Мира Берг Без вариантов

Лавров положил ладонь ей на предплечье и осторожно подтянул ближе. Она тихо вздохнула, не просыпаясь. Голова легла ему на плечо, рыжие волосы коснулись подбородка. Несколько секунд Алексей сидел совершенно неподвижно.

От Ани пахло кофе, цитрусовым шампунем и чем-то мягким, едва уловимым, не похожим на дорогие духи женщин, с которыми он привык встречаться. Её плечо прижималось к его руке, дыхание было ровным, а лицо впервые за всё время знакомства не выражало готовности немедленно поспорить. Он собирался разбудить её, но вместо этого немного изменил положение руки, чтобы Анна не ударилась о подлокотник на следующем повороте. Близость оказалась неожиданно приятной.

Не полезной для спора, не интересной как новая задача и даже не забавной. Ему просто нравилось чувствовать её тепло, тяжесть головы на своём плече и редкое спокойствие, возникавшее рядом, когда Аня ничего не говорила. Эта мысль насторожила. До сих пор внимание можно было объяснить ставкой, профессиональным интересом или раздражающим желанием понять женщину, которая постоянно поступала не так, как он ожидал. Простое удовольствие от её присутствия не относилось ни к одной из причин. Алексей решил, что дело в тишине и усталости.

Объяснение продержалось до следующего поворота, когда Аня придвинулась ещё ближе, почти коснувшись носом его шеи, а он снова не стал будить. Марина увидела их в отражении окна. Сначала показалось, что Анна просто случайно уснула. Потом она заметила, как Лавров придерживает её при каждом повороте и слегка наклоняет плечо, чтобы было удобнее. Когда-то Марина тоже заснула рядом с ним в машине. Алексей разбудил её возле дома и сухо сообщил, что водитель уже открыл дверь. Она отвернулась к окну прежде, чем кто-нибудь успел заметить выражение лица.

Аня проснулась, когда автобус съехал с шоссе на неровную лесную дорогу. Первым ощущением было тепло под щекой, затем — плотная ткань пальто и слишком узнаваемый запах. Она резко выпрямилась.

— Я спала на вас?

Алексей даже не повернул головы.

— Вы спали в мою сторону.

— Это что за формулировка?

— Максимально дипломатичная.

Аня отодвинулась на прежний край кресла и попыталась привести волосы в порядок.

— Почему не разбудили?

— Вы впервые за две недели ни с чем не спорили. Мне стало любопытно, сколько это продлится.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Она хотела извиниться, но заметила на его плече маленькую вмятину там, где лежала её голова. Почему-то эта деталь смутила сильнее самого сна. Алексей снова открыл планшет, однако читать уже не мог. Ему всё ещё не хватало её тепла рядом.

* * *

Лесной комплекс находился возле большого озера. Домики стояли среди высоких сосен на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы из окон было видно не соседнюю террасу, а стволы деревьев, воду и влажную траву.

«Альтера» сняла территорию целиком. В главном здании располагались ресторан, несколько переговорных и зал с камином. Между домиками тянулись деревянные дорожки, у воды находилась крытая площадка для вечернего костра. Аня должна была жить с Лерой и Мариной. В их домике было три небольшие спальни, общая гостиная и терраса, выходившая в лес. Лера вошла первой, бросила сумку на диван и показала фотографию Бони, которая после клиники уже выглядела бодрее.

— Мама говорит, она теперь официально главный человек в семье. Ей варят индейку, покупают специальные лекарства и запрещают нервничать. Мне так не помогали даже после удаления зуба мудрости.

— Ты не смотрела на людей глазами человека, пережившего трагедию, — заметила Марина, выбирая комнату у окна. — Боня умеет правильно подавать себя.

Она говорила легко и дружелюбно. За последние дни Аня всё чаще ловила себя на мысли, что рядом с Мариной удобно. Та не задавала слишком личных вопросов, помогала разбираться в цифрах и спокойно признавала, когда чего-то не знала.

Только рядом с Алексеем становилась немного другой: не навязчивой и не откровенно напряжённой, скорее слишком внимательной. Марина знала, какой кофе он пьёт, какие отчёты предпочитает получать утром и почему не любит переговорные без окон. Один раз заранее попросила официанта убрать из блюда грибы, хотя Лавров ещё не открыл меню. Аня пока не понимала, обычное ли это знание сотрудника или что-то большее. Расспрашивать было неудобно.

