Наталья Галанова Неправильный Ашкет

«Ржёт, зараза. Надо мной, точно ржёт. Вот гад».

Олвин и Фабиан стояли чуть поодаль у стены. Ни один не шевельнулся.

Но Илар заметил: Фабиан подмигнул – быстро, одним глазом, так, чтобы Верена не увидела. А Олвин отвернулся, но у него дёрнулась бровь.

«Гады. Все трое».

Она сняла перчатки. Набрала состав прямо в ладони.

Олвин и Фабиан затаили дыхание: ашкетское зелье, способное сжечь живые ткани до костей, её собственной коже не причиняло никакого вреда.

Верена неторопливо ходила вокруг массивной фигуры, методично, с усилием втирая обжигающую жидкость голыми руками прямо в его глубокие шрамы. Губы её беззвучно шевелились – она шептала. Коротко, ритмично. На древнем наречии, от которого у Илара холодок шёл по позвоночнику.

«На-кхаш-ту-шак».

Слова царапали воздух. И там, где её пальцы проходили по шрамам, кожа начинала слабо светиться. Мутным, болотным.

Илар дёрнулся. Не от холода. От её рук. Прохладных, уверенных, скользящих по коже.

Она работала молча. Сосредоточенно. Втирала состав в шрамы на груди, на боку, на животе. Спускалась ниже.

Он почувствовал, как тело отзывается. Непрошено. Не вовремя. Стиснул зубы и попытался думать о чём-то другом. О дворце. О Совете. О том, как прибьёт Фабиана, если тот что-то заметит.

Не помогло.

«Только не это. Не сейчас. Не при них».

Фабиан, стоявший у стены рядом с Олвином, поднял большой палец. Быстро. Одобрительно. И ухмыльнулся.

Илар мысленно пообещал себе, что после процедуры лично свернёт ему шею.

Раствор ложился ровно, покрывая его торс, широкие плечи и спину. При соприкосновении с мёртвым ядом раствор на коже ректора начал пощёлкивать, заставляя чёрную маслянистую плёнку сжиматься и исходить сизым паром. Её ладони скользили ниже, бережно обрабатывая поражённое левое колено, а затем поднялись выше, очерчивая бок, и на секунду задержались на том самом ровном, гладком шраме, который когда-то оставила ему Элиза.

Илар стоял, не шевелясь, стиснув зубы, и неотрывно смотрел перед собой. Прямо на Фабиана.

Его друг, пользуясь тем, что Верена сосредоточенно кружила вокруг ректора и не могла его видеть, развернул за её спиной целое представление. Фабиан строил Илару уморительные рожи, вращал глазами, беззвучно артикулировал губами что-то крайне пошлое и периодически с восторгом поднимал вверх большой палец. В глазах Илара в эту секунду загорелась смесь глухого раздражения и затаённой мужской благодарности. Ректор поклялся себе лично прибить этого клыкастого шутника прямо на плацу, как только каналы полностью очистятся, но в глубине души прекрасно понимал: Фабиан делал это намеренно. Друг изо всех сил пытался хоть как-то отвлечь его сознание – и от выжигающей нервы боли, и от тех слишком сильных ощущений, что рождались в теле от скольжения её рук.

Закончив втирать состав, Верена отступила на полшага. Они молча подождали немного, пока раствор окончательно свяжется внутри волокон. Чёрная кайма на лопатках разбухла, позеленела и плотным слоем поползла вверх по шее, концентрируясь у самого основания черепа.

Верена подошла к нему вплотную, заставив Фабиана и Олвина тут же прекратить любые шпильки и вытянуться в струнку.

– Терпи, Илар, – леденящим тоном приказала она.

Она действовала жёстко. Верена резко вцепилась пальцами в его волосы, с силой потянула назад и круто наклонила к себе его голову. Вынуждая наклониться. Открыть рот.

