Полная версия:
Фрея Морган Колючий Бунт
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
— Селебрин! Не спать! — Айриль возникла за спиной, как привидение, и ткнула меня локтем под ребра.— Эти подсвечники из столовой должны сиять так, чтобы слепить гостей. Если увижу хоть одно темное пятнышко на серебре – скормлю тебя дворцовым псам.
— Умеете вы мотивировать, Роза Мусаевна... ой, Айриль, — огрызнулась я под нос, хватая очередную тряпку.
Мои руки уже саднили от щелочной воды и бесконечного трения, но мозг работал как часы. За эти два дня я поняла одну важную вещь: эльфы - те еще бюрократы. У них на каждый чих был свой регламент. Сколько лепестков роз должно лежать на дорожке, под каким углом должны стоять кубки, в каком порядке входят гости... Это была чистая математика, только вместо цифр –эльфийская спесь.К обеду нас, «низовой персонал», выгнали в главный тронный зал - помогать вешать тяжелые гобелены. Там я впервые увидела его. Король Ауриус сидел на возвышении, наблюдая за суетой. Если наш директор в библиотеке напоминал жабу, то этот был похож на старую, хищную птицу. Худой, поджарый, с ледяными прозрачными глазами, в которых не было ни грамма любви к внучке - только холодный политический расчет. Рядом с ним стоял лорд Валериан, начальник гвардии, и они о чем-то негромко переговаривались, глядя на пустой трон принцессы. Старый хрыч, — подумала я, натягивая край гобелена. — «Небось, уже и приданое пересчитал до последней монетки».
— Слышала? - шепнула мне на ухо остроносая эльфийка по имени Мира, которая держала другой край ткани. — Принцесса сегодня отказалась от еды. Сказала, что лучше умрет, чем наденет венец. Король приказал кормить её насильно.
— Веселая намечается вечеринка, — буркнула я. — А жених-то где?
— Принц прибудет завтра на закате. Говорят, он суров, как северный ветер, и красоты в нем - как в обломке скалы. Бедная принцесса...
Я посмотрела на окна-арки, за которыми шумел тот самый гигантский водопад. Красота этого места начала казаться мне декорацией в дорогой тюрьме.Вечером, когда спина уже не разгибалась, а ноги превратились в две гудящие колонны, меня отправили в прачечную - отнести чистые полотенца для стражи. Я шла по полутемному переходу, проклиная всё на свете, как вдруг чья-то рука резко втянула меня в нишу за тяжелой бархатной шторой.Я открыла рот, чтобы завизжать и применить все свои навыки самообороны, полученные в очередях за скидочным маслом, но горячая ладонь плотно прижалась к моим губам.
— Тише, синеволосая, - раздался знакомый вкрадчивый голос.
Лиам. Тот самый «стражник-менестрель». Без шлема он выглядел еще более вызывающе: дерзкая ухмылка, медно-красные волосы и глаза, в которых плясали чертики.
— Ты ведь не из тех, кто бежит жаловаться , верно? —он медленно убрал руку, но продолжал блокировать мне выход. — Я видел, как ты смотрела на короля. В твоих глазах было столько же почтения, сколько у меня к дохлому кролику.
— Слушай, «соловей-разбойник», - я поправила стопку полотенец, стараясь, чтобы голос не дрожал. —У меня и так проблем выше крыши. Если нас увидят вместе, меня выпорют, а тебя пустят на фарш. Чего тебе надо?
Лиам прищурился, и в его взгляде мелькнуло уважение.
— Ты не Селебрин. То есть тело её, но внутри... - он наклонился к самому моему уху. — Внутри кто-то куда более зубастый. Настоящая Селебрин при виде меня обычно падает в обморок или краснеет до корней волос.У меня внутри всё похолодело. Неужели так быстро расколол?
— Допустим, - холодно ответила я. — И что дальше? Сдашь меня?
