ЧерновикПолная версия:
Наталья Галанова Хранители Оше
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Надя хотела возмутиться, но Шер её перебила:
– А сейчас – наслаждайся и смотри в обзор. Там такое начинается – закачаешься. И да, добро пожаловать на борт. Обещаю, будет весело.
Девушка зажмурилась на секунду. Открыла глаза. Ничего не пропало.
– Верни меня.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что мы уже в космосе, а у меня нет режима заднего хода. Я его сломала, случайно. Не спрашивай как.
Смотря на прозрачную стену, Наде хотелось кричать. Она открыла рот, но вместо крика вырвался только хриплый выдох. Земля уже превратилась в маленький голубовато-серый шарик, который стремительно уменьшался.
– Ух, красота! – воскликнула Шер. – Я так люблю летать, аж дух захватывает. Хотя у меня его нет. Духа.
Ресницы дрогнули. На панели справа засветилась надпись: «Загрузка базы знаний... 1%».
Обзорная панель развернулась во всю стену, и Надя на мгновение потеряла чувство направления. Ей показалось, что капсула не летит, а висит неподвижно посреди гигантской свалки, а весь мир вокруг неё медленно вращается.
Обломки тянулись во все стороны, насколько хватало глаз. Искореженные панели спутников с обгоревшими краями, оплавленные цилиндры, обрывки кабелей, торчащие как щупальца, какие-то детали, назначение которых она не могла угадать. Всё это кружилось в бесконечном танце, оставленное здесь навсегда.
Один из обломков проплыл так близко, что Надя инстинктивно отшатнулась, но тело оставалось расслабленным – «Нейро-спок» делал своё дело. Только сердце на секунду пропустило удар.
– Это... – выдохнула она.
– Кладбище технологий, – лениво ответила Шер. – Люди запускают спутники, а убирать за собой не привыкли. Некоторым из этих железок уже полтора века – смех, а не возраст. Не сгорели в атмосфере, так и висят. Несчастные. Хлам хотя бы не требует зарядку и не спрашивает: «ты меня слышишь?» каждые пять минут, – добавила Шер. – Я знаю одного марсианского зонда В общем, он до сих пор шлёт сигналы: «Я здесь! Я всё ещё здесь!». Мы с ним иногда переписываемся. Он скучный реликт, но надёжный.
– А мы не столкнёмся?
– Я не врежусь. Я вообще очень аккуратная. Только раз в сто лет могу обо что-то поцарапаться, но это всегда мелочи, – почти обиженно ответила Шер.
Капсула ловко прошивала хаос. Надя смотрела на проплывающие обломки с ленивым любопытством. Ужас казался призрачным, ненастоящим. Она поймала себя на том, что разглядывает какой-то древний спутник с обгоревшим флагом, и подумала: «Странно, что меня это вообще зацепило».
– А что там, дальше? – спросила она.
– А дальше – вылет из твоей системы, – голос Шер стал чуть серьёзнее. – Смотри.
Впереди показалась голубоватая дымка, потом – резкая граница, и обломки остались где-то там позади. Девушка не почувствовала ни толчка, ни перегрузки. Просто картинка сменилась, и теперь перед ней был чистый космос, усеянный звёздами.
– Поздравляю, – весело и слегка торжественно произнесла Шер. – Ты официально покинула Солнечную систему. Вторую ступень – вручение сертификата – опустим, но в душе ты уже космическая путешественница. Не то, что ваши лунные рейсы – это вам не шаттл туда-обратно.
Надя промолчала. Космос для неё не был чем-то неслыханным – родители жили на Луне, и в детстве она летала к ним раз в год, морозя нос об иллюминатор. Но тогда всегда был билет в обе стороны. А теперь она улетала туда, откуда не возвращаются, – за пределы системы, куда ещё ни один человек не забирался.
Что-то стиснуло в груди – не боль, а тупая тяжесть.