Она глубоко вдохнула, концентрируя на губах чистую белую силу Хранителя, и приблизилась к нему почти вплотную, но так и не коснулась – между их губами остался тонкий, дрожащий зазор, заполненный белым свечением. Через этот промежуток она мощным ментальным потоком начала высасывать скопившуюся в его каналах отраву.

Илар глухо, надсадно застонал прямо в этот зазор, отделявший его от её губ. Да, это было адски больно. Казалось, будто из его живых нервных узлов заживо, раскалёнными добела клещами вырывают куски мяса. Мужчина до хруста сжал подушку в руках, его острые уши судорожно прижались к черепу, а по шрамированной спине крупными каплями покатился холодный пот. Но Верена не ослабляла хватки, продолжая планомерно вытягивать чёрную Ашкетскую дрянь. В промежутке между губами был виден пульсирующий поток.

В последний момент сознание Илара просто не выдержало этой пытки. Измученный мужчина резко, беззвучно обмяк всем своим огромным весом и тяжело повалился вперёд, прямо на неё.

Верена среагировала мгновенно – упёрлась ногами в каменные плиты пола и удержала его от падения. Друзья-магистры шагнули вперёд, подхватили ректора под мышки и аккуратно уложили на сдвинутые скамьи, перевернув на живот.

Кларк, не теряя времени, деловито подобрал выпавшую из рук подушку, перенёс её к изголовью, бережно положил под повёрнутую набок голову, а затем прикрыл его наготу чистой суконной простынёй.

Все четверо замерли над ним. Фабиан и Олвин заворожённо наблюдали, как давнишние рваные шрамы на спине, боку и покалеченном колене на глазах начали стягиваться краями.

Фабиан, не говоря ни слова, глубоко закатал рукава своей мантии и вытянул ладони над шрамированной спиной Илара. Его пальцы на секунду окутались изумрудным сиянием лекарской магии. Главный целитель Академии медленно повёл руками вдоль позвоночника ректора, тщательно сканируя внутреннее состояние, а затем хмыкнул на всю лабораторию и вынес свой вердикт:

– Ашкетский яд выведен. Каналы чистые, кровоток в суставе восстанавливается со скоростью горного обвала. Шрамы стягиваются прямо на глазах. Ты совершила невозможное, Верена.

Та спокойно вытерла ладони чистой салфеткой, даже не взглянув на восторги лекаря, и повернулась к мужчинам:

– Процедура завершена, но радоваться рано. Тканям нужно время, чтобы полностью усвоить состав. Илар сейчас слаб и будет спать без задних ног до самого рассвета. Оставим его ночевать здесь, в моей лаборатории. Никаких переездов в его покои. Поднимать его в таком состоянии – только каналы рвать. Фабиан, свободен. Олвин, тебя это тоже касается.

Фабиан хмыкнул. Ему явно хотелось сказать что-то ещё, но он только развёл руками – мол, начальство сказало, начальству виднее – и шагнул к двери. Олвин задержался. Поправил сползшую простыню на плече Илара. Кивнул – коротко, без подобострастия. И вышел следом.

Дверь прикрыли тихо, без стука.

Спустя минуту костяной слуга Кларк приволок из угла кресло, поставил его прямо у изголовья, где спал укрытый простынёй Илар Дорн, и проскрежетал:

– Ваше место для ночного дежурства готово, моя госпожа. Я зажгу на столе свечу, чтобы не раздражать ваши глаза.

Верена устало опустилась в принесённое кресло, вытягивая ноги. Перевела взгляд на лицо, повёрнутое к ней в профиль. Даже во сне, даже после всего пережитого, оно больше не выглядело загнанным. Желваки на скулах разжались, и он казался просто спящим мужчиной, а не главой Совета, держащим оборону.

«Самое трудное позади, – подумала она, слушая его спокойное дыхание. –Завтра на рассвете он откроет глаза почти здоровым, но временно зелёным и вонючим. А уже через два дня меня ждут некроманты, из которых мне предстоит сделать безжалостных хищников перед Дуэлью Академий».

