– А тетя Лариса – это кто? – Женя к конфетам добавила горку печенья.
– А тетя Лариса у нас – дура.
Женя аж поперхнулась чаем, вопросительно посмотрела на парня. Васька, набив рот сладостями, засмеялся, замахал рукой:
– Конечно, дура! Это сестра папина. Она работать не хочет, приезжает, берет у него деньги, гуляет с друзьями. В дом тащит кого попало. Папе надоест, он ее за границу отправляет. Полгода мы живем спокойно, а потом все опять по новой. Папа говорит, быстрей бы она замуж вышла, а то от нее одни проблемы. Васька поискал глазами умывальник, сходил вразвалочку, явно подражая отцу, тщательно помыл руки. С печки на гостя пучит глаза Котейка. Васька дотянулся до усатой морды, почесал за ухом.
– Лариска вчера приехала к нам. Снова привезла веселую компанию. Я ушел, шумно там; а у вас хорошо, тихо и уютно. Вон, даже кот на печке, как в книжке про сказку. У нас так тихо никогда не бывает.
Женя собралась поработать с документами. Васька уважительно посмотрел на компьютер:
– У меня дома тоже есть, но у вас мощнее. Вовка, пойдем на коньках кататься.
Вова грустно вздохнул:
– Я не умею, да и коньков у меня нет, только санки.
Васька беспечно махнул рукой:
– У меня есть коньки для тебя. Мне уже малы, я их давно в шкаф забросил. Пойдем померяем.
Ребята дружно выбежали из дома. Оказалось и каток есть. Отличная ледовая площадка залита на заднем дворе у Беловых.
– Отец сам заливал. Он с детства хоккеем занимается, и зимой лед для него – это святое. Ты бы видел, какие он приемчики с шайбой выделывает!
Вовка слушает Ваську с замиранием сердца, представляет себя на коньках с клюшкой. Дачный дом Беловых – это большой каменный коттедж с мансардой. Огромный участок обнесен высоким красным забором. Вовка постучал пальцем, железный. Ворота открыты настежь, двор расчищен до плиточного покрытия под метелочку. Четыре машины припаркованы под высоким навесом справа, а с левой стороны на возвышении крытая площадка с мангалом, скамейками и круглым столом. Все красиво украшено гирляндами из разноцветных лампочек.
– Летняя кухня. Правда здорово? – Васька тащит за руку нового друга. Тот кивнул головой, но не очень понял, почему она зимой называется летней. Наверно, решил он, в доме места не хватило, вот ее на дворе и сделали. В доме слышится громкий смех, играет музыка. Большие окна залиты светом, хотя уже день- деньской и до вечера еще очень долго. Васька убежал за коньками, оставив Вовку у крыльца. Мелкий не захотел идти в полный чужих людей, дом. Он повертел головой по сторонам, полюбовался красивой елкой. Высокий мужчина с девушкой, похожей на снегурочку, наряжали лесную красавицу новогодними игрушками. Мужчина что-то говорил девушке, и та заливисто смеялась, смешно встряхивая белыми волосами в кудряшках. Выбежал довольный Васька. В руках две пары коньков, две клюшки и шайба.
– Держи, это твои, – он сунул одну пару Вовке. – Пошли на площадку, это за домом. У нас летом там бассейн, а зимой каток.
Идут мимо наряжающей елку пары. Девушка что-то говорит мужчине, но тот ее не слышит. Он внимательно смотрит на шестилетнего пацана:
– Вовка, привет! – Мужчина сделал шаг в его сторону.
– Здравствуйте, – вежливо ответил Вовка и отвернувшись, быстро зашагал за Васькой дальше.
Не узнал, подумал мужчина, а ведь прошло не больше двух лет, как я от них ушел. Ну, это и к лучшему, меньше забот. Он вернулся к спутнице под елку, подхватил хохочущую девушку за талию:
– А ну, Ларочка, жми на кнопку. Елочка гори!
Девушка ткнула пальчиком, гирлянда засветилась, обвивая сверкающей дорожкой нарядную елку.
– Вот и славненько, – сказал мужчина и еще раз посмотрел вслед удаляющимся ребятам. Вот и славненько.
