Мистер Вайт Катя Победа

— Так, всё, — резко встаёт Таня, — мне пора идти, — расстроена.

— Постой, Тань, — поднимается Катя. — Прости. Я не хотела… Я слишком резко… нервы. Прости, Танюш, — обнимает подругу.

— Да ничего, — обнимает Катю. — Ты права, Кать, но я не знаю, как по‑другому, — прослезилась.

— Мы обе с тобой дуры. Каждая по‑своему, — Таня сквозь слёзы хихикнула.

Подруги крепче прижались друг к другу в объятиях.

— Поеду, Кать, — взглянула на часы на стене Таня, — действительно пора домой.

— Я всегда тебе рада, Тань, — выпускает подругу из объятий. — Люблю тебя.

— Ты всё-таки подумай, Кать, ладно? Сходи на свидание, может, что-то и выйдет. Может, этот твой миллионер и не хуже Джона Голта, — улыбнулась Таня и направилась на выход.

— Это вряд ли, — улыбается Катя, — но, вероятно, ты права, и мне стоит попробовать, узнать его получше. Подумаю. Одиночество прям душит меня.

— И ты обещала взять отпуск на следующей неделе. И чтоб никаких говорящих котов, ладно? — улыбается.

— Ладно, — улыбается в ответ.

— До встречи, Катюш.

— До встречи, Тань.

Слышу, как хлопнула входная дверь. Катя возвращается в гостиную и, снова бросив на меня подозрительный взгляд, начинает прибирать со стола.

Думаю про себя: Ну какие тут говорящие коты? Они же только в сказках. Верно?

И в психушках!

А, ну ещё есть этот, как его… Чеширский кот, с которым, прошу заметить, никаких родственных связей с ним у меня нет. Да и не похожи мы ни капли. Улыбка у меня куда очаровательней, и я более волшебный, ну вы уже поняли.

Слышу, на кухне льётся из крана вода, и наблюдаю, как Катя наводит порядок после домашней вечеринки. Вроде бы она выполняет простейшие рутинные действия: убирает со стола тарелки с остатками еды и бокалы, но делает она всё это не как прислуга, не как хозяйка дома, а как королева. Каждое малейшее движение этой женщины — королевское.

А всё это почему? Я уже говорил не раз и буду говорить об этом всегда: походкой и всеми движениями человеческого тела управляет душа. Состояние, форма и красота души человека выражаются в каждом движении тела. Никаким образом невозможно научиться красиво и сексуально мыть посуду или подметать пол.

Важно отметить, что никакое жеманство и фиглярство в данный момент невозможны, ибо Катя совершенно одна в своей квартире. Она не старается быть кому‑либо симпатична, не играет роль и не отрабатывает чьи‑то деньги. Я созерцаю исключительно искреннее, не контролируемое разумом проявление души. Через движения тела, в котором она заключена, душа вырывается наружу и показывает себя в чистом виде. Её отблеск я сейчас созерцаю и упиваюсь им.

Кстати, забавно, как некоторые высокообразованные глупцы утверждают, что душа человека — это некая сущность внутри, и даже доказывают, что она имеет физический вес, якобы весит несколько граммов. Что за чепуха? Почему бы им в таком случае не взвесить мысль? Да, кстати, о мыслях. В этот самый момент Катя ходит по квартире, завершая наводить порядок, и крайне волнительно о чём‑то думает. Она сейчас думает так громко, что я слышу её мысли. Слышать мысли человека для меня — обычное дело. Я ведь говорил, талантов у меня не счесть. Сейчас я передам вам слово в слово мысли Кати, связанные и не связанные между собой. Да, у этой прелестной женщины в мыслях сейчас, так сказать, заварушка.

«Котам нужна живая мышь, их мёртвою не соблазнишь» (повторяет несколько раз). Откуда эта фраза? Что‑то знакомое. Надо загуглить. Или завтра спрошу у отца, он всё знает.

Крыша едет уже. Точно нужен отпуск. Может, от усталости и переутомления у меня действительно галлюцинации — голоса в голове. К чёрту эту работу.

