Моран Бранд Лемниската. Вторая петля

2

Улицы Девятого Холма засыпали под покрывалом иссиня-фиолетовых сумерек. Открытое пламя трепетало в решётках фонарей. Звёздная сыпь покрыла небо до самого горизонта.

Кантана подлетела к калитке. Запах поздних осенних цветов и прелой листвы принял её в объятия.

Горячий свет проглядывал из окон первого этажа сквозь занавесь плюща. Кто-то сидел в гостиной. Расспросов не миновать! А у неё даже нет времени, чтобы придумать легенду поустойчивее.

Страх нарастал с каждым шагом. Только бы успеть пробежать в свою комнату, не встретив мать! По одному взгляду ведь догадается, что произошло! Всю кровь выпьет!

Приоткрыв дверь, Кантана протиснулась в проём. Запах жидкого воска и свежей выпечки окутал мягкой дымкой. Должно быть, Зейдана испекла яблочный пирог. Но даже это сейчас не радовало.

Она окинула взглядом комнату, пытаясь разглядеть контуры предметов сквозь полумрак. Кресла и пуфы были пусты. Кантана вздохнула: на этот раз Покровители на её стороне! Рояль в углу ухмыльнулся рядом мерцающих клавиш, празднуя её удачу. Кантана попыталась ответить инструменту тем же, но губы лишь вымученно растянулись в оскале.

– Моё почтение, сестрица, – Зейдана неслышно появилась из столовой. – Что-то загулялась ты сегодня. Иди, отведай пирога – очень уж вкусным он получился.

Кантана вздрогнула. Надежда тихонько пробежать в свою комнату и всё обдумать затрещала по швам.

– Не хочется, – проговорила она, не поднимая глаз. Даже случайный взгляд мог выдать её. И закопать. – Я спать пойду. Очень уж устала.

– Не похоже это на тебя, – Зейдана приблизилась на опасное расстояние. Легко пахнуло лавандой и засушенной мятой. – Снова странности с магией?

– Потише, Зейдана! Прошу!

– Мы одни в доме, – Зейдана приподняла бровь, – за матерью прислали. Совет обсуждает что-то срочное. Можешь не бояться.

Кантана замялась, глядя в лучащиеся добротой глаза сестры. Она могла бы лгать Зейдане, не задумываясь, но совесть брала своё, когда видела это светлое любящее лицо с широкими скулами. Но сейчас Кантана не могла выложить все карты: слишком многое стояло на кону.

Слишком далеко она зашла.

– К счастью, сегодня – без происшествий, – Кантана, улыбнувшись, пожала плечами. – Просто, милая сестрица, мысли об Элатаре и Великом Посвящении никак не отпускают. Я не могу с этим смириться. И не могу радоваться, хотя должна.

Зейдана сочувствующе покачала головой.

– Это – жизнь, дорогая моя Кантана, – полушёпотом произнесла она. – Покровители хотят, чтобы Элатар присоединился к ним. Наша задача – исполнить их волю. Нельзя допускать их гнева, иначе наши пороки приведут ко второму Возмездию.

– Неужели ты совсем не грустишь? – Кантана, наконец, осмелилась играть.

Зейдана снисходительно улыбнулась. По её вискам поползли глубокие фиолетовые тени, в глазах заискрилась печаль.

– Грущу, конечно. И, должно быть, это нормально. Но нужно всегда смотреть на вещи с разных сторон… Кстати, я заварила к ужину травяного отвара, он успокоит тебя. Пойдём, дорогая.

Столовая встретила ароматом сдобы, расплавленного сахара и печёных яблок. Бра со свечами на каменных полуколоннах горели в полную мощь, выплёвывая облачка света. Свечи здесь гасили редко.

Длинный деревянный стол занимал центр комнаты, подметая пол лоскутом расшитой скатерти. Мягкие стулья с изогнутыми спинками так и звали присесть. Сбросив на ходу накидку, Кантана опустилась на сидение.

