Моран Бранд Лемниската. Вторая петля

Нери наморщил лоб и поправил:

– Я и Гандива.

– Он нереально ступил на ситуационке. Лачино и то лучше справился, если по мне.

Нери зажмурился, пытаясь побороть негодование. Шале глаголил истину: Гандива не смог защитить себя при моделировании обрушения бытовой конструкции. Но тренер оперативно сменил ему задание: наезд миникапа – что может быть легче? Нери досталось спонтанное возгорание вагона монорельсового состава, и он умудрился не только честно отбегать своё в языках голографического пламени, но и спасти большую часть манекенов.

– Но у него – сотня за ситуационку, тем не менее, – возразил Нери. – Как всегда. Как и у меня.

Шале сложил руки на груди и кинул взгляд в сторону старосты. Чувствовалось, что ситуация раздражает его не меньше, чем Нери. А уж демонстрировать недовольство с талантом заправского актёра он умел.

– Вот именно, что как всегда, – щёки Шале вспыхнули. – А правду всё равно видно. Она, как шило – в кармане не утаишь. Если даже и умудришься это сделать, то воткнётся сам понимаешь куда. Тебе бы такую же поддержку, Нери 42.

Гандива готовился принять эстафету в стрельбе. Голубые льдинки глаз лучшего из лучших осматривали спусковой механизм бластера. Пальцы с коротко остриженными ногтями сжимали антисептическую салфетку.

Нери зевнул.

– Борьба с учебным произволом равносильна сражению с ветряными мельницами, – лениво проворчал он.

– Эй! – Шале хлопнул Нери по плечу. – Не раскисай! Помнишь, что ты сказал мне? Встречать по регалиям – удел глупцов?

– По рангу, – поправил Нери.

– Какая, к чёрту, разница? – усмехнулся Шале. – Ты сейчас десятку сделаешь с первого раза! Вот увидишь!

Нери взмахнул рукой, чуть не задев щетинистый подбородок Шале. По разгорячённой физиономии Золотого Дракона было заметно, что не очень-то он верит в сказанное.

Между тем, Гандива принял бластер и обтёр спусковой механизм салфеткой. Положив конструкцию на крепкое плечо, он прицелился и нажал спусковой крючок. Жёлто-зелёная вспышка озарила зал, молния луча с присвистом рассекла воздух. Манекен вдалеке дёрнулся: лазерный луч пробил мишень, укреплённую на его груди, почти по центру.

– Хоть в этом он преуспел, – отметил Нери, потирая подбородок. – Теперь мне будет не так обидно.

Вторая попытка – и точнёхонько в десятку. Едва заметная ухмылка скользнула по плотно сжатым губам. «Сотня» уже была у него в кармане, независимо от результата третьего выстрела. И он знал это ещё до того, как зачёт начался.

Как и всегда.

– Ну, я пошёл, – хмыкнул Шале, направляясь к тренеру.

Мускулистые руки Шале с готовностью обхватили бластер. Он выглядел так самоуверенно, словно был рождён с этой неуклюжей бандурой в руках. Волноваться за него не пришлось: Шале, не особо стараясь, пробил «десятку» с первой попытки. Не завали он ситуационное задание с падающим лифтом, наверняка взял бы максимум, как Гандива. Но беспристрастное и объективное табло выдало Шале лишь семьдесят девять баллов из ста.

– Следующий, – скомандовал тренер.

На ватных ногах Нери потрусил к опорной точке вдоль ограждения.

– Нери 42, – пробормотал срывающимся голосом. – Группа 303.

Тренер с одобрением кивнул, записав в ведомости его имя. Шале, растянув по лицу довольную ухмылку, протянул бластер.

– Задай-ка жару, Нери! – подмигнул он.

Нери выдавил вымученную улыбку и протянул руки, чтобы принять оружие.

– Вторую давай, – Шале мотнул головой. Что-то в гримасе Золотого Дракона наводило на пугающую догадку.

– Что? – переспросил Нери на всякий случай.

– Ну вторую... Руку! – усмехнулся Шале. – Я знаю, что ты крут, но стрелять одной левой – это слишком даже для тебя.

Нери опустил глаза и вскрикнул.

Всё было даже хуже, чем он мог себе представить. Приказам воли подчинилась лишь одна рука. Левая. Организм даже не счёл нужным предупредить об опасности покалыванием и болью!

– Что с Вами, Нери 42?! – тренер недовольно приподнял брови. – Оружия никогда не видели?

– Я могу сдать стрельбу в другой день? – выпалил Нери. – Прошу Вас. Моя рука не в порядке сейчас…

Шале присвистнул.

– Что ты ей делал-то? – хохотнул он.