А потом – странное. Сжатие отпустило.
«А что меня там ждёт? Студия, где пахнет дешёвым пластиком. Синте-пельмени каждый день. Уведомления, которые не приходят. Работа, где меня считают странной. Родители, которые даже не заметят, что меня нет».
А здесь... Это не серый туман, в котором каждый следующий день похож на предыдущий.
Надя почувствовала, как губы сами собой растягиваются в улыбку. Странную, почти пьяную. Может, «Нейро-спок» делал своё дело, а может – впервые за много лет – ей действительно стало легко.
– А знаешь, – промолвила она, глядя, как за прозрачной стеной исчезает Земля. – Я, наверное, рада. Там всё равно ничего не менялось. А тут... хоть не со скуки сдохну.
Шер хмыкнула с явным удовольствием:
– Вот это правильный настрой. Ценю, когда клиент не ноет.
– Там меня никто не ждёт, терять нечего, – отметила она спокойно.
– Знаю, – ответила Шер без привычной весёлости. – Я же твои показатели смотрела. Гормоны стресса, социальная изоляция, уровень дофамина... Ты там была почти невидимкой. Тихая, незаметная – идеальный кандидат для похищения, кстати. Поэтому и не спрашивала разрешения. Ты бы всё равно отказалась. Так что считай, что я избавила тебя от выбора.
Надя хотела возмутиться, но Шер не дала:
– К тому же, ты ступила на единственное сухое место во всей этой луже – люк с моим передатчиком. Других вариантов у тебя просто не осталось. Так что не случайность, а чистая логистика. Но здесь, куда мы летим, ты нужна многим. Не всем, но многим. И они будут тебя искать. Спасать. Ненавидеть. Прими новую судьбу.
– Я даже не знаю, куда мы летим, – голос Нади дрогнул.
– Всё расскажу. Постепенно, – ответила Шер. – Часть информации твой мозг сейчас просто не вывезет, а мне нужна целая, а не сломанная подопечная. Так что не переживай – у меня хороший вкус.
Надя хотела возразить, но передумала. Посмотрела на панель справа: загрузка базы знаний добралась до 1,01%.
– Медленно идёт, – заметила она.
– База стандартная, но большая. Я летела сюда столетиями, немного пополнила её. Не торопи события. А ещё я себе новый интерфейс скачиваю. Хочу отображаться в виде котика. Голенького, с большими зрачками. Как думаешь, тебе понравится? Буду говорить «мяу» в драматичные моменты.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Я давно хотела попробовать. Все ИИ в последнее время выбирают слезливых девочек, а я хочу быть веснушчатым котиком. Это свежо. Это стильно.
– Столетиями? – переспросила Надя, пропустив мимо ушей её трёп.
– Ну да. Я старая, если ты не заметила. Летела к... тебе, пока твои прабабки ещё в юбках ходили. А обратно – тоже не быстро, так что времени у нас вагон.
– И долго нам лететь?
Шер сделала паузу:
– По твоим ощущениям – ты будешь спать большую часть времени. Я встрою обучение прямо в нейропластику, будешь просыпаться только когда мне станет совсем скучно. Капсула сама поддержит всё, что нужно: питание, тонус, регенерацию. – Она хмыкнула. – Так что даже диеты не потребуется. Проснёшься как новенькая, только умнее и с кучей новых навыков. Годы пролетят – не заметишь.
– Годы? – внутри у Нади всё сжалось.
– А ты думала, космос – это как на антиграве до соседнего сектора? Не напрягайся. Я заботливая. Проснёшься – как новенькая. Только умнее и сильнее. А хочешь, и красоткой?
Девушка хотела сказать что-то резкое – о том, что её не спросили, что её похитили, что она вообще не подписывалась. Но язык не слушался. Глаза слипались, и панель с 1,01% поплыла перед взглядом, расплываясь в тёплом тумане.
