Полная версия:
Мэй Йи Играя на цитре перед быком
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Из-за злости на себя Цзю Син замахивается и кидает телефон прямо об асфальт. Экран вдребезги. Какая-то девушка, сидящая на скамье позади с ужасом смотрит на него, но молчит и в конце концов отводит взгляд.
Приезжает переполненный автобус. Цзю Син уже не чувствует ни страха, ни печали. Во рту просто стоит надоедливая горечь.
Потом он кричит на случайно толкнувшего его мужчину, который хотел пройти и заплатить за проезд. Люди возмущаются, а какая-то женщина с двухлетним ребёнком начинает поучать Цзю Сина так, что голова у того болит только сильнее.
Он не выдерживает и выходит за две остановки до своей. Идти около кэ. Голова раскалывается, в ушах шум, в горле ком, очки постоянно запотевают, оттого Цзю Син чувствует себя слепым котенком. Есть навязчивое желание забиться в угол.
Заносит в придомовый алкогольный магазин. Он покупает что-то очень крепкое, но дешевое. Приходит домой. Баоцзы радостно встречает его до того, как замечает настроение своего хозяина. Тот отпихивает от себя собаку, кричит на нее. И она уходит в угол, скуля.
Нет, он не бьет ее, просто толкает, отвергает.
Цзю Син пьет. Много пьет. Голова до сих пор болит, и это раздражает его. От истерики становится только хуже, и он идет за аптечкой… А, точно, звонит Лю Сян по домашнему телефону. Она возмущается, а потом говорит что-то про море, и на фоне слышится мужской голос… Цзю Син бросает трубку, возвращается к аптечке, ищет обезболивающее…
— Эй! Смотри, куда идешь!
Цзю Син резко очнулся от воспоминаний и оглянулся назад, откуда раздался крик. Он увидел едущий обоз и Фэн Вутянь, которая, напугавшись, застыла на месте перед ним. Цзю Син быстро вернулся к ней, коря себя за неосмотрительность, и утянул за руку к краю дороги, крикнув проезжающему:
— Это ты смотри, куда едешь! Чуть ребенка не задавил!
Но, наверно, мужчина его уже не слышал, а, может, просто не решился ответить, подумав, что продолжать спор бессмысленно.
Цзю Син же взглянул на девочку. Пришлось чуть наклониться, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом.
— Ты чего на дорогу-то вышла? – постарался сказать он более мягко, смотря ей в отведенные глаза. – Нужно быть осторожнее.
Еще он воспитанием детей не занимался! Какой ужас! Она же трясется, как осиновый лист! Да и у него самого пальцы подрагивают…
Фэн Вутянь молчала, а потом молодой человек заметил, как на ее щеке что-то блеснуло. Он занервничал, не зная, что делать.
— Пора сделать остановку. Найдем какую-нибудь корягу, сядем, отдохнем…
Цзю Син огляделся по сторонам, всматриваясь в лесную чащу, пока не зацепился взглядом за поваленное дерево неподалеку. Он повел Фэн Вутянь через бурелом и усадил на него, а сам сел на землю напротив. Все равно девочка то и дело смотрела вниз, может, на этот раз хотя бы заметила его.
Конечно, сейчас бы молодому человеку не помешала бы помощь знакомых психологов. Эти люди все уладили бы не быстрее, чем сгорела бы палочка благовоний. Он бы и сам не отказался поговорить с ними.
С детьми он никогда не ладил. В последние месяцы Лю Сян настаивала, чтобы они наконец съехались и начали думать о детях. Тогда же Цзю Син еще считал, что готов к совместной жизни и детям, а сейчас ощутил полную неуверенность в себе. Ему ведь было уже двадцать семь, но вел себя он не лучше подростка.