Ну, допустим, этот голос мне кажется, допустим, это работа моего воображения. Ведь бывает такое у людей. Про открытые книги, предположим, я тоже забываю, что сама их открыла и не убрала на полку. Хотя, если так подумать, то у меня, значит, галлюцинации и потеря памяти? Бред.

Ладно, допустим, мне кажутся голоса и я забываю убирать книги на полки.

А что насчёт цветов? Куда они деваются?

В понедельник я принесла с работы огромный букет жёлтых роз. На следующий же день он исчез из вазы. В другой день бордовые розы подарил мне босс. Они тоже исчезли. Вчера я принесла шикарные зелёные орхидеи — подарок клиента. Миллионер этот достал уже со своими подарками.

Ну и куда все эти цветы подевались? Какое там есть психическое расстройство, когда человеку кажется, что из вазы исчезают цветы? Чушь.

Катя заходит в гостиную и присаживается на диван. Я на кресле не свожу с неё глаз и продолжаю подслушать её мысли.

«…Что‑то во всём этом не так» (напряжённо смотрит на меня). Очень подозрительно всё это. Или мне надо не на море, а реально в психушку.

Не верю. Не верю, что всё это мне кажется. Никто меня не убедит, что голос, который я слышу в квартире, — это просто работа воображения. Да, я много работаю. И что? Если человек много работает, у него должны пропадать цветы из квартиры? Самой смешно.

Как хорошо, что завтра воскресенье — мой единственный выходной на неделе.

Так хочется влюбиться. Не так хочется, чтоб меня кто‑то любил, как хочется любить самой. Испытывать это чувство, переживать его. Да.

(Облокачивается на спинку дивана полулёжа и закидывает ножки на журнальный столик.)

Но где отыскать Джона Голта? Или похожего на него. Или Мюнхгаузена? Обожаю Мюнхгаузена. И фильм этот советский. Да‑да, чтобы завоевать женщину, мужчинам надо бы поднимать себя за волосы, а не разбрасываться деньгами и пустыми комплиментами.

И где обитают люди такого склада, характера и величины? Где их можно встретить? Не в барах же, не на дискотеках и не в каком‑то там Голливуде. А где? На Марс бы полетела, если бы знала, что найду там Джона Голта. Да, таких людей не соблазнить красивыми длинными ногами и сексуальной пышной грудью. Они на такое не купятся. Им нужно больше, гораздо больше, чем красивое тело.

Да, к этим Джонам Голтам врываться надо. Не ждать их, а именно врываться в их жизнь.

Мой кот опять сейчас смотрит на меня, как на еду. Или мне это тоже кажется? Да что со мной такое? Что‑то уж слишком много мне всего кажется. Что со мной происходит?

Снизить планку, говорит мне. Подумаешь, мужчина лжёт тебе в глаза. Подумаешь, он говорит комплименты и дарит дорогие подарки не из любви, а просто потому, что страстно хочет обладать тобой и твоим телом. Не обращай внимания, снизь планку, прости им их слабости. Ни за что и никогда! Ну или давай тогда уж и на жизнь планку понизим? Зачем полезная, здоровая пища — просто ешь, что под рукой. Зачем красивое платье — надень что попало. Зачем крем для лица, маникюр? Снизь планку и живи как попало. Честность и любовь — это, значит, слишком многого я прошу? Слишком высокая планка?

Хотя в чём‑то Таня действительно права. Ну а что? Завтра выходной. Пойду на свидание с этим миллионером. Мужик он взрослый, деловой, целеустремлённый, успешный. Но слишком навязчивый и тщеславный. Порой по его взгляду я замечаю, что я чуть ли не должна отдаться ему и раздвинуть ноги, потому что он, видите ли, миллиардер. Потому что, мол, все женщины выстроились в очередь и так и мечтают отдаться в его добрые руки, а он мне вот такую честь оказывает.

И я терпеть не могу, когда мужчины бегают за мной и с ног до головы поливают лестью. Так ты добивайся женщины, если её любишь, а не навязывайся. Не звони ей по двадцать раз в день с вопросом: «Что делаешь? Как настроение?» Ты же мужчина, у тебя что, нет дел поважнее, чем поболтать?! Когда у них весна в штанах, они завалят тебя букетами и конфетами, всю зарплату выложат. А когда осень, то они либо заняты по работе, либо на рыбалке. Подобное поведение унижает мужчин в моих глазах.

