Мира Берг Без вариантов

— Значит, там особенно интересные предложения.

— Там самые низкие цены.

Аня подняла глаза. Лавров не выглядел смущённым тем, что заметил. Наоборот, его раздражало, что она продолжает делать вид, будто дело не в деньгах.

— Я пригласил вас. Заказывайте то, что хотите.

— А если я хочу только кофе?

— Тогда вы бы уже его заказали и не смотрели последние пять минут на сэндвич.

Анна закрыла меню чуть резче, чем собиралась.

— Вы всегда так внимательно следите за тем, что люди хотят съесть?

— Только когда они превращают обычный заказ в финансовые переговоры.

— Я ничего не превращаю.

— Анна, я в состоянии оплатить вам еду.

Раздражение стало явнее. Для Алексея стоимость сэндвича была настолько несущественной, что её осторожность казалась почти демонстративной. Он не понимал: Аня считает не его деньги, а собственное чувство неловкости.

— Я в этом не сомневалась. Но приглашение не означает, что должна выбрать самое дорогое, чтобы вы почувствовали себя щедрым.

Его глаза чуть сузились.

— Я этого и не говорил.

— Вы почти приказали заказать еду.

— Если бы приказывал, вы бы заметили.

— Успокаивает.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Аня уже успела решить, что встреча закончится быстрее, чем началась, но Алексей первым отвёл взгляд.

— Хорошо. Выбирайте сами. Только не отказывайтесь от ужина ради доказательства собственной независимости. Один сэндвич не создаст между нами долговых обязательств.

— Мы договаривались о кофе.

— Вы голодны.

Это прозвучало не вопросом. Щёки начали гореть. Хотелось возразить из чистого упрямства, но желудок выбрал именно этот момент, чтобы неприятно сжаться.

— Вы невыносимый человек.

— Мне говорили.

Она заказала капучино и сэндвич — не самый дешёвый, но и не тот, на который смотрела сначала. Алексей никак не прокомментировал, хотя по движению брови Аня поняла, что выбор он всё-таки оценил.

Когда официантка ушла, Лавров спросил:

— Теперь можем поговорить без участия правого столбца меню?

— Только если не будете делать вид, что выиграли.

— Я не делаю вид.

Первые минуты они обсуждали «Ирис». Алексей спросил, изменила ли она мнение после распределительного центра, и Аня рассказала, что вместе с Мариной нашла заметную разницу между категориями. Люди, начинавшие с электроники, детских товаров или дорогой косметики, действительно возвращались чаще, чем те, кого привела обычная скидка.

— Значит, вы были правы, — сказал он. — Стартовать нужно там, где ошибка с продавцом обходится дороже.

— Пока это только связь между цифрами. Возможно, такие покупатели просто чаще пользуются маркетплейсами.

— Вы могли сказать, что были правы, и никто бы не остановил.

— Тогда через неделю пришлось бы объяснять, почему вывод не подтвердился.

Алексей немного улыбнулся.

— Андрей именно это о вас говорил.

— Что я боюсь оказаться неправой?

— Что не боитесь признаться раньше, чем ошибка станет дорогой.

Он говорил с непривычным терпением. В кабинете вопросы звучали как требования отчёта, здесь не торопил и не перебивал, даже когда Аня замолкала, обдумывая ответ. Несоответствие настораживало сильнее обычной резкости.

— Вы позвали меня не для того, чтобы ещё раз обсудить цифры, — сказала она наконец.

— Нет.

— Тогда зачем?

Алексей провёл большим пальцем по краю чашки. Вопрос был ожидаемым, но готового ответа у него, судя по паузе, не оказалось.

— Мне стало интересно, какой вы человек вне переговорной.

— Я работаю у вас четвёртый день.

— Именно поэтому видел пока только то, как вы спорите с руководством, задаёте неудобные вопросы и периодически теряете равновесие.

— Последнее не относится к профессиональным качествам.

— Надеюсь.