* * *

Первая рабочая сессия продолжалась почти четыре часа. Команда разделилась на группы: продукт, логистика, продавцы, маркетинг и пользовательский сервис. На стенах появились схемы, таблицы и десятки разноцветных листков. Алексей переходил между группами, задавал вопросы и почти каждый раз оставлял после себя новую задачу.

Он не пытался участвовать во всём, но мгновенно замечал, если люди избегали решения. Когда руководитель продукта предложила ещё две недели сравнивать варианты системы лояльности, Лавров попросил назвать тот, который она выбрала бы для запуска на собственные деньги. Женщина помолчала и указала на второй.

— Его и запускаем.

— Но исследование ещё не закончено.

— Закончите на реальных пользователях. Через две недели увидим результат.

— Если показатели окажутся хуже…

— Откатим. Ошибка, которую можно исправить за день, не требует месяца обсуждений.

Он уже собирался идти дальше, когда Аня вмешалась:

— Если изменить систему для всех сразу, пользователи не поймут, почему условия опять поменялись.

Лавров остановился.

— Предлагаете ничего не делать?

— Запустить на новой группе и оставить прежние условия тем, кто уже сделал заказ. Получим сравнение и не разозлим людей, пришедших на одно обещание, а через неделю увидевших другое.

Руководитель продукта быстро поддержала идею.

Алексей посмотрел на схему, затем кивнул:

— Так и делаем. К понедельнику две группы и понятные показатели сравнения.

Он не поблагодарил Аню и даже не изменил интонацию, но Максим, стоявший рядом, внимательно посмотрел сначала на неё, потом на Лаврова. После встречи Беляев задержал Анну у стола.

— Вы удачно заметили риск. Но не стоит привыкать, что Алексей Викторович каждый раз будет менять решение после вашей реплики.

— Я не пытаюсь переубеждать ради удовольствия.

— Хорошо. Его внимание и реальные полномочия — не одно и то же.

Фраза прозвучала ровно, без открытой неприязни, и всё же Аня почувствовала раздражение.

— Я пока не просила ни внимания, ни полномочий.

Максим собрал бумаги.

— Такие вещи редко приходится просить прямо. Просто помните: за работу отдела отвечаю я. Если ваше предложение не сработает, объяснять наверху будем вместе.

— Если моё предложение не сработает, я не стану рассказывать, что его придумала команда.

Максим немного смягчился.

— Именно поэтому пока не считаю ваш приход ошибкой.

Он ушёл прежде, чем Анна успела решить, был ли это комплимент.

* * *

После обеда Елена объявила, что оставшуюся часть дня команда проведёт не в переговорных. Организаторы проложили по лесу маршрут с несколькими заданиями, на которых группы должны были решить условные задачи по запуску продукта. За окном снова моросил дождь.

— Может, просто скажем, что очень сплотились за обедом? — предложила Лера.

Алексей, проходивший мимо, услышал.

— Через двадцать минут все у главного корпуса.

— Это было предложение? — спросила Лера.

— Нет.

Когда он ушёл, она повернулась к Ане:

— Кажется, слово «можно» в его семье считалось проявлением слабости.

Маршрут проходил между соснами и вдоль берега. Земля после дождя была мягкой, корни скользили, влажный воздух пах хвоей и холодной водой. Аня старалась смотреть под ноги. После кофе, мокрой подножки и двери переговорной не хотелось в четвёртый раз подтверждать репутацию человека, способного пострадать от любой горизонтальной поверхности. Первые полчаса всё шло хорошо. Потом низкая ветка зацепилась за выбившуюся из хвоста прядь. Анна остановилась и попыталась освободить волосы, не вырвав половину.

— Подожди, — сказала Лера, шедшая впереди. — Сейчас вернусь.

Раньше неё рядом оказался Алексей.

— Не двигайтесь.

— Я и не собиралась уходить вместе с деревом.

Он снял перчатку и осторожно высвободил рыжую прядь из тонкой ветки. Пальцы коснулись волос у самого виска, знакомый аромат сразу вытеснил запах мокрого леса. Сегодня сильнее чувствовались сухой кедр и ветивер. Бергамот оставался прохладным и чистым, а за ним раскрывалась тёплая пряность. Аня уже начала узнавать этот запах раньше, чем успевала увидеть самого Лаврова, и это казалось крайне неудобным новым навыком.