Выходит, женщина им нужна по настроению? Им нужно тело, а не друг. Разве не проявляется истинная любовь в настоящей человеческой дружбе? Разве не называем мы особенного, самого ценного в нашей жизни человека другом? Разве верность и преданность не есть основа и символ дружбы между людьми?

Но нет, друзья у мужчин везде: в баре, на работе, в спортзале, на рыбалке, — но только не дома. Дома у них кухарка, домработница, воспитательница и секс‑объект.

Или же я им нужна как особо ценный предмет искусства, как достопримечательность, как ценность, обладание которой делает их круче среди других мужчин. Ну нет, так не пойдёт, мальчики.

А чуть не так посмотришь на этих ухажёров, не так улыбнёшься — обижаются. Мол, у них такая искренняя любовь ко мне, они со всем сердцем и душой ко мне, а я отказываю им. Начинают считать меня стервой либо, как они говорят, я совершенно не разбираюсь в мужчинах. Другие говорят, что я такая вредная, потому что мне секса не хватает. Да, от обезьян они недалеко ушли. Уверена, там IQ не выше сорока. Устала я. Ещё говорят мне, что я сама не знаю, чего хочу. Да, я совершенно точно знаю, чего хочу и кто мне нужен. И как только увижу, сразу пойму, что это мой человек.

Как же всё это меня достало. Завелась я что‑то опять. (Тяжело вздохнула.)

Может, попробовать вести более активную социальную жизнь? Не сидеть каждый вечер дома одна, посещать людные места, заводить новые знакомства. Да ну нет! Невыносимо это. В бар не могу зайти одна спокойно. Сразу чувствую на себе сотню пожирающих меня взглядов и десятки банальных комплиментов. Всё по шаблону: «Ты очень красива», «Привет, как дела?» или вот это: «Вашей маме зять не нужен?». Терпеть не могу. Кто их этому учит? Как из‑под конвейера все. Где этот чёртов конвейер? Подожгла бы его.

(Судя по этим мыслям Кати, думаю, бегущие по этим строкам почувствовали, как мужская половина планеты подверглась беспощадной, но не бессмысленной бомбардировке. А меня она сейчас просто обольёт напалмом.)

Ну так и что? Завтра опять буду сидеть в этой квартире одна и смотреть на своего кота? (Взглянула на меня.)

Вот опять он на меня смотрит, будто я редчайший экспонат в музее. Будто я картина Леонардо да Винчи или радуга. Будто я созвездие, комета или кусок сёмги. Странный кот. Может, он действительно бешеный? На всякий случай отвезу его завтра к ветеринару, пусть прививки поставит. Вот же смотрит! Интересно, о чём он сейчас думает, глядя на меня вот так? О чём вообще коты думают? Вряд ли этот кот о чём‑то думает, кроме как о лососе.

Надоело. Решено. Завтра я иду на свидание. Этот миллионер достаёт меня каждый выходной. Если снова пригласит, пойду. К чёрту предрассудки. Может, с ним действительно что‑то получится, и я влюблюсь. Может, он хоть наполовину Джон Голт? Хоть на треть? Как минимум красивый роман мне сейчас пошёл бы на пользу. И страстный секс. О, да!

— Вот дура! — сказал я вслух от возмущения. Не выдержал. Эх, проговорился. Выдал себя.

— Боже! — вскочила Катя. — Кто здесь? — водит глазами по пространству гостиной. — Это тот же самый голос, что я слышала все эти дни, — рассуждает вслух и пристально смотрит в мою сторону. — Только теперь ещё и дурой обозвал. — встаёт и подходит к креслу, на котором я сижу. — Голос точно звучал отсюда. — замерла у кресла, бегает глазами и, напрягая слух, пытается что‑то услышать.

Я замер и не дышу даже.

