Ната Вади Грецкий орешек

Глава 16

Мирослав

Стою и слушаю инспектора, на автомате кивая и иногда вбрасывая какие-то фразы. Рядом со мной мнется Иволгина. Слишком близко, пожалуй. Потому что до меня то и дело долетает сладковатый аромат ее духов, и клянусь, мне хочется обладать способностью не дышать. Вот если бы мне прямо сейчас предложили выбрать любую суперспособность, я бы отказался и от чтения мыслей, и от умения летать, да и от всего, на что там обычно выбор падает теоретически. Лишь бы мои рецепторы не будоражил этот притягательный, сводящий с ума запах Натали. Она пахнет чем-то фруктовым, но не приторным — от этого аромата у меня внутри всё переворачивается, а мозг перетекает в штаны.

Чёрт, кажется, я прослушал половину того, что говорил инспектор. Мужчина что-то вещал про протокол, про сроки, про какую-то бумажку. А я стоял и тупо пялился в пространство, вдыхая этот чертов запах.

— Хорошо? — спрашивает он меня, выводя из ступора.

Тупо киваю, понятия не имея, что тот только что сказал. Надеюсь, я не дал случайным образом согласие пожертвовать пол-ляма на благо ГИБДД.

— Мы тогда вам перезвоним, как только будут какие-то детали, — максимально незаинтересованно заканчивает инспектор, глядя на меня.

— М-м-м, не мне, ей, — указываю рукой на Иволгину, — это машина девушки.

Инспектор хмурится, явно осознавая, что ему придется иметь дело с очередной дамой, ничего не смыслящей в его работе. На его лице появляется то самое выражение — смесь снисходительности и легкого раздражения, которое так бесит всех женщин без исключения. Наташа, конечно же, верно считывает взгляд этого мужика и начинает возмущенно сопеть. Ну, кажется мне, она еще покажет ему кузькину мать и поразит идеальным знанием законов.

Может, в машинах она не разбирается, ездить ни фига не умеет, зато свою работу знает точно.

Видимо, администратор, доложившая Натали о проблемах с тачкой, слегка недопоняла масштабы бедствия. Я ожидал увидеть какую-нибудь царапину или вмятину на бампере. А тут — нормальная такая царапина во всю дверь и заднее крыло. Краска содрана, металл кое-где видно. Серьезный ремонт, как минимум покраска двух элементов. Да и геометрию двери надо проверять.

Я откровенно не хочу с этим всем разбираться и помогать. Не потому что я урод, честно. Просто рядом с Иволгиной мне отчего-то начало башню похуже сносить, чем пять или даже все десять лет назад. Поэтому мы и договорились, что лучше не взаимодействовать. Ну, точнее, это я к такому выводу пришел, а у Натали такое поведение со мной из разряда само собой разумеющегося. К тому же с Юлькой получилось сегодня нормально по-человечески пообщаться, она была настроена на дружеский диалог после подписания контракта. Если я начну лезть к ее подружке, похерю всё стопроцентно.

Что мне важнее? Унять боль в переполненных яйцах или восстановить дружбу с прошлой компанией? Ответ, по-моему, очевиден.

С другой стороны, если я сейчас откажусь помогать девчонке, та вернется в офис и расскажет Юльке, какой я придурок. Так что тут я снова окажусь в пролете. Без вариантов.

Не хочу даже смотреть на Натали, стоящую рядом, ибо глаза у меня сразу спускаются к ее слишком короткой юбке. Ну вот нахрена так одеваться, спрашивается? Хоть блузка закрытая, и на том спасибо. Я понимаю, лето, тепло, все дела, но можно же подлиннее вещи подбирать, а? Или она специально? Чтобы привлечь чужое внимание? Например, Тимура того же.

Блин, у меня слабость к миниатюрным вредным брюнеткам в принципе, а уж с такой фигуркой... и говорить не о чем. Она стоит рядом, и я чувствую тепло ее тела, даже не прикасаясь. Это какая-то магия на грани идиотизма.

И всё же она похудела... не сильно, но заметно. Скулы чуть острее, ключицы больше выступают, талия тоньше. Хм

— Мирослав, м-м-м, спасибо, конечно, но не стоило тебе тут торчать. С инспектором я бы разобралась сама.

Да-да. То-то же ты молчала в тряпочку, и диалог вел я. Стояла как мышка, только сопела.