Он стоял слишком близко. На тёмном пальто остались мелкие капли дождя, светлые волосы немного растрепались от ветра, а выражение лица было сосредоточенным, будто Алексей распутывал не одну прядь, а чрезвычайно важный контракт.

— Готово, — сказал он, отпуская волосы. — Вы умудряетесь конфликтовать даже с растительностью.

— Она первая начала.

— Разумеется.

Когда Аня подняла глаза, он ещё несколько секунд смотрел на неё. Не улыбался, но холодной строгости в лице тоже не осталось. Чуть впереди стояли Максим и Марина. Максим повернулся первым и продолжил путь. Марина задержалась, будто ждала Анну, однако её взгляд был направлен на руку Алексея, которой тот только что касался чужих волос.

— Всё нормально? — спросила она.

— Да. Лес меня отпустил.

— Пока, — добавил Лавров и пошёл догонять остальных.

Лера дождалась, пока он отойдёт, и тихо произнесла:

— Никогда не видела, чтобы генеральный директор лично распутывал кого-нибудь из дерева.

— Возможно, это входит в адаптацию новых сотрудников.

— Тогда мне недодали услуг.

Марина улыбнулась вместе с ними. Только её улыбка исчезла чуть раньше.

* * *

К вечеру рабочая часть закончилась. В ресторане накрыли длинные столы, а после ужина сотрудники перешли в обогреваемый павильон у озера. Под высоким навесом горел большой камин; со стороны воды пространство закрывали стеклянные панели, у входа стояли вешалки для верхней одежды и корзины с пледами. На столах появились вино, горячий глинтвейн и небольшие бутылки местной настойки. Аня собиралась ограничиться одним бокалом. Она почти не пила после развода — не из принципа, а потому что не любила ощущение, будто собственные мысли начинают двигаться медленнее.

Первое вино оказалось лёгким. Она выпила его за ужином, разговаривая с Лерой и Кириллом. Второй бокал появился во время общего тоста за первые результаты «Ириса». Анна не заметила, кто его поставил, и сделала несколько глотков, пока Марина рассказывала смешную историю о тестовой версии приложения, однажды отправившей покупателю уведомление о доставке трёхсот стиральных машин.

Алексей присоединился позже. До этого сидел с руководителями направлений в дальнем конце зала. Теперь снял пиджак, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и занял свободное место напротив Ани.

— Вы всё ещё обсуждаете работу?

— Марина рассказывает, как «Ирис» едва не разрушил жизнь человеку тремя сотнями стиральных машин.

— Ошибку исправили за двадцать минут.

— А клиенту успели позвонить из банка, — напомнила Марина. — Решили, что карту украли.

Алексей едва заметно улыбнулся. Марина знала, как заставить его вспомнить нужную деталь, и говорила без той осторожности, которую сохраняли большинство сотрудников. Однако он отвечал ей так же, как Максиму или Елене: привычно, спокойно, без малейшего намёка на прежнюю близость. Официант поставил на стол маленькие рюмки с тёмно-красной настойкой.

— Смородина, — объяснила Лера. — Очень вкусно и очень обманчиво.

Аня покачала головой:

— Мне достаточно вина.

Алексей взял одну рюмку и подвинул к ней.

— Попробуйте.

— Я сказала, достаточно.

— Вы завтра не садитесь за руль и не представляете совету отчёт. Одна рюмка ничего не изменит.

— У вас всё начинается с фразы «одна ничего не изменит», а заканчивается полным пересмотром стратегии.

— В данном случае стратегия отсутствует.

В голосе появилась знакомая сухая нотка: Лавров уже решил, что Анна попробует напиток, и воспринимал отказ как ненужное усложнение.

— Вы опять оставляете выбор, который вас не устраивает?

— Сейчас меня не устраивает, что вы сидите на корпоративном вечере так, будто через десять минут вас попросят защищать диссертацию.

— Настойка должна сделать меня человеком проще?

— Хотелось бы проверить.

Алексей не приказывал, но его спокойная уверенность превращала отказ в отдельную работу, которую требовалось обосновать. Аня взяла рюмку.