— Ты меня не бойся. Я понимаю, что ты совершенно не знаешь, кто я. Но и ты пойми я тоже переживаю. Если тебе что-то не нравится, что-то тревожит, Фэн Вутянь, ты можешь сказать это мне. Я тебя выслушаю и приму решение для твоего комфорта, — он произнес все на одном дыхании.
Молодой человек сжал руки в кулаки под длинными рукавами. Все же в них было некое удобство. Фэн Вутянь глянула на него мельком. Она вытерла лицо и уперлась им в ладони, наконец заговорив:
— Все в п-порядке… — Цзю Син едва ли различал слова. – М-меня все устраивает… И-извините…
Он сжал губы в тонкую полоску.
— Тебе не за что извиняться. Тем более слезы это не стыдно.
Сам бы Цзю Син сейчас расплакался, если бы позволил себе. Но ему нельзя было показывать собственную слабость перед ребенком. Конечно, возможно, Фэн Вутянь тогда станет ему больше доверять, но он явно потеряет авторитет в ее глазах.
Тяжело вздохнув, Цзю Син поднялся с прохладной земли и тоже сел на ствол упавшего дерева.
— Ты боишься, так ведь? Переживаешь? Для человека абсолютно нормально испытывать чувства. Я заметил, как в доме тебя сильно ограничивали. Ты точно хотела идти со мной? – Его сильно волновало последнее.
Фэн Вутянь долго молчала, все так же закрывая лицо. Она не издавала ни звука. Цзю Сину оттого стало не по себе. Он решил, что сказал все слишком резко, и прозвучало это, как способ отказаться от девочки. Пусть молодой человек с радостью бы это сделал раньше, сейчас уже понимал, что поздно. Он не изверг – не прогонит ребенка.
Неожиданно Фэн Вутянь сгорбилась. «Приняла еще более закрытую позу,» — скорее всего, так бы описали это действие те самые знакомые психологи. Почему-то Цзю Син стал слишком много на них ссылаться. Наверно, их помощи ему очень не хватало.
— Я-я просто боюсь… Тетушка Ян… Она взяла меня из чувства долга под опеку. Я ей была не нужна… А в-вы… Вы тоже взяли меня по просьбе…
Цзю Син сглотнул. Он взял ее из-за сострадания к тяжкой судьбе. Не по просьбе. Да, он сразу понял, что старушка давит ему на жалость, лишь бы отдать ненужного ребенка, но ведь это было его, пусть и не совсем осознанное на тот момент, решение. Наверно, Ю Тяньлян тоже не прошел бы мимо брошенного, никому не нужного ребенка. Хотя откуда Цзю Сину знать, что сделал бы этот дурак. Если у него не хватило характера и силы воли вытерпеть жизнь дома и привести все к лучшему, то, что говорить о взятии под ответственность ребенка.
Молодой человек подумал, что все же как-то резко отозвался о Ю Тяньляне. Он же его не знал, тогда почему строил плохой образ, когда лекарь всем, похоже, нравился? Может, он ему просто завидовал? У Ю Тяньляна получилось сбежать, а ему от безысходности пришлось искать компромисс…
— Нет, я в странствие с собой не взял бы человека, если бы меня просто попросили. Ты же помнишь, я спросил у тебя самой о желании. Если бы ты отказала, я бы не стал больше предлагать.
Фэн Вутянь неожиданно чуть не упала, соскользнув. Ей пришлось распрямиться и убрать руки от лица. Чтобы удержаться и сесть обратно.
Она тревожно посмотрела на Цзю Сина красными от слез глазами и напряглась.
— В-вы не лжете?
Молодой человек встретился с ней взглядом.
— Нет, мне незачем лгать.
Дальше они просидели в тишине около палочки благовоний. Цзю Син отметил, что хлеб давно переварился. Фэн Вутянь явно тоже уже проголодалась, но в таких условиях молодой человек даже не представлял, как можно добыть еды. Придется терпеть до того, как они доберутся до первого населенного пункта. Там уже можно будет что-нибудь купить… А были ли у него вообще деньги?
