Надежда Чародейская НЬЮ-ЙОРКСКИЙ МАНИКЮР

Глава 1. Письмо из Нью-Йорка

Всё началось с письма.

Не с золотого ключика, не с угрозы, не с трупа — с обычного белого конверта, который Леночка положила мне на стол в понедельник утром. Конверт был плотным, дорогим, с серебристым тиснением в виде стилизованной буквы «К». Он пах духами — сладкими, цветочными, с ноткой ванили и чего-то неуловимо дорогого. Таким запахом пахнут только очень богатые люди, которые могут позволить себе духи, стоящие как мой салон за полгода.

— Маргарита Сергеевна, — Леночка стояла на пороге моего кабинета, сжимая конверт в руках так, будто внутри была бомба. — Вам письмо. Из Америки.

— Из Америки? — я оторвалась от графика смен и посмотрела на неё поверх очков. — Какой Америки?

— Из Нью-Йорка, — уточнила Катя, которая, как всегда, подслушивала у двери. — Я видела обратный адрес. Kramer Cosmetics, New York.

— Это та самая компания, которая делает лаки для голливудских звёзд? — спросила Леночка, её глаза округлились. — Я читала про них в журнале. У них есть цвет «Красная дорожка», которым красят ногти все знаменитости перед «Оскаром».

— И «Бродвейская кровь», — мечтательно добавила Катя. — Я бы отдала всё, чтобы попробовать этот лак.

— Ты бы отдала всё за любой лак, — усмехнулась Леночка. — Помнишь, как ты купила тот розовый, а он оказался просроченным?

— Это была не моя вина! Продавщица сказала, что он свежий!

— Продавщица сказала, что он свежий, потому что ты ей понравилась, и она хотела тебя обрадовать.

— Она меня не обрадовала, она меня обманула!

— Девушки, — я подняла руку, останавливая их перепалку. — Дайте мне письмо.

Леночка подошла и протянула конверт так осторожно, будто он был сделан из тончайшего фарфора. Я взяла его, повертела в руках. Бумага была приятной на ощупь, с лёгким рельефом. Тиснение «К» поблёскивало в свете утреннего солнца, проникающего через жалюзи.

— Откройте же! — не выдержала Катя, заглядывая через моё плечо. — Может, там миллион?

— Или приглашение на бал, — добавила Леночка.

— Или бомба, — проворчала я, хотя внутри у меня уже закрутился маленький вихрь любопытства.

Я аккуратно вскрыла конверт ножницами для бумаги — специальными, которыми я пользовалась только для документов, потому что обычные ножницы для ногтей я держала отдельно. Внутри оказался лист плотной, чуть шероховатой бумаги, сложенный втрое. И несколько вложений — визитка, буклет и, кажется, что-то похожее на подарочный сертификат.

Я развернула письмо. Текст был напечатан на английском и русском языках — аккуратный, выверенный шрифт, без единой ошибки. Видно, что составитель старался произвести впечатление.

Я начала читать вслух:

«Уважаемая Маргарита Дорофеева!

Мир красоты не забывает своих героев. Мы слышали о ваших расследованиях, о вашем таланте и о вашем безупречном вкусе. Мы хотим пригласить вас на неделю моды в Нью-Йорке в качестве нашего почётного гостя. Оплата билетов, проживание и трансфер — за наш счёт. Кроме того, мы хотим предложить вам сотрудничество: ваш салон станет официальным представителем нашей новой линии аксессуаров для маникюра в России.

Ждём вас 15 сентября.

С уважением,

Виктор Крамер

Владелец Kramer Cosmetics»

Я дочитала и подняла глаза. Леночка и Катя смотрели на меня с одинаковым выражением — смесью зависти, восторга и недоверия. Катя даже приоткрыла рот, как рыба, которую вытащили из воды.

— Вы едете, — сказала Леночка. Это был не вопрос. Это было утверждение.

— Я не знаю, — я положила письмо на стол. — Нью-Йорк — это далеко. И опасно.

— Вы едете, — повторила Катя. — Это шанс всей жизни.

— Катя, ты говорила то же самое про Париж. И про Лондон.

— И оба раза я была права, — она упёрла руки в бока. — Вы вернулись живой. И с кучей впечатлений.

— С кучей трупов, — поправила я.

— Детали, — отмахнулась Катя. — Главное, что вы вернулись.

— И с контрактами, — добавила Леночка. — И с новыми клиентами.

— И с новыми врагами, — мрачно заметила я.

— Враги — это тоже хорошо, — философски изрекла Катя. — Значит, вы кому-то мешаете. А если вы кому-то мешаете, значит, вы что-то делаете правильно.