***

Как назло, именно сегодня, в законный выходной день, к нему ломились все, кому не лень. Илара Дорна одинаково яростно атаковали и по академическим вопросам, и по делам Совета Материка – его кабинет превратился в проходной двор. До начала официальной рабочей недели оставались ещё целые сутки, но проныр и магистров это совершенно не волновало.

Кабинет наполнился удушливым запахом вскоре после того, как Илар переступил порог. Состав, вытянувший яд, продолжал выходить через поры его кожи – душ пока не помогал. Сам он, просидев в этом аромате всё утро, давно принюхался и почти не замечал его. Но любой, кто открывал дверь, мгновенно получал удар в нос.

Дверь его кабинета то и дело бесцеремонно распахивалась, но посетители не успевали сделать и двух шагов. Мысли Илара крутились вокруг отчётов Казначейства и кляуз от стихийников: «Выходной, а эти стервятники уже слетелись. Магистры требуют финансирования, министерские курьеры суют депеши, а столичные казначеи ведут себя так, будто у меня половина отчётов сгорела».

Впрочем, состав Верены работал надёжно.

– Господин ректор, можно к вам по поводу... Кхм! Кхэ-кхэ! Тьма и Хаос, а что это вообще с вами? Что за вонь?! Кхм... Нет-нет, ничего не говорите, магистр Дорн, я лучше зайду в другой раз! Очень срочные дела!

Спустя полчаса на пороге вырос очередной чиновник:

– У вас сегодня на удивление никого в приёмной, не могли бы вы... Кхэ! Кха-кха! Вы... вы тяжело заболели, магистр? Выздоравливайте. Я, пожалуй, пойду. Кха-кха!

А ещё через десять минут в приёмную заглянула магистр Ирма из водного крыла. Та, что всегда ходит с невозмутимым спокойствием и никогда не повышает голоса. Она продержалась дольше всех – целых три секунды. Потом молча развернулась и ушла, на ходу сплетая перед лицом водяную завесу.

Следом за ней, не заходя, мимо двери прошагали двое советников по восточным рубежам. Только ускорили шаг.

Илар Дорн сидел за столом и поначалу честно пытался что-то объяснить, но визитёры ретировались с такой скоростью, что он просто не успевал открыть рот. В конце концов ректор махнул рукой и принялся наблюдать, как упрямая очередь из желающих попасть к нему на ковёр сама по себе стремительно рассеивается в коридоре.

Ближе к полудню к нему в кабинет, не снимая лекарской повязки с лица, заглянул Фабиан. Глаза лекаря поверх ткани выражали смесь любопытства и сочувствия.

– Держись, друг! – прохрипел он, выставляя на стол бутылку выдержанного вина. – Это тебе от всех нас. Гард просил передать, что ты всё ещё его любимый ректор. Брант сказал, чтобы не смел сдыхать на этой неделе – у него лекция, и он поспорил на тебя. Олвин... ну, Олвин просто кивнул. Ты его знаешь. Всё, я пошёл – дышать больше не могу!

Илар Дорн кивнул, хмыкнув в ответ на этот сумбур, но по-настоящему его радовало сейчас только одно. Изнуряющая, многолетняя боль в суставе прошла. Шрамы на лопатке, боку и лице заметно уменьшились, и – самое главное – он наконец-то мог свободно ходить, не опираясь на трость.

Мужчина с облегчением оторвался от унылых бумажных дел, взял присланную бутылку и размеренным шагом направился к шкафчику за бокалом. Проходя мимо зеркала, Илар поморщился собственному отражению. Из стекла на него смотрел всё ещё бледный, но заметно поздоровевший глава Совета. По ещё шрамированной шее, плечам и лицу проступали блёкло-зелёные разводы.

«На покойника похож», – мрачно подумал он, разглядывая зеленоватые пятна на скулах.

