Мира Лерман Багряный лес

Глава 2

Я почти не выходила из комнаты.

Элеонороставалась со мной. Спала в кресле у камина, свернувшись под пледом. Сестра всегда умела устраиваться там, где другие видели только пустоту.

Мне хотелось только лежать. Смотреть в потолок. Слушать, как потрескивают дрова. Если я закрывала глаза — Мелантирпоявлялся. Поэтому я считала удары собственного сердца. Один, два, три. Чтобы убедиться, что я ещё жива.

Элеонорзапихивала в меня еду. Приносила подносы с кашей, с супом, с хлебом, пахнущим мёдом и корицей, и стояла надо мной, пока я не проглатывала несколько ложек. Если я отворачивалась к стене, она ждала. Молча. Так, как умела только она.

Остывший чай стоял на столике рядом со мной нетронутым.

— Ты просто оставила дом Лье? — спросила я на следующий день.

Голос прозвучал хрипло, будто я не говорила несколько дней.

— Да, — сухо сказала она, поправляя одеяло на моих ногах.

— А они?

— Анябыла ошарашена. Сказала, что отсюда никто не возвращается. — Элеонорчуть приподняла губы. — На этом разговор закончился.

— А господин Лье?

— Я не стала дожидаться Элиаса.

Я усмехнулась — смущённо.

— Я даже не знала, что его зовут Элиас.

Она подняла бровь:

— За восемь месяцев ты не потрудилась узнать имя нашего арендодателя? — она фыркнула. — Маргариттутоже не знала?

Я покачала головой.

— Ну я не думала, что должна знать. Они могли съехать в любой момент. Они не первые.

— Мне пришлось дать им скидку, чтобы они поселились у нас, — тихо сказала она. — Так что они остались бы с нами надолго.

Я сцепила руки, опуская взгляд.

— Я этого не знала, — я посмотрела на неё исподлобья, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вот поэтому я пошла туда. Только ты тянула всё. От меня было немного толку.

— Не говори так, — перебила она. — Я сама довела нас до этого.

Я нахмурилась, потянув её за руку.

— Неправда. Просто тебе не хватало помощи. Мама не очень-то помогала.

Она дёрнулась, распрямив плечи.

— Не говори о ней, — голос Элеонорстал жёстким, но я заметила, как дрогнули её пальцы. — Её вины здесь больше чем чьей-либо.

Я сжала её руку. Холодную. Напряжённую.

Её спина чуть закруглилась.

— Я пыталась перейти барьер. Гейтансопровождал меня. Он настоящий, твёрдый. Бреши не нашли. — её рука легла на бедро, словно оно зудело. — Я упала ещё по дороге сюда и не придала значения ране на ноге. А потом оказалось — заражение. Я чудом отошла. Поэтому не смогла пойти за тобой сразу.

К горлу подкатила кислота.

— Они говорили, — я сжала её руку. — Но я не поверила даже в это. Прости.

Она долго смотрела на меня.

— Ужасно, что я не подумала о письме с самого начала. — она покачала головой. — Мне казалось, что всё будет и так очевидно.

— Это и было очевидно, — отозвалась я спустя минуту. — Просто я очень хотела остаться там. Поэтому решила, что они лгут.

Я поморщилась, опуская взгляд на наши руки.

— Я всё-таки написала письмо, — тихо сказала Элеонорчерез мгновение. — Когда они вернулись без тебя, — её плечи чуть опустились. — Поздно. Мы пытались его передать, но не получилось.

— Как?

— Через спрайт. — она раздражённо дёрнула плечом. — Но гонца могли поймать. А это могли расценить как нарушение границ.

Она смахнула несуществующую волосинку с щеки. Я слушала внимательно, прижав ладонь ко рту.

— Мне было плевать, я хотела идти и сама. Но Ролландал обещание, что не оставит тебя там. Не то чтобы я поверила. — она вздохнула, закрывая глаза. — Но мы не успели ничего передумать — пришла весть от той ведьмы.

Я нахмурилась.

— Зачем?

Элеонорморгнула.

— Что «зачем»?

— Зачем ему было это обещать?

Она только пожала плечами.

Я нахмурилась ещё сильнее. А затем сжала её руку.