Зеленоватая жидкость зажурчала в чашке. Кантана вожделенно обхватила тонкий фарфор, согревая руки. Взгляд ненароком задержался на огромном отточенном ноже, что указывал лезвием на блюдо с пирогом, как часовая стрелка. Мурашки побежали по коже: нельзя, нельзя.

Зейдана отрезала кусок пирога. На лезвии ножа отпечаталась, подобно крови, сладкая яблочная начинка.

– Ты дрожишь, – отметила она с теплом в голосе. – Я вижу, что-то тебя гложет. Расскажи мне.

Кантана отхлебнула травяной отвар.

– Мне не о чем рассказывать, – буркнула она.

Зейдана положила ей большой кусок пирога.

– Главное, чтобы ты не допустила ошибок. – В её взоре появилась настороженность. – Я очень тебя люблю. Я не хочу тебя потерять навек.

Мятный холодок разлился во рту. Сердце колотилось в бешеном ритме. «Я уже их допустила, уже! И, возможно, завтрашний день нас разлучит!» – на надрыве вопило всё существо, однако, Кантана не осмеливалась открыть рот и выпустить крик наружу.

Сегодня вечером предстоит решить, что делать дальше. Сегодня ей предстоит вершить будущее. И не только собственное...

Если, конечно, Азаэль ещё не сунулся в библиотеку. В этом случае менять что-то поздно: её судьба решена. И исход бескомпромиссен и неминуем.

3

По голубой глади бассейна ползали блики, то сливаясь между собой, то дробясь. Шумные всплески и детские крики наполняли отсек. Пронзительно пахло хлорным концентратом.

Маленький мальчик топтался на стеклянном балконе над водой, наблюдая за детьми. Плотный не по сезону свитер обхватывал его шею. Время от времени он ерошил ладошкой коротко стриженые волосы. Казалось, что он очень грустит.

– Ты никогда не плаваешь, – услышал он любопытный девичий голосок. – Почему?

Обернувшись, мальчик заметил улыбающуюся босую девчонку в закрытом купальнике. Её розовая шапочка с клапанами задорно сползла на бок, обнаружив густые локоны.

– Потому что я не умею, – буркнул мальчишка.

– Неправда, – усмехнулась девочка. Капельки воды серебрились на кончике её носа. – Просто у тебя на спине клеймо. Как и у меня.

Девочка развернулась. Кнопки её купального костюма сзади были расстёгнуты. Между чёрными лоскутами проглядывали контуры стрелы, направленной вниз.

– Я вот не стесняюсь, – проговорила она. – Мама говорит, что если мы не будем носить клеймо гордо, нас затопчут ещё сильнее.

– Но они же будут смеяться, – прошептал мальчик, переведя взгляд на товарищей внизу.

– А если они смеются, – подытожила девочка, легко улыбнувшись, – я делаю вот так!

Она сорвала купальную шапочку, выпустив светлые кудри. Волосы рассыпались по плечам, закрыв лопатки и злополучную татуировку.

– Никто её не заметит, Нери, – гостья прищурилась, – если ты сам не захочешь этого.

Мальчик успокоился: решение было простым, но могло облегчить жизнь. Пожалуй, длинные волосы не будут ему в тягость.

С благодарностью он посмотрел в лицо девочки, имени которой так и не узнал. Добродушная улыбка дрожала на её губах. Внезапно поле зрения покрылось мурашками и потекло разводами. Черты лица незнакомки размазывались по голубоватому кафельному фону, превращаясь в буйное скопление разноцветных пятен.

– Кто ты? – прошептал он. – Постой, не уходи! Не оставляй меня одного!

Головокружение дезориентировало, будто он рухнул в тот самый бассейн и кирпичом пошёл ко дну. Пространство растягивалось, деформировалось, скручивалось, растворяя его в себе, как кубик сахара. Воронка втянула тело, закружив в тёмных лабиринтах. Может, именно так тонут?