Цзю Син только сейчас задумался, на что жил Ю Тяньлян. У него же ничего даже с собой не было, кроме дневника и ленты для волос.
Понадеявшись, он стал снова шариться в рукавах, мечтая, чтобы при поиске ленты деньги просто потерялись в складках, и поэтому он их не заметил. И вправду он поймал в одном рукаве две монетки, а другом – пять.
Вытащив их, он заметил три серебряные, а остальные, видимо, были медные. Возможно, даже хватит на что-то простенькое. А потом уже придется озадачиться поиском работы… Почему Цзю Син об этом думает? Может, он уже через пару мгновений откроет глаза в своей квартире, хотя логичнее было бы ему при пробуждении увидеть белый потолок и услышать пикающий звук электрокардиографа.
(Электрокардиограф – прибор, который регистрирует частоту и ритм сердечных сокращений, используется в больницах, в том числе в отделениях кардиологии, реанимации, хирургии, скорой помощи.)
Какой же дурак будет пить таблетку от головной боли пьяным? Лучше бы Цзю Син этого не вспоминал.
После этого он встал первым, подгоняя Фэн Вутянь идти дальше. Она стала такой же молчаливой, но главное, что молодой человек хоть единожды вывел ее на беседу и постарался внушить, что все было сделано не из-за чей-то просьбы. Это было большим достижением и огромным шагом для получения доверия ребенка!
Они вышли обратно на дорогу. Цзю Син молился, чтобы к ужину они куда-то дошли. Спать с пустым желудком в лесу он готов не был. В общем, во все происходящее не верилось. Он до сих пор не мог осознать, что произошло. И все еще оставалась угасающая надежда, что все это нереально, а лишь Лю Сян замучила его этими заклинателями, историей и детьми, и потому теперь ему снится такое… Хотя ощущалось все слишком реально, и это все больше и больше пугало Цзю Сина.
Он мечтал, чтобы на самом деле тот день был, как и тысяча других дней: без пропущенных звонков от матери, того сообщения об отце, измены Лю Сян и глупых поступков…
Дорога перед глазами внезапно потемнела и смазалась. Цзю Син с силой надавил и потер глаза, убеждая себя, что еще не время поддаваться панике, подступающей к горлу.
Глава 3. Все дороги ведут в Янгуан.
Они шли уже слишком долго. Время незаметно перевалило к закату. Небо окрасилось блеклым желтым и медленно краснело. Фэн Вутянь уже шла рядом с Цзю Сином. Неизвестно, боялась ли она снова сделать что-то не так, смирилась ли или наконец доверилась молодому человеку, но этот жест хотя бы помог ему следить за ней, не оборачиваясь назад каждый фэнь.
Цзю Син к этому моменту был чуть ли не в предобморочном состоянии. С утра до вечера его таскала только Лю Сян. Она любила гулять с единственной остановкой на кафе, которая не длилась больше половины ши. Обычно после таких прогулок он на следующее утро с трудом поднимался с кровати, едва ли чувствуя изнывающее тело, а потом еще дня четыре приходил в норму. Наверно, завтра он даже не сможет подняться на ноги. Как вообще этот маленький человек, идущий рядом, так легко держался? Хотя и на лице Фэн Вутянь уже стала виднеться неприкрытая усталость.
Вот же он злодей! Мучает и бедную девочку, и бедного себя!
Возможно, люди здесь привыкли к большим нагрузкам. Их работа по большей части физическая, особенно у простых деревенских. У них нет навязчивых телефонов и гаджетов в общем – того, по чему Цзю Син так скучал. Асфальтированных дорог и транспорта тут явно не хватало тоже.