Нери оскалился. Золотой дракон замахал ладонями и поспешно отступил.

– Что значит «не в порядке»? – строго переспросил тренер.

– Ну… – пробормотал Нери неуверенно. – Я ведь показывал Вам заключение нейрореаниматора в начале года. Так я могу подождать несколько дней и прийти на пересдачу?

– Нет, – тренер бесстрастно помотал головой. – Не можете.

По правой руке вниз, от самого плеча, побежали колючие волны мурашек. Ещё несколько минут, и он снова придёт в норму. Только кто даст гарантию, что это больше не повторится?

– Но почему? – пробормотал он с непониманием. – Я ведь хочу выжать максимум, а не абы как.

– Нери 42, в экстремальной ситуации никто не учтёт, какой у тебя потенциал. Никого не интересует, где у тебя чешется, а где – болит, – оскалился тренер. – Представь, что на тебя бегут инопланетные агрессоры, а при тебе – лишь этот бластер. Им всё равно, в порядке ли сейчас твои рука, голова и задница. Ты должен защитить себя и близких любой ценой. Твои амбиции не нужны: проглоти их или засунь сам знаешь куда. Не можешь стрелять с правой – целься с левой. Отказала левая – бей с ноги. Переломали ноги – кусайся. Выбили зубы – ляг поперёк дороги, чтоб они об тебя споткнулись! Всё понял?!

– Понял, – Нери раздосадовано опустил голову. Хуже и быть не может!

– Тогда стреляй, – приказал тренер.

Нери попытался согнуть правую руку. Предплечье вздрогнуло и повисло безжизненной плетью. Кое-как перехватив бластер левой, он водрузил его на плечо. Не такой уж он и тяжёлый: это не допотопное оружие двадцатого века. Краем уха Нери уловил отдаляющиеся шаги. Шале, наконец, оставил его наедине с бластером.

Нери прицелился. Красная точка наводки задрожала в самом центре мишени.

– Очень неплохо, – прокомментировал тренер. – А теперь стреляй!

Прикрыв глаза, Нери нажал на спусковой крючок. Тот едва поддался натиску слабых пальцев. Дуло по инерции дёрнулось. Ядовитая вспышка обожгла взор.

Мимо.

– Слабовато, – отметил тренер. Нери фыркнул: он и так знал, что масло масляное.

Красная точка снова задрожала, выписывая круги на мишени. Рука слабела. Плечо онемело от давления, почти потеряв чувствительность. Левая рука правши не приспособлена к подобным нагрузкам.

Хлопающий звук выстрела. Вспышка ударила по глазам, затопив поле зрения пятнами синяков. Манекен, накренившись, закачался. Лазерный луч зацепил край мишени. Через долю секунды третий выстрел закачал манекен ещё сильнее. Он родился внезапно и спонтанно: уставшие пальцы скрючило судорогой. Однако, луч и на этот раз каким-то странным образом прошёл через мишень. Пусть не по центру, но всё же.

– Сдал, – коротко подытожил тренер. – Свободен.

– Сдал? – удивлённо переспросил Нери.

– Пятьдесят три из ста, – тренер показал на табло со зловещими цифрами.

Нери зажмурился, не желая лицезреть свидетельство своего позора. Вот уж точно: хуже быть не может! Лучше на пересдачу, как Лачино, чем позорная отметка в ведомости!

Опустив голову, Нери направился в раздевалку. Он ненавидел тренера, который не пожелал войти в положение. Он ненавидел Гандиву, для которого открыты все пути. Он ненавидел свою левую лобную долю, медленно, но верно превращающую его в развалюху.

Но больше всего на свете он ненавидел себя.

Свист факультетского репродуктора, пролетевший над залом, ошпарил с ног до головы:

– Нери 42, срочно зайдите в деканат! – отчеканил электронный голос. – Нери 42, срочно зайдите в деканат!

Сдавленный стон сорвался с губ. Деканат – священное место. Туда вызывают или за серьёзные провинности, или за большие заслуги. И в последнем Нери сомневался

Задрав лицо, Нери посмотрел на чёрный глаз репродуктора под потолком, будто бы он мог дать ответы. Если бы в этот момент Нери обернулся, его поразил бы ледяной стрелой торжествующий взгляд Гандивы.

7

– Нери 42, пройдите в приёмную! – гнусаво прогорланил информатор.

Нери обернулся на пустующий коридор, затопленный солнцем. Он действительно не понимал, что ведёт его: страх, злоба или непонятное торжество.