Полбокала вина Илар выпил залпом, не кривясь, и тут же налил себе ещё один, полный до самых краёв.

В этот самый момент в коридоре приёмной раздался короткий стук, и деревянная дверь плавно отворилась. До Илара долетел самый долгожданный за весь этот сумасшедший день, пусть и неизменно ровный женский голос:

– Я тут горячей еды из столовой взяла. Пообедаем вместе?

Внутри у Илара всё перевернулось от острой, чистой радости – будто солнце пробило душный, пропахший реагентами туман кабинета. Мужчина круто развернулся всем корпусом, легко перенося вес тела на здоровое колено.

«Ну и зрелище. Зелёный хмырь встречает гостью. Но Верену такой рожей не напугать».

На пороге его кабинета уверенно стояла Верена – со свёртками в руках. Во взгляде, устремлённом прямо на него, – спокойствие, лёгкая насмешка и, всё-таки, тепло.

А за её плечом уже вырос Кларк – с кувшином морса в костяных пальцах, невозмутимый, как надгробие.

«Хорошо-то как».

Ему до судорог хотелось хоть с чего-то начать, проявить к ней нормальное мужское внимание, пусть даже посреди этой удушливой вони. За всю свою долгую жизнь он ещё ни разу так неловко не ухаживал за девушкой.

Илар Дорн сделал широкий шаг навстречу, аккуратно забрал у неё свёртки, а затем требовательно посмотрел на застывшего слугу. Время выдерживать глупые приличия закончилось. Ему нужно было срочно остаться с ней наедине.

– Кларк, – глубоким басом произнёс глава Совета, – оставь кувшин на столе, подальше от бумаг. Внизу, на складе, сейчас как раз разгружают новые манекены из железного дуба для тренировок. Гард просил проконтролировать приёмку. Сходи туда и лично зафиксируй. Из всей Академии я могу доверить эту бюрократию только твоему маниакал… чуткому вниманию к деталям.

Костяной слуга на секунду замер, прикидывая важность задачи. Он аккуратно опустил напиток, одобрительно щёлкнул челюстью и проскрежетал:

– Весьма своевременное поручение, господин ректор. Я не позволю этим местным расхитителям государственного имущества украсть ни единой щепки со складов. Я скоро буду, моя госпожа.

Тощая костяная фигура выскользнула в коридор. Дверь кабинета с глухим стуком закрылась, оставляя Илара и Верену наедине.

«Понял ведь. И пошёл мне навстречу», – с благодарностью подумал Илар, провожая взглядом закрывающуюся дверь.

***

Илар Дорн суетливо возился у стола, раскрывая плотные свёртки, и молол какую-то чушь про то, что на кухне сегодня была на удивление сносная каша. «И зачем я про кашу, идиот», – пронеслось у него в голове, но слово уже вылетело.Он пододвинул ей кресло, машинально глянул на бутылку вина – и тут же решительно убрал её в шкаф.

Верена перехватила этот жест и усмехнулась:

– В моём мире возраст для вина наступает намного раньше, чем принято тут. Так что можешь не прятать.

Илар хмыкнул, но бутылку не вернул. Вместо этого молча подлил ей в бокал брусничного морса и пододвинул поближе глубокое блюдо.

– Мясо из дальних лесов, – неловко пояснил он, устраиваясь напротив. – Повар обычно его бесподобно готовит.

Верена попробовала. На секунду замерла, прикрыв глаза.

– Вкусно, – сказала она. Отпила морса. И уже другим тоном, деловым: – На неделе, на рассвете, я забираю выпускной курс некромантов Олвина на дикое загородное кладбище. Не на ваше безопасное академическое. Со мной им там абсолютно нечего бояться.

– Олвин уже подписал ведомость, – Илар кивнул, внимательно наблюдая за ней. – Но чему именно ты собираешься учить некромантов? Здесь их годами натаскивают строго по учебникам Совета.