— Машину тоже сама отгонишь в сервис, я так понимаю? — выгибаю бровь.

— Ничего страшного не случится, если она здесь еще какое-то время постоит, — вспыхивает Натали.

— Тебе русским языком сказали, что нужно произвести оценку повреждений в ближайшее время...

— Да, но ты не единственный человек в Новосибирске, который умеет водить, Горин, — самодовольно складывает руки на груди противная девчонка. Грудь от этого жеста становится еще заметнее, и я с трудом отвожу взгляд.

Делаю вид, что оглядываюсь по сторонам, а потом развожу руками. Вокруг — ни души.

— Это так, но что-то я не вижу здесь толпы желающих, готовых тебе помочь.

— На что это ты намекаешь? — в раздражении делает шаг ближе Наташа.

Я отступаю. Инстинктивно. Этот жест девушка улавливает, сразу тушуется и губы свои красивые дует. Смотрит на меня с подозрением и обидой одновременно.

— Давай, Наташ, ты как-нибудь потом повыпендриваешься, а? Гони ключи и поехали.

— А ты не можешь... — начинает Натали, как-то резко теряя весь свой боевой запал. Голос становится тише, неувереннее.

— Один всё сделать? — договариваю за нее я. — Да с хера ли? Оформляться в любом случае тебе, забирать тачку тоже.

Она бросает мне ключи (нет чтобы в руки нормально передать), кидает сумку на заднее сиденье и забирается в тачку. Я же со вздохом глубочайшего смирения со своей участью проклинаю Юльку, мои цели с ней заново сдружиться и открываю водительскую дверь. Еле усаживаюсь в тачку и сразу регулирую кресло, потому что оказываюсь грудью прижат к рулю. Тесно, как в консервной банке.

— Неужели ты такой гном? — выдаю не задумываясь. Её кресло отодвинуто на самый максимум вперед, я едва помещаюсь.

— Неужели так сложно не быть козлом? — отвечают мне с соседнего места язвительно.

Я поворачиваю голову вправо и мысленно чертыхаюсь. Лучше бы она сумкой прикрыла ноги свои, а теперь всё еще больше напоказ. Юбка задралась, когда она садилась, и открывает вид на стройные бедра. Взгляд приковывают ее острые коленки, и я представляю, как одной рукой веду машину, а вторая путешествует по ее ноге выше, быстро оказываясь под юбкой. Находит трусики, сдвигает их в сторону...

Чёрт! Говорю же, мной в абсолюте управляет член. Что допустимо в семнадцать, но никак не в двадцать семь. Так, надо отвлечься. Срочно. Иначе я въеду в столб.

— Нахера тебе тачка, раз ты фигово водишь? — интересуюсь я, глядя строго на дорогу.

— Папа решил, что нужна, раз есть права, — тихо отвечает девушка, рассматривая свой маникюр.

— Что-то не помню, чтобы в универе ты на чем-нибудь ездила...

— Я их в Екате получила.

Понятно. Уже когда с мужем жила. Что ж он в ней уверенность на дороге не развил? Тупо иметь машину, права и бояться водить, всё время останавливая свой выбор на пассажирском сиденье. Потом вспоминаю, что ее бывший муж — кто-то из органов, и до меня доходит: неудивительно совсем отсутствие навыка. Права, скорее всего, были куплены.

— Папа машину подарил, а муж — права? — усмехаюсь я. Выходит злее, чем планировалось.

— Да, всё так, Мирослав, — говорит Натали максимально холодным тоном. — Зато мозги у меня свои. Жаль, что тебе в этом плане не так повезло.

Ауч. Птичка кусается. И еще как.

— Да, именно поэтому я в двадцать семь лет управляю компанией. А ты, подскажи, кто? — парирую в ответ.

Тоже не сахар, но она первая начала.

— Останови машину. — Голос жесткий, не терпящий возражений.

— Если ты думаешь, что можешь нести фигню и никто тебя не осадит, то приспусти розовые очки, Наташ.

— А! То есть только тебе можно вести себя максимально отвратно, не фильтруя речь, считать, что тебе всё позволено? Потом извиниться по-быстрому и считать, что конфликт исчерпан? Так, что ли?

— Слушай...