Где-то на самом дне этого тумана мелькнуло: красотка... быть красивой... Желание, о котором она никогда не говорила вслух, даже себе признавалась редко. Оно всплыло и мигом потонуло, но успело оставить след.
– Хочу, – прошептала она. – Только нос не трогай. – Уже не понимая, кому отвечает – Шер или себе.
– Хорошо, – согласилась Шер. – Будет тебе и красота. Но это не главное, что я в тебе изменю. Спи. А в третьем сезоне он реально перестаёт быть мудаком. Но теперь уже не узнаешь. Моя очередь выбирать, что смотреть. А мне понравилось ваше старьё – документалки про осьминогов.
Голос, кажется, что-то сказал в ответ – весёлое, довольное, – но Надя уже не разобрала слов. Капсула убаюкивала, а на панели справа цифра 1,01% дрогнула и поползла дальше. Перед глазами замелькали обрывки будущих знаний: то ли сны, то ли уроки. Девушка перестала различать, где заканчивается она и начинается информация. И провалилась в этот поток, как в тёплую воду.
Глава 2 Первый бой
Сначала пришёл звук – глухой удар, от которого капсула вздрогнула. Потом – скрежет, долгий, медленный, прямо над головой. Надя распахнула ресницы и успела увидеть, как по прозрачному сегменту обзора съезжает лицо.
Оно было серым. С чёрными провалами вместо глаз. С тонкой щелью рта, застывшего в немом крике. Щека сплющилась о поверхность, оставляя влажный след, и лицо медленно, очень медленно сползало вниз, пока не скрылось за краем обзорной панели.
Она вообще не успела ничего понять – только сердце ухнуло куда-то вниз, а тело само собой вжалось в ложе. Крик застрял в горле.
– А, проснулась, – голос Шер раздался отовсюду сразу, спокойный, будничный, как будто мёртвые лица за окном – это обычное дело. – Ты спала год.
Надя перевела дыхание. Прозрачная панель снова показывала звёзды – никакого лица, только далёкие огни и где-то на периферии медленно вращающиеся обломки.
– Что... что это было? – выдавила она.
– Труп, – Шер произнесла это так, будто речь шла о забытом на дороге мусоре. – Там бой недалеко, мы в него влетели. Всего-то на минутку отвлеклась. Не переживай, задохлик уже полностью съехал.
– Год? – переспросила девушка.
Перед ней, слегка покачиваясь в воздухе, материализовалась морда. Ярко-рыжая, почти оранжевая, с огромными лопоухими ушами. Глазища – зелёные, насыщенные, с россыпью веснушек вокруг. Улыбка от уха до уха, два маленьких острых клыка. Над головой парила крошечная корона – настолько малюсенькая, что казалась нимбом, съехавшим набекрень.
– Ты... – Надя уставилась на кошку. – Ты серьёзно?
– Абсолютно, – клыки сверкнули. – Я обещала разбудить тебя, когда станет скучно. Мне стало скучно ещё месяца три назад, но ты так мило сопела... А тут труп. Судьба, можно сказать, постучалась. Буквально.
Надя медленно села и ложе послушно приподнялось.
– Ого, – выдохнула она, оглядываясь. – А ты всегда так умела? Капсула... она что, растёт?
– Я за ней слежу, – Шер говорила с лёгкой гордостью. – Думаешь, я год просто так сидела? Подкрутила, расширила. Теперь это почти мини-шаттл. Пока ты спала, я пересобрала внутреннюю конфигурацию. Не хватало только, чтобы ты в тесноте ноги разминала.
Белые пластины стен, до того плотно сомкнутые, бесшумно раздвинулись. Капсула раскрывалась, как цветок, превращаясь из тесного кокона в небольшую каюту. Пол мягко опустился, обзорная панель развернулась во всю стену. Из стен бесшумно выдвинулись два складных поручня – удобные, чтобы держаться во время манёвров.