– Нет! – закричал он. Вакуум поглотил его крик, потопив его в свисте сумасшедших вихрей. – Нет! Нет! Нет!

Последнее слово прозвучало напряжённо и громко, выведя его из оцепенения и на миг оглушив. Полёт прервался на самой высокой точке. Пространство дрогнуло, опрокинув его на твёрдую поверхность. Руки ощутили шероховатость подгнивших досок.

Нери распахнул глаза в абсолютной темноте. Пахло древней пылью, заплесневелой бумагой и сыростью. Рядом с ним, в объятиях мрака, кто-то отчаянно всхлипывал.

– Нет… – повторил он на всякий случай. Звук, сжавшись мячиком, укатился во тьму.

Сознание вернулось к Нери. Мальчик из видения растворился в потоке воспоминаний, оставив в память о себе лишь татуировку на спине. За несколько секунд он повзрослел на десяток лет.

– Нери? – окликнул его гнусящий голосок. – Ты жив?

Нери прислонил к мокрому лицу шершавые от ссадин ладони. События в голове начали выстраиваться цепочкой, расставляя всё по своим местам.

– Кажется, нет, – прогундосил он, с трудом приподнимаясь. – Что произошло?

Темнота перед носом колыхнулась, подгоняемая волной всхлипов.

– А ты не помнишь? – не без удивления отозвалась Миа.

Нери вытянул руки, пытаясь нащупать хоть какие-то ориентиры. Ладонь упёрлась в большой ящик, напоминающий книжную полку.

– Очень смутно, – признался он. – Голова не работает. Где мы вообще?

– Не знаю. Свет погас, и мы очутились здесь. Когда я очнулась, тут были другие люди, – поведала Миа. – Две пре-имаго. Они проводили какой-то ритуал со свечами, наподобие тех, что практиковались до Перелома, в средние века. Ну, помнишь Инквизицию и её истоки? Заметили нас, струхнули и убежали. Да я и сама перепугалась до смерти.

Пфф. Бред. Здравый смысл отказывался принимать услышанное. Любому явлению должно существовать рациональное и логичное объяснение!

– Может, тебе приснилось?

– Ты что, не веришь мне?! Мне мамой поклясться?!

– Ты пыталась дозвониться до кого-нибудь из родных, или до экстренной службы?

– Нери, я не дурочка, – обиженно проговорила Миа, – конечно же. Связи нет, гудков – тоже. Даже местоположение мультикоммуникатор определить не смог.

Вот это новости! Он не верил ушам. Всё это походило на бред диссоциировавшего. Не зря, должно быть, Нери усомнился в психической полноценности Мии.

– Может, хватит шуточек? – разозлился Нери. – Это часть аттракциона? Ты знала об этом и специально подставила меня?

Он осознал всю глупость вопроса уже через пару секунд. Городские праздники часто удивляли нелепостью развлечений, и это было законно. Но человеческая жизнь никогда и не при каких обстоятельствах не могла подвергаться опасности. На виду у доброй половины района – и подавно. Его головная боль и шишка на лбу оповещали, что либо последний пункт успешно проигнорировали, либо…

Либо то, что происходит с ними, не имеет к злоключениям на площади ни малейшего отношения.

– Я не шучу. И не думаю, что это розыгрыш, – Миа всхлипнула. – Это глупо, но я уверена, что мы совершили межвременное, а может и межпространственное перемещение.

– Чушь, – отрезал Нери. – Исследования по преодолению пространственного континуума ведутся лишь с 2327 года, и пока успехом не увенчались. А временной континуум с нашим уровнем организации подчинить невозможно – это факт.

– Да плевала я на твои факты, умник! – взвизгнула Миа и сердито засопела. – Объясни тогда, почему мы тут! Расскажи, почему нет связи! И из-за чего здешние особи совсем не похожи на наших!