— Только одну.

— Разумеется.

Настойка действительно оказалась обманчивой. Сначала чувствовались чёрная смородина и мёд, крепость появилась позже, тёплой волной разошлась по груди и заставила глубоко вдохнуть.

— Ну? — спросил Лавров.

— Вкусно.

— Прозвучало почти как признание моей правоты.

— Не преувеличивайте.

Алексей смотрел, как напряжение постепенно исчезает из её плеч. Обычно рядом с ним Аня будто держала внутреннюю спину прямой: следила за словами, заранее готовилась спорить и настороженно относилась к любому проявлению внимания. Даже во время кофе время от времени возвращала разговор к безопасным темам. Сегодня ему хотелось увидеть, что останется, если она ненадолго перестанет защищаться.

Раньше Лавров никогда не поощрял женщин пить больше, чем они могли спокойно выдержать. Ему не нравились громкие сцены, утренние сожаления и необходимость отвечать за человека, добровольно отказавшегося от контроля. Если спутница начинала пьянеть, Алексей первым заказывал воду и увозил домой. С Анной поступал иначе — и прекрасно это понимал.

Не потому, что собирался воспользоваться её состоянием. Даже мысль об этом вызвала бы отвращение. Ему хотелось другого: чтобы она перестала сравнивать каждую фразу с возможным приказом, не пыталась выглядеть рядом сильнее, чем была, и хотя бы один вечер просто слушала, а не искала повод возразить. Он попросил официанта принести ещё одну настойку. Марина заметила первой.

— Ань, она правда крепкая. После вина особенно.

Предупреждение прозвучало искренне. Марина слишком хорошо знала Алексея и помнила, что раньше он не терпел подобных ситуаций. Именно поэтому происходящее казалось ещё более неправильным.

— Я в порядке, — ответила Анна. Щёки уже заметно порозовели, но голос оставался ясным.

Лавров подвинул рюмку.

— Не хотите — не пейте.

Рюмка уже стояла перед ней, а взгляд ясно говорил, какой ответ он предпочёл бы. Аня выпила половину. Андрей, сидевший в другой части площадки, подошёл через несколько минут. Поставил бокал на стол и остановился рядом с Алексом.

— Можно тебя на минуту?

Они отошли к краю террасы.

— Что ты делаешь? — спросил Андрей негромко.

— Сижу на корпоративном мероприятии.

— Зачем всё время ей наливаешь?

Раздражение поднялось почти мгновенно. Алексей не любил, когда его действия разбирали вслух, особенно человек, которого сам привык считать младшим.

— Она взрослая женщина.

— После того как ты каждый раз двигаешь к ней стакан и смотришь, пока не выпьет.

— Я не заставляю.

— Ты редко кого-то заставляешь прямо. Обычно просто делаешь так, чтобы несогласие стало самым неудобным вариантом.

Фраза попала слишком точно. Лавров посмотрел на стол. Аня слушала Леру и смеялась, запрокинув голову. Впервые рядом с ним не следила, какое впечатление производит. Рыжие волосы рассыпались по плечам, зелёные глаза казались особенно яркими на раскрасневшемся лице.

— Она не пьяна.

— Пока. Но ведь именно этого добиваешься.

— Не драматизируй.

Андрей выдержал взгляд.

— Не буду мешать. Но не рассказывай потом, что она сама выбрала всё, что произойдёт, если ты заранее расставил условия.

Он вернулся к остальным. Алексей остался у перил. Хотел отбросить предупреждение как обычную тревожность Андрея, но фраза продолжала звучать в голове. Когда Лавров вернулся, Аня уже допила настойку. Он сразу убрал пустую рюмку и поставил воду.

— Теперь это.

Она посмотрела на стакан.

— Почему?

— Потому что достаточно.

— Пять минут назад было недостаточно.

— Я изменил решение.

— Конечно. И теперь весь мир должен немедленно перестроиться.

Несколько человек рядом рассмеялись, решив, что она шутит. Алексей понял: нет. Аня выпила воду, но продолжала смотреть с неожиданно серьёзным выражением.

— Вы всегда так делаете.

— Как?

— Решаете, что человеку нужно. Потом оставляете два варианта, один из которых явно неправильный, и называете это свободой выбора.

— Вы сейчас о настойке или о работе?

