезьяннике» блох, и вспоминала, остался ли у нее специальный собачий шампунь, в котором следует срочно выкупать кокера, Катерина с торжествующим сопеньем вытащила откуда-то изнутри довольно большой белый конверт.

– Вот! – отдуваясь, сообщила она.

– Что это? – спросила Ирина, в душе зная уже ответ.

– Ты только не ругайся сразу, – пролепетала Катя. – Ирка, это я взяла у того типа в туалете… Понимаешь, я когда увидела его там, на полу, в глазах потемнело, а потом смотрю – конверт валяется. Я схватила его совершенно машинально и выскочила наружу. А потом женщина закричала, полиция приехала, у меня абсолютно все из головы вылетело. Они такие противные, сразу стали к нам придираться. А уж когда в отделение привезли, я решила конверт не отдавать, потому что они тогда точно на нас бы подумали.

– Да ты понимаешь… Ты понимаешь, Катька, что ты устроила? Ведь теперь получается, ты его ограбила! Это ведь те деньги, которые ему перед смертью передала женщина, с которой он сидел… Главное, я только что сказала про эти деньги капитану, и он прямо сказал, что это – основной мотив! В общем, кто деньги взял, тот и человека этого убил! А деньги – у тебя!

 

– Но я его не убивала! – Катя, только что веселившаяся, готова была горько зарыдать.

– Катька, да ты рехнулась! – выдохнула Ирина. – А если бы у тебя этот конверт нашли? Ни за что бы нам не оправдаться!

– Ну не нашли же! – оправдывалась Катя. – Они меня толком не обыскивали, я его подальше спрятала.

– Ну и что теперь делать? – возмутилась Ирина. – Ведь ты украла улику с места преступления! Если бы полиция нашла у тебя этот конверт, у них могла быть другая версия. А так они посчитали убийство с целью ограбления, раз деньги пропали. И теперь ничего не раскроют, подумают, что наркоман какой-нибудь польстился на деньги.

– Ой, да они и так бы ничего не раскрыли! – Катерина пренебрежительно махнула рукой. – Ну, положа руку на сердце, скажи…

– Конечно, если ты у них из-под носа такую важную улику утащила… – проворчала Ирина.

Она осторожно раскрыла конверт.

– Слушай, да тут еще и фотографии какие-то…

Действительно, кроме денег, в конверте было несколько снимков. Катерина выхватила у Ирины конверт и высыпала снимки на стол. На первый взгляд в них не было ничего предосудительного. На всех четырех фотографиях была изображена одна и та же парочка. Симпатичная молоденькая блондиночка и мужчина приличной наружности, дорого и со вкусом одетый. Вот они сидят в кафе, вот мужчина приобнимает блондинку за плечи, на лице его игривое выражение…

– Ума не приложу, кого могли заинтересовать такие обычные фотографии, – вздохнула Катя, – ну что в них такого важного?..

– Ну ты даешь! – усмехнулась Ирина. – Ясно же, что этот тип проводит время с любовницей. Для жены она слишком молода, и глазки такие наивные…

– Точно, – Катерина пригляделась получше, – и заметь, они не позируют. То есть я бы сказала, что эти двое представления не имеют, что их фотографируют. Как-то это очень странно…

– И вообще, это не тот конверт, который убитому типу дала та женщина, с которой он разговаривал в кафе, тот был поменьше, в нем точно были деньги, – сказала Ирина.

Тут она заметила, что Катерина ходит по кухне, как тигр по клетке, глаза ее горят, и она жадно принюхивается. Ирина в панике подумала, что у нее в холодильнике ничего нет и Катька сейчас начнет бушевать.

– Что нам со всем этим делать? – спросила она, кивая на конверт.

– Его убили из-за этих снимков! – заявила Катя, отворачиваясь к плите.

– Тогда бы убийца забрал конверт, – возразила Ирина.

– Он и хотел, но, возможно, его кто-то спугнул, а убитый сам достал этот конверт и хотел его спрятать. – Катерина сняла крышку с большой кастрюли и разочарованно вздохнула, потому что в кастрюле была каша для кокера.

– Где можно спрятать конверт в общественном туалете? – удивилась Ирина.

– Откуда я знаю! – Катя рассерженно плюхнула крышку кастрюли на место. – Говорю тебе, что видела: конверт валялся около него, может, у покойника сил не хватило, он думал, что успеет, и вот помер… И вообще, что ты ко мне пристала с этим конвертом? Ну выброси его и забудь!

– Да ты что! – Ирина возмутилась, но Катька даже не обернулась, она повела носом, нагнулась и открыла дверцу духовки.

– Нужно отнести этот конверт в полицию! – сказала Ирина, но в голосе ее не было уверенности.

– Ни за что! – вот у Кати был не голос, а железобетон, спокойно можно было им заливать плотину для электростанции на какой-нибудь не слишком большой реке. – Ни за какие коврижки! Это полностью исключено! Чтобы я сама себе срок с полу подняла?

«Начинается!» – мысленно простонала Ирина.