— И у вас всё получилось.

— Да. — она подняла на меня глаза. — Кроме того, что ничего не исправит то, что ты там пережила.

Я не ответила. В камине треснуло полено.

— Тебе нужно выйти, — сказала она.

— Я не хочу, чтобы меня видели.

— А я не хочу, чтобы ты сгнила в этой комнате.

В её лице — усталом, живом — не было жалости. Только решимость.

— Только недолго.

Я потянулась к давно забытому чаю, поднимая чашку и допивая его в несколько глотков, и со звуком поставив обратно на столик.

— Знаешь, я скучаю по нашим чашкам в доме. Здесь они совсем крошечные.

Она нахмурилась.

— Они были все в трещинках. Не уверена, что они ещё сохранились.

— Знаю. Но всё равно скучаю, — я поднялась на ноги. — Пошли. Покажешь, что тут есть ещё.

Коридоры здесь были другими.

В Бронзовых земляхвсё давило: высокие своды, тусклый свет, гобелены с застывшими криками. Здесь камни отливали золотом. Гобелены рассказывали об охоте и пирах.

Но я всё равно шла с опаской.

А никто не смотрел.

Служанки с подносами проходили мимо. Молодой фэйри чуть не врезался в меня, извинился и побежал дальше. Пожилая дама спорила со стражником из-за клумбы, а стражник кивнул Элеонор, приветственно.

В какой-то момент я остановилась посреди коридора, пропуская двух фэйек с подносами. Мне показалось, что я слышу цокот копытец Бри— но это был просто звук их шагов по камню. Там были только фэйки. Они кивнули мне с лёгкими улыбками и прошли мимо. Я стряхнула наваждение. Бритам не было. И не будет.

Обернувшись назад, я заметила взгляд Элеонор.

— Показалось, — произнесла я и пошла дальше, перехватив крепче её локоть.

Мой взгляд только и успевал перебегать с предмета интерьера на суетящихся слуг.

— Здесь всегда так? — спросила я.

— Всегда, — ответила она. — Король не привык к тишине.

Мы вышли во внутренний двор — и я замерла.

Элеонорнемного описывала его, но слова не могли передать того, что я видела сейчас. Дворец стоял в каменной чаше. С трёх сторон его обнимали скалы, поросшие багряными деревьями. Их листья переливались красным, и ветер срывал их, заставляя кружиться. В центре долины возвышался замок — тёмный камень с медными прожилками, башни, резные балконы. Вокруг, на стенах, обвиваясь корнями, росли багряные деревья.

За спиной, где кончались столпы и начинался лес, темнели склепы — низкие каменные строения, вросшие в скалу. И никаких бронзовых статуй. Только там, в Бронзовых землях, фэйри решились на столь мерзкий поступок.

Я озиралась по сторонам.

— Это не похоже на твои рассказы, — тихо сказала я, не отрывая взгляда от леса. Деревья правда словно светились изнутри.

— Днём не так красиво, — ответила Элеонор. — Ночью всё иначе. Даже жутко.

Я посмотрела на неё. Я уже видела немного, но весь путь сюда слился в одну сплошную смазанную линию.

— Хочешь прогуляться вечером?

— Нет, — ответила она.

Я слегка улыбнулась, подзадоривая сестру.

— Боишься ночи?

Она смотрела куда-то вперёд. Ни намёка на улыбку.

— Я боюсь того, что может в ней скрываться, — ответила она. — И глупо бы было не бояться. Даже здесь.

Я тоже посмотрела туда, куда и она. Там ничего не было. Только бескрайний лес и где-то далеко — Гряда.

Пальцы сжались сами собой.

Мы уже возвращались назад, когда я заметила их.

Не у центрального входа, а у колонны в тени. Король Роллани его свита. Он выглядел презентабельно, только не улыбался. Серьёзно. Что-то быстро говорил Гейтану. Эрик,скрестив руки на груди, стол чуть поодаль, но явно прислушивался. На плече тяжёлая сумка.

Я чуть замедлилась и кивнула на них.

— Ты им доверяешь? — спросила я тихо.

Элеонорперевела взгляд туда же, куда и я, а затем на меня.