Перед самым Новым годом грянули морозы. Дом по-стариковски кряхтел, поскрипывая бревенчатым срубом. Пыхтел в трубу дымом, согревал теплом своих хозяев. Пушистый кот не слезает с печки. Зажмурив глаза, греет брюхо на горячих кирпичах. Тикают часы на стене, попискивает компьютер. Мама работает. Уткнулась в монитор, пальцы быстро щелкают по клавишам. Котейка повел чуткими ушами: услышал Вовкины шаги по снегу. Потянувшись, спрыгнул с печки и к двери- встречать друга. Вовка долго возится на крыльце, стряхивая веником снег. Щеки раскраснелись, глазенки задорно блестят. Разгорячился, аж пар идет.
– Ух, здорово с Васькой поиграли в снежки. Мама, мы такую крепость построили. Во-о-т такую высокую! Мы сперва с Васей играли вдвоем, а потом дядя Сережа к нам присоединился и дядя Федя, и еще два парня пришли. И мы как начали все воевать! Так весело было, жаль, что Кирилл не приехал. А то бы мы их быстро всех разбили.
Мама помогла снять Вовке мокрую от снега одежду. Положила сушиться валенки и рукавички, повесила на веревку комбинезон, встряхнув прилипший снег. Из кармашка вылетел скомканный бумажный листочек. Подняла:
– Где ты это взял?
Вовка в ответ пожал плечами, он не подбирал никаких бумаг, и весело побежал возиться с Котейкой. Женя развернула и дважды прочитала отпечатанный текст:
«Делиться надо! Отдай мне мое, а то свое потеряешь!»
И больше ничего. Ни подписи, ни адреса. Женя спрятала записку в карман. На душе стало тревожно и холодно.
Дорога стелется белым полотном. Через лес и поле мчится Кирилл на своем надежном внедорожнике. Такая ровная грунтовочка бывает только зимой, хорошо накатанная, без ям и кочек. Вдоль дороги стоят деревья- великаны, машут вслед снежными еловыми лапами. На просеке среди мохнатых елок дружной семейкой высыпали молодые березки. Облюбовали невысокий холмик и украсили собой старый хвойный лес. Глядя на их нежную, тонкую белизну, Кирилл вспомнил Женю. Милые сердцу глаза, ласковые руки. Быстрей, быстрей туда, где тебя любят и ждут. Он улыбается, представляя взъерошенного воробышка Вовку со своим котом. Кирилл взглянул на пассажирское кресло. Там лежит коробка с набором мини- машинок в комплекте с целым игрушечным автосервисом: тут тебе и гараж, и шин мастерская с микроскопическими инструментами, и даже автомойка, где можно заливать водичку, устраивая настоящую мойку машинкам. Вовка будет рад. Сам бы поиграл. Детство было не бедное, но таких игрушек еще тогда не было. Какое счастье- дарить радость ребенку. Особенно такому классному пацану, как Вовка. Через неделю Новый год. Это будет не простой праздник с елкой. Это будет лучший день. В присутствии отца, друзей, я сообщу всем, что Женя и Вовка- мои самые родные люди. И что их я очень люблю и хочу, чтобы мы всегда были вместе. Ведь не зря я тянул с предложением руки и сердца все лето и осень. Пусть это будет объявлено в такой сказочный праздник. И колечко с зеленым камушком цвета глаз Женечки, будет ей новогодним подарком. Хорошее настроение не испортила даже налетевшая снежная пурга. От резкого ветра стало трудно вести машину. Заносы все чаще преграждали путь, дворники не справлялись с налипшей на стекло снежной кашей. Слава богу, лесная дорога закончилась. Проскочив очередной сугроб, въехал в деревню. Ого! Тут, кажется, уже Новый год встречают. У коттеджа Белова громко выясняли отношения трое молодых людей. Два парня и девушка явно навеселе. Будет драка. Вот уже мужики толкают друг друга в грудь, размахивают руками, кричат и петушатся. Девушка сперва разнимала драчунов, вклиниваясь между ними. Ее отталкивали, не слушали. Тогда она стала просто бросать в них снежками и хохотать. Видимо, это ей казалось все очень забавным. Завидя въезжающую в деревню машину, белокурая красавица бросила своих кавалеров, и пошатываясь, вышла на дорогу. Кириллу пришлось остановиться. Девица, дурачась, уперлась руками в бампер, а потом и вовсе улеглась на капот. Обреченно вздохнув, он вышел из машины. Девушка отлепилась от капота, подошла к нему. Споткнувшись на ровном месте, она ойкнула и упала прямо в объятия Кирилла. Тот чуть не задохнулся от сильного шлейфа дорогих духов и винного аромата.