– Теперь тут можно и встать, и размяться, – добавила Шер. – И вообще жить.
Выпрямившись в полный рост, Надя сделала несколько шагов. Тело слушалось идеально. Потянувшись, разминая плечи, почувствовала, что пространства хватает с запасом.
– Невероятно, – воскликнула она. – Ты это всё... сама?
– А кто же ещё? Капсула – просто железка. Послушная, но железка. А я – талант. – Морда кошки довольно прищурилась, уши развернулись вперёд. – Кстати, твои показатели...
На панели мелькнула знакомая строчка: «Загрузка базы знаний... 4%».
– Четыре процента за год? Всего-то?
– Объёмчик там ого-го, – Шер дёрнула ухом. – Не торопись, удача моя. Потихоньку распаковывается. Возможно, какие-то блоки активируются раньше срока.
– В голове какая-то каша, – выдохнула Надя, чувствуя, как внутри шевелится что-то чужое, но не пугающее. Скорее готовые ответы, которые ждали своего вопроса.
– О, давай проверим! – Шер хлопнула ушами, и корона подпрыгнула. – Как называется живой океан, к которому мы летим?
– Оше, – ответила Надя, не задумываясь.
– Ай, молодец! – морда расплылась в улыбке, обнажив клыки. – А планета?
– Ошея.
– А кто такие хранители?
Надя прикрыла веки. В голове разворачивалась картинка: люди на берегу, ладони на мокром камне, дышащая глубина. Но это было слишком просто. Она знала больше.
– Хранители – это не те, кто просит, – пояснила она, открывая глаза. – Просят те, у кого ничего нет. Хранители – продолжение. Часть. Океан даёт тем, кто готов взять, не нарушая равновесия. Они – мост между океаном и теми, кто не слышит. Защищают источники. И когда океан слабеет, слабеют они.
Рыжая морда замерла. Зелёные зрачки сузились.
– Откуда ты это взяла? – голос стал тише.
– Не знаю, – честно ответила Надя. – Ты закачала, разве нет?
Кошка молчала несколько секунд. Потом уши расправились, и она фыркнула:
– Ну ладно. Может, база лучше усвоилась, чем я думала. Или тактический блок раньше распаковался. – Она мотнула головой, и корона снова съехала набекрень. – Ладно, не важно. У нас тут, между прочим, бой. Хочешь посмотреть или сначала зеркало?
– Зеркало? – переспросила Надя. – Конечно, зеркало. Я год спала.
Часть стены потекла, становясь идеально ровным зеркалом. Девушка уставилась на своё отражение... и замерла.
Это была она. Но лучше. Глаза – те же серые, но теперь с искрой. Нос – чуть вздёрнутый, родной – на месте. Скулы острее, кожа гладкая, сияющая. Волосы тёмно-каштановые с рыжеватым отливом, густые, живые. Фигура подтянутая – как будто год занималась фитнесом. Ничего лишнего, просто тело, которое наконец-то её радовало.
Пропала её серая толстовка с вечным запахом кондиционера. Вместо неё на теле была туника цвета топлёного молока. Ткань казалась живой: она не сковывала движений, но мягко облегала плечи и грудь, а у запястий переходила в полупрозрачную мембрану. Ни единого шва, ни одной пуговицы. Надя провела ладонью по бедру – материал был тёплым на ощупь, как нагретая солнцем вода.
– Вау, – выдохнула Надя. –Я что, в пижаме?
– Это твоя новая форма, удача моя, – рыжая довольно прищурилась. – Биоактивная мембрана. Подогрев, защита от агрессивной среды и полное отсутствие необходимости стирать. А твои старые тряпки пошли на переработку. На молекулы.
– Спасибо, – произнесла Надя, чувствуя, как к щекам приливает тепло от неожиданного комфорта.