Будь что будет! Нери расправил плечи, стараясь выглядеть гордо. Непросто заставить собеседника воспринимать тебя всерьёз, когда на тебе видавшие виды джинсы, нещадно истёртые на коленках, и дешёвая спортивная толстовка с говорящим числом 42 поперёк груди. Нери так торопился на раздачу слонов, что не счёл нужным переодеться.

За баррикадой массивных перегородок Нери встретила секретарша.

– В приёмную номер три, – промямлили губы русалки.

Залпы в голове стихли, уступив место холодноватому бризу. Неужели удача?

– Дея? – переспросил он, не веря собственному счастью.

Секретарша кивнула.

Нери выдохнул. Дея 26 – самая молодая, спокойная и рассудительная из трёх деканов факультета. Лучше уж выслушать её нудные нотации, чем попасть под горячую руку Тильды 7. А уж если судьба толкнёт на ковёр к Аарону 865 – пиши пропало. Без жёстких санкций от привередливого старика ещё никто не уходил!

Прошаркав подошвами, Нери направился в третий отсек. И с ужасом осознал, что забыл позвонить.

– И-и-извините! – промямлил он.

– Всё в порядке, Нери 42, – ответил монотонный голос, – проходите.

Лёгкая дымка сандалового аромата накрыла Нери с головой. Он застыл столбом, потирая глаза. Прозрачный пол сиял до такой степени, что глаза начинали слезиться. В центре отсека возвышался древний резной стол. Дея 26 расположилась за ним, погрузив крупное тело в анатомическое кресло.

– Приветствуй Вас, Дея 26, – пробормотал Нери. – Кажется, я уже понял, почему я здесь.

– Думаю, Вы правильно поняли, – Дея указала на кресло напротив, приглашая Нери присесть. – На Вас подана жалоба.

Последняя надежда улетучилась, вырвав из груди жалобный выдох. Полки, уставленные безделушками и наградами, закружились перед глазами. Картина, наконец, прояснилась; скрытые карты перевернулись рубашкой вниз. Вот почему Гандива опоздал на зачёт: он дотошно заполнял жалобные акты!

– И додумался до этого, конечно же, несравненный староста, – констатировал Нери. – Не самое умное решение палить из бластера по клопам, но другого от него я и не ожидал. Не буду отрицать: я немножко его испачкал. Но он был виноват сам.

По губам Деи пробежала улыбка.

– Я не стала бы язвить на Вашем месте, – она сложила руки. Во всех движениях Деи, несмотря на внушительные габариты, сквозила гибкая грация. – Порча чужого имущества – серьёзное обвинение, приводящее к административной ответственности четвёртого уровня.

Нери почувствовал, что Дея, несмотря на сказанное, расположена к нему и неосознанно держит его сторону. Его, а не Гандивы! Вот только чистоплюй на этот раз зашёл слишком далеко. Сможет ли она помочь?

– Какая порча?! Это была шутка, не более. Шоколадный крем прекрасно отмывается с гладкой поверхности! Шёлк превосходно отстирывается! Мы же не в двадцатом веке… Двадцать минут в центрифуге — и...

Дея поправила воротничок блузки. Было заметно, что она с трудом подбирает слова.

– Гандива 2 утверждает, что его конспектор пришёл в негодность.

– Не может такого быть! Да даже если так – виноват он сам! Он подставил меня, и я не мог просто так это оставить!

– Нери, он прав, – Дея улыбнулась. – Он – староста потока, и выполнял свою работу. Его задача – следить за качеством вашего обучения. Делать замечания и докладывать лектору о невыполнении учебного плана – прямая обязанность старосты. И... это так по-детски, не по-человечески. Всегда всё можно решить словами.

Нери на мгновение воскресил в себе здравомыслие. Нужно молчать и соглашаться, иначе можно подставить себя так, что вовек не отмоешься. Да, он знал это. Только вот бессознательное порой сильнее правил приличия.

– А Вы не находите, что стучать – подло?! – Нери с вызовом посмотрел на декана. – Грязно, непорядочно и не по-человечески?

– Это другой вопрос, – вздохнула Дэя, – я даже скажу больше, Нери. В Вашем возрасте и на Вашем месте я поступила бы ещё хуже. Но, тем не менее, принципы у каждого свои. У Гандивы они с законом не расходятся. У Вас… Вы сами понимаете. Надеюсь, что только в этот раз.

Прохладный ноябрьский ветерок просунул руку сквозь приоткрытый иллюминатор, раскачав жалюзи. Он нёс с собой запах городских дорог и сухой пыли. Вдалеке басовито гудели оживлённые трассы, порождая чувство тоски и безысходности.

– И какое наказание меня ждёт? – усмехнулся Нери с откровенной издёвкой.