В голову молодому человеку пришла по истине чудесная мысль: встретить повозку и договориться с извозчиком, чтобы тот довез их до какой-нибудь деревушки, а если свезет, то и города. В городе можно будет уже что-то придумать, хотя и в деревне, возможно, получится напроситься на одну ночь, сославшись на измотанного ребенка. Ну и везде должна сыграть репутация Ю Тяньляна, конечно! Если его везде хвалят так же, как и хвалила та женщина, то ночлег будет обеспечен!
С каждым шагом ноги, как и веки тяжелели. Глаза уже начали сами собой закрываться. Интересно, возможно ли заснуть на ходу? Иметь такую способность ему не помешало бы.
Цзю Син не хотел просто так останавливать ход по причине своей усталости, потому обратился к Фэн Вутянь:
— Ты как, не устала еще? Мы уже достаточно долго идем.
Девочка же, смотря куда-то вдаль, ответила:
— Я в порядке, — говорила она до нельзя тихо, потому Цзю Син еле расслышал слова, тут же расстроившие его.
— Скажи, когда устанешь, мы остановимся.
Он надеялся, что остановятся они раньше, чем солнце уйдет за горизонт, но переживал, что стеснительная Фэн Вутянь побоится сказать о своем состоянии первой первой.
Как оказалось, она была выносливее самого Цзю Сина. Но то было на самом деле ожидаемо. Молодой человек за свою жизнь в сумме занимался спортом всего года два. Ходил тоже от дома до магазина в основном, а в остальных случаях предпочитал транспорт. В походах или долгих прогулках он всегда был инициатором сделать остановку или посидеть в кафе. Лю Сян всегда из-за этого возмущалась…
Все же, видимо, Фэн Вутянь набралась смелости и через полши попросила отдых. Они нашли валун, стоящий на обочине. И оба сели, оперевшись на него.
Цзю Сину быстро надоело смотреть в одну точку и думать о происходящем. Мысли хотелось чем-то перебить. Собеседник рядом находился такой себе, потому он снова взялся за дневник. Читать всю историю Ю Тяньляна сейчас ему было не особо интересно, потому он открыл середину и нашел начало новой записи.
«Пишу утром. Как-то давно не открыл дневник. Совсем забыл о нём. Но это не значит, что прекращу. Вообще, не знаю, зачем исписываю и трачу бумагу. Для меня это способ успокоиться, но с таким же успехом я могу поговорить с кем-то, кто встречается на пути.
Вчера, к примеру, третий раз в жизни увидел заклинателя. Это был очень приятный мужчина средних лет.
Из-за наёмного заклинателя муцинь у меня сложилось нехорошее мнение о этих людях. Что есть их силы и способности? Пока не столкнешься напрямую - не поймёшь. И я до сих пор не понимаю, но это понимание мне скорее бесполезно, чем полезно.
Ещё дня три назад получил письмо от муцинь. Не знаю, к чему она мне пишет о доме. Я предпочитаю не отвечать. Ещё давно я понял, что эти письма как раз помогает ей слать этот наёмник. Конечно, без них жилось бы проще.
Я так и не могу забыть свой дом даже спустя два года после ухода.»
Цзю Син вздохнул и открыл запись подальше. Даже видеть слово «дом» было невыносимо.
«Меня стали узнавать люди. Никогда не думал, что всё дойдёт до такого. Ю Тяньлян по истине стал народным героем. Как говорят: «Спасает людей ни за что.» Слава Богам, муцинь не знает, что я и есть он. Она никогда этого не упоминала в своих письмах, а зная её характер, точно подметила бы...»
Цзю Син набрал воздуха в легкие от возмущения. Опять про мать! Ну Ю Тяньлян у тебя больше тем не было? Ещё и спрашиваешь, почему дом родной не позабыл! Да ты его постоянно вспоминаешь сам!
Молодой человек посмотрел на дорогу перед собой, а потом убрал дневник обратно за пояс. Эти записи делали ему только больнее. От них незаметно, но верно наворачивались слезы на глаза.
И все же от скуки и безделия решив дать ещё один шанс дневнику, Цзю Син перевернул ближе к началу, склоняясь.