Тишина длилась около минуты. Наконец Катя поднимает меня обеими руками и, удерживая на весу, внимательно разглядывает меня. Я сейчас в прямом смысле в подвешенном состоянии. Жду, что будет дальше. Спустя секунд десять Катя прижимается ко мне ухом и прислушивается.

— Просто мурлычет, — заявляет она. — Ничего не понимаю. Чей это был голос? — задумалась. — И почему я дура?

Меня возвращают обратно на кресло со словами:

— Похоже, у меня крыша едет. Всё, иду в душ и спать.

Фух, вроде пронесло. Ушла. Раскрывать себя сейчас я вовсе не хотел бы. Но как же она меня взбесила! Этими своими дурацкими и совсем мне не нужными мыслями. Меня до сих пор переполняет возмущение. Куда это она завтра собралась? Какой ещё, к чёрту, роман? Какой, нафиг, страстный секс? С ума сошла! Не позволю! Я должен остановить эту женщину! Она моя! Она принадлежит только мне и будет принадлежать до тех пор, пока мне не наскучит.

Да‑да, я должен остановить её. Но как? Похитить её, связать и заточить в подземелье? Это несложно. Но это слишком… Да, это слишком скучно.

Лишить её элементарной свободы и кормить, как зверушку в неволе. И обязательно установить видеокамеру в её комнате и наблюдать за ней. Так обычно люди делают?

Нет, для меня такая игра слишком примитивна, я умру со скуки. Люди играют в эту жестокую и примитивную игру, чтобы иметь полный контроль и власть над другим человеком. И этой властью упиваются.

Тотальная власть лучше, чем секс, лучше, чем всё. Человеческое! Слишком человеческое. Нет, это не для моих кровей. Моя игра совершенно на другой высоте.

Но так и что мне делать? Какой план?

Да, похоже, чтобы остановить эту женщину, мне придётся себя выдать. Уверен, мы с ней подружимся и будем играть в кошку и мышку. Это так романтично!

И никакого физического насилия в отношении моей Беатриче быть не может. Она слишком прекрасна, и её красота принадлежит полностью мне. А красота, скажу я вам, может жить и проявлять себя только в свободе.

Вообще, вы знаете, бегущие, что я заметил? Сказать, что я замечаю в людях? Когда человек видит красоту — божественную красоту, опьяняющую, чуть ли не сводящую с ума, магнетическую, волшебную, — он хочет её съесть, проглотить, сожрать.( Метафорично сейчас выражаюсь, читайте не по словам, а вглубь). Но если сожрать и проглотить красоту, то ведь этим ты её убиваешь. Красоты больше нет, она сожрана. Понимаете, о чём я?

Поэтому единственный способ сохранить красоту — совершенно к ней не притрагиваться.

Однако свою птичку я, конечно же, из когтей на свободу не выпущу. Но я сделаю для неё клетку размером с мою вселенную. Трогать эту красоту мы не будем, но никому её и не отдадим.

Хм… Да, это хорошо я сказал. Идеальный план!

Слышу, Катя принимает душ. Эх, хотя бы одним своим зелено‑голубым глазом взглянуть бы на неё сейчас! Как жаль — дверь в ванную захлопнула. Не везёт сегодня мне. Но это ничего. Моя игра только начинается.

«Кошкой ходи,

Ты на моём пути,

Играй в игру,

Люби, свети, лети,

Пока не скажет „стоп“!

Дьявол во плоти».

Глава 7.

Свидание.

Просыпаюсь.

Один глаз открыт и бегает по квартире, останавливается на настенных часах. Время — шестнадцать ноль семь. Воскресенье. Второй глаз в полудрёме, в полутьме вспоминает ночной кошмар.

Всю ночь снилось, как порочные, грубые мужские губы целятся в её тело, как чей‑то неуклюжий рот выдыхает алкогольные пары на её кожу. Ужасные картинки. Похотливое, мерзкое пожирательство истинной красоты вызывает у меня тошноту и гнев.

Нет, подобное невозможно, недопустимо. Я запрещаю этому случаться! Никому нельзя к ней притронуться, слышите? Никому нельзя на неё дышать. На неё можно только смотреть и умирать от восхищения и чувства собственной ничтожности.