Аня рассмеялась, и разговор впервые перестал напоминать продолжение собеседования. Алексей спрашивал, почему она выбрала маркетинг. Анна объяснила, что ей всегда нравилось находиться между людьми, которые смотрят на один продукт совершенно по-разному. Разработчик видел функции, дизайнер — форму, финансовый отдел — стоимость, а покупатель часто вообще не понимал, зачем ему всё это нужно.

— Мне нравится переводить с одного языка на другой. Иногда человек сделал прекрасную вещь, но рассказывает о ней так, будто хочет наказать покупателя сложными словами.

— А вы объясняете проще.

— Сначала пытаюсь сама понять. Это самая неприятная часть: если не можешь объяснить продукт нормальными словами, возможно, и сам не очень понимаешь, что продаёшь.

Алексей задумался, затем спросил:

— А люди? С ними вам тоже нравится разбираться?

— Не всегда. Продукты хотя бы не обижаются, если задать неправильный вопрос.

— Вы часто задаёте неправильные?

— Конечно. Просто стараюсь заметить это раньше других.

Сэндвич принесли вместе с кофе. Первый кусок исчез почти мгновенно. Алексей заметил, но ничего не сказал и не предложил заказать ещё. За это Аня была ему благодарна.

В ответ она начала спрашивать о нём. Не о должности — интервью на эту тему слушала дважды. Ей хотелось понять, зачем человеку, у которого есть недвижимость, гостиницы и логистические центры, понадобилось вкладывать огромные деньги в рынок с двумя почти непобедимыми игроками.

— Потому что всё остальное слишком медленное, — ответил Алексей. — От решения построить здание до первого человека внутри проходит несколько лет. Маркетплейс — ежедневный выбор. Каждое утро пользователь может открыть другое приложение, и прошлые заслуги его не удержат.

— Вам нравится постоянно доказывать, что вы лучше?

— Мне не нравится зависеть от решений, которые уже нельзя изменить. В строительстве ошибка, сделанная в начале, может стоять перед тобой двадцать лет. В цифровом продукте её хотя бы можно исправить.

— Если быстро признать, что она была.

— Именно.

Разговор постепенно ушёл от работы. Алексей спросил, давно ли Аня живёт одна, а затем, будто вопрос не имел значения, уточнил, не ждёт ли её кто-нибудь дома.

— Сегодня — только немытая чашка и очень недовольный холодильник.

— Значит, никто не будет звонить и выяснять, где вы?

— Если хозяйка квартиры не решила проверить, насколько серьёзно я отношусь к обещанию заплатить, то нет.

Аня произнесла это слишком легко и только потом поняла, что сказала больше, чем собиралась. Лавров не стал расспрашивать о деньгах, но взгляд на секунду изменился.

Она поспешила перевести разговор:

— А Андрей? Вы действительно настолько ему доверяете, хотя он работает несколько месяцев?

— Я знаю его почти всю жизнь. Его старший брат Денис был моим лучшим другом.

Впервые за вечер в голосе появилась осторожность человека, привыкшего не прикасаться к определённой теме без необходимости.

— Был?

— Денис погиб три года назад.

— Простите.

— Вы не могли знать.

Алексей некоторое время смотрел в окно, потом добавил:

— Я помог Андрею попасть на собеседование, но работу он получил сам. Если бы оказался слабым сотрудником, нашёл бы другой способ помочь. Должность из чувства вины не помогает никому.

— Он знает, что вы за ним присматриваете?

— Подозревает. И очень этим недоволен.

— Кажется, это у вас семейное. Вы оба не любите, когда за вас принимают решения.

Лавров уже собирался возразить, но признал:

— Возможно.

Кофе закончился незаметно. Они просидели почти полтора часа, хотя Аня была уверена, что встреча займёт не больше двадцати минут. На улице Алексей предложил вызвать машину, но она отказалась — до метро было несколько минут пешком. Он не стал настаивать.

— Значит, кофе оказался не настолько страшным? — спросил Лавров.

— Зависит от того, зачем он был нужен.

— Вы всегда хотите заранее знать смысл происходящего?