– Всё, к счастью, можно решить мирным путём, – проговорила Дея. – На следующей комиссии по разбору нарушений Вы публично извинитесь перед Гандивой 2. На этом всё закончится. Никаких санкций.

Дыхание спёрло, и волна спазмов атаковала пустой желудок. Такого варианта развития событий он не предусмотрел.

– Ну уж нет! – выкрикнул Нери, задыхаясь от ярости. – Можете лишить меня всего, но извиняться перед ним я не буду! Я готов понести административное наказание четвёртого уровня! Я ничуть не раскаиваюсь в совершённом, и считаю, что поступил по совести!

– Подумайте, Нери 42, – Дея посмотрела на Нери почти умоляюще, – не мне Вам объяснять, на что способен Гандива 2.

Нери не слышал её слова. Адская смесь из возмущения, отчаяния и бессилия ослепила и оглушила его, отрезав от мира.

– Да плевал я! – вскричал он. – Никогда ему меня не унизить!

– Нери, Нери… – пробормотала Дея с долей удивления. Ладонь придвинула стакан минеральной воды. Солнечные лучи мелко дрожали на поверхности. – Вы вправе поступить так, как сочтёте нужным. Я лишь даю совет, потому что не хочу, чтобы этот проступок сказался на Вашей учебной истории. Из-за этого у Вас могут возникнуть трудности при устройстве на работу.

Всполох заката ударил по глазам Нери, заставив захлопнуть веки.

– Я… – он захлебнулся, подавляя новую вспышку агрессии.

– Всё в порядке, Нери 42, – Дея сдержанно кивнула, – никто не собирается Вас линчевать. Каждый имеет право оступиться.

Нери неуверенно приподнял стакан. Кубики льда мелодично звякнули. Вспомнился весёлый вечер в компании отчима. Правда, сомнительного, резкого запаха на этот раз не было. Лишь пузырьки, подпрыгивая, резвились под носом. Колючий глоток освежил разум, затушив пыл раздражения.

Всего лишь минералка. Хотя, он не отказался бы сейчас и от «Номера один».

– Что теперь? – Нери бросил взгляд на город, распластавшийся в иллюминаторе. Улицы дразнили острыми шпилями башен.

– Для начала, объяснительная записка, – Дея показала на планшет, – на имя заявителя. Вы должны объяснить Гандиве 2 мотивы поступка и как-то себя оправдать.

Нери торжествующе сощурился. Красноречие – его конёк. Сейчас он повернёт события так, что члены комиссии по разбору нарушений ахнут. Как бы Гандиве в итоге оправдываться не пришлось.

– Я объясню, – Нери ухмыльнулся, взяв стилус. Кнопочка упруго щёлкнула под пальцем, обнажив блестящий стержень.

Дея промолчала в ответ.

Нери уставился на безупречно-белуб гладь планшета. Его разбирало желание надавать Гандиве по самомнению. Стержень любовно коснулся белого поля, выводя на круглые буквы. Нери сосредоточенно прикусил губу, любуясь результатом.

«Гандива, ты – урод! Ты лижешь сильным и топчешь слабых!» – кричали в никуда электронные разводы.

Не пойдёт: слишком эмоционально. Слишком искренне. Не пристало выставлять свои слабые места напоказ. После такой тирады велика вероятность прослыть перед комиссией недалёким скандалистом.

Нери удалил написанное и снова принялся выводить слова и фразы. Руки дрожали.

«Девятнадцатого ноября 2344 года, – старательно вывел он, – я, Нери 42, 04.11.2326 г.р., проживающий по ад…»

Стилус задрожал в ладони. Стержень вывел размашистую дугу, переходящую в крюк.

– Только не это! – проговорил Нери. – Не сейчас, умоляю!

– Что? – Дея наморщила лоб.

– Ничего…

Пот проступил на лбу. Стилус заплясал между пальцами, выводя неразборчивые каракули. Знакомое покалывание пробежало по коже. Мгновение – и правая рука безжизненно упала на стол. Стилус отлетел по инерции в угол приёмной.

– Что с Вашей рукой?! – вскричала Дея, вскочив со своего места.

– Ерунда, – образы перед глазами Нери начали двоиться, сливаться в непонятный круговорот, перемешиваясь в оранжевом пламени догорающего дня, – сейчас всё пройдёт… Можно я… Я…

Пол мелко завибрировал, заставив потерять опору. Нери беспомощно уставился в потолок. Сквозь пелену забвения он едва заметил, как к нему подлетела Дея. Губы её беззвучно шевелились, в глубине широко раскрытых глаз плескалась растерянность.

Поле зрения стремительно покрывалось пятнами.

Кажется, Дея отчаянно трясла его за плечо…