Михаил Смирнов Параллель 4. Осознание

Глава 1 Verteidigungsrechner[1].

Благодарю Сергея Михайловича за помощь и советы при написании книги, телефонные обсуждения и споры, помогавшие мне видеть написанное как бы со стороны. Спасибо Николаю Андреенкову, Эдуарду, Ирине, Алле, Елене и многим хорошим людям, с нетерпением ждавшим новый материал.

Я открыл глаза. Голова немного побаливала. Какой-то медицинский блок, примерно пять на четыре метра. Неподалеку от кровати стоит штатив с капельницей, на единственном окне - жалюзи. Поднял правую руку и нащупал бинт, опоясывающий голову кругом. А вот левую руку поднять не смог - она была прикована наручником к кровати. Однако... Запястье под наручником обернуто полоской мягкой кожи. Гуманисты хреновы! А кто они такие? Неизвестно. И где я - тоже неизвестно.

Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в старомодной двубортной тройке песочного цвета. Чуть старше сорока, выбритый наголо череп, небольшая бородка с усами и круглые очки в черной оправе. Он улыбнулся и шагнул к кровати.

- Добрый вечер, герр оберст! Я рад, что вы пришли в сознание. Поговорим?

"Какой, нахрен, оберст, я же майор! И почему я понимаю немецкий?"

Лысый придвинул круглый стул вплотную к кровати и участливо спросил:

- Как вы себя чувствуете, Анатолий Михайлович?

"Он знает, как меня зовут..."

- Неплохо. Только голова побаливает.

"Оказывается, я не только понимаю по-немецки, но и говорить могу. Ну дела!"

Он покивал головой.

- После вашей травмы это нормально. Тошноты нет?

Я отрицательно покачал головой.

- Нет. Знаете, господин...

Я вопросительно посмотрел на него.

- Крюгер, - он слегка наклонил голову, - Вилли Крюгер. Полковник абвера, ваш коллега, так сказать.

"Абвер?! Бог ты мой, куда меня занесло?"

- Господин Крюгер - осторожно начал я, - какой сейчас год? Где я? И почему на моей левой руке это изящное изделие? - я позвякал наручником.

- Вы в самом деле не помните, какой сейчас год? - удивился Крюгер.

- Увы. Я в самом деле не помню. И не помню, как оказался здесь.

Он усмехнулся.

- Анатолий Михайлович, - мягко начал Вилли Крюгер, - если вы решили симулировать амнезию, это не лучший выход, поверьте. В последнее время медицина Рейха уверенно занимает лидирующее положение в мире, и ваши попытки потянуть время ни к чему не приведут. Но...

Он улыбнулся.

- Давайте я подыграю вам немного, и посмотрим, что из этого выйдет. Итак, сейчас 1950 год, 23 июня, восемь часов вечера, вы находитесь в германском военном госпитале после того, как вас откинуло взрывной волной прямо на штабель чугунных отливок на пирсе в Латакии. Вы ударились головой и почти сутки были без сознания. Вы, Анатолий Михайлович, руководили подрывом немецкого судна "Эзель". Но ваши диверсанты, местные арабы, не рассчитали мощность заряда, вследствие чего сдетонировали баллоны с жидким азотом, а затем их самих разнесло на куски. Вам повезло, вы остались живы. Судно погибло вместе с объектом, который вы хотели уничтожить. В кармане вашего пиджака мы нашли документы на имя представителя американской торговой фирмы "Ториус" Джеймса Уотерса. Естественно, фальшивые. Кроме вас выжил единственный диверсант, который на допросе показал, что именно вы готовили подрыв судна. Поэтому вы пристегнуты наручником. Пока были без сознания, из Берлина пришла информация: полковник контрразведывательного Управления Крымской республики, Старинов Анатолий Михайлович.

"Вот это я влип! И главное, действительно ничего не помню! Крымская республика, контрразведывательное управление, полковник, 1950 год. Я что, в какой-то другой Параллели?! Но придется выкручиваться. В амнезию, гад очкастый, ни хрена не поверит! Значит надо тянуть время..."

Дверь опять открылась, в бокс вошел высокий немец в светло-коричневом мундире с петлицами оберштурмбанфюрера СА. Левый глаз закрывала черная повязка.

- Ну, как наш русский друг?

Крюгер развел руками.

- Пока молчит. Упирает на потерю памяти.

Одноглазый усмехнулся: - Это поправимо.