Утром я слышал, как хлопнула дверь. Катя уехала в салон красоты: загар, волосы, ногти — обычные женские дела. Она действительно решила пойти и подарить этот вечер какому‑то хлыщу! Нет, этому не бывать. План у меня уже есть. Кому‑то сегодня придётся умереть.

Замок входной двери крутится. Шпильки стучат по деревянному полу прихожей. Венера дома.

— Мистер Блэк, хватит уже спать, — проходит мимо меня в кухню с покупками, — твой лосось приехал, иди поешь, — зовёт меня. А я сияю весь внутри.

Проглотив свою законную порцию свежего лосося, я, разумеется, стал добрее. Нет, никаких жертв сегодня. Не хочу чьей‑то смертью испортить Кате настроение. Она слишком впечатлительна. Когда она без настроения, мне скучно. А сегодня я намерен как следует повеселиться. Сегодня особенный, даже я бы сказал, торжественный день.

— Алло, — Катя отвечает на звонок телефона. — Коля, привет! Рада взаимно тебя слышать. Дела отлично. Как у тебя? — прижимает мобильник плечом к уху, достаёт покупки из пакета и выкладывает на полки холодильника. — Сегодня? Нет, сегодня я не смогу. Была тяжёлая неделя, сегодня — отдых, тишина и покой. Давай в другой раз, ладно? Пока, Коля. До связи.

Так‑так… Некий поклонник Коля был быстро отшит. Это меня радует. Надеюсь, Катя передумала идти на какие‑либо вечеринки и свидания.

Минут двенадцать спустя снова звонок мобильника — и так же легко был отшит некий Саша. А после Саши было отказано Артёму и Валерию. Армия приматов шла в атаку.

Сижу сейчас на кресле, как император, и наблюдаю, как хозяйка протирает пыль с книжных полок и наводит порядок на своём рабочем столе. Затем она идёт на кухню, нарезает кольцами спелый ананас и усаживается в гостиной. Облокотилась на мягкую воздушную спинку дивана, ножки на журнальный столик, блюдце с жёлтыми сочными кольцами на коленях.

Не свожу с неё своих глаз и наблюдаю, как эта царица двумя пальцами подносит ананасовое колечко к своему рту. Восхитительное зрелище. Можно, я буду смотреть это вечно? Да, просто этот самый момент на повторе лет двести.

Снова звенит глупый мобильник. Взглянув на яркий экран смартфона, Катя недовольным тоном вслух:

— О нет. Только не это, — покачивает головой и откусывает колечко ананаса.

Телефон пропиликал и затих.

— Мистер Блэк, — кивает мне Катя, — иди сюда, — показывает рукой на место на диване рядом с собой.

Два лёгких, грациозных прыжка — и я приземляюсь на диван рядом с богиней. У меня глаза закатываются от того, как сейчас её длинные нежные пальцы скользят по моей шерсти.

Снова звонит телефон!

Да что же такое! Катя, взглянув на горящий экран телефона, снова тяжело вздыхает и на пятый гудок нажимает «ответить».

— Олег Александрович, добрый вечер, — отвечает Катя деловым тоном. — Всё хорошо, отдыхаю. Как вы? — продолжает нежно гладить меня за ухом. — Сегодня не получится, Олег Александрович, слишком устала. И я хочу попросить у вас отпуск на следующей неделе. Мне срочно нужно на море. Да, завтра я буду на работе, доделаю все дела, а со вторника — на море. В смысле, в чём я сейчас? — возмущённым тоном. — Я сейчас абсолютно голая и ем ананас. Хорошего вечера вам, Олег Александрович, — и, не дожидаясь ответа с той стороны, Катя кладёт трубку.

Закончив таким образом короткий разговор, как я понял, с начальством, Катя поднимается и относит блюдце с одним оставшимся колечком жёлтого фрукта на кухню.

— Достал уже! Сил нет! — слышу её голос из кухни.

Меня, конечно же, эта реакция и ответы Кати поклонникам радуют. Но не понимаю, зачем вообще отвечать на звонки этих вожделенцев? Зачем это вежливое притворство?