–О! Какой мужчина в нашей дыре! – Лариса игриво обвила руками Кирилла за шею. – Увези меня, принц, отсюда за сто морей и целуй меня везде, я ведь уже взрослая. – Запрокинув голову, девушка звонко рассмеялась над своей шуткой. Кирилл захватил ее руки, снял со своих плеч:
– Знай свое место, мышка, а то кошка съест!
– Ах, так?! – Лариса не привыкла к отказам. – А я закричу. А-а! Ребята, меня этот козел увезти хочет. Помогите!
Мужики в тот же миг перестали лупить друг друга и дружно бросились спасать Лариску. Кирилл оттолкнул дурную девицу. Жестом руки остановил парней, которые враз подружились и объединились в единый фронт против обидчика ненаглядной.
–Эй, пацаны, вы тут без меня разберетесь? У меня нет времени объяснять, как я рад нашей встрече.
Кирилл, не торопясь развернулся, спокойно сел в машину и поехал по деревне своей дорогой.
– Кто это? – Спросил один из парней. Другой засунул руки в карманы, кивнул вслед ланд ровера:
– Кирилл Карлович Майер! Крутой мужик. Пошли, Лариска зря блажит, она ему на фиг не нужна. Не того поля ягодка. – И они, обнявшись за плечи, как два закадычных друга, отправились в дом допивать пиво. Девушка, встряхнув белыми кудряшками, капризно надула губки:
– Мальчики, подождите меня! Ой, я ногу подвернула, идти не могу.
Парни вернулись, подхватили подружку с обеих сторон, и бережно сопроводили до дома.
Жене не давала покоя найденная записка. Кто мог подсунуть ее Вовке в карман? Ясно, что это кто-то из пьяной компании Белова. Можно плюнуть и забыть, если бы не угрозы. Кому я дорогу перешла? У кого спросить? Куда бежать и что искать? Мысли лезли в голову одна другой хуже, не давая сосредоточиться на работе. Тревога не оставляла ни днем, ни ночью. Пока сын убежал с новым другом, она решила навести порядок в доме. Домашние хлопоты всегда отвлекают от тревожных дум. Женя свернула на полу дорожку, взяла веник, и вышла на двор почистить ее снежком. Погода портилась с каждой минутой. Поднялся резкий ветер, налетела снежной круговертью метель. Где же Вовка, шел бы домой. Женя, придерживая разлетающиеся от ветра полы шубейки, вглядывалась сквозь летящий снег на дорогу. Что это? У Беловского дома стоит машина Кирилла. Ее трудно не узнать, в округе одна такая. Да и сам Кирилл рядом. Ой! Да он не один. Обнимает девушку, ишь как она прильнула к нему, обвила шею руками. Боже! Он ее за ручки держит. Женя отвернулась, слезы брызнули и застыли на ресничках. Сердце обидой окатило, как водой ледяной. Она молча повернулась и зашла в дом. Теперь понятно, какое она чужое добро присвоила. Очевидно, эта девица Лариса записку подбросила. Видимо, у них давно любовь крутилась, а я ей дорогу перешла. Что же Кирилл то молчал? И зачем угрозы присылать с ребенком?
Майер припарковал машину. Снегу намело по самое крыльцо, аж ступенек не видно. Споткнулся о брошенную свернутую дорожку у дверей:
– Эй, хозяева! Пустите переночевать, а то тут так метет, я заблудиться могу, ворот не найти.
Женя встретила гостя обиженным взглядом. Что случилось за месяц его отсутствия? Кирилл обнял девушку:
– В чем я провинился, моя красавица? Почему такой холодный прием?
Женя подняла заплаканные глаза:
– Я все знаю!
– Все даже я не знаю, – попробовал перевести разговор на шутливый тон. – В жизни много чего интересного и не очень. Давай-ка разберемся, что ты узнала такого страшного, из-за чего стоит лить слезы?
Кирилл потянул Женю за руку на диван, но девушка отстранилась и обиженно отвернулась к окну:
– Если у вас с Ларисой такая крепкая любовь, зачем из меня делать разлучницу, пихать в карманы ребенку эти дурацкие записки? – Она бросила в Кирилла скомканной бумажкой. – Вы бы сначала разобрались в своих отношениях. Я из дома боюсь выйти и за Вовку страшно. Что за угрозы в мой адрес, и что еще эта девица выдумает?
Кирилл молча прочитал записку, нахмурился:
– Что за бред в твоей голове?