И вышел.

Абверовец повернулся на стуле.

- Хотите что-то сказать, Анатолий Михайлович?

Я вздохнул.

- Я действительно ничего не помню, герр Крюгер...

Немец побарабанил пальцами по столу.

- Очень жаль, Анатолий Михайлович.

Он наклонился и заговорил, глядя мне в глаза:

- Человек, который сюда заходил, из гестапо. Оберштурмбанфюрер Айсман.

- Курт Айсман? - машинально спросил я.

- Да. Видите, память вас не подводит.

- Это я помню. Наш отдел осведомлен о сотрудниках 4-го Управления. Но событий последних недель я не помню.

Крюгер встал и подошел к окну. Повернулся ко мне.

- Рейх и Крымская республика не враги. Почему ваше руководство приказало взорвать "Эзель"? Или это просьба СССР? Ну говорите, полковник, говорите! Поймите, военная разведка не гестапо, мы не применяем пытки. Если вы не согласитесь сотрудничать с абвером, то вами займется Айсман. И неважно, есть у вас амнезия или нет. Сначала вас просто будут бить. Потом применят пытки. И если они не дадут эффекта - а мне кажется почему-то, что нет - вам в вены загонят сыворотку правды. Слышали про такую?

- Амитал натрия с кофеином.

Полковник кивнул.

- Да. И будут вливать до тех пор, пока вы не расскажете все. А потом от избытка препарата мозг просто сгорит, и вы превратитесь в овощ. Вам перережут горло или просто выстрелят в голову, затем сбросят труп в море. Поэтому прошу вас, полковник, соглашайтесь на сотрудничество.

Я помолчал.

- Господин Крюгер, мне нужно все обдумать... Дадите время до утра?

Вилли Крюгер задумчиво покивал головой.

- Хорошо, Анатолий Михайлович. Если завтра в 9 утра я не получу от вас показаний, отдам Айсману.

- Покурить оставьте!

Полковник положил на одеяло шахматную пачку "Karo" и зажигалку.

- Не вздумайте устроить пожар, только сами обгорите. За дверью двое моих людей.

И вышел. А я стал думать...

Хреновейшая ситуация. Ну, допустим, утром начну тянуть резину, недомолвки, полупризнания и прочая мутотень, так он, гад абверовский, расколет меня через десять минут! Я попытался дотянуться до капельницы, потом до столиков. Бесполезно. Пошарил под матрасом, ничего подходящего, чем раскрыть наручник не нашел. Паршиво. Потом опять лег и закурил. Думай, Старый, думай! Но ничего толкового в голову не приходило.

За дверью негромко переговаривались охранники, из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой. В коридоре послышались шаги, шли двое. В сапогах, подковки лязгали по плиткам пола.

- Прошу прощения, господин штандартенфюрер, сюда нельзя! - послышался голос, это охранник.

- Чтооо?! - рявкнул знакомый голос. "Винни!" - я счастливо улыбнулся.

- У нас приказ...

- А у меня приказ допросить арестованного, распоряжение группенфюрера Мюллера!

"Да это прямо "Семнадцать мгновений весны" какое-то!" - подумал я.

- Осмелюсь попросить вас, господин штандартенфюрер, показать приказ! - это уже второй охранник.

- Штурмфюрер, покажите этим болванам приказ!

Два удара, легкий стон, и в помещение вошел Валька с каким-то молодым парнем. Они быстро затащили охранников, связали их и заткнули рты. Потом мой друг обернулся.

- Так, Старый, хорош курить, сматываться надо из этого гадюшника!

Полев быстро отстегнул наручник, потом рывком поднял меня с кровати.

- Лёша, давай вытаскивай нас. Сначала отца, потом меня!

Я ошалело посмотрел на парня. "Отца?!" Тот крепко взял меня за руку, и мы куда-то провалились! Синие вспышки, звон, я испугался и попытался вырвать руку, но парень держал крепко. Через секунду мы оказались на пустынном ночном берегу.

- Пап, ну чего ты запаниковал? Я же всегда говорил, руку нельзя отпускать!

Потом он исчез! Вот так стоял рядом, и нет его! Пока я изумлённо тряс головой, из ничего возникли Полев и тот, которого он называл Лёшей.