«Муцинь никогда не оглашала, кем является. Почему-то все, что я слышал, было исключительно об отце. Но именно она же явно никак не относилась к его делу.
Мне всегда была интересно знать, кто на деле муцинь. Может, знание о ней помогло бы мне когда-то опорой. Спросить, конечно, я всегда боялся…
Но в то же время муцинь вечно тянуло к заклинателям, заклинаниям. Может, она тоже была заклинателем? Странно. Тогда, почему она об этом молчала? Заклинателей не так много, и они достаточно ценятся. Где-то их готовы на руках носить...
Иногда думаю о своем происхождении и чувствую себя никем... Я не смог стать достойным наследником отца, а вторую сторону даже не знаю.»
Нет, Ю Тяньлян, прости, но история у тебя больно печальна.
Цзю Син только сильнее пал духом. На горле и так затягивалась петля, а к тому еще и кошки скрести душу стали больнее. Он глянул на Фэн Вутянь, полулежащую чуть в стороне.
— Как ты относишься к лекарственному делу? – Какой бы не был собеседник рядом – Цзю Сину стало все равно, нужно было заглушить разбушевавшиеся чувства.
Девочка, кажется, уже готовая спать прямо на земле, очнулась и растеряно посмотрела на Цзю Сина. Её взгляд держался очень слишком долго и едва ли становился ясным, потому молодой человек решил, что его не расслышали и повторил:
— Как относишься к лекарственному делу?
Фэн Вутянь суетливо села прямее и впопыхах ответила:
— М-мой отец был лекарем в нашей деревне... Я смыслю в этом.
Неожиданно. Цзю Син и не подумал бы, что эта девочка так быстро начнёт говорить что-то о себе. Хотя, возможно, на деле она была далеко не таким закрытым и отстранённым человеком, как он решил с самого начала.
— Вот оно как. Тебе это нравится? Ну, собирать травы, помогать людям, делать отвары…
Он хотел бы расспросить её и про отца. Стало интересно, что с ним произошло, раз в деревне понадобилась помощь «Великого лекаря всея мира, Ю Тяньляна». Но Цзю Син не решился лезть к ребёнку с вопросами, которые явно вызовут негативную реакцию. Всё же что-то в людях он понимал...
— Я мало помогала ему. О-он часто не хотел м-меня брать с собой. Н-но... Мне хотелось бы помогать людям... Приносить пользу, — последнее она произнесла намного тише.
Цзю Син вздохнул. Сам он стал врачом, потому что любил естественные науки. Они вызывали у него сильный интерес. Иногда даже безумный. О людях тогда он не особо задумывался, если честно. Лечение? Нет, живое изучение.
А про пользу... Должно быть, он был большим эгоистом, раз его никогда не посещала мысль об этом. Но то его и сейчас не волновало. Главным было выжить, а остальное второстепенно.
— Ну, тебе очень повезло с учителем. Не уверен, что смогу дать достаточно, но постараюсь.
Девочка вздохнула и села к нему чуть ближе, теребя край рукава пальцами.
— В-вы же лечите, да? Кто вас так научил?
Цзю Син нервно сглотнул. Его самого учили школьные учителя, далее профессоры в университете, а потом он сам читал книги и разбирался в прочитанном. Всё слишком типично. Но ведь Ю Тяньлян явно не проходил это всё. Впрочем, писал он только про отчий дом, страдая о нём, потому скорее всего и учителя не имел, а то и на него ссылался бы.
— Я учился сам, по книгам, — ответ вышел слишком сухим в виду незнания, что сказать ещё.
Глаза Фэн Вутянь странно блеснули.
— Сами? — переспросила она.
— Сам.
Где-то вдалеке едва различимо что-то застучало. Цзю Син не сразу понял, что происходит, а после заприметил повозку, которую тяжело тащил бык. Молодой человек от счастья подскочил на ноги, забыв про усталость, и вышел чуть ли не на середину дороги.