— Откуда ты это взяла?

— Из интернета. Там много умных мыслей.

— И много глупых, — вздохнула я.

Я снова посмотрела на письмо. «Виктор Крамер». Фамилия показалась мне знакомой. Я перебирала в голове все имена, которые встречались мне за последние пару лет: Жанна Френкель, Алиса Королёва, Марсель Дюбуа, Екатерина Воронцова, леди Виктория, Виктор Крутов... Крамер. Где я слышала эту фамилию?

— Леночка, — спросила я. — Ты знаешь, кто такой Виктор Крамер?

— Вроде бы богатый косметический магнат, — ответила она. — Я видела его в журнале «Гламур». У него сеть магазинов по всему миру. И он дружит со звёздами.

— И с политиками, — добавила Катя. — Я читала, что он был на приёме у президента.

— У какого?

— У американского. Он же живёт в Нью-Йорке.

— А откуда он родом?

— Не знаю. Вроде бы из России. Или из Европы. Я не помню.

Я задумалась. Из России. Богатый косметический магнат. Связи с политиками. И он приглашает меня в Нью-Йорк. Почему?

— Где Глеб? — спросила я.

— В кабинете, — ответила Леночка. — Разбирает бумаги.

— Скажите ему, чтобы зашёл ко мне.

— Хорошо.

Леночка вышла. Катя осталась стоять у двери, явно надеясь, что я ещё что-то скажу. Но я молчала, глядя на письмо и пытаясь сопоставить факты.

Через пару минут в кабинет вошёл Глеб. Он был в джинсах и простой футболке, с чашкой кофе в руках. За последние несколько месяцев он стал более расслабленным — ушёл из полиции, открыл частное детективное агентство, которое приносило немного, но достаточно, чтобы не сидеть без дела. Иногда он помогал мне в салоне — не стричь, конечно, а разбирать документацию или общаться с клиентами, когда я была занята.

— Ты звала? — спросил он, присаживаясь на край стола. — Что случилось?

— Это, — я протянула ему письмо.

Он взял конверт, вытащил лист, прочитал. Молча. Потом перечитал. Потом посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он.

— Я ещё ничего не спросила.

— Ты хочешь поехать. Я говорю — нет.

— Глеб!

— Марго, — он поставил чашку на стол и взял меня за руки. — Нью-Йорк — это далеко. Там чужая страна, чужая полиция, чужой язык. Ты не знаешь этого Виктора Крамера. Ты не знаешь, зачем он тебя зовёт.

— Он написал — почётный гость. Сотрудничество. Реклама для салона.

— Он написал фамилию, которую я знаю, — Глеб посмотрел мне в глаза. — Виктор Крамер был партнёром Екатерины Воронцовой.

Я замерла.

— Откуда ты знаешь?

— Я проверил, — он достал из внутреннего кармана джинсов сложенный листок. — После Парижа я решил поискать информацию о тех, кто был связан с Екатериной. Крамер был её партнёром по бизнесу. Они вместе открывали сеть клиник в Европе. А потом, когда Екатерину арестовали, он исчез. Перебрался в Америку.

— И теперь он нашёлся?

— И теперь он зовёт тебя.

— Ты думаешь, это ловушка?

— Уверен.

— Тогда тем более я должна ехать, — я взяла его за руку. — Если он связан с Екатериной, он может быть связан с убийствами.

— Или он сам — убийца.

— Или это, — я вздохнула. — Глеб, если я не поеду, я никогда не узнаю правду.

— А если ты поедешь, ты можешь погибнуть.

— Тогда ты меня отомстишь, — я улыбнулась. — Ты же детектив.

Он вздохнул. Я уже знала этот вздох — он означал «ты невыносима, но я тебя люблю».

— Я лечу с тобой, — сказал он.

— Я знаю.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, в кабинет вошла Вера Павловна, моя свекровь, бывший прокурор и главный стратег нашей семьи. Она была в своём любимом тёмно-синем костюме, с жемчужной брошью на лацкане и с неизменным пистолетом в сумке — она никогда не расставалась с ним, даже дома.

— Я слышала про Нью-Йорк, — сказала она без предисловий, садясь на стул. — Я лечу с вами.

— Что? — мы с Глебом сказали это одновременно.

— Я лечу с вами, — повторила она. — Во-первых, я всегда хотела увидеть Нью-Йорк. Во-вторых, я не доверяю американской полиции. В-третьих, кто-то должен вас охранять.

— Вера Павловна, — начал Глеб.