— Нет, это ты послушай, Мирослав, — девушка разворачивается ко мне лицом и пронзает неприязненным взглядом. Я чувствую его физически — как укол в грудь. — Не знаю, что с тобой не так: кризис среднего возраста ранний или что-то типа ПМС, но вот реально, отвянь, а? Как и планировал сегодня с утра. Нехрен было мне помогать, мог бы просто свалить, я бы подыграла. — Она так раздражена, что грудь ходуном ходит. Я стараюсь не смотреть. Стараюсь. Получается плохо. — Можешь сколько угодно лебезить перед Пуртовой, делать вид, что ты хороший и хочешь возобновить дружбу. Только вот процесс гниения у тебя внутри начался довольно давно. И он вряд ли остановился.

— Всё сказала?

— Да, а теперь останови машину, — всё еще буравит меня взглядом Иволгина.

— Детка, очнись, мы давно стоим.

Наблюдаю, как с нее словно сходит морок. Она моргает, оглядывается по сторонам, и я вижу, как до нее медленно доходит: мы уже на парковке сервиса, двигатель заглушен, ключи в моей руке. Бросает в меня очередной убийственный взгляд и пулей выскакивает из машины. Хлопает дверью так, что уши закладывает.

Гниения. Вот значит как?

Я выбираюсь наружу, захлопываю дверь и смотрю ей вслед. Она быстрым шагом направляется ко входу в сервис, даже не оборачивается. Плечи напряжены, кулаки сжаты.

У себя она проблем не видит, нет? Да, я поступил некрасиво и подло по отношению к своим друзьям. Это правда. Я принял не те решения, не был честен. Но вот только не ей меня судить уж точно. Ведь именно Иволгина растоптала ошметки моего сердца на пятом курсе, ничего не объяснила, просто отменила всё. В тот самый день она просто исчезла.

Видимо, на то, чтобы быть честной, ей сил не хватило. Или я просто не был достоин каких-то комментариев. Как в целом и всего, что было связано с Иволгиной. Всегда на вторых ролях. Всегда ждущий у моря погоды.

Хах, это у кого из нас еще оказалось гнилостно внутри. Я бы тут поспорил.

Глава 17

Наташа

— Что значит уже оплачено? — задаю вопрос администратору сервиса, где чинили мою машину.

Прошло почти три недели. Мне позвонили и сообщили, что тачка полностью готова, ее можно забирать. Ещё и полный техосмотр провели, какие-то небольшие недочеты нашли и их тоже исправили.

— Ну, у меня в ведомости стоит полная ваша предоплата.

— Это какая-то ошибка, потому что я не оплачивала вообще. Мне сказали, что это нужно будет сделать уже после того, как я приеду за машиной, — утверждаю я, параллельно пытаясь закрыть квартиру на ключ. Тот застревает в замке в который раз, и я сую его туда снова и снова, чувствуя, как нарастает раздражение.

— Девушка, — уже слегка нервно напирает администратор, — во-первых, у нас такое невозможно, мы работаем по предоплате. А во-вторых, вот я нашла чек, он прямо сейчас у меня на экране. Предоплата проведена в тот же день, когда вы пригнали автомобиль. Назвать вам последние четыре цифры карты, с которой был произведен платеж?

— Нет, не нужно. Ах, идиотизменная связка! — ворчу я, но тут же мысленно хлопаю себя по лбу, — Ой, простите, девушка, это я не вам, это ключам — они у меня упали.

Администратор на том конце провода просто молчит. Я уверена, что ей не терпится со мной распрощаться.

— Я вас поняла, завтра утром можно забрать машину? — стараюсь зафиналить этот разговор.

— Можете забрать в течение трех календарных дней, начиная с сегодняшнего, — чеканит девушка.

— Хорошо, спасибо.

— Всего доброго!

Я сбрасываю звонок и прислоняюсь спиной к двери, сжимая телефон в руке. В голове шумит.

Чёртов Мирослав! Это ведь он за всё заплатил. Мне даже не сообщил. И это, блин, не то же самое, что приложить карту к терминалу, покупая мне кофе. Там сумма с пятью нулями за тачку вышла. По идее, страховая должна в любом случае вернуть деньги — может, он на это рассчитывал? Или думал, что я возрадуюсь и брошусь ему на шею с благодарностями?

Хотя кого я обманываю? Горину лишь бы выпендриться. Показать, какой он богатенький Буратино и эти бабки типа для него ничтожны. Теперь я торчу ему крупную сумму. И это бесит меня больше всего. Я никому не хочу быть должна. Тем более ему.

Козёл!