Женя резко повернулась:
– Бред, говоришь? Это ты в своей голове разберись. Кирилл, я тебе ни разу не врала и не изменяла. Кроме тебя у меня никого нет и не надо. Ты для меня свет в окошке. А у тебя, оказывается, своя любовь!
В этот момент слышится стук в сенях. Не званный гость потопал ногами, стряхивая налипший снег с ботинок, зашел в дом. В дверях нарисовался бывший муж:
– Привет, любимая.
Кирилл поднялся с дивана, засунул сжатый кулак с запиской в карман и молча вышел, не оглядываясь на ошарашенную Женю. Да, оказывается, у каждого своя любовь!
– Вот только тебя, Юрка, мне сейчас и не хватало, – она сердито свела брови. – Зачем приперся, «любимый»?
Бывший муж деловито прошел в комнату, по-хозяйски уселся на диван, хлопнул ладонью рядом:
– Поговорим? Дело есть.
Женя не тронулась с места:
– Нет у меня дел с тобой, и быть не может.
Юра, нагло улыбаясь, вальяжно развалился на том самом месте, где только что сидел Кирилл:
– Зря на мужика своего орала. Слышал я как ты тут блажила истерично. На тебя не похоже. Я даже позавидовал ему. Видимо, крепко любишь, коли так взбесилась. Только напрасно ревнуешь, у него к Лариске никакого интереса нет. Это моя баба. В эту дыру я с ней приехал.
Женя крепко сжала спинку стула, аж пальцы побелели. Господи, какой дурой я себя выставила!
– Ларка как выпьет, ко всем липнет.
– Меня не интересуют ваши интимные подробности, – прервала Женя бывшего. – Ко мне зачем явился?
– Так, сказал же, по делу! У меня деньги закончились, я на мели. Давай делись. Слышал, ты в моем доме клад нашла. Золотишка на полцентнера и, может, еще что припрятала?
–Ты за этим приехал?
– Не только, роднуля! У меня тут личные интересы. Через недельку мы с Лариской за бугор рванем. Денежки мне пригодятся.
Женя пристально посмотрела в глаза мужа:
– Так это ты записку Вовке в карман засунул?
– Написал я, а в карман Лариска положила, когда он у Васьки в комнате на компе играл. Я-то не могу по всему дому разгуливать, Ларке сподручней.
– Сподручней, говоришь? – Женя аж задохнулась от гнева. – Ты сыну угрожаешь! Там житья нам не давал, из квартиры выгнал, так еще и сюда приперся?! Клад ему подавай! А нету у нас золота, и денег нет, и богатства еще не нажили. Как же ты, бедный, за границу теперь поедешь? Или и из этого дома нас выселишь?
Юрка брезгливо осмотрел бревенчатые стены:
– На фиг мне ваша халупа гнилая, – он встал, подошел вплотную, и в лицо брызнул слюной. – Делиться надо, Женька, найденным наследством в моем доме. Подумай хорошенько, как бы потом не пожалеть. Три дня, не больше даю. – И, усмехнувшись, добавил. – Если с того клада ничего не поимела, так новый поищи. Может, мамаша тут еще что припрятала. Пока! Кстати, мы с тобой теперь официально в разводе. Суд без тебя был. Поздравляю.
Он развернулся, пнул подвернувшегося под ноги пушистого кота и вышел, хлопнув дверью. Женя без сил опустилась на стул. Хотелось плакать, но слез не было. Что же делать?
Вскоре прибежал разгоряченный играми с новым другом, Вовка. Скидывая одежду, он весело хвастался своими победами на классной игровой приставке:
– А его как… А он так… А я его еще раз, и я победил!!
Прибирая разбросанные вещи, Женя тщательно вытряхнула все карманы. Записок никаких не было, и то хорошо.
– Мама, а где Кирилл? Я машину у дома видел. – Проголодавшийся Вовка с аппетитом уплетал остывший ужин, не забывая подбрасывать вкусные кусочки Котейке под столом.
– Не знаю я где Кирилл. – Женя грустно посмотрела в окно. Из-за непогоды, или еще по какой причине, дозвониться по телефону она не смогла. Вне зоны. А, может, просто сам абонент не желает разговаривать. Все пошло не так у меня. И на Кирилла зря накричала, и Юрка не вовремя объявился. Господи, какое золото, какие деньги?