— Наоборот. Мне нужен кто-то, кто может пробраться в покои принцессы под видом служанки. Охрана на входе — это люди Валериана, их не подкупить. Но служанок с подносами они почти не замечают.
Он вложил мне в руку крошечный свиток, перевязанный тонкой серебряной нитью.— Передай это Эланиэль. Завтра, во время примерки платья. Если сделаешь - я помогу тебе разобраться, кто ты такая и как здесь оказалась. Я знаю больше, чем кажется, «иномирница».Он подмигнул мне и исчез за шторой так быстро, будто его и не было. Я осталась стоять в темноте, сжимая в кулаке записку, которая могла стать моим смертным приговором.
— Ну вот, Лана, - прошептала я сама себе. - Хотела чего-то новенького? Получай. Теперь ты не просто посудомойка, ты - связной в эльфийском перевороте.
До Обряда Единения оставалось сорок восемь часов. И, кажется, это будет самое фееричное увольнение в моей жизни.Сказать, что я офигела от наглости Лиама - это не сказать ничего. Этот «эльфийский Джеймс Бонд» втянул меня в государственную измену между делом, пока я тащила грязные полотенца!Но на разборки времени не было. Нас гоняли до самой полуночи. Когда стрелки моих воображаемых часов сошлись на двенадцати, а спина окончательно перестала разгибаться, по кухне пронесся благословенный клич старшей экономки:
— Отбой! Остальное завтра!
— Пора спать, - выдохнула Мира, вытирая лицо подолом передника. - Идем, Селебрин, а то завтра на рассвете нас поднимут хлестать ковры для принца. Я послушно поплелась за ней, стараясь не спотыкаться на лестницах. Мы спускались всё ниже, туда, где роскошный мрамор сменялся грубым камнем и переплетенными корнями. Это место называлось «Нижние Корни». Это был огромный зал, разделенный перегородками из плотной мешковины. Вместо кроватей - низкие лежаки, набитые сухим ароматным мхом и какими-то травами. Никаких изысков, только ряды спящих, измученных эльфов. Господи, я думала, рабство отменили, но, видимо, в этом мире про Трудовой кодекс и переработки слыхом не слыхивали. Мира рухнула на свой лежак и отключилась за три секунды. А я села на край своего «мшистого матраса», чувствуя, как в корсаже жжет тот самый свиток. Любопытство, которое всегда было моим вторым «я», начало брать верх над страхом. «Всего одним глазком», - подумала я, оглядываясь. Все спали. Вокруг стоял мерный гул дыхания и далекий рокот водопада. Я аккуратно вытянула свиток. Серебряная нить поддалась легко. На куске пергамента было написано:
Я вижу твои окна каждую ночь. Твой страх - это мой кинжал в сердце. Знай, что Каэлор - лишь тень, а мы - живое пламя. Передай через ту, что принесла это письмо, одно слово: "Да" - и я сожгу этот мир, но не дам тебе стать его пленницей.
Хммм... Я перечитала строчки про «живое пламя» и «сожженный мир» трижды.
— «Сожгу этот мир», ага, ну конечно, - прошептала я, аккуратно сворачивая пергамент. — Ты сначала мимо стражи у северных ворот пройди, Ромео недоделанный. Но, несмотря на скепсис, по спине пробежал холодок. Лиам прямо указал на меня: «Передай через ту, что принесла это письмо». Он подставил меня под удар так изящно, что я даже не успела возмутиться. Теперь я - единственный мостик между ними. Если Эланиэль скажет да, мне придется как-то доставить это слово обратно Лиаму. Я спрятала свиток обратно под корсаж. Мох под боком пах сыростью и какими-то снотворными грибами. Вокруг храпели и ворочались десятки измученных эльфов. На следующее утро нас подняли в пять. Обряд Единения должен был состояться через сорок восемь часов, и дворец вошел в стадию терминального безумия.
— Селебрин! Живо за принцессой! — Айриль была на грани нервного срыва. - У неё сегодня примерка венчального платья. Ты будешь помогать держать шлейф. И не дай бог ты наступишь на него своими корявыми лапами!