Еще и к Лансковым присосался как пиявка! Юлька пока всё-таки с ним общается чуть более сдержанно — просто характер свой показывает — но я-то знаю, что настроена она максимально дружелюбно. Хватило двух с половиной недель, и он снова в любимчиках. Илья так вообще... кажется, Горин теперь больше его друг, чем Юлькин. У них там какие-то мужские разговоры, совместные интересы.

Они и на падел начали ходить вместе, и чё-то там по стартапу, в который хочет вложиться Илюха, уже который день встречаются и обсуждают. Получается, что и мы с ним пересекаемся как ни крути, блин. Так что его слова о том, что нам надо держаться друг от друга подальше, яйца выеденного не стоят.

Например, не далее как в прошлые выходные мы с Юлькой поехали на теннисный корт. Илюха тоже загорелся и позвал Горина, объясняя мне это фразой «а че такова, мы же отдельно от вас, девчонок, будем играть». Как же! Играли мужчины ровно на соседнем корте, ещё и предложили потом парами поменяться — типа я с Гориным, а Юлька с Ильей. Видимо, по моим глазам было понятно, как именно я отношусь к этой идее. Правда, мы действительно чуть позже поменялись, но играла я с Ильей.

В какой-то момент мне даже захотелось встать в пару с этим придурком по имени Мирослав, чтобы сбить с него спесь. Потому что в теннис я играю без лишней скромности как боженька. Занятия в Сочи с местным тренером даром не прошли. Я бы сделала из Горина котлету!

Хотя в целом жаловаться мне было не на что: этот придурочный в мою сторону старался не смотреть, и максимум нашего общения складывался из «привет-пока». Идеальный формат, который меня полностью устраивал.

Видимо, придется нарушить эту приятную для меня традицию и уточнить, какого хрена он посчитал, что может взять и оплатить ремонт моей машины. Я что похожа на ту, кому требуется материальная поддержка? Благотворительность?

Ладно, сначала выскажу всё, о чём думаю, Юльке. А потом уже обозначу свою позицию Мирославу. Посмотрим, как он запоёт.

***

— Это. Просто. Какой-то. Треш, — выдает мне Юлька, абсолютно запыхавшаяся и красная как помидор. Волосы прилипли ко лбу, на шее блестит пот, дыхание сбито.

Просто киваю и хлопаю по плечу подруги. Потому что я абсолютно с ней согласна и чувствую себя и выгляжу примерно так же. Мы решили сходить на табату — или, проще говоря, адскую круговую тренировку. Чуть не откинулись обе. Легкие горят, ноги подкашиваются, сердце колотится где-то не на месте. Пока мы идем в душ и потом переодеваемся, я рассказываю ей, что Горин занялся благотворительностью в мою честь а.к.а. заплатил за ремонт моей тачки.

— Ну, я не удивлена, — отмахивается Юлька. Она достает из шкафчика чистое полотенце и начинает вытирать волосы.

Блин, не такой реакции я ждала. Где возмущение? Где восклицание «каков козёл»?

— Юль, это не пять тысяч пожертвовать, знаешь ли. Там сумма...

— Так Горин и не бедствует у нас, разве нет? — смотрит на меня подруга.

— Только не говори, что ты считаешь это адекватным, — пораженно произношу я, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение.

— Ну-у-у, — тянет Юлька, и у меня буквально руки опускаются. — Считай, наверное, что это моральная компенсация за его плохое поведение. Наташ... — вздыхает она, — Он же всё равно деньги обратно не примет. Ну и фиг с ним, подумаешь, потратился.

— С тобой бесполезно разговаривать, я же забыла, что ты снова в его поклонницы записалась.

Пуртова вся подбирается. Лицо становится жестче, плечи напрягаются. Смотрит на меня обиженно и яростно пытается запихать вещи в сумку — швыряет туда футболку, трясущимися руками застегивает молнию.

— Нет, просто...

— Юль, я тебя не осуждаю, — перебиваю я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Это нормально, что вы пытаетесь наладить отношения. Это ваша компания, ваша дружба.

— Вы бы тоже могли... — начинает она, и я уже знаю, что будет дальше. Опять эти её дурацкие намёки, снова «он же хороший, просто ты не хочешь замечать».

— Нет, не могли бы, — резко возражаю я. Тон выходит жёстче, чем планировалось.

— Но я просто не понимаю... — Юлька теряется под моим взглядом, но не отступает.

— Закрыли тему, — я ставлю точку в диалоге и выхожу из раздевалки.