— Они сдержали обещание, — а следующие слова — почти шёпотом, — но они могут потребовать что-то взамен. Будь бдительна.

Я кивнула и расправила плечи.

— Но поздороваться стоит. Мы у них в гостях.

Она не возражала.

Мы двинулись к ним, но чем дольше я смотрела Я замедляла шаг. До них было всего десяток метров, но внутри всё уже напряглось. Мужчины. Слишком высокие. Слишком сильные. Пугающие.

Элеонорперевела голову на меня. В глазах читался вопрос. Я сжала крепче её руку и выровняла, непонятно, когда сбившееся дыхание, стараясь идти ровнее.

Когда мы подошли ближе, дорогу нам заступил страж, которого я не заметила. Ролланподнял голову и заметил нас. Его лицо мгновенно переменилось — с серьёзного, усталого на приветливое, улыбчивое. Он взмахнул рукой, и страж отошёл в сторону.

— Лирия! Доброго дня, — он кивнул и Элеонор, и она тоже. Сдержанно. Эрики Гейтантоже сосредоточили взгляды на нас, только Эрикзадвинул сумку себе за плечо, натягивая улыбку.

— А я думал, ты решила стать затворницей, — продолжил он.

— Я решила подышать, — ответила я.

— Правильно решила. — Он сделал шаг ко мне. — Выглядишь отдохнувшей.

— Спасибо свежему воздуху.

Он улыбнулся шире. А Эрики вовсе мне подмигнул.

Я мелко улыбнулась в ответ, переведя взгляд на третьего мужчину. Гейтансмотрел на реакцию Элеонор. Заметив мой взгляд, он тоже улыбнулся.

Что-то настораживающее было в этих улыбках.

— Сегодня вечером будет ужин, — объявил Роллан. — Не официальный. Просто посиделки. Присоединяйтесь.

Я колебалась.

— Я не уверена

— Присоединяйтесь, — повторил он, и в его голосе не было просьбы. Только твёрдая уверенность, что отказ невозможен. — Твоей сестре тоже стоит выбраться. Она за всё время почти не покидала своих комнат.

Элеонордёрнула плечом, но ничего не сказала.

«Это тебе не нужно, Лирия. Разве тебе не хватило пиров со мной?»

Я тревожно смотрела на лица мужчин и сестры. Ничего не изменилось.

Опять это.

Глаза закрылись, зажмурились. Я прижала к ним пальцы, надавливая на них. Это просто усталость. Только усталость.

Открыв глаза, я заметила, что Ролланхмурится. И Элеонортоже. И я выдавила улыбку — неправдоподобную.

— Хорошо, — кивнула я. — Мы придём.

Он кивнул, задержав на моём лице взгляд немного дольше. Эрикотсалютовал шутливый поклон и пошёл прочь. Гейтанпросто улыбнулся. Нервно. И они ушли. Мы проводили их взглядом, дождавшись, пока они не скроются внутри дворца.

— Я не хожу на такие мероприятия, — тихо сказала Элеонор, не глядя на меня.

— Я знаю. Но кажется, отказываться от прямого приглашения короля — не очень вежливо, — я словила её взгляд. — Заодно узнаем, зачем им это всё нужно. А если нет — мы просто уйдём пораньше.

Элеонордолго молчала. Потом, наконец, едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Но, если хоть кто-то посмотрит на тебя как-то не так, я ему этот взгляд выцарапаю.

Я не сдержалась и прыснула со смеху. От неожиданности. От облегчения.

— Договорились, — сказала я.

В центральной зале столы сдвинули в длинные ряды, покрыли белыми скатертями. И поставили яства на разный вкус. В воздухе витал аромат пряностей. Горели и лампы, и свечи, и их живой огонь отражался в хрустале, в драгоценностях, которыми щедро украсили себя придворные дамы.

Роллансидел в центре — на широкой скамье, крытой алым бархатом, закинув ногу на ногу. Его длинные белые волосы были заплетены в сложную косу с неизменной красной лентой, но некоторые пряди уже выбились из неё — то ли ветром, то ли чьими-то пальцами. Рядом, прильнув плечом к его плечу, сидела нимфа. Высокая, с волосами цвета воронова крыла, которые переливались золотом в свете люстр. Её платье было из тонкого шёлка, и оно струилось при каждом движении, открывая то плечо, то ногу. Она что-то шептала ему на ухо, и он смеялся — открыто, искренне, запрокидывая голову.