Это был мой шанс.Я соврала кухаркам, что Айриль велела отнести принцессе чай. Поднос был нужен только для того, чтобы спрятать сверток Лиама и незаметно пронести послание мимо стражников.Покои принцессы встретили меня духотой и запахом дорогих благовоний. Эланиэль стояла на невысоком постаменте, похожая на хрупкую фарфоровую статуэтку. На ней было платье из тончайшего белого шелка, расшитое жемчугом и тем самым «терновым золотом», которое так любил её жених.Вокруг неё порхали три швеи, подкалывая булавками необъятный шлейф.В углу комнаты, в тени, стоял лорд Валериан. Он не спускал глаз с принцессы, и в его взгляде не было ни капли сочувствия - только холодный контроль.Я поймала момент, когда швеи отвлеклись на запутавшуюся нить, а Валериан на секунду отвернулся к зашедшему офицеру.
— Ваш чай, принцесса, — прошептала я, подходя ближе.
— Унеси. Пить я не буду, — холодно ответила Эланиэль, продолжая смотреть в сторону. Её тон был полон полного отчуждения.
— Тут не только чай, - тихо, одними губами произнесла я, слегка коснувшись её руки. — Тут ответ на ваш страх. От того, кто видит ваши окна каждую ночь.
Принцесса вздрогнула так сильно, что одна из швей уколола палец и вскрикнула. Валериан посмотрел на принцессу так, словно пытаясь разгадать её тайные мысли. Эланиэль медленно перевела взгляд на меня. В её огромных глазах, обрамленных серебристыми ресницами, плеснулась надежда, смешанная с диким ужасом.
— Вы... - выдохнула она.
— Селебрин, не стой столбом! - гаркнула старшая швея. - Хватай левый край шлейфа!
Я быстро скользнула к её ногам, делая вид, что расправляю складки ткани. Под прикрытием тяжелого подола я вложила свиток в холодную ладонь Эланиэль. Она мгновенно спрятала его в широкий рукав своего платья. Весь следующий час я чувствовала на себе пристальный взгляд лорда Валериана. Казалось, он видит меня насквозь - каждую мою мысль, каждую букву в записке Лиама. Когда примерка закончилась, Эланиэль внезапно произнесла:
— Оставьте меня. Все. Кроме этой служанки. Она должна помочь мне расшнуровать этот... панцирь.
Валериан нахмурился:
— Принцесса, у вас есть личные камеристки...
— Которые докладывают вам о каждом моем вздохе? — Эланиэль впервые за день проявила характер, вскинув подбородок. — Я хочу, чтобы мне помогла эта девушка. У неё спокойные руки.
Стража и швеи неохотно вышли. Как только тяжелые двери захлопнулись, принцесса бросилась к столу, лихорадочно разворачивая свиток. Я стояла у двери, прижавшись ухом к дереву - если Валериан решит вернуться, нам обеим конец.Эланиэль читала быстро, её дыхание становилось всё чаще. Когда она дошла до конца, она прижала письмо к губам и зарыдала - беззвучно, одними плечами.
— Он здесь... - прошептала она. — Лиам здесь.
— У нас мало времени, - я подошла к ней, чувствуя себя героиней шпионского боевика. — Он ждет одно слово. «Да» или «Нет».
Принцесса посмотрела на меня. В этот момент она не была величественной эльфийкой. Она была просто напуганной девчонкой, которую продают за политическое спокойствие.
— Если я скажу «да», Каэлор убьет его, - прошептала она. - Видела бы ты его глаза, в них нет жизни. Он не отпустит то, что считает своим.
— Каэлор - это проблема будущего, - отрезала я, удивляясь собственной дерзости. — Лиам обещал сжечь мир за ваше «да». Так что вы выбираете: медленную смерть в золотой клетке с принцем-терновником или... этот пожар?