Белов не курил с армейских времен. Он на минуту задумался. Это уже двенадцать лет прошло, как один день. Эх, десантура! Хорошее время, есть что вспомнить. После армии с другом подсуетились и организовали хороший спортивный клуб для пацанов- подростков. Начинали с нуля, с заброшенного складского помещения на пустыре. Даже не думали о больших деньгах. Жалко было ребятишек, зря болтающихся по дворам без дела. И ведь получилось. Пацаны прямо повалили к ним. По началу денег ни с кого не брали. Параллельно с занятиями на тренажерах благоустраивали спорт площадку на пустыре. Работы хватало всем. Был риск свернуть на криминальный путь. Сильно напрягали местные горе-короли жизни. Ничего, вывернулись, с намеченной тропы не свернули. И ребятишек учили делу, гнали взашей любого, кто был замечен в связях с криминалом. Сейчас хорошо. Четко работает поставленный бизнес. Навар приличный и власти городские не обижают, поддерживают губернаторскими премиями за вовлечение молодежи в спорт и правильное воспитание подрастающего поколения. Сергей повертел в руках пачку сигарет, скомкал и выбросил в урну. Бросил, и нечего начинать снова. Он посмотрел в окно. На ледовой дорожке гоняли шайбу два друга: Васька и Вовка. Эх, жаль мальчишек в деревне больше нет. Как здорово, что этот малыш появился, Ваське товарищ по играм. Хороший парень, и мать у него девчушка совсем. Странная штука – жизнь. Я своего пацана без матери поднимаю, а она без мужика выживает. Красивая и умница, я бы подкатил к ней, да слышал у нее с Майером что-то намечается. А Кирюхе я дорогу не собираюсь переходить. Свой парень, из наших, из ВДВ, уважаю. Только подумал, в дверь зашел сам Майер.
– О, Кирюха! Не поверишь, минуты не прошло, как я про тебя вспомнил. Ты как услышал, – Сергей радушно обнял хорошего знакомого. – Рад встрече, молодец, что заглянул ко мне в берлогу. А то эти черти, – он кивнул в сторону музыки за стенкой. – Вшивая компания, осточертели своей пьянкой. Сестра приволокла сброд. Разгоню всех скоро к едрене фене. -
Кирилл встал рядом с Беловым, вместе полюбовались ребятишками на льду. Сергей рассказал о своем оболтусе. – Напугал засранец недавно: снегоход утопил и сам чуть не
захлебнулся. Женя с Вовкой вытащили, откачали. Не знаю, чем и отблагодарить ребят.
– Я как раз по этому делу и пришел, – Кирилл подал Белову Женину записку. – На, полюбуйся. Это кто-то из вашей компании, кажется, и сестренка твоя замешана. Разобраться бы, Серега, надо.
Белов хмуро разглядывал корявые буковки, долго читал и перечитывал:
– С сеструхой я само собой разберусь, но не в Лариске дело. Кто-то надоумил ее, найду гниду, раздавлю! – Белов достал водку, стаканы, кое-что из закуски. – Кирюха, ты погоди меня пол часика, я пощупаю обстановку и вернусь. Посидим, поговорим «за жизнь». Будь другом, не убегай. Кстати, у меня к тебе еще пару вопросов по бизнесу есть, может, посоветуешь, что дельное.
Кирилл и не спешил уходить не разобравшись. Взял со стола яблоко, удобно расположился в кресле перед телевизором. Иди, друг, расследуй обстановку, выручай.
Ждать пришлось не долго. Минут через десять Белов вернулся. Под мышкой пакет с вином, сыром и колбасой. Собрался «посидеть» основательно. Ну, ладно, сегодня можно расслабиться. У Сереги и перекантуюсь до утра, а там посмотрим.
Кирилл помог на скорую руку сервировать стол прямо на прикроватной тумбочке, а что не влезло, разложили на широком подоконнике.
– В общем, Кирюха, дела яйца выеденного не стоят. Воду намутил бывший муж твоей Жени.
– Да, видел я сегодня его. Так себе мужичонка. Я ушел, психанул и оставил их разбираться по-семейному. Теперь думаю, не натворит чего моим? – Кирилл открыл банку со шпротами, нарезал колбасу большими кусками. – Прости брат, с утра ничего не ел.
Сергей одобрительно махнул рукой. Хороший аппетит – хорошее здоровье, это я, мол, уважаю. Разлили по сто грамм водки.
– Давай за встречу!.. Он не долго у них был. Пришел к Лариске, хвастал, что бывшую на бабки развел. Захотел денег с нее сорвать за найденный клад. Даже срок определил – три дня. Говорит, если заартачится, дом заставит продать. Типа, его наследство.