Хлопаю дверью громче, чем нужно. Шагаю по коридору, сжимая в руке сумку, и чувствую, как колотится сердце. Этого я и боялась: что наладятся более-менее нормальные отношения у ребят, и снова начнется пропаганда Горина. Какой он замечательный, завидный женишок, как он на меня смотрит и прочая чушь, которую я слушала раньше на протяжении четырех лет!

Не в этой жизни, как говорится. Никогда.

— Давай зайдем в зал, там Илья должен заниматься, — осторожно говорит мне Юлька, тоже выйдя в коридор. В её голосе слышится примирительная нотка.

Я киваю, не оборачиваясь. Иду вперед, тяжело ступая — ноги всё ещё гудят после тренировки, а внутри разливается усталость.

Тренажерный зал просторный, с высокими потолками и панорамными окнами в пол, через которые льется вечерний солнечный свет. Вдоль стен — ряды тренажеров: беговые дорожки, эллипсы, силовые установки. В центре — стойки со штангами, скамьи для жима, гантели разного веса аккуратно расставлены на стеллажах. В воздухе витает характерный запах: металл, резина, пот — но вентиляция работает хорошо, так что здесь не душно. Где-то на заднем плане играет энергичная музыка, смешиваясь со звуками металла и тяжелым дыханием занимающихся.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках Ильи, но взгляд вдруг натыкается на другую фигуру.

Тимур Галиев. Он стоит у стойки с гантелями, спиной ко мне. На нем свободные шорты и майка-алкоголичка с огромными проймами, открывающая вид на широкие плечи и мускулистые руки. Я замечаю, как двигаются мышцы под кожей, когда он делает очередное упражнение. Его тело выглядит впечатляюще: широкая спина, узкая талия, рельефные руки. Он поднимает гантели с уверенной легкостью, будто они ничего не весят.

Заканчивая подход, он опускает снаряд на пол, выпрямляется и стягивает майку через голову, полностью обнажая торс. Я замираю, не в силах отвести взгляд. Пот стекает по его груди и животу, подчеркивая каждый кубик пресса. Тимур вытирает лицо краем майки, затем чуть разворачивается и замечает меня. На его губах появляется ленивая, но приятная улыбка.

— Привет, — говорит он, направляясь ко мне. — Какими судьбами?

Я, кажется, подвисаю на крепкой груди и кубиках. Слова застревают в горле. Смущаюсь — ощутимо так, до жара в щеках. Резко перевожу взгляд на его лицо. Тимур хмыкает — я слышу этот тихий смешок — и моё смущение усиливается в разы.

— Мы с Юлькой были тут в комплексе на табате, — наконец выдавливаю из себя.

— Что это? — чешет голову Тимур.

— Адовое пекло, как ты можешь по мне заметить, я, наверное, всё еще красная, — выдаю я, и даже нахожу в себе силы перестать смущаться.

Он смеётся — открыто, заразительно — и наклоняет голову, разглядывая меня. В этом взгляде нет ничего пошлого или давящего. Простое, искреннее внимание.

— Мы с Илюхой договорились прогуляться по аллее, — говорит он. — Присоединитесь с Юлькой?

Ну, погода шепчет. После такой тренировки грех не позволить себе мороженку. К тому же мой… кхм…эксперимент приносит свои плоды — неожиданно, но я явно ощутила импульс, хоть слабый, но всё же.

Поэтому максимально дружелюбно улыбаюсь Тимуру и говорю:

— Пожалуй, да.

Юлька, подоспевшая к нам, бросает на меня быстрый взгляд — в её глазах мелькает удивление, смешанное с одобрением.

Я делаю вид, что не замечаю.

Глава 18

Наташа

Ненавижу жару, официально. Да и, блин, для меня всё, что выше двадцати трех по Цельсию, приравнивается к адовому пеклу, не иначе. И если кто-то всерьез думает, что Сибирь — синоним слова «прохлада», то нихрена подобного — летом мы так же изнываем от жары.

Вот сегодня, например, плюс двадцать семь, но это в тени, а на солнце так все тридцать два! Умереть и плакать просто. Особенно с учетом того, что сегодня мы бежим марафон. Или забег, короче, хрен знает, как это правильно называется. Илья нас на это занятие подбил — он ЗОЖник, и друзья у него такие же. А мы с Юлькой что-то типа доходяг: наш максимум — это групповой фитнес, в остальном мы очень неспортивные девочки.