Утомлённый вздох раздался в чёрной, как уголь тишине. Нери приводило в ужас осознание того, что придётся провести с Мией много времени. Час. День. Сутки. А, может, битую неделю.

– Не можешь? – продолжила Миа. – А я – могу! Потому что я права: мы сейчас в другом месте и в другое время! Докажи обратное!

Нери запрокинул голову в потолок.

– Для начала надо узнать, что это за отсек и где выход, – подытожил он, – а уже потом решать, что делать. Надо составить цельную картину. Может, ларчик просто открывается.

Игнорируя головокружение, Нери поднялся на ноги. Колени предательски задрожали. Привычным движением он достал мультикоммуникатор. Дисплей вспыхнул, распространяя вокруг облако света.

Миа права – сети нет. Автопоиск не нашёл ни одной точки доступа.

– Убедился? – хмыкнула Миа. Она сидела, сжавшись в калачик, у стеллажа. Скулу украшала ссадина. – Городская локалка тоже не работает.

– Ни одной точки? – изумился Нери. – Город же нашпигован ими! Мёртвых зон в пределах Иммортеля и пригородов нет уже лет сорок как! Даже в ближайшем Запределье сеть ловит!

Он осветил пространство. Сомнений нет: они в библиотеке. Старинные стеллажи, будто из музея древности, упирались в потолок. Полки были битком забиты книгами, но помещение выглядело ветхим и заброшенным. Потолок и верхнюю часть стен плотно укутывали пласты паутины. Ответов не прибавилось: лишь новые вопросы набежали лавиной.

– Выход там, – Миа махнула рукой к противоположной стене, – но не спеши. Автоперегородок тут нет. Ни одна из здешних штук не реагирует на голосовые и тактильные команды. Дверь очень старая, и она закрыта. Мне кажется, её подпёрли снаружи чем-то тяжёлым.

– Выходит, мы в заточении? – Нери невесело усмехнулся. Перспектива заключения, да ещё бок о бок с Мией, прельщала меньше всего. Не оставляло ощущение, что всё происходящее вокруг – дурной сон, что вот-вот прервётся. – Это точно не галлюцинация?

– Если оно и так, значит, мы видим одно и то же, – констатировала Миа. – У меня только одно объяснение, и я его озвучила. Если нас заперли, значит, мы им нужны. Страшно представить, на какие меры они могут пойти.

– Или мы им действительно нужны, – поправил Нери, – или они нас боятся. Ни то, ни другое ничего хорошего не сулит. Возможно, когда сюда зайдут в следующий раз, нам придётся драться.

Тонкая лента паутины упала на лицо. С гримасой отвращения Нери убрал её.

– Может, и не зайдут, – истерически хихикнула Миа. – Может, они решили избавиться от нас, оставив умирать от голода и жажды.

Нери двигался вдоль стены, ощупывая обветшалую штукатурку, покрытую коростой плесени. Пальцы собирали многолетнюю пыль и ниточки паутины. Ладонь нащупала маленький проржавевший люк. Металлическая крышка отъехала в сторону от нажатия.

– Вау! – он не смог сдержать удивлённый возглас. – Посмотри-ка, что я нашёл.

Крошечные пластиковые рычаги торчали из щелей на дне неглубокой выемки. Налепленные под ними бумажки пожелтели и истрепались по краям. Тем не менее, выведенные чёрным пером буквы всё ещё проглядывали на грязноватой бумаге. «Читальный зал, розетки» – кричала надпись в верхнем ряду. «Пост администратора, освещение» – вторила другая.

Нери провёл пальцем по торцу крышки. Та отозвалась пронзительным визгом.

– Кто бы тут ни жил, Миа, – добавил он, – говорят они на том же языке, что и мы.

– Тоже мне, удивил, – фыркнула Миа, приблизившись. – После Великого Перелома все говорят на одном языке.