— Желательно. Особенно когда генеральный директор вдруг решает познакомиться с обычным маркетологом вне офиса.

Алексей мог сказать, что скрытого смысла нет, но это было бы ложью, пусть Анна и не могла знать, в чём именно она заключалась.

— Иногда мне просто интересно поговорить с человеком.

— Хорошо. Пока поверю.

Она ушла к метро, а Лавров ещё несколько секунд оставался возле кофейни. Встреча дала всё необходимое для продолжения спора: Аня была свободна, не относилась к нему с открытой неприязнью и согласилась провести с ним вечер. Однако вместо удовлетворения Алексей испытывал раздражение. Ему приходилось следить за интонацией, задавать вопросы осторожнее обычного и помнить, что любое распоряжение могло прозвучать как давление. С другими женщинами он никогда не думал о подобных вещах так много. Пока объяснял это непривычными правилами пари.

* * *

В пятницу в одиннадцать сорок вечера в общем чате отдела появилось сообщение от Леры:

Никто не знает круглосуточную ветеринарку? Боня очень тяжело дышит, я не понимаю, что делать.

Через секунду сообщение исчезло. Аня сразу позвонила. Лера ответила не с первого раза. По голосу было понятно, что она плачет и изо всех сил пытается говорить спокойно. Боня, её одиннадцатилетняя собака, внезапно перестала нормально вставать и начала задыхаться. Лера обзвонила две клиники, но в одной не было врача, а во второй предложили приехать утром.

— Утром поздно. Я сейчас найду другую.

Анна открыла карту, нашла круглосуточный центр и дозвонилась. Там согласились принять без записи.

— Собирай документы, воду и что-нибудь тёплое. Я еду к тебе.

— Не надо, я сама…

— Лера, ты сейчас не сама. Скажи адрес.

Такси съело почти половину оставшихся денег, но думать об этом по дороге Аня не могла. Лера встретила в подъезде босиком, в наспех наброшенном пальто. На руках лежала небольшая рыжая собака, тяжело и часто дышавшая. Анна забрала сумку, помогла завернуть Боню в одеяло и вызвала машину до клиники уже с телефона Леры, чтобы та не пыталась одновременно держать собаку и вводить адрес. В приёмной выяснилось, что врача придётся ждать. Лера села на край пластикового стула, прижав Боню к себе, и снова заплакала.

— Она у меня с университета. Я даже квартиру выбирала так, чтобы рядом был парк. Я должна была раньше заметить.

— Ты заметила.

— Не сразу.

— Ты не обязана заранее знать всё, что может случиться с собакой. Для этого существуют врачи.

Аня заполнила часть документов, пока у Леры дрожали руки, принесла воду и несколько раз ходила узнавать, когда их примут. Врач забрал Боню почти через час. Они остались в коридоре вдвоём.

— Мы знакомы меньше недели, — пробормотала Лера. — Зачем ты приехала?

Анна посмотрела на неё.

— Ты говорила так, будто сама скоро перестанешь дышать.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Лера прислонилась головой к её плечу. После осмотра Боню оставили в клинике до утра. Опасность удалось снять, но требовались анализы и наблюдение. Домой они вышли ближе к четырём.

Лера предложила оплатить такси, но почти все деньги ушли на клинику, и Аня соврала, что вызвала машину по бонусам. После поездки на карте осталось триста семьдесят рублей. До аванса было семь дней. В машине Анна решила, что овсянка — недооценённый продукт, а до метро можно ходить пешком в любую погоду.

* * *

В понедельник Лера появилась в офисе с огромным бумажным пакетом и сообщила, что Боню отпустили домой. Собаке требовались лекарства и покой, но непосредственная опасность миновала. Она обняла Аню ещё возле лифта, а во время обеда достала контейнеры с домашней едой.

— Это от мамы. Она сказала, что человек, который среди ночи приехал спасать Боню, не может питаться офисным кофе.

— Я не спасала Боню. Её спас врач.

— Врач спас собаку. Ты спасала меня.