Эланиэль вытерла слезы. Её лицо внезапно стало очень спокойным, почти таким же холодным, как у её жениха.
— Передай ему... - она запнулась, глядя на свое отражение в зеркале и вытерла слезы. Её лицо внезапно стало очень спокойным.— Передай ему одно-единственное слово: «Да». Но скажи: если он не успеет вытащить меня до того, как этот золотой терновник коснется моей головы... пусть лучше он сам оборвет мою нить. Я не стану трофеем Каэлора.
Я сглотнула. Вот это уже не просто любовная записка, это настоящий пакт о жизни и смерти.
— Я передам. Обещаю, — прошептала я, забирая письмо обратно (улики нельзя оставлять принцессе, её обыщут сто раз).Я только успела спрятать свиток за пазуху, как за дверью раздались тяжелые шаги и властный, сухой кашель. Мы с Эланиэль испуганно переглянулись. Она мгновенно отшатнулась к зеркалу, делая вид, что поправляет жемчужную нить на шее.Двери распахнулись. На пороге стоял лорд Валериан. Его лицо было серым от усталости, а глаза метали молнии.
— Принцесса, - он даже не поклонился, сразу переходя к делу.— Хватит капризов. Только что прибыл гонец с границы. Стяг из Королевства Чернолесье уже виден с дозорных башен. Принц Каэлор и его отец будут у главных ворот к завтрашнему рассвету.
Эланиэль побледнела так, что стала почти прозрачной.
— Так скоро? - едва слышно выдохнула она.
— На один день раньше срока, - отрезал Валериан. Он перевел подозрительный взгляд на меня. — А ты что здесь застряла? Помогла расшнуровать платье? Живо вниз! На кухне и в прачечной не хватает рук. Сегодня никто не ляжет спать, пока дворец не будет вылизан до последнего камня. Живо!
Он указал мне на выход. Я низко поклонилась, стараясь не выдать дрожи в коленях, и быстро скользнула мимо него.Выйдя в коридор, я почувствовала, как по дворцу проносится волна паники. Слуги бегали с удвоенной скоростью, стража проверяла каждый пост. Все ждали Его. Принца, которого здесь никто не видел, но которого боялись больше, чем лесного пожара.Я бежала по лестницам вниз, в «Нижние Корни», понимая: у меня есть всего несколько часов, чтобы найти Лиама. Если принц приедет на рассвете, охрану усилят втрое, и тогда «Да» принцессы превратится в её приговор.Пробегая мимо окна, я взглянула на горизонт. Там, где заходящее солнце окрашивало небо в кроваво-красный, я действительно увидела крошечные черные точки. Армия принца. Они шли быстро, неся с собой холод и власть, против которых у одной «недо-бухгалтерши» и одного бродячего музыканта не было ни единого шанса.Или всё-таки был?
— Ну, Лана, - прошипела я себе под нос, сжимая в кулаке записку. — Пора показать этим остроухим, как работают в условиях горящего дедлайна.
Глава 4
Я бежала по винтовой лестнице, чувствуя, как свиток обжигает кожу через ткань. Если Каэлор из Чернолесья прибудет на рассвете, времени у меня — до первых лучей солнца.
— Ну же, Лиам, где ты можешь быть в этом сумасшедшем доме? — бормотала я, стараясь не привлекать внимания стражи. Вспомнив сплетни кухарок, я решила рискнуть и направилась к Шепчущим Гротам. Говорят, это потайное место прямо за стеной главного водопада, где звук падающей воды заглушает любые разговоры. Именно там обычно прятались влюбленные парочки и те, кому было что скрывать. Я проскользнула через низкую арку, занавешенную густым мхом, и сразу почувствовала на лице холодную водяную пыль. Здесь было темно, только редкие фосфоресцирующие грибы на стенах давали призрачный синеватый свет.
— Лиам! — тихо позвала я. — Если ты сейчас же не выйдешь, я сожгу твою записку прямо сейчас!Тень отделилась от мокрой скалы так внезапно, что я едва не отпрыгнула в поток воды.