Винни вынул из кармана кителя СА фонарик, передвинул целлулоидный фильтр и три раза мигнул синим светом в сторону моря. Послышался негромкий стук мотора, и надувная лодка примяла носом песок пляжа. Мы быстро прыгнули на банки, моторка отчалила. Через пятнадцать минут в темном море засветились топовые огни яхты, мы поднялись на борт.

В каюте все переоделись, я опустился на койку. Винни шутливо ткнул в бок:

- Ну, Старый, не сиди истуканом, обними сына!

Я испуганно поднял глаза.

- Валь, я ничего не помню. Со слов Крюгера, абверовца, я ударился головой, наступила амнезия.

Полев еще улыбался, но глаза стали тревожными.

- Толя, что ты помнишь последнее?

- Как ты из "Шмеля" сжег катер с двойником Стасова.

- А как в тебя стрелял Бобёр, как ты умер и воскрес в другой Параллели, в Белостоке?

Я помотал головой.

- Не помню.

- Так... Лену помнишь?

- Конечно!

- Вы теперь женаты, и у вас сын, Алексей - Винни мотнул головой в сторону парня.

Я потер лицо, вздохнул.

- Рассказывай.

И Полев начал говорить...

Я был потрясен! Когда Винни закончил, я поднял голову и глухо спросил:

- Сколько лет я забыл?

- Двадцать, Старый...

Двадцать лет жизни! Чёрт бы побрал этот взрыв!

Я встал и подошел к сыну.

- Лёш... Прости, я не помню. Но вспомню, обещаю тебе, обязательно вспомню!

Сын поднял голову, в глазах была боль.

- Постарайся, папа!

И обнял меня.

****

Через трое суток яхта "Коктебель" пришла в порт Севастополя. Нас встречали. Лену и Наташу я узнал сразу, рядом с Наткой стояла красивая девушка, похожая на нее. Дочь Полевых Дарья, как я догадался. Лена обняла меня.

- Ох, Старый, ну и переживали мы все! Ну, слава Богу, все закончилось благополучно!

- Нет, Лен, не благополучно...

И я рассказал про свою амнезию. Потом мы ехали домой, в Гурзуф. Слева от меня сидела Лена, справа Лёшик, как она его называла. Лена пыталась меня разговорить, вспоминала эпизоды нашей прошлой жизни, о которой я не помнил ничего. А она все говорила, в надежде, что я хоть что-нибудь вспомню. Я не помнил. Когда вошли в дом, она преувеличенно бодрым тоном сказала:

- Ну, вот мы и дома, Толя! Тебе надо выспаться, ложись, отдыхай. А потом... она слегка запнулась - а потом будет видно.

Прошло две недели. Полев возил меня в клинику Вернадского в Севастополе, меня даже пытались гипнотизировать, Алексей таскал меня по Параллелям, но ничего не помогало. Генерал Старосельский, с которым мы имели беседу, отправил меня в отпуск по состоянию здоровья. Со мной общались как с инвалидом, и это раздражало. Я злился на себя, на Лену, на Вальку, но старался не показывать как мне тошно. Тяжелее всего было с сыном. Я абсолютно не знал, о чем с ним говорить. После десяти минут разговора наступало тяжкое молчание, и я уходил. Постепенно каждый вечер я стал подолгу бродить по набережной, спускался к морю, сидел на песке и бездумно пропускал сквозь пальцы прозрачную воду. Чёртова память никак не хотела возвращаться! Я старался вспомнить, измученный мозг ночью транслировал какие-то непонятные сны, где я бежал вдоль берега, в темноте, и не мог остановиться, потому что остановка означала смерть. Утром просыпался мрачный, прятал глаза от домашних, на скорую руку завтракал и опять шел к морю. Часто приходил Винни, мы просто сидели вместе и молчали. Иногда выпивали. Однажды вечером, когда я вернулся с очередной прогулки, Валька обнял меня за плечи.

- Слушай, Старый, а давно мы на рыбалке не были! Значит так, завтра утром берем лодку и за Адалары, на наше место! Кефальку половим. Согласен?

- Конечно!

- Ну, все, в шесть ноль-ноль, господин полковник, будьте любезны быть на пирсе!

Солнце только что взошло, моторка покачивалась на воде, разноцветные поплавки лениво колыхались в море. Стоял густой туман, ватную тишину нарушал лишь плеск волн о борта лодки да наш негромкий разговор.

- О чем задумался, Старый? - спросил Винни, прикуривая сигарету.

Я улыбнулся.

- Да так, ни о чем. Тихо тут, спокойно. Меня даже отпустило слегка.