– Чтобы этот мент меня снова на шконки упек? – вопила Катька. – Парились, знаем!

– Катька, остановись! – Ирине стало смешно. – Ты и сидела-то всего каких-нибудь минут сорок…

– Кто не был, тот будет, кто был – тот не забудет! – парировала Катька.

– Ну наколи это себе на животе! – рассердилась Ирина. – Твой муж-профессор точно будет в восторге, когда вернется из Африки!

Упоминание о муже Катерину несколько отрезвило. Она снова повела носом и влезла в открытую духовку. Издав возглас радости, она вытащила оттуда глубокую сковородку с запеченной рыбой и картошкой. У Ирининой дочки аппетит был неплохой, просто ее все время не было дома, а есть, как верблюд, впрок она не умела. Сейчас Катька с удовлетворенным урчанием принялась доедать прямо со сковородки то, что осталось. Ирина разозлилась. Не то чтобы ей было жалко еды, но такое безобразное Катькино поведение следовало немедленно прекратить. Однако пока она собиралась, Катька уже опустошила сковородку и глядела на подругу подобревшими глазами.

– Нужно отнести конверт родственникам убитого! – сказала Ирина. – Или к нему на работу, а они уж передадут. Что смотришь, я знаю, где он работал – в агентстве «Лео». Пока ты набиралась мудрости в «обезьяннике», мне удалось подслушать телефонный разговор. Звали нашего покойника Линьков Александр Викторович. Вот только как бы им этот конверт передать, чтобы сотрудники агентства нас тут же в полицию не сдали…

Катька просветлела лицом и ринулась в прихожую, где у Ирины на столике перед телефоном лежал справочник «Желтые страницы».

– «Лео», «Лео», что за агентство такое, – бормотала она, – не брачное, не агентство недвижимости… Вот, нашла – частное сыскное агентство «Лео».

Подруги уставились друг на друга.

– Все ясно, – наконец сказала Ирина, – этот убитый тип был частным детективом. Вот почему мне показалось странным его общение с той женщиной в кафе. На первый взгляд между ними не было ничего общего. Он, очевидно, собирал для нее какую-то информацию.

– А она заплатила ему за это деньги! – поддержала Катя.

– В таком случае соваться в это агентство нельзя, – пробормотала Ирина, – они мигом выведут нас на чистую воду.

– Слушай, Ирка, а давай сами расследуем это убийство! – Катька смотрела на подругу горящими глазами.

– Делать мне нечего! – бросила Ирина. – И кроме того, это очень опасно.

– Ага, ты предпочитаешь высасывать свои сюжеты из пальца! – ехидно сказала Катерина. – А как только появилось нечто реальное, ты сразу же на попятный… Все равно, выхода нет, я же тебя знаю, ты совестью замучаешься, что мы важную улику украли.

– Не мы, а ты! – сдаваясь, сказала Ирина. – Но Жанка будет против.

– А мы ей ничего не скажем, пока… – дипломатично ответила Катя, – а если ты мне не поможешь, я сама туда пойду!

– Что-то ты, дорогая моя, очень расхрабрилась в последнее время, – только и могла сказать Ирина.

– Посидишь с мое… – начала было Катька, но Ирина так грозно на нее поглядела, что Катька тут же смешалась.

– Ну ладно, – сказала Ирина, сдаваясь, – я чувствую, ты не отстанешь. И насчет моей совести ты абсолютно права, она у меня беспокойная. Придется самим искать убийцу того типа, как его… Линькова Александра Викторовича. В своих детективах я пишу, что зло должно быть всегда наказано, то есть убийца должен понести наказание.

– Ну, жизнь, конечно, вносит свои коррективы… – протянула Катерина, – не всегда получается так, как в книжке, но мы постараемся.

– Тогда разработаем план! – Ирина решительно вырвала у Кати пятую по счету конфету и отодвинула вазочку подальше.

– А без плана никак нельзя? – жалобно спросила Катерина. – Я так не люблю что-нибудь планировать заранее…

– Слушай, это же серьезное и опасное дело! – рассердилась Ирина. – Ведь человека убили! И мы должны выяснить за что. И выйти из этой передряги живыми и невредимыми!

– Хорошо, давай свой план. – Катерина незаметно придвигала свой стул поближе к конфетам.

– Если убитый был частным детективом, – начала Ирина «учительским» голосом, – и если исключить банальное ограбление, то можно предположить с вероятностью примерно процентов девяносто, что убили его из-за его дел. То есть он за кем-то следил по чьему-то поручению, и этому кому-то очень не понравилось, что за ним следят.

– Настолько не понравилось, что он убил частного детектива? – с сомнением проговорила Катерина, на мгновение перестав сверлить взглядом вазочку с конфетами.

– Ну, тогда этот Линьков в процессе своей работы увидел нечто такое, что ему видеть было совсем не положено. Его и убили, – предложила Ирина другой вариант.

– Тогда мы должны выяснить, что за дела вел убитый, – солидно заявила Катя, – но как это сделать?

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14 
Рейтинг@Mail.ru