— Осторожнее, синеволосая, — Лиам возник передо мной, на его плечах была накидка из темной кожи, а в руках он сжимал короткий клинок. — Ты рискуешь жизнью, разгуливая здесь в такой час.
— Я рискую жизнью с того момента, как открыла глаза в этом гребанном мире, — отрезала я, вытаскивая свиток из-под корсажа — У меня есть ответ. Она сказала «Да».
Глаза Лиама вспыхнули. Он сделал шаг вперед, но я выставила руку:
— Подожди. Есть нюанс. Принц Каэлор из Черного Леса прибудет на рассвете. Валериан сказал, что они уже видят их стяги. У тебя нет трех дней. У тебя есть пара часов.
Лиам выругался, и это прозвучало удивительно по-человечески. Он убрал клинок и обернулся к выходу из грота, где небо уже начало светлеть, приобретая нежно-фиолетовый оттенок.
— Каэлор... — процедил он. — Этот ледяной кусок гранита не получит её.
— А у тебя есть план, кроме как «сожгу весь мир»? — ехидно спросила я. — Потому что замок сейчас забит стражей, а завтра утром их будет в два раза больше.
Лиам посмотрел на меня, и в его глазах появилось то самое выражение, которое я видела у своего начальника в библиотеке перед налоговой проверкой: «Нам нужна помощь того, кто знает все входы и выходы».
— Селебрин, — он схватил меня за плечи. — Ты сможешь открыть заднюю калитку в саду Роз? Ту, что ведет к обрыву? Там есть узкая тропа, о которой не все знают. Если я выведу Эланиэль туда во время утренней молитвы...
— Ты хочешь, чтобы я, простая посудомойка, украла ключи у старшей экономки или обманула стражу у ворот? — я уставилась на него как на сумасшедшего. — Ты вообще понимаешь, что со мной сделают эльфы Черного Леса, если поймают?
Лиам подался вперед, и свет синих грибов отразился в его глазах, сделав их почти прозрачными.
— Чувствую, что в прошлом ты была всеведущей ведьмой, чужестранка, — произнес он, и в его голосе больше не было насмешки. — От тебя пахнет не только мыльнянкой и кухонным паром. От тебя веет холодом другого мира и странными знаниями. Ты не та наивная девчонка, которой была Селебрин.
Я на секунду онемела от такого слова. «Всеведущая ведьма»? Серьезно? Если бы он видел меня в библиотеке, когда я пыталась починить зажевавший бумагу ксерокс, он бы так не говорил.
— Не гони, идиот! — я резко отпихнула его руку от своего плеча. — Тоже мне, экстрасенс нашелся. Ведьма... Ага, из отдела бухгалтерии. Слушай сюда, «провидец», насчет того, что ты мне вчера втирал... Что это значит — «Ты не Селебрин»? Откуда такая уверенность?
Лиам опустил взгляд на свои руки, которыми он только что сжимал рукоять кинжала.
— У меня было видение, — тихо ответил он. — В то утро, когда ты «упала» на поляне. Я видел, как настоящая душа Селебрин угасла, как свеча на ветру, а на её место ворвался вихрь — темный, искрящийся и злой. Я видел тень, упавшую в её тело. Чужую тень из места, где нет магии, но есть... — он запнулся, подбирая слово, — много странных символов и железных повозок.
У меня внутри всё заледенело. Видение. Значит, в этом мире нельзя просто так «вселиться» в кого-то и остаться незамеченной.
— Ну допустим, — я скрестила руки на груди, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Если я не Селебрин, как ты говоришь, то ты наверняка знаешь, как выбраться из этой чертовой Эльфландии? Потому что, честно тебе скажу, сервис тут на единицу, а начальство — полные неадекваты. Я хочу домой.
Лиам печально усмехнулся и посмотрел наверх, туда, где за толщей воды и камня пробуждался дворец.