- Это хорошо.

- Знаешь, Валь, туман этот воспоминания навеял...

Полев остро взглянул на меня.

- Да нет, к сожалению, не о прошлом в Параллели, а о прошлом на Земле. Помнишь фильм "Профессионал"?

Винни кивнул.

- С Бельмондо?

- Ага. Там в конце медленная музыка звучит. А у меня был компакт, на котором на фоне этой музыки Мариз по-французски проговаривает текст:

Amour, amour, amour, mal de toi

J'ai envie de t'écrir' et je n'écrirai pas

Cette nuit, on dirait que le printemps est parti

et qu'il ne reviendra pas.

- Красиво, вот как сейчас!

Винни кивнул, выбросил окурок за борт.

- Все будет хорошо, Старый. Прости.

И выстрелил мне в сердце.

****

За день до этого. Гурзуф, 8 часов вечера, полковник Полев.

Когда Толька ушел к морю, мы сидели за столом на кухне виллы "Селим" и разговаривали. Конечно, о сложившейся ситуации. За эти две недели мой друг сильно изменился. Стал мрачным, замкнутым. Обычно всегда подкалывавший меня и хохотавший над ответными шутками, теперь он только вежливо улыбался. И старался избегать нас всех.

- Ему тяжело, Валь. И нам с Лёшкой тоже. Он все больше замыкается в себе.

Лена вздохнула. - Это как порочный круг: чем больше он старается вспомнить, тем больше злится. В первую очередь на себя. А когда злится, опять пытается вспомнить, и опять не получается... Что делать, Валь?

Я покачал головой.

- Ждать, Лена. Только ждать.

- А если ждать бесполезно? Он сам мучается, и мы с Лёшей вместе с ним. Охх... - Лена протяжно вздохнула, Алексей обнял ее за плечи.

А что тут скажешь? Ничего, к сожалению. Звякнул колокольчик у калитки,

я посмотрел на часы. Странно, Толька никогда так рано не возвращался.

- Сидите, я сам открою.

Когда мы с Августом вошли в кухню, все посмотрели на Мастера Параллелей.

- Август... - начала Лена.

Тот поднял руку.

- Я все знаю, Елена Викторовна. Собственно я здесь для того, чтобы помочь Анатолию Михайловичу.

В Ленкиных глазах зажегся огонёк надежды.

- Ваша медицина сможет вернуть ему память? - это уже спросил я.

- К сожалению, Валентин Николаевич, наша медицина не рассчитана на людей. Есть другой способ...

Он замолчал.

- Не томите, Август! - подала голос Наташка.

- Способ есть - медленно заговорил Август - но вам он не очень понравится.

- Говорите! - это уже Лена.

Мастер Параллелей вздохнул.

- Для того, чтобы к Анатолию Михайловичу вернулась память, ему снова нужно умереть... Я перенесу его в момент смерти туда, где он воскрес в первый раз.

- Белосток - прошептала Лена.

- Да, Белосток.

- И он все вспомнит? - спросил Алексей.

- Шансы высоки. Только... - Август помялся - недопустимы ни яд, ни снотворное. Нож или пуля. Но не в голову.

Наступило молчание, потом девчонки посмотрели на меня. Я вздохнул.

- Хорошо. Завтра мы со Старым утром пойдем на рыбалку. Там я все сделаю...

Потом обговорили детали, и Август попрощался.

****

Когда я упал в море после выстрела, то ещё не умер. Или уже умер, не знаю. Меня понесло по странному коридору со стенами из переливающейся синей воды. По бокам пробегали жёлтые огоньки, когда я скользил мимо, они гасли. Потом движение ускорилось, и меня выбросило в реку, вверху светило солнце, я поплыл к нему. Выскочив, как пробка от шампанского, на середину Бялы, я вспомнил все. И Белосток, и наш с Винни золотой промысел, венчание в Форосе, рождение Лёшки, войну, Крым, Венецию, мое последнее задание. Все пронеслось за какие-то доли секунды, оживив мою мёртвую память. На берегу стояли Лена, Наташа и Дарья.

Сначала хотел их разыграть, спросить "гражданки, а вы кто такие?", но посмотрев в тревожные Ленкины глаза, делать этого не стал. Прикрыв срам рукой, выскочил на берег и быстро пошел навстречу. На немой вопрос только кивнул и улыбнулся.

- Да!