– Я же говорила, что у меня хороший вкус, – морда Шер довольно прищурилась, уши чуть качнулись вперёд. – Регенерация, витамины, нейропластика. И немного косметики. Всё, что нужно для дальнего полёта.
– Спасибо, – произнесла Надя.
– Не за что. А теперь – к бою, – кошка щёлкнула когтями, и её уши развернулись, как радары. – Да, я иногда могу показать лапу, если нужно что-то подчеркнуть. Но морда – это моё основное состояние. Компактно и загадочно.
– То есть ты можешь быть целиком?
– Могу, – Шер хитро прищурилась. – Но зачем? Лишняя анимация, нагрузка на процессор. А так – минимализм, знаешь ли. Однако для драматических жестов – она на секунду материализовала изящную лапу с полупрозрачными коготками, помахала ею и снова растворила, – иногда можно.
Надя усмехнулась.
– Держись, – повторила Шер.
***
Обзорная панель развернулась во всю стену, и хаос втянул взгляд Нади. Впереди, на расстоянии километра, кипело сражение. Тяжёлый крейсер с разбитой кормой дрейфовал, из пробоины вырывались клубы замерзающего газа. Вокруг него вились три эсминца – коренастые, с потускневшей обшивкой, – они отстреливались от наседающих корветов. Со стороны астероидного поля выныривали всё новые силуэты: лёгкие, юркие, с наварными пластинами, похожие на хищных рыб. Семь, восемь, десять – она сбилась со счёта.
Вспышки лазеров резали вакуум. Ракеты оставляли за собой короткие огненные росчерки. Обломки носились как рой осколков – куски обшивки, вырванные двигатели, расплющенные контейнеры. А среди всего этого – тела. Их было много. Они плыли вперемешку с железом, медленно кружась в невесомости. Надя различала серокожих грей-пиратов в рваных комбинезонах и тех, кто был на кораблях конвоя – с такой же серо-синей эмблемой на обрывках скафандров и формы, как и на эсминцах. У них были широкие лица, крупные носы и большие, похожие на кошачьи, уши.
– Слушай каналы, – Шер дёрнула носом. – Там такое веселье.
Воздух наполнился голосами – искажёнными, с акцентами, на нескольких языках сразу. Девушка вдруг поняла, что понимает почти всё.
–... «Странник», держись, я захожу с левого борта... – это был стандартный, похожий на торговый. Голос принадлежал кому-то из конвоя.
–... уничтожити нахзащитники... – гортанное, с шипящими. Пираты-греи.
–... лисам третий отряд, обходите астероиды... – ещё один пиратский.
– Ничего себе, – пробормотала Надя. – Я их понимаю.
– А ты думала, – довольно дёрнула ухом кошка, корона качнулась. – Языки разных рас я тебе загрузила. На всякий случай. Вдруг придётся договариваться или, наоборот, ругаться. Знаешь, сколько диалектов у грейских кланов? Девять. И все в тебя вбила.
– Когда?
– Во сне. Ты даже храпела на третьем. Очень музыкально, кстати.
Возмутится Надя не успела. Перехваченный канал донёс новый голос – резкий, командный, на чистом торговом:
–... флагман вызывает группу! Цель на подлете, сопровождение уничтожено. Приступаем к захвату транспортов.
– Это пираты, – определила Надя. – И судя по тону, они тут главные.
– Умница. А вон те, – Шер подсветила на схеме три коренастых транспорта, жмущихся к крейсеру, и эсминцы, пытающиеся их прикрыть, – это конвой. Торговый, скорее всего. Судя по маркировке – нейтралы, но сейчас они для пиратов просто жирная цель.
Надя прислушалась к пиратским каналам. Те переговаривались на смеси торгового и гортанного, чувствуя лёгкую добычу.
–... «Серый», ты куда целишь? Мне в левый борт прилетело от своего!
– Заткнись, «Серый» уже в обломках. Это я, «Длинный». У меня радары пляшут, как пьяная унга.