– Значит, у нас будет право сказать последнее слово, – Нери подмигнул. Его разбирал истерический смех. – И они нас поймут. А если постараемся, не исключено, что простят. Можешь готовить речь!

– Что это за штуки такие? – Миа указала на находку.

Нери осторожно вытер пыль с рычажка и перевёл его в положение включения. Переключатель щёлкнул. Свет не загорелся.

– Это электрощиток, – со знанием дела сказал Нери. – Такие устанавливали, кажется, в начале двадцать первого века. На занятиях по истории техники нам показывали нечто подобное. Можешь выдохнуть: мы не в средневековье. Значит, нас не посадят на кол, не сожгут на костре, и не будут пытать щекоткой.

Он направил луч дисплея вниз по стене и осветил пластиковый квадратик с углублением и двумя точками в центре.

– Электрическая розетка, – пояснил он. – Допереломный вариант. Россия или Европа. Это место тоже пережило Перелом, но так и не восстановилось после него.

– Хочешь сказать, – задохнулась Миа, – что мы сейчас находимся в…

Нери кивнул.

– В Запределье, – произнёс он и тут же похолодел от ужаса. – Если, конечно, это не розыгрыш.

– Если бы не одно «но». В Запределье нет зон, пригодных для жизни, – не без ехидства возразила Миа. – Единственный источник воды, годной к употреблению, снабжает Иммортель и прилегающие территории. На землях Запределья высокий радиационный фон. Вероятность выжить вдалеке от Иммортеля равна нулю. Биолокаторы давно обнаружили бы жизнь в Запределье, если бы она существовала.

Разгадок у этой головоломки не было. Вообще.

– Мне кажется, сильные мира сего многое от нас скрывают, – процедил Нери после долгих раздумий.

4

Ночь раскидала пологие фиолетовые тени по потолку. Сад, шумящий за балконной решёткой, тонул в лунном сиянии. Прохладный ветер касался занавесок, нашёптывая тихие колыбельные.

Полная луна заглянула в окно, отразившись в зеркале туалетного столика. Стайка облаков пробежала по лунному лику, на несколько секунд приглушив его свет. Тени закачались.

Кантана с силой потянула одеяло на себя, скрываясь от холода четвёртого межсезонья. Всё-таки, надо было растопить печи перед тем, как ложиться. Но страхи и навязчивые идеи досаждали сильнее холода. Она будто бы выпала из картины мира и теперь вращалась по своей собственной орбите.

Прохладный ситец пододеяльника обхватил плечи. Поёжившись, Кантана перевернулась на живот. Несмотря на усталость, сон не шёл. Тяжёлые мысли наполняли голову, мешая расслабиться. Невозможно выжить в этой умопомрачительной лавине.

Что если Азаэль, или, что ещё хуже, кто-то из его товарищей по оружию, обнаружил незваных гостей в библиотеке? Что если эти двое уже рассказали, почему они тут? Что если завтрашнее утро ознаменуется её арестом, а день её рождения в конце годового цикла – публичным четвертованием? Дыхание перехватило, когда Кантана живо представила, как ей вычленяют руки на глазах у толпы. Она почти ощутила дичайшую боль, от которой многие женщины сходили с ума ещё до того, как процедура заканчивалась…

Кантана замахала руками, прогоняя пугающую иллюзию. Образы, прорисованные воображением, растворились в лунном свете. Дрожа от ужаса, она села в кровати и спустила вниз босые ноги. Ступни коснулись коврового ворса, и настоящее вернулось. Хорошо, что никто не видит её в таком состоянии: испуганной, слабой и жалкой.

Она не знала, какое решение будет верным. Она не знала, терпит ли время. И это неведение досаждало больше всего. Из-за него Кантана не могла контролировать ситуацию.

– И что мне теперь делать? – спросила она у темноты. Ночь в ответ лихо рассмеялась порывом ветра.