Аня смутилась и попыталась вернуть хотя бы половину контейнеров, но Лера была непреклонна. Она рассказывала остальным, как Анна обзвонила клиники, приехала ночью и просидела до утра. Максим вошёл на кухню в тот момент, когда Кирилл назвал Аню главным героем отдела.

— Не торопитесь делать выводы о людях после одного поступка, — сказал он, наливая воду. — Особенно на работе.

Лера посмотрела с недоумением.

— А какой ещё вывод здесь можно сделать?

— Что Анна помогла в сложной ситуации. Это хороший поступок, но не обязательно доказательство, что теперь вы должны доверять друг другу во всём.

— Я никому ничего не должна.

— Пока нет. Но рабочие отношения часто портятся, когда личную благодарность начинают путать с профессиональной лояльностью. Сегодня человек приезжает ночью, а через месяц вам неудобно возразить ему на встрече.

Аня закрыла контейнер.

— Я приехала не для того, чтобы получить союзника на совещаниях.

— Возможно. Но люди редко заранее признаются себе, зачем помогают другим.

Его слова задели сильнее, чем Анна ожидала. Не потому, что Максим подозревал её в расчёте, а потому, что говорил о бескорыстии как о чём-то почти невозможном.

— Иногда человеку страшно, а ты просто можешь быть рядом. Не всё обязательно превращать в сделку.

На мгновение в лице Беляева появилось что-то тяжёлое и очень личное. Он быстро это скрыл.

— В большой компании сделки возникают даже там, где их никто не планировал. Чем раньше вы это поймёте, тем меньше будете разочаровываться.

Он вышел. Лера проводила сердитым взглядом.

— Иногда мне кажется, что его в детстве укусил акт взаимопомощи.

Марина, до этого молчавшая, тихо сказала:

— Максим не всегда был таким. Наверное, у него есть причины.

Потом перевела взгляд на Аню и улыбнулась:

— Но ты всё равно сделала хорошее дело.

Слова были правильными, однако теперь Анна уже не понимала, поддерживает Марина её или Максима.

* * *

Недосып всё-таки дал о себе знать. На утренней встрече Алексей попросил открыть прогноз по тестовой кампании. Аня резко поднялась, и комната на секунду поплыла. Она успела ухватиться за край стола, но ноутбук соскользнул с колен. Лавров поймал его раньше, чем тот ударился о пол.

— Сядьте.

Он говорил тихо, однако в комнате сразу замолчали.

— Всё нормально. Я просто слишком быстро встала.

— Вы бледная.

— Это освещение.

Алексей не улыбнулся.

— Вы спали этой ночью?

— Этой — да.

Ответ оказался неудачным. Лера сразу рассказала про ветеринарную клинику, хотя Аня пыталась остановить её взглядом. Лавров выслушал, поставил ноутбук перед Анной и некоторое время внимательно смотрел. От близости снова кружилась голова, но теперь к аромату добавлялись недосып и почти пустой желудок.

— Вашу часть перенесём на вторую половину дня.

— Не нужно. Я готова.

— Я не сомневаюсь, что вы способны прочитать презентацию без сна. Вопрос в том, зачем это доказывать, если от усталости вы начинаете ронять технику.

— Я не роняла. Вы поймали.

— Именно поэтому не будем проверять, что произойдёт в следующий раз.

Он попросил Максима продолжить без неё. Это не было нежным предложением отдохнуть, скорее распоряжением руководителя, обнаружившего неразумное использование ресурса. Но даже такая форма внимания оказалась достаточно необычной, чтобы Беляев нахмурился, а Марина несколько раз посмотрела сначала на Алексея, потом на Анну.

Лера позже объяснила, что генеральный директор редко переносит встречи из-за чужого самочувствия. Обычно люди либо приходят готовыми, либо не приходят вовсе.

— Возможно, он просто не хочет, чтобы я разбила корпоративный ноутбук, — предположила Аня.

— Возможно. А возможно, ты ему нравишься.

— Мы выпили один кофе.

— Люди и после меньшего начинают нравиться друг другу.