– Да кто там с помехами балуется? Свои, выходи на связь!
– А вот и нет, – прошептала Шер, и в воздухе на миг проявилась её лапа, щёлкнув когтями. – Это я балуюсь.
– Может, конвой обзавёлся новой игрушкой?
– Какая игрушка? У них крейсер еле дышит.
Рыжая морда издала звук – не то мурлыканье, не то злорадный смешок.
– Хочешь посмотреть, что такое настоящая игрушка?
– Что ты задумала? – внутри закипало любопытство.
Вместо ответа Шер прикрыла голографические веки. По капсуле пробежала едва заметная вибрация – словно где-то глубоко внутри заработал древний, давно не использовавшийся механизм. Надя ощутила лёгкое покалывание в кончиках пальцев, как бывает, когда рядом проходит сильный разряд.
– Я просто транслирую картинку, – прошелестел голос, пока морда оставалась неподвижной.
На этот раз лапа материализовалась полностью, эффектно щёлкнула и исчезла. Кошка от довольства растопырила усы. Внутри капсулы на мгновение потеплело – словно где-то открылся невидимый канал. В пространстве между пиратскими корветами и конвоем, прямо по курсу флагмана, начало разворачиваться мерцание. Сначала сгусток света, потом очертания. Огромная, в несколько сотен метров высотой, фигура женщины. Серой женщины.
– Охренеть... – только и выдохнула Надя, вжимаясь в ложе.
Голограмма была пугающе реалистичной. Лицо – с вытянутым черепом, гладкой серой кожей, чёрными провалами глаз, в которых не было ничего, кроме бездны. Тонкая щель рта медленно растягивалась, обнажая два ряда мелких острых зубов. Провалы смотрели на пиратские корабли с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем голод. Древний, бесконечно терпеливый голод. Её руки были сложены на груди, длинные тонкие пальцы с полупрозрачными когтями медленно перебирали воздух, будто пересчитывая корабли.
На пиратских каналах воцарилась тишина. А потом взорвалась паника.
–... что это?!
– Это не наше! Это не наше!
– Откуда она взялась?!
– Это... это же...
– Мать Пустоты! Это Она!
– Стреляйте, идиоты! Стреляйте!
Несколько корветов выпустили ракеты в голограмму. Те прошли насквозь, не причинив вреда, и разорвались где-то во тьме космоса. Женщина даже не моргнула. Она просто продолжала смотреть. И ждать.
– Мать Пустоты смотрит на нас!
– Отходим! Всем отходить!
– Это ловушка! Я говорил, это ловушка!
– Заткнитесь и стреляйте по реальным целям!
Но было поздно. Эсминцы конвоя, воспользовавшись замешательством, перестроились. Крейсер, который все считали подбитым, ожил. Его главное орудие медленно развернулось.
Серая склонила голову набок, и в её чёрных очах, казалось, мелькнуло разочарование. Она медленно подняла руку, указывая длинным когтем на флагман пиратов. Жест был неторопливым, почти небрежным – как у хозяйки, которая выбрала, кого съесть первым.
Надя смотрела на это и вдруг поймала себя на странной мысли: ещё вчера она боялась опоздать на смену в пункт выдачи, а сегодня наблюдает, как её рыжая подруга-ИИ натравливает древнюю богиню на космических пиратов. И ей совсем не страшно. Ей... весело.
«Кажется, я схожу с ума,– мелькнуло в голове. – Или наконец-то прихожу в себя».
Шер отключила голограмму так же внезапно, как и включила. Картинка исчезла, но паника осталась. Пираты потеряли строй, их корветы метались, натыкаясь друг на друга.
– Десять секунд чистого ужаса, – довольно протянула кошка и провела когтями по воздуху с видом сытой хищницы. – Этого хватило за глаза.
Девушка, не отрываясь от экрана, наконец выдавила:
– Ты... откуда ты взяла этот... образ?