— Выбраться из Эйрильяса легко, но выбраться из нашего мира... Это сложнее. Границы между мирами открываются редко. Говорят, что во время Обряда Единения, когда сливаются две древние крови — Черного Леса и нашего королевства — магический фон становится настолько нестабильным, что...Он не договорил. Снаружи, пробиваясь сквозь оглушительный рев водопада, раздался протяжный, вибрирующий звук костяного горна.ТРУУУУУУУ-УУУ-УУУУ! Звук был таким тяжелым, что казалось, сами скалы задрожали.
— Это они, — мигом собрался Лиам, накидывая капюшон.— На два часа раньше, чем обещали дозорные. Он не просто приехал, он торопится забрать свою добычу.— Слышь, Лиам! — я схватила его за край плаща. — Ты обещал помочь! Если я открою ту чертову калитку в саду, ты вытащишь меня отсюда? Или так и будешь кормить сказками про видения?
— Помоги Эланиэль, и я помогу тебе, — он быстро поцеловал мои пальцы (чертов эльфийский этикет!) и растворился в тени грота. — Ищи меня завтра на закате у Сада Роз. И будь осторожна: Каэлор из тех, кто видит ложь так же ясно, как я — твою истинную суть.Я осталась одна в мокром, холодном гроте.
— Ведьма... — пробормотала я, вытирая руки о передник. — Ну держись, Эльфландия. Сейчас эта «ведьма» тебе устроит.
Я выскочила из грота и со всех ног бросилась к черному входу для слуг. Мне нужно было успеть занять свое место в строю, прежде чем Айриль заметит мое отсутствие. К сожалению, мне не повезло: она меня засекла и тут же всунула в руки тяжелый хрустальный кубок. Как оказалась, по эльфийскому протоколу именно младшая служанка должна была подносить воду из горного источника каждому, кто входит в дом. Вот черт. Знала бы я этом раньше, точно бы не опаздывала. Огромные кованые ворота Долины медленно отворялись. На небе только-только начала разгораться первая розовая полоска зари, но площадь уже была залита светом факелов. В ворота въезжал отряд на огромных вороных конях. Впереди, на жеребце, который казался сотканным из ночных теней, ехал Принц Каэлор. Я впервые видела его так близко. Боже. Он был не просто красив. Он был страшно красив. Его лицо, белое как кость, обрамляли иссиня-черные волосы, а на голове тускло мерцала корона из темного тернового золота. Его взгляд — ледяной, неподвижный — медленно скользил по рядам склонившихся слуг. Когда он проезжал мимо меня, я почувствовала, как от него исходит волна такого холода, будто открыли морозильную камеру в середине июля. За ним ехали его стражи в глухих шлемах, их доспехи были покрыты гравировкой в виде переплетенных мертвых корней. В этот момент я поняла, почему Эланиэль готова была умереть, лишь бы не идти за него. Каэлор не выглядел как жених. Он выглядел как завоеватель, который приехал за данью. И этой данью была принцесса. И, возможно, моя голова, если я хоть на секунду допущу ошибку. Утро наступило так же неотвратимо, как налоговая проверка. Весь двор выстроился перед парадным входом. Сотни эльфов в белоснежных одеждах склонились в глубоком поклоне, напоминая поле увядших лилий. Я стояла в третьем ряду прислуги, пытаясь унять дрожь в коленях и спрятать за пазухой злосчастный свиток с ответом «Да». Стук копыт по мраморным плитам отдавался в висках. Каэлор спешился. Он двигался с грацией хищника, который точно знает, что здесь ему никто не посмеет противостоять. Его доспехи из черненого серебра тихо звенели. Когда он снял шлем, по рядам эльфов пронесся едва слышный вздох. Он был пугающе красив — той красотой, от которой хочется не восхищаться, а бежать без оглядки. Иссиня-черные волосы, бледная кожа и эта корона из темного золота, шипы которой будто впивались в его собственные виски..