Знаю, что Горин тоже где-то здесь отирается — они там целой командой бегут от «Эвентума». Уже виделись сегодня, со мной даже не поздоровались, кстати, зато пытались поучать.

— Кепку бы хоть надела, — сказал он мне вместо приветствия, окидывая осуждающим взглядом. — Или конкретно сегодня хочешь пополнить клуб 27?

Ха-ха. Саркастичный ублюдок. Я не стала говорить ему, что вообще-то головной убор у меня имеется, ибо без сопливых разберусь. С какой стати вообще еще с ним связываться? Поэтому просто показала средний палец и отошла подальше. Угодив прямо в руки Тимура, между прочим. Он как раз разминался неподалеку, делал выпады.

— Эй-эй-эй, осторожно, — смеется он, ставя меня ровно и придерживая за плечи.

Потом кивает кому-то за моей спиной. Я оборачиваюсь и закатываю глаза. Снова вездесущий Горин — это с ним Тимур поздоровался.

— Много сегодня народу, да? — окидывает толпу взглядом Галиев, возвращая мое внимание к себе.

— Да, ты не думаешь, что это мы все надышали на такую жару, а?

Тимур широко улыбается и качает головой.

— Не переутруждайся только, Наташ. Как почувствуешь усталость или просто будет даже хотя бы чуть-чуть дурно — сворачивай. Условия откровенно так себе, а уж для новичков тем более.

— Да, Илья то же самое сказал.

Галиев просто кивает и надевает на меня кепку. Аккуратно, так, достает из проймы мой хвост с косой. Задерживается взглядом на мне секунды на две, потом похлопывает по плечу и отходит к своим.

Я искренне его не понимаю. Ведь точно ему нравлюсь, но активных действий Тимур не совершает до сих пор, от слова абсолютно. Ну погуляли мы по аллее позавчера. Вчетвером! Это не может считаться свиданием. Он меня никуда не приглашает, мы особо не переписываемся, но исправно встречаемся по его делу, которое вот-вот должны передать в суд. Он приходит в офис слишком часто, в этом объективно нет необходимости. Но... Мне просто казалось, что если тебе нравится девушка, то надо действовать, разве нет? Хотя бы как-то. Пригласить на кофе, позвонить просто так, написать первым не по делу. Инициативу я сама проявлять тоже не собираюсь, как-то мне это некомфортно.

Не могу сказать, что страдаю из-за непоняток с Тимуром. Я не поплыла по нему, не влюбилась, он мне даже, откровенно говоря, вряд ли настолько уж нравится. Просто совсем не ясны его намерения.

Когда объявляют старт, я бегу. Достаточно быстро, надо сказать, потому что сразу отрываюсь от Юльки и других девочек. Мне отчего-то думается, что чем резче я стартану, тем быстрее всё закончится. Ноги сами несут меня вперед, адреналин ударяет в голову, и первые минут пять я чувствую себя почти богиней — ветер свистит в ушах, воздух наполняет легкие, мир прекрасен.

Мирослав

Хм. Так и непонятно, что у Иволгиной с Галиевым. Если бы они встречались, он хотя бы в губы клюнул свою девушку перед забегом. Если совсем придурок — то в щёчку. Но похлопывание по плечу? Серьезно? Так он, бедный, вообще далеко с ней не уедет. Хотя... не мне вообще об этом размышлять. Вряд ли возможно настолько пролететь. Это я с собой сравниваю, если что. Просто в моем понимании есть разница, как это выглядит со стороны, когда мужчина заинтересован и когда он просто вежлив. Галиев именно вежлив.

Жарко, душно, я уже обливаюсь потом, хотя даже ещё не начали бежать. Футболка липнет к спине, по вискам стекают капли, и я периодически вытираю их тыльной стороной ладони. Был бы хотя бы ветерок, минимально остужающий кожу — но нет. Как назло, сегодня исключительно солнечно и безветренно. Думаю еще о том, что с Илюхой вечером договорились в падел поиграть, и это явно опрометчивое решение. Тут бы после забега не окочуриться.

Не, я раньше вообще легкой атлетикой занимался, бегать люблю, дыхалка хорошая. Но условия сегодня, правда, совсем не айс. Немного переживаю за сотрудников «Эвентума», которые бегут, особенно за девчонок. Надеюсь, обойдемся сегодня без эксцессов.