- Слава Богу! - выдохнула Наталья. Лена накинула на плечи полотенце, я переоделся.

- Прямо ностальгия, а, девчонки? Как двадцать лет назад: тот же берег, лето, солнце. Только моего "майбаха" не хватает, и Винни. Кстати, где этот убийца лучшего друга?

- Сейчас появится. - Лена посмотрела на часы. - Странно, уже должен быть...

Через полминуты на прибрежном песке стояли Полев и Лёшик. Тут я уже не удержался от хохмы, подошел к Вальке, нахмурил брови и спросил:

- Дядя, а ты кто?

Винни опешил, а я с удовольствием захохотал, и чуть было не пропустил роскошный удар в ухо.

- Всё, всё, брэк! Я же пошутил, Винни!

Полев вздохнул.

- Всё-таки вредный ты, Старый! - и хлопнул меня по плечу так, что я чуть не улетел обратно в Бялу.

- Лёшик, - потирая плечо, я повернулся к сыну - помнишь медведя, которого я из Хельсинки привез?

Сын улыбнулся и обнял меня.

- Конечно, помню! А ты помнишь, как мы Бобрецова потрошили?

- До мельчайших деталей!

- Не обманул колдун, сработало средство - удовлетворенно пробурчал Винни.

- Август, значит, подсказал меня шлёпнуть? - я повернулся к Полеву.

- Ну а кто ещё? Он, Мастер Параллелей.

К нам подошли жёны и Дарья.

- Ну что, домой? - спросила Даша.

- Погоди, Даш! - ответил я. - Место историческое, грех тут не выпить пару рюмок! Кто за? Единогласно! Господин полковник, я надеюсь, вы не с пустыми руками прибыли?

Винни усмехнулся и достал из сумки бутылку шампанского и "ПолСта Экстра".

Продолжили уже дома.

- Ленусик, - обратился я к жене - накрывай на стол, чай не каждый день муж с того света возвращается!

- Я смотрю, у тебя это уже входит в привычку - усмехнулась Лена.

- Есть маленько, - согласился я. - Кстати, ты знаешь, что шампанское с утра пьют аристократы и дегенераты, как говаривал Лёлик из бессмертной комедии?

- Болтун!

Я притянул ее к себе и шепнул на ухо: - Я тебя очень люблю!

Потом сидели на летней веранде, дамы пошли к бассейну позагорать, а мы с Полевым и Лёшиком не спеша потягивали сухое красное.

Я нахмурил брови и картинно вытянул руку в сторону Винни.

- Нет, ну как так можно было! Пулю лучшему другу прямо в грудь, в упор! "Пустое сердце бьётся ровно, в руке не дрогнул пистолет"!

Валька спокойно посмотрел на меня.

- Ты всю жизнь это вспоминать будешь?

- А как же! И не хочется, но грех упускать такой случай!

- Язва, - убежденно сказал Винни. - Двенадцатиперстной кишки.

Он закурил.

- Знаешь, Старый, я еле курок спустил. В последнюю секунду мысль промелькнула - а вдруг не получится? Я бы тогда сам...

- Здраастье! - возмутился я. - А кто бы тогда две семьи тянул? Ну да ладно, все обошлось, спасибо Мастеру Параллелей и вам с Лёшиком отдельно, низкий поклон до земли! Кстати, Валь, помнишь, он говорил, что его люди будут нас охранять? Прокол получился.

- Никакого прокола, Старый. Думаешь, кто мне наводку на госпиталь дал? И чьи бойцы на яхте "Коктебель" были? Август нашел меня еще до звонка Старосельского. Просто ситуация поменялась так быстро, что они не успели тебя забрать раньше немцев. Кстати, не хочешь рассказать, что было на судне "Эзель" и что так рвануло, что полпирса как корова языком слизала?

Я подлил вина мужикам, про себя тоже не забыл. Повертел стакан в руке.

Потом кивнул.

- Расскажу. Но имейте в виду, братцы, это уровень секретности А01, так что никому, ничего и никогда. А началось все так...

****

Середина июня в Севастополе выдалась жаркой, в магазинах, учреждениях и даже в некоторых частных домах и квартирах появились новомодные кондиционеры, которые охлаждали воздух внутри помещений до приемлемых 21-22 градусов. В кабинете Старосельского, на плечах которого красовались новенькие погоны генерал-полковника, в углу о чём-то тихонько шептал кондиционер, после уличной жары прохладный воздух высушил пот, выступивший у меня на лбу и щеках.