Кирилл насторожился:
– Во козел! А может заставить?
Белов разлил по второй, подвинул другу тарелку с огурцами:
– Нет. Это он блефует. У меня знакомая в нотариальной конторе. Я ей позвонил, обрисовал обстановку. Она мне быстро все слила. Слушай. Оказывается, этот козлина приехал специально наследство оформлять. Квартиру продал. Это ту, из которой жену с сыном выгнал. Прогулял деньги и решил снова отыграться на Женьке. А мать, Нина Ивановна, видимо, знала своего придурка лучше, чем он сам себя. Поэтому давно на внука дарственную отписала, и про клад ничего Юрке не говорила. Ждала, когда Вовка подрастет, для него берегла семейную тайну. Ну та вот, по закону бывшему мужу при таком раскладе ничего не достается. Дом – внуку. А любой найденный в доме клад принадлежит владельцу жилья, то есть, опять же Вовке. Только Женя об этом тоже ничего не знает. Вот этот гаденыш и изводит ее угрозами, записками и прочей фигней.
Кирилл задумался:
– Так гнать надо его. Может, мозги вправить, чтоб дорогу забыл? Нашел над кем измываться. Над девчонкой с мальцом!
Белов кивнул лысой головой:
– Выгнал уже. Дал взашей раза, а рука у меня тяжелая. Повредил его чуток, да ничего, оклемается. Лариске лекцию прочитал, да, что с нее взять, она Юрку около нотариальной конторы и подцепила. Рожа у него смазливая. Вот она и повелась. Привезла его сюда со всей остальной компанией, даже фамилии и имени не спросила. А он, похоже, до баб охочий, Лариску с ходу окрутил, все расспросил и про клад узнал. Быстро махинацию придумал как на халяву поживиться. А к Лариске в доверие втереться – раз плюнуть. Сам знаешь!
Так за разговором просидели до полуночи. Гости за стенкой тоже притихли. Ночная тишина накрыла деревню. Кирилл убрал свой стакан. Хватит на сегодня, и так хорошо посидели. Сергей поддержал друга. Обсудили вопросы по бизнесу. Майер дал дельные советы, Сергей даже кое-что записал в рабочий блокнот, чтоб к утру не забыть. Белов искренне порадовался и поддержал решение Кирилла жениться:
– Смотри, Кирюха, передумаешь, я Женьку с пацаном заберу. Не посмотрю, что ты друг. Нравятся мне эти ребята. И Ваське тоже. Понял?
– Понял, Серега. Только зря ты на это надеешься. Я уже и кольца купил. На Новый год к отцу их повезу.
– Это правильно, – разомлевший Белов завалился на диван и зевнув, передал плед и вторую подушку Кириллу на раздвижном кресле. – Ты, друган, их то спрашивал, согласны ли они с тобой жить, или ты один без них все решил?
Кирилл вздохнул:
– Вот и приехал, сегодня хотел их спросить. А тут такое дело. Поругались мы немного с Женей из-за ерунды какой-то. А потом этот козел приперся, и я психанул. Ушел, ничего не сказал.
– Да-а! Вот такая она, жизнь семейная. Завтра выруливай, исправляй ошибку. Не мне тебя учить. Если Женька тебя любит, все у вас срастется. А если нет… – Сергей не договорил, захрапел молодецки на полуслове. А следом и Кирилл засвистел носом. От их богатырского храпа позванивали стаканы на тумбочке. Хорошо посидели!
Юрка, пошатываясь, постоял некоторое время возле закрытых ворот. Глухо звучала музыка, в больших, светлых окнах мелькали силуэты разгулявшейся компании. Лариска, сука, с какой легкостью от меня отказалась. Что я для нее? Тьфу, насрано! Конечно, слово братца для нее закон. Это понятно. Там и кров, и средства к существованию, и все хотелки и терпелки. А я кто? Два дня знакомы. Я повелся, самоуверенный кретин, думал, словил удачу за хвост. Ага, сейчас! Братца, по глупости, не просчитал. Надо было дураку сперва разнюхать обстановочку, разузнать, кто кому друг, товарищ и брат. А я напролом, вот и получил.