— Вообще о вас.

Алкоголь не сделал её послушнее. Он лишь убрал несколько внутренних фильтров. Алексей неожиданно понял, что именно это его и привлекает. Даже без защиты она не становилась удобной.

— Если я знаю, какой результат нужен, зачем поддерживать вариант, который к нему не приводит?

— Потому что иногда это не ваш результат.

— Если речь о моей компании, он мой.

— А если о другом человеке?

Вокруг продолжали разговаривать, кто-то добавлял дрова, Лера спорила с Кириллом о музыке. Для Ани остался только мужчина напротив.

— Вы думаете, что если не приказали напрямую, значит человек всё сделал сам, — продолжила она. — Но иногда вы просто расставляете мебель так, что пройти можно только туда, куда хотите вы.

Лавров вспомнил слова Андрея и почувствовал раздражение, смешанное с неприятным интересом.

— Вы всегда настолько внимательно анализируете людей?

— Только тех, рядом с которыми приходится следить за каждым шагом.

— Потому что я ваш руководитель?

— Не только.

Она сказала это тише. Алексей ждал продолжения, но Аня потянулась за водой.

— Что ещё?

— Ничего.

— Вы начали фразу.

— А я решила не заканчивать.

— Мне не нравится, когда люди останавливаются на середине.

— Знаю. Именно поэтому иногда очень приятно это делать.

В обычный день он бы оборвал разговор. Возможно, напомнил о границах или просто ушёл. Но сейчас Анна улыбалась с лёгким удовлетворением человека, который наконец позволил себе не подчиниться маленькому правилу. Алексей остался.

* * *

Ближе к полуночи люди начали расходиться по домикам. Лера собиралась идти вместе с Аней, но её остановил дизайнер, которому срочно понадобилась помощь с презентацией на утро. Анна заверила, что прекрасно дойдёт сама. До домика было не больше трёхсот метров по освещённой дорожке. Алексей услышал.

— Я провожу.

— Здесь невозможно заблудиться.

— С вашим талантом вступать в конфликт с окружающей средой я бы не был уверен.

— Я абсолютно нормально хожу.

Аня поднялась, и деревянная площадка под ногами слегка качнулась. Она тут же ухватилась за край стола, надеясь, что никто не заметил. Лавров заметил.

— Вижу.

Лёша снял её пальто с вешалки у выхода и подал так, что отказ выглядел бы особенно нелепо. За пределами тёплого павильона было холоднее, чем Аня ожидала. Между соснами стелился туман, фонари освещали только небольшие участки дорожки, оставляя лес почти чёрным. Алексей шёл рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она чувствовала знакомый запах даже на свежем воздухе. Теперь он смешивался с хвоей, влажной древесиной и прохладой озера.

— От вас несправедливо хорошо пахнет, — произнесла она.

Лавров повернул голову.

— Что?

Вопрос прозвучал настолько сухо, что Аня рассмеялась.

— Не делайте вид, что никогда этого не слышали.

— Я хочу понять, почему запах может быть несправедливым.

— Потому что вы довольно неприятный человек. Это должно чем-то компенсироваться в обратную сторону.

— То есть мне следует пахнуть хуже?

— Намного. Чем-нибудь строгим и унылым. Бумагой из принтера. Или кабинетом, где тебя собираются уволить.

Алексей сдержал улыбку.

— А чем пахну сейчас?

Аня повернулась к нему и задумалась вполне серьёзно.

— Сначала бергамотом. Потом деревом. Не сладким, сухим. Кажется, кедром. Ещё ветивером и перцем.

— Кожей.

— Вот. Кожей тоже.

— Вы серьёзно изучали этот вопрос?

— Я пыталась понять, почему рядом с вами кружится голова.

Она произнесла открыто и только через мгновение осознала смысл собственных слов. Алексей остановился. Аня сделала ещё один шаг и обернулась.

— Возможно, дело в алкоголе.

— В первый день алкоголя не было.

Он помнил. То, что Лавров вообще заметил её состояние в холле, заставило сердце ударить сильнее.

— Значит, у меня странная реакция на ваш парфюм.

— Не только на парфюм.

Уверенность в голосе раздражала даже сейчас.

— Вы опять всё решили?

— Я умею замечать, когда нравлюсь женщине.