С затенённых полок смотрели куклы в роскошных нарядах. Лунный свет отражался от стеклянных глаз, делая их похожими на маленьких кровожадных монстров. Фарфоровые губки будто бы нашёптывали хозяйке: «Решайся, ничего не бойся! Решайся, пока не поздно…»

Кантана соскочила с кровати, отбросив одеяло. Неприятная прохлада обожгла плечи. Кантана стянула сорочку из чёрного атласа через голову. Гладь круглого зеркала отразила изгибы её обнажённого тела.

Шкаф скрывал за резными дверцами множество платьев из разных материалов. Одна лишь черта объединяла все наряды Кантаны Бессамори – чёрный цвет. Единственный оттенок антрацита и чёрные агаты короновали её жизнь. Натянув платье, Кантана расправила складки на юбке и уложила воротничок на плечи. Недовольно наморщила нос от всепоглощающей черноты. Поймав отражение в зеркале, прыснула: выбрала самое лучшее платье для того, чтобы испачкать руки.

Но она сильная. И всё непременно получится. И будет хорошо.

Кантана выскользнула из комнаты и крадущимися шагами двинулась вниз. Коридоры дома встретили пустотой и сварливым холодом.

Тихо, чтобы никого не разбудить, Кантана прокралась на кухню и зажгла свечу. Оранжевый блик метнулся по стенам. Прокопчённое до самого потолка пространство пахло жареным мясом и специями. На полках вдоль стен стояла чистая посуда. Столешницы для разделки овощей и мяса под ними сияли.

Кантана, потоптавшись, осмотрелась. Важно не оставить после себя улик, а то Зейдана точно обо всём догадается! Средняя сестра Бессамори предпочитала готовить сама, не привлекая помощниц по хозяйству.

Кантана с любопытством заглянула в мойку.

– Где же он? – она скривилась, нервно постукивая по металлу.

Темнота молчала. Только пронизывающий ветер Межсезонья жалобно выл в печной трубе, напоминая, что время не терпит. Скоро рассвет.

Кантана метнулась к окну и поставила тлеющую свечу на подоконник. Контуры улиц едва проглядывали сквозь занавес плюща. Но полоса зарева уже обозначилась на горизонте. Каждая секунда на счету!

Кантана выдвинула глубокий ящик со столовыми приборами. Ложки и вилки разных размеров и форм зазвенели между пальцами.

– Вот он! – она с самого дна огромный нож с потемневшей деревянной рукояткой. Холодная сталь засеребрилась в лунном сиянии.

Леденящее межсезонье пробралось в вены. Кантана держала в руках саму смерть. Кровь двух незваных гостей с Первого Холма окрасит сегодняшний рассвет!

Сомнение окатило колючей волной. Руки беспомощно задрожали, едва удерживая тяжёлый клинок. Сможет ли она спасти себя, не оставив внутри ни тени раскаяния? Сможет ли она жить дальше, неся на своих плечах груз самого страшного преступления?

Справится ли она с двумя сразу?

Она должна сделать это. Убить их – единственный выход из сложившейся ситуации. Кантана не может опозорить честь клана Бессамори!

Она взмахнула ножом в воздухе, обретая уверенность. Отточенное лезвие засвистело, рассекая полумрак. Но стоило только представить, как она перерезает горло девчонке с Первого Холма, руки повисли. Меньше всего она хотела лишать кого-то жизни. Никому, кроме Покровителей, не дано права вершить чужие судьбы.

Должен же быть хоть какой-то выход! Кантана проглотила слёзы, лихорадочно ища решение. Что если попытаться договориться с чужаками и попробовать открыть для них портал, без усиливающей поддержки Тилен? Если не получится, она всегда успеет отправить их к Покровителям.

Кантана вздохнула с долей облегчения. Размазала слёзы по лицу. Засунув нож за пояс, потянула на себя дверь погреба. Невыносимо пахнуло промозглой сыростью и холодом.