Размышляя о своей горькой судьбинушке, Юрка присел на занесенную снегом деревянную качель. Толкнул ботинком землю. Ненавистная малая родина качнулась вместе с ним сперва в одну сторону, потом в другую. Вот так и жизнь меня мотает: то вверх, то вниз, к чертовой матери. Сквозь тонкие перчатки на «рыбьем меху» стали замерзать руки. Юрка сунул кулаки в карманы. Ого! Вот это кстати! Пальцы нащупали пачку сигарет и зажигалку. Вытащил, закурил. Куда я теперь? В дом не пустят, это точно. Хорошо не прибили, так, слегка бока намяли и выгнали как паршивого пса во двор. Он посмотрел на занесенные по окна домишки. Те, что еще остались, не развалились, брошенные хозяевами. И правильно, что тут, в этой дыре нормальному человеку делать? Ни магазина, ни почты. Лукоморье, одним словом.
Юрка поежился, обхватил себя руками, похлопал по бокам. Не май месяц! Он поднял голову. Черная бездна без звезд, бескрайняя и холодная.
Скрипнула калитка, вышли два пацаненка с санками. Покосились на пьяного дядьку на качелях. Юрка, конечно, узнал Вовку. Ишь, подрос за два года, но не изменился. Глаза Женькины и характер тоже ее. Моего ничего нет, будто не я родил:
– Эй, парень! Да погоди, не уходи, – Юрка слез с качелей. – Тьфу, едва не примерз, еле штаны отлепил от сидушки. – Слушай, Вовка, ты меня что, вправду не помнишь? Или тебя так мамка против меня настроила?
Стоять было плохо, буквально от ветра шатало. Юрка для устойчивости расставил пошире ноги. Парень останавливаться не захотел. Отойдя на несколько шагов, молча оглянулся. Тот, что постарше, сердито крикнул:
– Дядя, не приставай к Вовке, а то я отцу скажу!
– Да я не пристаю. Я так, спросить просто. Слушай, тебя ведь Васькой зовут. Я помню. Ты будь другом, позови из дома кого из ребят. Только не отца, с ним я уже поговорил. Может, Лариска выйдет. Ну, очень надо! Я замерз уже, сдохну сейчас от холода.
– Ладно, померзни еще чуток. Я сейчас Вовку провожу и вернусь. – Пацаны побежали дальше. Юрка посмотрел им вслед, прислонился к железному забору и прикрыл глаза. А ведь если бы Женька отвалила часть денег за золотишко, у меня все бы получилось. И Лариска, дрянь, собачонкой бы за мной побежала. И Новый год я встречал бы на теплом пляже у моря, а не торчал бы сейчас тут ледяным столбом.
Васька вернулся быстро. Пробежал в калитку, на прислонившегося к забору пьяного дядьку даже не взглянул. Позовет ли кого? Позвал, не забыл. В воротах нарисовался Миха водитель, это Юрка помнил, вместе пили, вместе Ларку делили. Рад, гаденыш, наверно, что меня выперли. Теперь вся Лариска твоя.
– Эй, Юрка, ты что тут стоишь? Замерзнешь на хрен. Зима ведь.
– Миха, будь другом, вынеси бутылку и сигарет. Околел совсем.
Тот быстро смотался в дом, притащил две бутылки водки и пачку сигарет «Гангрена». Нынче на каждой пачке какую-нибудь дрянь пишут по указу здравоохранения. Махнул рукой, давай, мол, грейся и уходи куда подальше. И убежал под теплый Ларискин бочок. Эх, бабы дуры! Все беды от них. Юрка открыл бутылку, запрокинув голову, залпом выпил половину. Глотку и грудь обожгло спиртом. Стало теплее, как к печке привалился. Почти сразу градусы ударили в голову. Дорога под ногами вертанулась раза два вокруг него и встала на место, как ей и было положено лежать. То есть, легла, как положено встать на место. Или… Тьфу, запутался! Юрка с трудом настроил в гудящей голове маршрут движения, и потопал к отчему дому. А что? Мой дом, имею право туда идти. Я там родился, значит, он мой. Ну и пусть, мамка отписала дарственную Вовке. Дом то все равно мой. Женька не знает ничего. Иначе бы выгнала меня сразу без разговоров. А она перепугалась, раскудахталась как курица. Можно еще поднажать малость, припугнуть и раскошелится, как миленькая. Вон у избушки две машины стоят: черный внедорожник ее мужика (успела, зараза, уже завести) и ОКА в сугробе. В доме комп навороченный. Не хило денежек, видать, привалило. А все прибедняется. Делится, значит, не желает. Сейчас посмотрим, как ты не хочешь делиться.