Я смотрела и не понимала, где заканчивается игра и начинается он.

Я долго не задерживала взгляд на нём.

Подле него сидел юноша с чёрной шевелюрой и тёмными глазами. Он подпирал рукой подбородок и смотрел на всё с нескрываемой скукой. Мне не довелось с ним познакомиться лично, но я помнила, что у короля был младший брат. Вероятно — это он.

Эрикже не скучал. Он сидел на противоположном конце стола, положив руку на плечо рыжеволосой девушке. Она не была знатной — судя по скромному платью и неуверенным жестам. Но Эриксмотрел на неё с мягкой улыбкой.

Я бросила быстрый взгляд на Элеонор. Она сидела рядом со мной и выкладывала на своей тарелке еду в виде какого-то натюрморта. И не ела.

— Уже хочешь уйти? — спросила я, наклоняясь к ней.

— Нет, — ответила она, меняя нарезки в порядке от возрастания. — Но мне также весело, как и тебе.

Я вздохнула, уставившись на свою тарелку.

Да, очень.

— Зато никто не смотрит, — парировала я тише, а затем подняла взгляд к соседнему столу напротив.

Гейтанмедленно жевал и нарочито смотрел только в тарелку. А затем, как по команде, поднял взгляд. Не на меня. На Элеонор. И снова вниз.

Почти никто.

Я взглянула на сестру. Ничего.

Рассказ Эрикауже не казался мне таким невероятным.

Я перевела взгляд на зал. Пир был совсем не похож на бронзовые пиры. Здесь никто не смотрел на меня. Мной не красовались. Я была просто ещё одной тенью в багряном полумраке.

И это успокаивало.

— Ты чего не ешь, смертная?

Я вздрогнула. Рядом со мной, словно из ниоткуда, появилась женщина. Я не слышала ни шагов — только мягкое шуршание ткани. Она присела по другую сторону от сестры.

Невысокая, коренастая. Её седые волосы были стянуты в тугую косу на затылке, открывая высокий лоб и острые, чуть удлинённые уши — не такие, как у фэйри, но заметно нечеловеческие. Глаза бледно-голубые, почти бесцветные.

— Магда, — представилась, должно быть, полудница, вытирая руки о салфетку. — Ты, стало быть, та самая Лирия.

Я кивнула, не зная, что сказать. Полудница. Дух полдня. Магдахмыкнула, заметив моё замешательство, и от её усмешки повеяло чем-то уютным.

— Не бойся, смертная, — сказала она, пододвигая ко мне тарелку с дымящимся мясом. — Я не жгу. Если только не злят.

Она говорила с лёгким акцентом.

— Почему «та самая»? — спросила я, отодвигая тарелку, чтобы видеть её лицо.

Магдаусмехнулась — доброжелательно.

— А ты думала, в этом дворце никто не говорит о том, что король Ролланлично отправился в Бронзовые земливытаскивать какую-то смертную? — Она покачала головой и пододвинула тарелку обратно. — Ешь, говорю. Не дам покоя, пока не попробуешь.

Я взяла вилку и наколола мясо, затем откусила. И замерла. Соус был великолепен.

— И что говорят? — спросила я, дожёвывая медленно.

Магдапожала плечами, откинулась на спинку скамьи и сцепила руки на животе.

— Разное, — сказала она. Кто-то — что ты — шпионка Бронзовых земель. А кто-то — что ты и твоя сестра — его тайные любовницы, а тебя похитил бронзовый принц.

Я перестала жевать, еда застыла во рту.

Её взгляд смягчился.

— Меня эти слухи не интересуют, — она подсела ближе. — Мне больше интересно, что вы, смертные, предпочитаете из блюд. Накормить твою сестру как-то не получилось.

Она кивнула в сторону Элеонор. А я дожевала кусок и проглотила. Осторожно улыбнулась.

— Я работала на кухне, — сказала я, вспоминая запах жареного лука, тяжёлые котлы, ворчание Герды. — Вкусная еда мне вся интересна.