Нырнув в тёмное пространство, она начала приводить план в исполнение. Полочки, протянувшиеся вдоль стен, изобиловали съестным. Нужно что-то взять с собой. Пленники, наверняка, оголодали и хотят пить. Чем задобрить их, если не хорошей едой? Какой ненормальный будет вести дипломатические диалоги на пустой желудок?

Крынка простокваши, несколько яиц, небольшая бутылка вина… Лезвие ножа с лёгкостью вошло в круг свежайшего сыра с плесенью, вырезав из него большой сегмент. Не шикарно, но вполне сгодится для того, чтобы перебить голод.

Кантана сложила находки в наплечный мешок. Осталось лишь украсить лицо нежной улыбкой.

Горящий язычок пламени улыбнулся с подоконника сквозь поток восковых слёз. Кантана загасила свечу, спрятав улику за мешочками специй. Пришлось плотно зажать нос, дабы не чихнуть от пряных облачков.

Проходя на цыпочках мимо столовой, Кантана отмахнула ножом большой кусок яблочного пирога. Завернула лакомство в вощёный кусок пергамента и положила в мешок к остальным находкам. Так, на всякий случай.

5

Нери придавил пальцем кнопку включения питания. Мультикоммуникатор издал невнятное гудение и раздвинул корпус, превратившись в подобие небольшой книги. Рваное белое пятно поползло по стеллажам, оскалившимся зубами книг.

Часы показывали половину четвёртого утра. Должно быть, снаружи уже занимается заря… За эту ночь Нери потерял чувство времени.

Аккумулятор разрядился на добрую треть. Нужно экономить заряд, если он не хочет потерять здесь ещё и сам себя. Но здравый смысл подсказывал, что нужно готовиться к худшему.

Напряжённая ночь не принесла ни одной зацепки, хотя его преследовало странное ощущение дежа вю. Были минуты, когда казалось, что разгадка почти в руках, но в итоге она соскальзывала с крючка, как юркая рыбёшка. Будто бы в памяти образовался прогал. Нельзя было раскисать и поддаваться панике: бездействие – верная и не самая приятная смерть. Но как же сложно контролировать эмоции...

Вот уже три с половиной часа он вёл исследования в одиночку.

Миа тихо спала, устроившись на деревянном диванчике. Они обнаружили его чуть поодаль от стеллажей – видимо, на территории читального сектора. Мерное сопение едва долетало до слуха сквозь сжатый воздух. Это было только на руку. Молчание Мии – золото.

Нери снова вернулся к книжному шкафу. Облачко света заплясало по полкам, плотно заставленным потрёпанными томами. Ничего нового: он уже изучил все эти имена и названия. Последние экземпляры были датированы 2016-2017 годами, но отвратительное состояние обложек и страниц намекало, что много воды утекло с тех пор. Вывод напрашивался прежний: жизнь здесь остановилась после Перелома.

Значит, если внимать доводам, вывод верен. Это Запределье.

Тогда откуда здесь живые человеческие особи?

Догадка опять сорвалась с крючка. Мир, в котором он родился, внезапно вымер, превратившись в прогнивший, мёртвый остов. Нери и Миа оказались единственными уцелевшими на перекрёстке судеб. Кто знает, может, так оно и было?

До слуха донёсся отвратительный шорох. Опустив взгляд, Нери заметил огромную крысу. Существо подняло нахальную мордочку, блеснуло смоляными бусинками глаз. Задрожав от отвращения, Нери отпихнул грызуна. Крыса, недовольно запищав, понеслась в темноту.

Он перевёл дыхание. Разносчиков особо опасных инфекций ещё не хватало… Если такая красавица устроится рядом с Мией пока она спит, её хватит удар. Мию, не крысу... хотя, может быть, крысу тоже! Одно обнадёживало: если здесь водятся крысы, значит, поблизости есть и люди.