О, чудо! Кто бы мог подумать, что судьба к нему настолько благосклонна, что послала телегу именно сейчас!
На выступе для сидения нашёлся мужчина лет пятидесяти. Он держал поводья, закреплённые так, чтобы было удобно управлять быком, и что-то пел себе под нос, как различил Цзю Син, когда повозка оказалась уже совсем рядом. Тогда мужчина резко оборвал напев и громко крикнул:
— Иди с дороги! Чего встал?! Сейчас раздавлю!
Цзю Син даже с места не сдвинулся и принялся за свой хитрый план:
— Остановите, пожалуйста! Нас всего лишь до ближайшей деревни или города подвезти!
Еще немного и бык ровно врезался бы в обезумевшего от радости молодого человека, который выбрал стоять до последнего, но извозчик приостановил животное, похоже, даже незамечающее достаточно весомое препятствие…
Цзю Син, окрыленный удачей, в свою очередь прошёл к мужчине, продолжая упрашивать:
— Пожалуйста! Мы тихие, спокойные! Мешать не будем! Нам просто нужно к людям попасть из лесу! Боюсь, до ночи выйти отсюда не успеем! А я с ребенком!
Фэн Вутянь, поняв, что нужно подойти к учителю, поднялась и незаметно оказалась рядом.
— Да вы мне всю телегу займете! Куда мне вас? — возмущался в свою очередь скрививший лицо извозчик.
— Да нет, мы сядем в углу, а если что, и ещё подвинемся, да, Фэн Вутянь? — он посмотрел на девочку, которая вмиг напряглась, испуганно вытаращив глаза.
— Д-да...
Мужчина фыркнул. Он оглядел их, а после закатил глаза и таким же недовольным тоном сказал:
— Боги с вами, садитесь, — он резко посмотрел на уже уходящего радостного Цзю Сина и окликнул его, — Эй! Ты! Стой! Так, куда вам хоть?! Поточнее скажи, а?!
Молодой человек вздрогнул и обернулся, доброжелательно улыбаясь.
— А вы до куда?
Мужчина фыркнул.
— До Янгуана! К полудню там уже буду. Вам туда?
Цзю Син задумался.
— Солнечный свет… Интересное имя для города… Солнце часто, наверно… — пробубнил он себе под нос, размышляя.
— Что ты там себе под нос бурчишь?! Ну?
Цзю Син снова понял свою ошибку и прикрыл по привычке нижнюю часть лица рукой, подняв взгляд на извозчика.
— Да-да, мы с вами до туда, — махнул он рукой, — спасибо вам большое.
Они с Фэн Вутянь сели в открытую телегу, где на полу лежали в разброс остатки сена. Цзю Син нашел удобное положение у стенки, когда девочка облокотилась на противоположную. И тут повозка двинулась, резко рванув вперед. Сильно затрясло.
Цзю Син привыкал недолго. Он решил пока снова взять дневник – жизнь его ничему не учила — в руки, открыл даже какую-то страницу, но глаза бегали по словам, а те совсем не воспринимались. Молодой человек уже третий раз перечитывал первый абзац и не улавливал сути… В конце концов он решил прикрыть глаза на время, чтобы дать им отдых. И заснул.
—
Уже совсем скоро экипаж должен был подойти к ещё одному назначенному городу. Нин Вэйхуа до приезда вспоминал по давним записям, какое положение занимал этот город раньше, кто его представлял и почему.
Впрочем, здесь ему нужно было проверить списки населения, тюрьмы и самого главного дома, где проживает нынешний градоначальник.
Сверяя с данными ему от Императора сведениями, генерал заметил несходство с личностью управляющего городом. Странно, но о смерти предыдущего он совсем не помнил.
— Цзымо, — обратился он к своему подручному, — А когда успел отправиться на тот свет управляющий города Янгуан Ли?