— Алло, — снова голос Кати из кухни. — Дмитрий, привет! Настроение, как всегда, отличное. Как у тебя?

Ещё один воздыхатель? Какой ужас! Когда они закончатся? Надо выбросить этот телефон в окно. Как цветы.

— Сегодня никаких планов пока нет, — снова слышу ее голос. — Вообще я думала расслабиться дома, отдохнуть от тяжёлой рабочей недели.

Сижу на диване и думаю: «Клади на него трубку, детка. Пошли этого клоуна к чёрту!»

— В восемь? — снова из кухни. — Уже начало восьмого, не успею. Заезжай за мной в девять. Я буду… Ой! — вскрикивает Катя и, не отрывая телефон от уха, вбегает в гостиную. — Боже, что случилось? Все книги свалились с полки! — продолжает в недоумении. — Напугалась. Дмитрий, я тебе перезвоню через пять минут, — обрывает звонок и бросает телефон на диван. — Что тут произошло? — смотрит на бардак в углу гостиной.

Десятка два книг, стоявших аккуратно в ряд на полках, разбросаны. Часть — на столе, часть — на полу. Я в этот момент сижу в кресле у рабочего стола.

«Каким образом они все вдруг свалились с полки?» — Подходит к столу и начинает подбирать книжки и возвращать их на полку, где они и были.

Ну, что тут сказать? Разумеется, это моих рук дело. Не выдержал я. Я должен был вмешаться и предотвратить катастрофу. Что ещё там за Дмитрий? Никаких Дмитриев сегодня. Никаких мужских имён слышать не хочу в этом доме!

Что ж, время пришло. Сейчас мой выход. Надо остановить женщину.

— Прости, это я, — говорю я Кате и смотрю на неё с кресла. — Проходил мимо и случайно задел хвостом — вот они и попадали все с полки.

Катя, услышав мой голос, вздрогнула и застыла на месте. Затем она медленно, не говоря ни слова, нагнулась ко мне. Подняла от удивления брови и напрягает слух. Не услышав ничего, говорит сама себе недовольно:

— Нет, всё… Со вторника я на море, пока крыша окончательно не съехала.

— Да успокойся ты, — говорю я чуть громче. — Это я. Я это!

Катя снова вздрогнула и замерла. Я сижу прямо перед ней в кресле. Она снова медленно опускается ко мне и прислушивается.

— Я кто? — спрашивает она в воздух почти шёпотом.

— Я! — громче повторяю я. — Посмотри сюда. Я сижу прямо перед тобой на кресле.

— Кот? — смотрит на меня квадратными глазами.

— Кот, кот! — отвечаю спокойно. — Всё нормально. Не съехала у тебя никакая крыша.

Катя всё ещё в остолбенении смотрит на меня и не моргает.

— Хочешь сказать, всё это время я слышала твой голос? — снова полушёпотом. — Со мной разговаривает мой чёрный кот? По‑русски? Не верю, — начинает уходить и держится за лоб.

— Успокойся, Катя, — говорю я мягко. — Я знаю несколько языков. Что тут такого?

Услышав мои слова, Катя разворачивается, подходит и поднимает меня двумя руками на уровень своего лица. Я вешу в воздухе, а она говорит мне:

— Скажи, привет, Катя.

— Привет, Катя.

— Ахренеть!

После короткой паузы она продолжает:

— Чем сегодня я тебя кормила?

— Лососем. Ты кормила меня красным лососем. Как и всегда, на фарфоровом блюдечке, нарезанным мелкими кубиками. Довольна?

— С ума сойти! — крайне удивлённо, — Ну надо же! — улыбается.

— Поставь меня на место, — говорю ей. — Я устал висеть в воздухе. Подвешенное состояние — это не моё.

— О, извини, — улыбается и опускает меня в кресло. Стоит, глаз с меня не сводит.

— Заканчивай это представление, — говорю ей, — смотришь на меня как на непонятно что.

— Ты и есть непонятно что! — смеётся. — У меня в квартире русскоговорящий чёрный кот. Как в такое можно поверить?

— А что такого? — отвечаю спокойно, — Ну да, я особенный. Но, поверь, бывает и похуже.