— Селебрин! Чего застыла? Живо подноси чашу! — прошипела Айриль, толкая меня в спину.
Я сделала три шага вперед, чувствуя, как на меня давит аура Черного Леса. Каэлор остановился прямо передо мной. От него веяло хвоей, сырой землей и... озоном, как перед самой страшной грозой. Я подняла кубок, низко опустив голову, но любопытство снова взяло верх. Я рискнула взглянуть на него снизу вверх. Его глаза. Они не были просто «ледяными». В них застыла тьма, такая глубокая и древняя, что у меня перехватило дыхание. Каэлор медленно протянул руку в стальной перчатке и коснулся края чаши. Но он не взял её. Его пальцы на секунду замерли рядом с моими, и я почувствовала резкий электрический разряд, прошивший тело от макушки до пяток. Принц замер. Его брови едва заметно дрогнули. Он посмотрел прямо на меня — не как на мебель или служанку, а как на досадную аномалию, которую нужно немедленно изучить.
— Откуда ты, дитя? — вдруг спросил он.
Дитя?— мысленно фыркнула я, выпрямляя спину. — Хм, да тебе на вид не больше тридцати, красавчик. Не рановато ли называть меня дитя? Или этому эльфу уже завалило за пятьсот, а то и тысячу лет, и он просто пользуется очень дорогим кремом из пыльцы единорогов?
— Я... я из прачечной, ваше высочество, — выдавила я, проклиная своё новое лицо. — То есть из бухгал... — начала я и, запинаясь, тут же поправилась: — Ой, то есть со службы кухни!
Каэлор прищурился. В его взгляде мелькнуло странное узнавание. Он явно догадался.
— У тебя странная суть, — произнес он, и я поняла: он видит меня насквозь.
К счастью, к нам уже спешил король Ауриус, сияя фальшивой улыбкой. Каэлор напоследок задержал на мне взгляд — тяжелый, изучающий — и, наконец, принял кубок.
Через два часа меня, как «самую тихую» (ага, конечно), отправили обновлять благовония в Малом Совете, где за закрытыми дверями шел разговор королей. Я вползла туда, делая вид, что страшно занята чисткой подсвечников.
— ...магия уходит, Малазар, — голос моего «директора» Ауриуса звучал жалко. — Водопады замедляются. Кристаллы Света гаснут. Если мы не совершим Обряд Единения, через год этот дворец превратится в груду серого камня. Мой народ погибнет без подпитки.
— Ты просишь слишком многого за одну девчонку, Ауриус, — раздался баритон отца Каэлора, короля Малазара. — Кровь Черного Леса — это не просто магия. Это бремя. Мой сын должен будет «заземлить» ваш свет своей тьмой. Он отдаст часть своей жизненной силы, чтобы ваши фонтаны снова запели. Это цена спасения твоего королевства.
— И он готов на это? — робко спросил Ауриус.
— Каэлор знает свой долг, — отрезал Малазар. — Он не ищет любви. Он ищет порядок. Как только венец коснется головы Эланиэль, источник будет стабилизирован. Но девчонка должна подчиниться добровольно. Если она скажет «Нет» во время ритуала — магия Чернолесья разнесет твой хрустальный замок в пыль.
Я замерла с щеткой в руке. Вот оно что. Эйрильяс— это тонущий корабль, а Каэлор — единственный спасательный плот, который при этом может взорваться, если «плоту» не понравится поведение пассажирки. Теперь я понимала: Эланиэль не просто боится его характера. Она боится стать вечным «громоотводом» для его тьмы, чтобы её дед мог и дальше сидеть на сияющем троне.
— Ну и дебри, — прошептала я, сползая по стенке за тяжелой портьерой. — Тут нужен антикризисный менеджер. Или подрывник.
В этот момент дверь в Малый Совет открылась, и на пороге возник Каэлор. Он не входил — он просто заполнил собой пространство. Я вжалась в тень, молясь, чтобы мой «синеволосый Гарньер» не отсвечивал.