Вэй Цзымо, который являлся далеко не политиком, не военным, а настоящим заклинателем, не должен был оказаться на должности при дворе. Но так сложилась, что друг детства, с кем их пути разминулись, пригласил его однажды к себе, а потом предложил посодействовать в одном деле, косвенно связанном с заклинателями. И с того момента Вэй Цзымо работал на две стороны: императора и главу клана. И этим другом детства, конечно, был Нин Вэйхуа.
— Градоначальник Ли? А он умирал разве? Хотя... Кажется, в прошлом году что-то писали.
Генерал вздохнул, откладывая бумаги.
— Ну, разберёмся.
Вэй Цзымо глянул на отложенные бумаги и спросил:
— А сейчас там градоначальник его сын?
Нин Вэйхуа нахмурился, снова хватаясь за листы.
— А у него был сын? — он пробежался глазами по тексту ещё раз. — Тут он не упоминается. Градоначальник сейчас Хай Син. Кажется, он был помощником до этого, да?
Генерал тяжело вздохнул и откинул голову назад.
— Боги, ну что происходит?.. Я так понимаю придётся всё разведывать, когда приедем. Что ещё за самодеятельность, Цзымо? — вопрос был риторическим, потому Вэй Цзымо счёл правильным промолчать.
Ещё на проходе через ворота города заметно было, как мечется стража. Нин Вэйхуа это не радовало. Он рассчитывал, что спокойно проедет по всём городам без помех, но у судьбы, как оказалось, были иные планы, несхожие с его.
Карета прибыла прямо к главному дому, чуть ли не к порогу. Ещё подъезжая, генерал приметил небольшую кучку людей, прямо перед которыми остановилась карета.
Нин Вэйхуа принял невозмутимый вид, спускаясь на землю. Прямо перед ним оказался тот самый Хай Син. Его лицо всплыло в памяти само. На вид это был мужчина лет сорока с хитрыми глазами. Одет он был достаточно богато, не уступал придворным уж точно. Мысленно генерал фыркнул, оглядывая его.
Позади находилась стража, незначительные лица и юноша, который бросался в глаза среди взрослых. Это, верно, был сын градоначальника Ли. Вид у него был совсем не приунылый, как мог ожидать генерал. Этот паренёк на вид был таким же напыщенным петухом, как и Хай Син.
Последний склонился в поклоне:
— Приветствую уважаемого генерала Нина!
— Приветствую, — коротко ответил тот.
Вэй Цзымо, недавно вставший рядом, тоже поклонился. Уж он точно был обязан отдать дань уважения, чтобы хоть немного сгладить углы.
Хотя и без того, каких только слухов о жёстком характере Нин Вэйхуа не ходило. Говорили, на поле боя он, словно одичавший, не щадит врагов и выбирает самый жестокий путь к цели. Потому считали, что этим он и нравится Императору. Так как тот, будучи готовым идти по головам ради своей страны, одобрял любые методы, а особенно отчаянность и жестокость.
Многие думали, что семья Нин не просто так получила благосклонность от правителя, в отличие от семьи Гуан, с которой они всегда враждовали и добивались признания. При прошлом Императоре влияние семьи Гуан было несколько больше влияния семьи Нин, но со сменой власти это изменилось. При том, что тогда уже в семьи Нин случилось несчастье. Потому наследник великого генерала занял пост своего отца, взяв ответственность за свою младшую сестру и дом.
— Думаю, начну обход сегодня. Так понимаю, градоначальник Хай Син, вы будете меня сопровождать? — Нин Вэйхуа вскинул бровь.
В связи со странной ситуацией у него сразу же сложилось не лучшее мнение об этом человеке. Да, он уже встречал его, но совершенно не был заинтересован в знакомстве, потому о его личности ничуть не задумывался. Всё это выглядело странно, да и этот юноша настораживал. Как же в итоге умер градоначальник Ли?..