— Не спорь, — перебила она. — Билеты я уже посмотрела в интернете. Отели тоже. Я знаю, что «Плаза» — лучший вариант, и я уже забронировала три номера.

— Вы уже и отели посмотрели? — я не поверила своим ушам.

— Я бывший прокурор, — ответила она. — Я привыкла действовать на опережение.

Глеб закрыл лицо руками.

— Это конец, — простонал он. — Моя жена и моя мама в Нью-Йорке. Вместе. Я не переживу.

— Переживёшь, — сказала я. — Мы же команда.

— Команда, которая несётся в пропасть.

— Но с красной помадой, — добавила Вера Павловна.

— И пилочкой для ногтей, — закончила я.

Глеб поднял голову и посмотрел на нас. В его взгляде была обречённость, смешанная с любовью.

— Ладно, — сказал он. — Но если мы там встретим ещё одного убийцу, я увольняюсь из этой семьи.

— Куда ты уйдёшь? — усмехнулась Вера Павловна. — Ты без нас пропадёшь.

— Я пропаду с вами.

— Это не одно и то же.

— Это одно и то же.

Мы засмеялись. Катя и Леночка, которые всё это время стояли в коридоре, заглянули в кабинет.

— Маргарита Сергеевна, — спросила Леночка. — А вы правда едете?

— Правда, — ответила я. — Похоже, что едем.

— А кто будет вести салон?

— Ты, — я посмотрела на неё. — И Катя. Вы справитесь.

— Мы? — Катя округлила глаза. — Мы не умеем управлять салоном!

— Умеете. Я вас научила.

— Но вдруг что-то случится?

— Тогда звоните мне. Я буду на связи.

— А если мы не справимся?

— Справитесь, — я встала и подошла к ним. — Я верю в вас.

Леночка и Катя переглянулись. Потом кивнули.

— Хорошо, — сказала Леночка. — Мы постараемся.

— Вы сделаете, — поправила я. — Не постараетесь, а сделаете.

— Сделаем, — твёрдо сказала Катя.

Я обняла их обеих.

— Вот и славно. Теперь идите работайте. У нас сегодня полная запись.

Они вышли, оставив нас втроём — меня, Глеба и Веру Павловну.

— Вера Павловна, — сказала я. — Вы серьёзно? Вы действительно хотите лететь?

— Я никогда не была серьёзнее, — ответила она. — Я хочу увидеть Нью-Йорк. И я хочу убедиться, что вы не влетите в очередную историю.

— Но мы всегда влетаем в истории, — заметил Глеб.

— Поэтому я и лечу, — она улыбнулась. — Чтобы вытаскивать вас.

— Вы невыносимы, — сказал Глеб.

— Это семейное, — ответила она.

Я посмотрела на письмо, которое всё ещё лежало на столе. Виктор Крамер. Бывший партнёр Екатерины Воронцовой. Богатый косметический магнат. Приглашает меня в Нью-Йорк. Почему? Что ему нужно?

— Глеб, — сказала я. — Найди всё, что можно найти о Крамере. Прошлое, настоящее, связи, долги, враги, любовницы. Всё.

— Уже, — он достал телефон. — Я начал поиски, как только прочитал письмо.

— И что нашёл?

— Пока немного. Родился в Нью-Йорке, в семье эмигрантов из России. Отец был ювелиром, мать — домохозяйкой. Разбогател на торговле косметикой в девяностых. Сейчас владеет сетью магазинов в США, Европе и Азии.

— Семья?

— Разведён. Бывшая жена живёт во Франции с двумя детьми. С ними он не общается.

— Друзья?

— Ничего не известно. Он одиночка.

— Это подозрительно, — заметила Вера Павловна.

— Очень, — согласилась я. — Зачем такому человеку приглашать меня на неделю моды? Он мог нанять любого дизайнера, любую знаменитость.

— Может, ему нужна не твоя репутация мастера маникюра, — сказал Глеб. — А твоя репутация детектива.

— То есть он хочет, чтобы я что-то расследовала?

— Или чтобы ты что-то нашла.

— Что?

— Не знаю, — он покачал головой. — Но мы узнаем.

— Когда мы вылетаем? — спросила Вера Павловна.

— Через три дня, — ответил Глеб. — Я уже посмотрел билеты. Лучший рейс — утром в пятницу.

— Ты тоже уже посмотрел билеты? — удивилась я.

— Я же детектив, — он усмехнулся. — Я всегда готов.

— Мы команда, — сказала я. — Настоящая команда.

— И с красной помадой, — добавила Вера Павловна.