– Ваша книжная наука во многих случаях бесполезна, – отрезала она. – Я дополню эти знания. Буду учить их выживать. Ломать чужую защиту, предугадывать прыжки сквозь изнанку и не надеяться на щиты. Только чистые рефлексы. Проверю, как справляются с духами. Ты увидишь результаты, и возможно, перестроишь план обучения.

Илар открыл было рот, чтобы ответить, но их беседу в секунду разбили приглушённые крики из приёмной.

– Назад! Ректор занят! – послышался испуганный, срывающийся на фальцет и одновременно надсадный кашель, голос первокурсника, в выходной заменяющего секретаря. Парня всё же достал запах из-под двери.

– Пошёл вон, ще... Кха-кха! Кхэ! – прикрикнул незнакомый мужской бас, внезапно подавившийся рвущимся изнутри смрадом.

Тяжёлая дверь кабинета с грохотом распахнулась от сильного толчка рукой.

Первой внутрь влетела Элиза – высокая эррутка с иссиня-чёрными волосами, растрепавшимися от быстрого шага. В ушах покачивались длинные серьги. Светлый костюм оствернского покроя – тот же, что и у сопровождающего, только видно, что дороже – сидел безупречно, даже сейчас, когда она давилась вонью. Платок у носа, губы поджаты.

За её спиной шествовал высокий, напыщенный маг огня. Светлый костюм с высоким воротом, короткий плащ, на предплечьях – татуировки, слабо мерцающие под кожей. Коррай.

– Чем это у вас тут... – начала Элиза, но договорить не смогла. Горло сжало.

«От него. Трупные пятна пошли. Скоро совсем сгниёт. Но… выглядит он всё равно лучше, чем должен. Странно».

Она обвела взглядом стол, два прибора, Илара – и Верену. Мелкую. Бледную. С костями на голове.

«На моём кресле... – с удушливой ревностью подумала Элиза, чуть ли не впиваясь ногтями в ладони.– Эта пришлая дрянь сидит на моём законном месте так, будто имеет на это полное право!»

Элиза брезгливо скривила губы. Коррай поморщился – то ли от увиденного за столом, то ли от едкой вони.

– Так это и есть... кха... та самая Ашкетка? – Элиза резко повернулась к Илару. Серьги звякнули. – Я ожидала увидеть кого-то... повыше. Или хотя бы постарше. Илар, ты пал гораздо ниже, чем я думала. Теперь ты покорно подбираешь объедки за Аридом?

Илар Дорн молча поднялся из-за стола. Не резко, без вспыльчивости – неторопливо, как поднимается человек, которому не нужно ничего доказывать.

– Ты забываешься, Элиза, – глухо, пугающе тихо произнёс его глубокий бас. – Мастер Верена – официальный сотрудник этой Академии. И ты позволяешь себе оскорблять её в присутствии главы Совета Материка. Следи за своим языком, или покинешь этот кабинет гораздо раньше, чем планировала. И далеко не через дверь.

Элиза хотела что-то сказать, но вместо этого только зло зыркнула.

– Магистр Дорн, – процедил Коррай, не разжимая губ. – Чем это у вас тут... кхм... пахнет?

Илар не ответил. Только посмотрел на него. Спокойно. Как на пустое место.

Элиза вспыхнула, но маг предостерегающе положил руку ей на локоть. Она яростно сбросила его пальцы и уже открыла рот, чтобы выдать очередную шпильку, – но не успела.

Верена встала, без единого лишнего шума. Что-то в этом обманчиво плавном движении заставило обоих гостей инстинктивно замереть на месте. Воздух в помещении в ту же секунду резко остыл – так, что из приоткрытого рта Элизы вырвалось густое облачко пара. Тонкие белые искры яростно вспыхнули в зрачках Верены и разгорелись до самых краёв, полностью заполняя глазницы мёртвым, белым пламенем Ашкета.