Анна покачала головой. Ей не хотелось придумывать смысл там, где хватало рабочего интереса. Алексей видел в ней полезного специалиста, которого сам допустил к важному проекту. Было логично следить за её состоянием. Почему тогда позвал на кофе, логика объясняла хуже.

* * *

Ко вторнику на карте оставалось двести сорок рублей. Лера принесла ещё один контейнер, и это позволило не тратить деньги на обед. До аванса оставалось три дня. Транспортная карта пока работала, дома были овсянка и половина пачки макарон, а в офисе бесплатно наливали чай.

Положение нельзя было назвать катастрофическим. Просто оно требовало не покупать ничего, не ездить никуда, кроме работы, и не допускать, чтобы внезапно закончился шампунь, зубная паста или сама способность смеяться над происходящим.

После шести Аня осталась в переговорной, сравнивая первые результаты рекламных сообщений. Тесты только начались, но прямая фраза «Выбирайте товар. Продавца проверим мы»заметно выигрывала у общих обещаний надёжности.

Она так увлеклась таблицей, что не заметила Алексея, пока тот не остановился в дверях.

— Вы опять работаете вместо ужина.

— Пока вместо всего.

Лавров вошёл и сел на край стола напротив. Галстука уже не было, верхняя пуговица рубашки расстёгнута, деловая строгость к концу дня выглядела чуть менее непроницаемой.

— Я видел первые цифры. Ваш вариант работает лучше.

— Пока мало данных.

— Даже когда результат в вашу пользу, вы находите причину ему не радоваться?

— Радуюсь внутри. Там безопаснее.

Алексей едва заметно улыбнулся, но быстро снова стал серьёзным.

— В прошлый раз вы отказались от ужина, потому что не хотели сидеть напротив человека, который может вас уволить.

— Формулировка была немного другой, но смысл примерно такой.

— После кофе стало менее страшно?

Аня задумалась. Кофе действительно изменил представление о нём. Она увидела не только руководителя, привыкшего принимать решения за огромную компанию, но и человека, способного говорить о погибшем друге, смеяться над собой и полтора часа слушать чужие рассуждения, не проверяя телефон каждые несколько минут. Это не делало ужин менее странным. Но делало его более любопытным.

— Немного.

— Тогда я снова приглашаю вас поужинать. Не обсуждать отчёт и не проходить ещё один этап отбора. Просто поужинать.

Он произнёс это осторожнее, чем обычно формулировал даже незначительные предложения. Аня почти физически почувствовала, сколько усилий потребовалось не сказать: «Завтра в восемь, адрес пришлю».

— Это всё ещё не поручение?

— Нет. Вы можете отказаться, и Максим не получит секретное распоряжение ухудшить вам испытательный срок.

— Хорошо, что уточнили.

Алексей терпеливо ждал. Анна посмотрела на него, потом вспомнила о двухстах сорока рублях, офисных крекерах и половине пачки макарон дома. Ужин с генеральным директором оставался сомнительным жизненным решением, зато ужин как полноценный приём пищи выглядел почти безупречно. Кроме того, ей хотелось снова увидеть Лаврова вне офиса. Это желание она была готова признать хотя бы перед собой.

— Хорошо. Я согласна.

— Завтра?

Она собиралась пошутить, что поесть готова и сегодня, но вовремя остановилась.

— Завтра.

— Я пришлю адрес. И заранее предупрежу: вилками там пользуются обычными.

— А увольняют до десерта или после?

— Постараюсь оставить этот вопрос за пределами вечера.

Алексей вышел, а Аня ещё некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь. Он, вероятно, считал, что после одного кофе сумел постепенно убедить её принять следующее приглашение. Ему неоткуда было знать, что весомую часть успеха обеспечили две сотни сорок рублей на карте и совершенно пустой холодильник. Аня снова открыла таблицу, но цифры уже не складывались в осмысленные строки. Она соглашалась не только ради еды. Именно эта часть решения тревожила значительно сильнее пустого холодильника.