— И с пилочкой для ногтей, — закончил Глеб.

Мы улыбнулись друг другу.

За окном светило солнце. Где-то там, за океаном, ждал Нью-Йорк. Ждала новая тайна. И, возможно, новое убийство.

Но мы были готовы.

Как всегда.

Глава 2. Семейный совет и враг в деталях

Вечером того же дня мы сидели на кухне. Наша кухня — это не просто комната для приготовления пищи. Это штаб, мозговой центр, место, где решаются судьбы салона, семьи и, как выяснилось, целых городов за океаном. Здесь пахло кофе, выпечкой и иногда — порохом, когда Вера Павловна чистила свой пистолет, уверяя, что «в хозяйстве всегда пригодится».

Сейчас на столе вместо оружия лежали распечатки, ноутбук, несколько планшетов и наша главная гордость — огромная карта Нью-Йорка, которую Вера Павловна купила в книжном магазине. Она развернула её на всю длину стола и теперь водила пальцем по линиям улиц, как генерал перед сражением.

— Итак, — начала она. — Мы прилетаем в аэропорт имени Кеннеди. Оттуда — в отель «Плаза». Это здесь, — она ткнула пальцем в район Манхэттена, в район Центрального парка. — Один из лучших отелей города. Я выбрала его по трём причинам: безопасность, расположение и историческая ценность.

— Историческая ценность? — переспросил Глеб, поднимая бровь. — Мама, ты собираешься на экскурсию или на расследование?

— И то, и другое, — парировала она. — Хороший детектив всегда знает историю места. Это помогает понимать людей.

— А люди в отеле «Плаза» — какие-то особенные? — спросила я, разливая чай.

— Особенные, — кивнула Вера Павловна. — Там останавливались президенты, короли, голливудские звёзды. Если кто-то хочет спрятаться или, наоборот, быть на виду — он выбирает этот отель. Значит, Крамер выбрал его не случайно. Он хочет, чтобы мы чувствовали себя важными.

— Или чтобы мы чувствовали себя под контролем, — заметил Глеб.

— Или это, — согласилась я. — Он хочет произвести впечатление. Зачем? Чтобы мы ему доверяли.

— Чтобы мы не задавали лишних вопросов, — поправила Вера Павловна. — Богатые люди всегда так делают. Сначала осыпают вас подарками, а потом просят о том, от чего вы не сможете отказаться.

— Ты думаешь, у него есть просьба? — спросила я.

— У него есть цель. И мы пока не знаем, какая.

— Тогда нам нужно это выяснить, — я взяла в руки распечатку с информацией о Крамере, которую Глеб нашёл днём. — Что у нас есть?

Глеб откашлялся и начал:

— Виктор Крамер. Пятьдесят два года. Родился в Нью-Йорке, в семье русских эмигрантов. Отец — ювелир, мать — домохозяйка. Детство провёл в Бруклине, в небогатом районе. Учился в местной школе, потом поступил в Нью-Йоркский университет на факультет бизнеса и маркетинга.

— Бизнес и маркетинг, — я хмыкнула. — Он знал, чем хочет заниматься.

— Не совсем, — Глеб перевернул страницу. — После университета он работал продавцом в косметическом магазине, потом менеджером, потом открыл свой первый ларёк с дешёвой косметикой. Тогда же он познакомился с Екатериной Воронцовой — она приехала в Нью-Йорк по делам своего бизнеса.

— Как они познакомились? — спросила Вера Павловна.

— На выставке косметики. Она искала партнёра в Америке, он искал инвестора. Сработались. Через два года они открыли первую сеть клиник в Европе. Екатерина отвечала за медицинскую часть, Крамер — за финансы и маркетинг.

— И всё было хорошо? — спросила я.

— Всё было хорошо до того момента, когда Екатерину арестовали, — Глеб посмотрел на меня. — Тогда Крамер исчез. Продал свои доли, перевёл деньги на счета в Швейцарии и уехал в США.

— Он испугался?

— Или знал, что её арест — только начало. И что скоро начнут копать под него.

— И копали?

— Копали, но ничего не нашли. Он был чист. По документам.

— По документам, — повторила я. — А по факту?

— По факту он был её правой рукой. Он знал о её делах всё. И он молчал.

— Почему?

— Либо из страха, либо из выгоды, — ответила Вера Павловна. — Такие люди не делают ничего просто так.

— Значит, он знал, что Екатерина убивала? — спросила я.

— Если и знал, то молчал. И продолжает молчать.

— Тогда зачем он зовёт меня? — я задумалась. — Чтобы я раскопала то, что он скрывает? Или чтобы я помогла ему скрыть ещё что-то?