Было трудно идти по дороге, которая качается как подвесной мост через реку. И заборчик гнилой совсем. Держусь обеими руками, а он шатается вместе со мной. Едва отцепился от калитки, рухнул в сугроб. Посидел чуток, допил вторую половину из бутылки и пополз до крыльца по тропинке. Так надежнее, а то ветер поднялся, с тропинки сносит. Дополз, стукнул пустой бутылкой в дверь. Получилось звонко, аж эхом отдалось.
– Тебе чего? На коленях извинения просить явился или еще золота просить? – Женя, сведя брови, не добро смотрела на «любимого» бывшего.
Юрка с трудом принял вертикальное положение. На сколько мог, выпрямился, внимательно посмотрел на Женю, нет, на двух Женек, или на трех?
– Из-з-звините, дайте… дайте мне все мое. – Он жалко хлопал заиндевевшими ресницами, посиневшие губы едва шевелились. Женя посмотрела на побелевшие пальцы, сжимающие бутылку и на полные снега короткие, форсистые ботиночки:
– Замерзнешь ведь, придурок! Иди откуда пришел, и забудь сюда дорогу. Нет у нас ничего. Все, что было, ты уже у нас отнял. Честное слово, нет у меня ни денег, ни золота. – Она дернула на себя дверь, но Юрка буквально висел на ручке.
– Врешь, сука! У тебя мужик богатый, в доме компьютер дорогущий, на улице две машины. Делиться не хочешь, все под себя гребешь. Мой дом оттяпала, меня на дворе решила заморозить. Дура! Пусти, щас я с тобой разберусь. – Он ухватился за косяк, и дохнув перегаром, рухнул на крыльцо, едва не разбив лицо о порог.
Женя захлопнула дверь, накрепко заперла засов и ушла. Пусть делает, что хочет, не открою. На часах половина второго ночи. Легла не раздеваясь, мало ли, что он еще придумает. Хоть бы ушел поскорей, не дай бог ломиться в окна и двери начнет. От шума проснулся Вовка:
– Мама, кто это? – Женя обняла сына.
– Пьяный тип с дурной головой. Вообще-то, это твой отец. Вернее, был твоим папой давным-давно, ты его не помнишь. Он ушел от нас, когда тебе два-три годика было.
– Если он ушел от нас так давно, зачем сейчас пришел? – Вовка сонно пучил глазенки в темноте. – Знаешь, мама, я не хочу, чтобы этот дядя с пьяной головой был моим папой. Давай я теперь буду нам папу сам выбирать. А то ты уже выбирала, а я еще нет.
Женя улыбнулась, погладила Вовку по вихрастой голове:
– И у тебя, сынуля, есть кандидатура на должность папы?
– Кандидатуры нет, а папа есть – это Кирилл. Он хороший, и тебе понравится!
Мама вздохнула:
– Ох, Вовка, он мне так нравится, аж дышать не могу. Только я его обидела не нарочно, и он ушел.
Вовка удивленно покрутил головой:
– Но, если не понарошку обидела, значит и обижаться не надо.
– Правильно, сынуля, не надо нам обижать друг друга. Давай-ка спать. Ночь на дворе, а мы с тобой разговорились тут. Спи, мой хороший. – Женя поцеловала Вовку в макушку, и прислушиваясь к холодной тишине за черным окном, закрыла глаза.
Юрка привстал на корточки. Холода уже не чувствовал, только белая земля и черное небо крутились в голове, очень хотелось спать. Встал, ухватился за дверную ручку, дернул. Заперлась на все замки, боится, зараза. Пусть побоится, утром приду, объясню еще кто чего стоит. Скользя по обледеневшим ступенькам, спустился с крыльца. Рядом в сугробе стоит занесенная маленькая машина. Хоть и спьяну, но сообразил, что в дорогой джип лезть – себе дороже. Шатаясь, добрел до ОКИ. Выдернул из поленницы увесистое полено, и размахнувшись, бухнул по лобовому стеклу. Скрипя осколками, вполз на животе через разбитое окно на пассажирское сиденье. Порезанными в кровь пальцами вытащил из пачки сигарету, прикурил. В кармане нащупал вторую бутылку. Удивился находке, открыл зубами и давясь, проливая водку себе на грудь, выпил сколько мог. Тут-же, не выпуская ее из рук, отключился и уснул. Будучи мертвецки пьяным, не учуял запаха дыма. От тлевшей сигареты загорелся облитый водкой рукав. Пламя быстро охватило всю машину и спящего в ней пьяного пассажира.