Невидимая волна сорвалась с её плеч и ударила наотмашь. Стол сорвало с места. Тяжёлый, массивный, он опрокинулся набок, взметнув в воздух тарелки, куски мяса, хлеб. Глиняная посуда разлетелась вдребезги. Лужа брусничного морса плеснула через край и расползлась по камню. Осколки брызнули в стороны, заскакали по полу.

Элизу с ходу впечатало в стену у двери – не грубо, не до хруста костей, но намертво, лишая возможности вздохнуть. Мага Коррая шквалом отшвырнуло к косяку, прижав плечом к дубовому дереву. Даже Илар, стоявший у стола, ощутил, как пресс силы на секунду коснулся его груди – бережно, предупреждающе, но весьма ощутимо. Верена не стала его блокировать.

«Испортили. Такой редкий романтик... Он так старался».

Верена медленно обвела недобрым взглядом прижатых к стенам гостей, и её голос прозвучал пугающе глухо, с различимым потусторонним эхом:

– Я – Ашкет. Настоящий. Минуту назад перед тобой за этим столом сидел человек, как тебя там, Элиза, кажется. Сейчас – нет. И, как Ашкет, я никогда не прощаю личных оскорблений. Никому. Запомни это раз и навсегда.

Она плавно, без единого резкого звука опустила раскрытую ладонь вниз. Тяжёлое удушливое давление исчезло из воздуха так же внезапно, как и появилось.

Элиза со стоном сползла по стене прямо на пол. Попыталась вдохнуть – и зашлась в надсадном кашле. В кабинете по-прежнему стоял смрад. От него никуда было не деться. Из её глаз текли слёзы – то ли от удушья, то лиот унижения.

Коррай, бледный как полотно, испуганно молчал, всё ещё крепко вжавшись спиной в деревянный косяк. Он как-то уже по-другому смотрел на Верену.

Илар Дорн без лишних движений обвёл взглядом комнату. Затем неторопливо наклонился, подхватил массивный стол своими широкими ладонями и уверенно водрузил его обратно на законное место. Под столом хрустнули осколки. Рассыпавшаяся еда, лужа брусничного морса – весь их обед, размётанный по полу. Илар посмотрел на это. Выдохнул сквозь зубы: «Такой момент –разрушен».

Слетевшие на пол ведомственные бумаги и отчёты он методично собрал сам – один лист за другим, принципиально не глядя на хрипящих-сопящих у двери нежеланных гостей. Среди этого бумажного веера оказался и плотный пергамент, который Коррай принёс с собой из столицы.

Илар невозмутимо развернул его, быстро пробежал глазами по строчкам, взял с чернильного прибора тяжёлое перо и коротко, без единого лишнего вопроса вписал в пустую графу дату турнира. Чётко. Размашисто. Поставил личную подпись главы Совета и пододвинул готовый документ оствернскому магу.

– Вы можете покинуть нас, господа, – ровно, пугающе равнодушно произнёс ректор. – Встретимся на арене через четыре месяца.

Маг Коррай к этому моменту уже взял себя в руки – насколько это было возможно с горящим горлом. Он помог Элизе принять устойчивое положение. Девица всё ещё подрагивала, мёртвой хваткой цепляясь пальцами за его рукав. Однако сам маг, торопливо отряхивая полы своего дорогого костюма, вдруг нагло, хищно ухмыльнулся углом губ. Ухмылка вышла больше похожей на оскал.

– Не так быстро, магистр Дорн, – просипел он. Голос сорвался. Он откашлялся и продолжил: – Согласно официальному дуэльному регламенту... кхм... Совета министерств, я имею полное законное право провести ровно одну неделю в стенах вашей Академии в качестве официального наблюдателя от Остверна. Точнее – мы имеем на это право. Госпожа Элиза числится в штате нашей Академии как временно приглашённый специалист по межрегиональным магическим связям. У вашей стороны, разумеется, тоже есть симметричное право прислать своих к нам. Так что прошу вас немедленно предоставить нам две лучшие гостевые комнаты в главном крыле.