Генерал поздоровался и указал на стул напротив, я сел.

- Анатолий Михайлович, - спросил его высокопревосходительство - вы читали последний отчет по Германии?

Я кивнул.

- Конечно, Сергей Михайлович.

- Вас не насторожили сведения об укреплениях контактов Рейха и Турецкой республики?

- Я заметил эту тенденцию, о чем третьего дня информировал в служебной записке генерал-майора Гранского.

- Да, я читал её, - кивнул Старосельский - И поэтому вызвал именно вас, господин полковник. Прежде чем продолжить разговор, прошу ознакомиться с этим документом.

Генерал положил передо мной чёрную папку. Ого, допуск А01, "особой важности"! Я начал читать.

После разоблачения Гиммлера и высших чинов СС, доктор физико-математических наук штурмбанфюрер СС Отто Шварцнебель сбежал в Алжир. Через шесть лет он попал в поле зрения Sicherheitsdienst[2], главным образом благодаря своим публикациям в научных журналах. Герр Шварцнебель разработал и создал то, что у нас на Земле называлось словом "мэйнфрейм", а бывший штурмбанфюрер назвал свое детище Verteidigungsrechner - оборонный калькулятор. Короче, Отто Шварцнебель сделал первый в этой Параллели компьютер. Несколько лет у него ушло на отладку и компоновку узлов мэйнфрейма, причем в основных блоках были применены транзисторы, что уменьшило и вес, и размер компьютера. По сравнению со счетными машинами, применявшимися для нужд армии и флота во всем мире, компьютер Шварцнебеля получился компактным и, самое главное, он производил все расчеты в немыслимо быстрые сроки. Правда, мощный блок питания требовал постоянного охлаждения. Для этой цели герр доктор применил замкнутый контур с охлаждением жидким азотом. И всё это практически в одиночку, всего лишь с тремя ассистентами! На создание компьютера, который Шварцнебель назвал "Дюрандаль", (романтик, сукин сын!) у штурмбанфюрера ушли все сбережения, да еще нахватал долгов. Когда люди Канариса вышли на него в Оране и, кроме полного отпущения грехов за членство в СС, посулили очень хорошие деньги, герр доктор с радостью ухватился за предложение помочь Фатерлянду. Но он не был дураком, поэтому не отдал научно-техническую документацию, а предложил клепать свои Verteidigungsrechner для нужд Рейха. Под это дело в безлюдных предгорьях Тассили-н'Аджер скорыми темпами была построена производственная лаборатория, а доктор получил звание оберштурмбанфюрера, но уже СА. Ни американские "Титаны", ни советские БВМ-25 не могли сравниться в производительности с "Дюрандалем". Расчеты траекторий баллистических и крылатых ракет он делал с поразительной точностью и быстротой. А немцы пока были лидерами в ракетостроении, им чуть уступал СССР, мир стоял на пороге космической эры.

Я закрыл папку и вопросительно посмотрел на Старосельского.

- Один такой оборонный калькулятор немцы собираются передать Турции, Анатолий Михайлович. И в планах Рейха создание ракетной базы на территории Турецкой республики. Конфликтовать напрямую с СССР Гесс не будет, а вот натравить турок на Крым - это он может. При наличии дальнобойных ракет, да еще с ядерными боеголовками, соблазн направить их на нас будет велик. Вы знаете, что в 1946 году Крым и СССР заключили договор о взаимной военной помощи...

Я кивнул.

- Так вот, - продолжил Старосельский - в случае агрессии Турции СССР поддержит нас, а немцы - турок. И начнется такое... Даже представить страшно! Мировая война. Поэтому необходимо уничтожить оборонный калькулятор, который немцы повезут морем из Орана в Стамбул. Торговое судно "Эзель". К сожалению, мы поздно получили эту информацию.

Он постучал пальцами по папке.

- Поэтому захватить сам "Дюрандаль" не удастся. Но уничтожить его необходимо. Шварцнебель сделал пока только три вычислителя, один из которых - для Турции.

Я пожал плечами.

- Сергей Михайлович, у нас мощный подводный флот, торпедировать этот "Эзель" где-нибудь в Тирренском море, и делу конец!

Генерал потер подбородок.

- Не все так просто, Анатолий Михайлович... Наверняка "Эзель" будет сопровождать немецкая подлодка...