— Наверное, сложный навык при вашей жизни.

— Никогда не жаловался.

Аня отвернулась и продолжила путь. Алексей догнал через несколько шагов.

— Вы злитесь?

— Думаю, какой ответ будет достаточно неприятным, чтобы вы перестали быть таким довольным собой.

— Значит, злитесь.

— Это и есть ваша проблема. Вы задаёте вопрос, а потом принимаете только тот ответ, который уже выбрали.

Дорожка свернула к их домику. До крыльца оставалось немного, но Аня замедлила шаг. Разговор у камина всё ещё крутился в голове, смешиваясь с теплом настойки и воспоминанием о руках Алексея в её волосах.

— Почему вы всё время спорите со мной? — спросил он.

— Потому что вы привыкли, что остальные перестают.

— Большинство понимает, когда решение принято.

— Именно.

Анна остановилась возле низкой ограды. Туман над озером двигался медленно и почти бесшумно.

— Я уже была замужем, — сказала она.

Алексей не ожидал этого настолько, что несколько секунд просто смотрел.

— Давно?

— Достаточно.

— Что произошло?

— Сегодня я не настолько пьяна, чтобы рассказывать вам всю жизнь.

В голосе не было прежней шутливости. Лавров мог надавить. Обычно незаконченная история раздражала до тех пор, пока он не получал ответ. Сейчас промолчал. Аня провела ладонью по холодной ограде.

— Он тоже всегда знал, как будет лучше. Где нам жить, на что копить, с кем общаться, из-за чего мне не стоит волноваться. Умел устраивать всё так, что я долго думала, будто сама выбираю.

У Алексея неприятно сжалось внутри.

— И поэтому теперь вы спорите со всеми мужчинами, которые принимают решения?

— Нет. Только с теми, кто пытается принимать их за меня.

— Я не ваш муж.

— Слава богу.

Ответ должен был рассердить. Вместо этого Лавров почувствовал почти облегчение от того, что она снова способна шутить. Они дошли до крыльца. Аня открыла сумку и начала искать электронный ключ. Пальцы слушались хуже обычного, карточка несколько раз выскользнула.

— Вот опять, — пробормотала она.

— Что?

— Вы просто забираете всё из рук.

— Потому что вы уже минуту пытаетесь открыть сумку, а ключ всё это время держите в другой руке.

Аня посмотрела на левую ладонь. Карточка действительно была там.

— Неважно. Смысл всё равно правильный.

Алексей открыл дверь, но не вошёл. Изнутри не доносилось ни звука — Марина ещё оставалась у камина, Лера не успела вернуться. Анна остановилась на первой ступеньке, оказавшись почти одного роста с ним. Тёплый свет из окна падал на лицо Лаврова, делая глаза светлее. Он смотрел уже не как руководитель, оценивающий состояние сотрудника. Слишком долго и внимательно. Аня почувствовала, как аромат снова становится сильнее. Теперь знала каждую ноту, но от этого запах не действовал слабее. Алексей поднял руку и коснулся большим пальцем её щеки.

— Вы выпили больше, чем собирались.

— Благодаря очень настойчивому человеку.

— Я не заставлял.

— Вы никогда никого не заставляете. Просто делаете неправильный вариант очень неудобным.

Вместо раздражения он почувствовал стыд, хотя почти забыл, как это ощущается. Аня действительно могла отказаться от каждой рюмки. Но Алексей знал, зачем ставил их перед ней, и не мог честно назвать её состояние случайностью. Лавров убрал руку.

— Вам нужно идти спать.

Она не сдвинулась.

— Это опять решение за меня?

— Да. И завтра вы будете ему рады.

— Вы хотели меня поцеловать.

Он замер.

— Хотел.

— А теперь передумали, потому что решили, что я слишком много выпила.

— Именно.

— Тогда хотя бы один раз спросите, чего хочу я.

В её голосе не было кокетства. Аня смотрела трезвее, чем несколько минут назад, будто необходимость сделать выбор вернула ясность.

Алексей медленно произнёс:

— Чего вы хотите?

Она ненадолго закрыла глаза. Возможно, проверяла себя. Возможно, набиралась смелости.

— Я понимаю, где нахожусь, кто вы, сколько выпила и что утром всё буду помнить. И хочу, чтобы вы меня поцеловали.