— Узнаем, когда встретимся, — сказал Глеб. — Но мы должны быть готовы ко всему.

— Ко всему — это к чему? — уточнила я.

— К тому, что он может оказаться убийцей. К тому, что он может попытаться убить нас. К тому, что за нами будут следить.

— Мы готовы, — я взяла пилочку для ногтей и постучала ею по столу.

— Ты серьёзно? — Глеб посмотрел на меня с укоризной.

— Абсолютно, — я улыбнулась. — Это моё оружие. Как у тебя — пистолет, у Веры Павловны — её острый язык.

— И юридическое образование, — добавила Вера Павловна.

— И это.

Глеб вздохнул.

— Ладно. Что ещё мы знаем о Крамере? Женат, разведён, двое детей. Дети живут во Франции с матерью, с ним не общаются. У него есть младшая сестра, которая живёт в Майами и работает учительницей в школе. Родители умерли.

— Друзья?

— Нет. Он не дружит ни с кем. Его называют «одиночкой».

— А любовницы?

— Есть. Много. Но все они — краткосрочные. Он не привязывается ни к кому.

— Это интересно, — заметила Вера Павловна. — Человек, у которого нет привязанностей, опасен. Ему нечего терять.

— Или наоборот, — возразила я. — Ему есть что скрывать.

— И то, и другое, — Глеб закрыл ноутбук. — Завтра я попробую связаться с его бывшей женой. Может, она расскажет что-то полезное.

— Ты думаешь, она захочет говорить? — спросила я.

— Если правильно попросить, — он усмехнулся. — Я умею убеждать.

— Ты умеешь убеждать только меня, — заметила я.

— И это, — он подмигнул. — Мы же команда.

— Команда, которая едет в Нью-Йорк, — сказала Вера Павловна, сворачивая карту. — Я уже подготовила список вещей, которые нужно взять.

— Список? — я удивилась. — Вы составили список?

— Я всегда составляю списки, — ответила она. — Это помогает не забыть важное.

— И что там?

— Всё. Одежда, документы, медикаменты, оружие.

— Вы серьёзно написали «оружие»?

— Конечно. Пистолет, запасные обоймы, пилочка для ногтей.

— Пилочка для ногтей — это не оружие.

— Это оружие, — твёрдо сказала она. — В умелых руках.

— Вы как моя мама, — засмеялась я.

— Я и есть твоя мама, — она посмотрела на меня. — Заменила тебе родную. И буду защищать до конца.

Я замолчала. Вера Павловна редко говорила такие слова. Но когда говорила — я чувствовала, что они идут из самого сердца.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Не благодарите, — она улыбнулась. — Просто будьте осторожны.

— Обещаю.

Мы замолчали. В комнате было тихо, только часы тикали на стене, отмеряя время до нашего отлёта.

— Глеб, — сказала я. — Что ты думаешь о Крамере? Честно.

— Честно? — он задумался. — Я думаю, что он опасен. Не потому, что он убийца, а потому, что он умён и терпелив. Такие люди не делают ошибок. Они не оставляют следов. Они всегда на шаг впереди.

— И ты думаешь, что он на шаг впереди нас?

— Не знаю. Но мы должны быть готовы к тому, что он уже знает о нас всё.

— Что он может знать?

— Всё. О твоём прошлом. О твоих расследованиях. О твоей семье.

— И о том, что я — дочь Екатерины?

— И это, — он кивнул. — Если он знает правду, то он может использовать её как оружие.

— Или как приманку, — добавила Вера Павловна.

— Или как приманку, — повторил Глеб.

— Тогда нам нужно опередить его, — я встала. — Мы должны знать о нём больше, чем он знает о нас.

— Как?

— Мы найдём того, кто был с ним близок. Того, кто знает его тайны.

— Его бывшую жену? — спросила Вера Павловна.

— Или его сестру, — я посмотрела на Глеба. — Ты говорил, у него есть сестра в Майами?

— Да. Она работает учительницей в школе.

— Может быть, она знает что-то важное.

— Или она может быть опасна, — заметил Глеб. — Не забывай, она его сестра.

— Но она живёт отдельно и не общается с ним. Это значит, что у них нет близких отношений.

— Или это значит, что она боится его, — сказала Вера Павловна.

— Или это, — я кивнула. — Завтра я попробую связаться с ней.

— Ты думаешь, она согласится говорить? — спросил Глеб.

— Если я скажу, что я журналистка, которая пишет статью о бизнес-империи Крамера, — я улыбнулась. — Она согласится.