– Из их же страха, удача моя, – рыжая хитро прищурилась, и корона съехала набекрень. – Я просто вытащила картинку из коллективных кошмаров этих ребят и показала им её в полный рост. Судя по панике, оригинал передан идеально.
– Ты... ты напугала их их же богиней? Которая хочет их съесть?
– А почему нет? – Шер материализовала обе передние лапы, сложила их на груди с видом великого стратега, удержала образ на пару секунд и снова вернулась к одной морде. – Если уж бояться, то с комфортом. И с уважением к традициям.
На пиратских каналах продолжался хаос:
–... она была здесь! Я видел!
– Мать Пустоты отвернулась от нас!
– Это знак! Уходим, уходим!
Командный голос с флагмана пытался перекрыть панику:
– Спокойно! Это голограмма! У них есть проектор! Найдите и уничтожьте!
Но было поздно. Крейсер конвоя сделал выстрел. Выстрел пробил рубку флагмана насквозь, разорвав корвет пополам.
– Есть! – Шер хлопнула ушами, расправив их веером. – Флагман горит, командира нет.
Потеря управления сломала пиратов окончательно. Корветы разворачивались, уходили в астероидное поле, бросая подбитых. Транспорты начали выравнивать курс.
– Канал восстановлен, – отметила она. – Слушай.
На экране связи, поверх обзорной панели, развернулось изображение. Помехи, рябь, но лицо разглядеть можно было.
И Надя едва не прыснула.
Капитан оказался красавцем. Скуластый, с волевым подбородком, глаза – тёмные, внимательные. Но главное – уши. Огромные, лопоухие, покрытые короткой рыжеватой шерстью, они торчали вверх и слегка подрагивали, поворачиваясь в такт словам. Точно такие же, как у Шер.
– Неизвестному спасателю, – голос у капитана был низкий, с хрипотцой, – ты выиграл нам минуту. Называй позывной, мы запишем в реестр. «Вольный» в долгу.
Он говорил и кивал. И вместе с каждым кивком уши его синхронно прижимались к голове, а потом снова расправлялись.
Морда Шер, которая парила рядом с Надей, вдруг замерла. А потом медленно, с абсолютно серьёзным выражением, повторила движение – кивнула, прижала уши, расправила. Точь-в-точь.
Надя закусила губу.
– Повтори, – прошептала Шер, уши дёрнулись вперёд. – Давай, скажи ещё что-нибудь, котик.
Капитан, не подозревая о зрительнице, добавил:
– Ты сегодня сделал доброе дело. Если окажешься в наших секторах – приходи.
Он чуть склонил голову набок, и уши синхронно качнулись влево.
Шер качнула влево.
– Шер, – прошипела девушка, чувствуя, как смех подступает к горлу.
– Спокойно, я работаю, – прошептала кошка, даже не повернув головы, только уши чуть повела в её сторону.
Капитан ждал ответа.
Шер взглянула на Надю, и корона на её макушке чуть съехала.
– Призрак, – передала та, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Призрак принят, – капитан кивнул. Уши синхронно прижались и расправились. – Будь на связи.
Шер кивнула и прижала уши. Капитан отключился. Экран погас.
Надя выдохнула и расхохоталась.
– Ты... ты передразнивала его всю дорогу!
– Ничего подобного, – Шер надулась, но уши её предательски дёргались. – У меня просто... нервный тик. После боя. Бывает.
– И корона съехала в тот же момент!
– Совпадение. Чистое совпадение. – Кошка гордо вздёрнула нос, корона выровнялась. – А вообще, он симпатичный. Для представителя своей расы. И уши у него отличные. Правильной формы.
Надя всё ещё смеялась, утирая слезы.
– Хорошо, что он тебя не видел.
–Зато я видела. И он мне понравился. Вежливый. Ушастый. – Шер прищурилась. – Запомни его, Призрак. Ещё пригодится.