«Шпионы, – с неким азартом хищника зафиксировала Верена, лениво скрещивая руки на груди.– Припёрлись под легальным предлогом вынюхивать мои секреты и проверять, как ещё держится Илар Дорн. Ну что ж, добро пожаловать в наш маленький некромантский ад, маги. Вы сами выбрали эту неделю».

Элиза дёрнулась, открыла было рот – но тут же осеклась, наткнувшись на тяжёлый взгляд Коррая. И на вонь, которая никуда и не девалась. Оствернский маг огня смотрел на неё ничуть не лучше рассерженного Ашкета. Элиза трусливо поджала губы и предпочла промолчать.

Илар Дорн кивнул – коротко, без всякого удовольствия.

– Комнаты в главном крыле вам немедленно предоставят. Однако, как действующий ректор, я официально вынужден напомнить: вы находитесь на закрытой территории боевой подготовки. Любое ваше несанкционированное проникновение в лаборатории, на полигоны или в частные покои магистров будет расценено как шпионаж. Со всеми вытекающими отсюда фатальными последствиями.

Верена, всё ещё стоявшая у края стола, без интонации произнесла:

– Если вы вдруг были смертельно оскорблены моими недавними действиями – я готова прямо сейчас встать в круг.

Элиза побледнела ещё сильнее – хотя, казалось бы, куда уж больше, – испуганно вжала голову в плечи и, даже не оборачиваясь в её сторону, выдавила сквозь зубы:

– Я... я не считаю это сейчас необходимым.

– Вот и славно, – Верена перевела ледяные глаза на её спутника. – А вы, магистр Коррай? Ко мне какие-то личные претензии есть?

Маг огня выдержал её прямой взгляд ровно одну секунду. А затем коротко ответил:

– Никаких претензий, мастер Верена. Благодарю.

– Тогда Кларк вас с удовольствием проводит.

Костяной слуга, вовремя возникший в дверях приёмной, по-хозяйски широко распахнул створку. Пропуская бледных гостей наружу, он монотонно и раздражающе тянул им вслед:

– Прошу следовать за мной строго по центру ковровой дорожки. И пожалуйста, ни в коем случае не отставайте от моего шага: на нашей центральной лестнице сейчас гуляет сильный сквозняк.

Дверь за ними с глухим стуком закрылась, наглухо отсекая кабинет от ушедших визитёров.

Глубоко выдохнув, Верена потёрла пальцами переносицу, полностью сбрасывая с лица маску. Илар тем временем поднимал с пола последние бумаги. В кабинете по-прежнему отчётливо пахло брусничным морсом, сочным мясом, немного гарью – перепуганный маг Коррай, судя по всему, на нервах не удержал внутри свою огненную стихию и слегка подпалил край ворсистого ковра у самой двери – и, конечно же, уже привычной лекарственной вонью.

И именно в этот момент створка снова плавно отворилась – на этот раз осторожно, со скрипом. В кабинет гуськом, один за другим, вошли четверо мужчин в плотных лекарских масках.

Первым шагал Фабиан, за ним – Гард, следом Брант с неизменной трубкой, зажатой в зубах прямо поверх ткани, в которой прожёг круглую дыру. Замыкал шествие Олвин, чьи глаза над белой повязкой выражали смесь любопытства и лёгкой брезгливости.

Спокойно оглядев вошедших, Илар хмыкнул и отставил бумаги в сторону.

– Всё же не выдержали. Явились.

Фабиан первым стянул маску с лица, шумно вдохнул – тут же надсадно закашлялся, но устоял – и сокрушённо развёл руками:

– Всё-таки опоздали. Самое интересное мы, кажется, пропустили. Судя по состоянию кабинета, тут было грандиозно. Я искренне надеюсь, Илар, вы нам расскажете, что произошло?