Мелоди Лейн Лисичка Ледяного

Глава 10. Опасный танец. Дарина

Возвращение в пентхаус было похоже на погружение под воду после короткого, обманчивого глотка воздуха. Тишина в лифте давила, звенела в ушах. Я стояла рядом с ним, чувствуя исходящее от него напряжение. Он больше не был расслабленным хозяином положения. Он превратился в натянутую струну, в хищника, почуявшего чужака на своей территории.

И я была причиной. Или, по крайней мере, я находилась в эпицентре.

В квартире он не сказал ни слова. Просто прошел в свой кабинет и плотно закрыл за собой дверь. Я осталась одна посреди огромной гостиной, все еще в его кашемировом кардигане поверх своей пижамы. Я чувствовала себя глупо и неуместно.

Что это было? Кто были те люди в кафе? Почему он так резко изменился? Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я знала одно: опасность, от которой я пыталась мысленно отгородиться, стала реальной. Она вышла за пределы наших с ним отношений и теперь дышала нам в затылок с улиц города. И как это ни парадоксально, в тот момент единственным безопасным местом в мире казалась эта золотая клетка. Рядом с моим тюремщиком.

Через час в дверь позвонили. Я вздрогнула от неожиданности. Альберт вышел из кабинета, на его лице не было и тени былого напряжения - снова холодная, непроницаемая маска. Он посмотрел на меня.

- Это доставка. Твои вещи.

Он открыл дверь. На пороге стоял человек в униформе, а за ним - гора фирменных пакетов и коробок. Человек не поднимал глаз, быстро занес все в прихожую, молча кивнул и исчез.

Альберт указал подбородком на пакеты.

- Разбирай.

Это был приказ. Я медленно подошла к этой горе чужой роскоши. Внутри все сжималось от унижения. Меня одели, как куклу. Купили, как вещь. Я начала переносить пакеты в свою комнату. Они были легкими, но казались невыносимо тяжелыми.

Я выкладывала вещи на кровать. Идеально скроенные джинсы, мягчайшие кашемировые свитера, несколько платьев из струящегося шелка, дорогое кружевное белье. Все было подобрано с безупречным вкусом. И все было чужим. Это была не моя одежда. Это был костюм для роли, которую он для меня написал. Роли его женщины.

Я зашла в ванную и посмотрела на себя в зеркало. Испуганная девушка с огромными глазами. Я сняла его кардиган, пижаму. Взяла первое, что попалось под руку - простое черное платье из плотного шелка. Оно село идеально. Струящаяся ткань приятно холодила кожу. Я распустила волосы, которые упали на плечи темными волнами.

И в зеркале на меня посмотрела другая. Не Дарина Истомина, студентка худграфа. А незнакомая, взрослая, пугающе красивая женщина. Женщина, которая могла бы принадлежать такому мужчине, как Альберт Гранитский. От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

Я провела в своей комнате остаток дня, не выходя. Я не притронулась к краскам. Все мое вдохновение, вся моя ярость испарились, оставив после себя лишь пустоту и тревогу.

Вечером он постучал. Короткий, властный стук. Я вздрогнула, но ничего не ответила. Дверь открылась. Он стоял на пороге.

- Ужин готов.

Он окинул меня взглядом, задержавшись на платье. В его глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на одобрение.

- Надень черное платье, - сказал он. Не попросил. Приказал.

Я молча встала и пошла за ним. На ужин был стейк и красное вино. Он сам готовил. Это было еще одной странной, выбивающей из колеи деталью. Бандит, убийца, глава мафии - у плиты.

Мы снова ели в тишине. Но она была другой. Теперь в ней витал не только мой страх, но и отголоски внешней угрозы.

- Те люди... - начала я, не выдержав. - Они из-за вас?

Он медленно прожевал, отпил вина и посмотрел на меня.

- Они из-за моего бизнеса.

- Это опасно?

На его губах появилась кривая усмешка.

- Мой мир всегда опасен, Дарина. Но тебе не о чем волноваться.

Он встал из-за стола и подошел ко мне. Я замерла, вжавшись в спинку стула. Он протянул руку и коснулся пальцами тонкой бретельки моего платья. Его пальцы были горячими, и от этого простого прикосновения по моей коже пробежал табун мурашек.

- Пока ты со мной, тебя никто не тронет, - его голос стал низким, почти интимным. Он наклонился к моему уху, и я почувствовала его горячее дыхание. - Кроме меня.

Он выпрямился и ушел, оставив меня одну, дрожащую от смеси страха и странного, пугающего волнения. Он был моим главным страхом, моей тюрьмой. Но он же обещал стать моей защитой. И этот опасный танец, в который он меня втянул, становился все сложнее и запутаннее.

Глава 11. Игра на другом уровне. Альберт

Дверь пентхауса захлопнулась, отсекая внешний мир. Но я знал, что это иллюзия. Враг был там, на улице. Он видел меня. Он видел ее. И это приводило меня в бешенство.

Первым делом я прошел в кабинет, закрыл дверь и набрал Игоря по защищенной линии в Telegram.

- Что по наблюдателям?

- Отрабатываем, босс. Машину пробили, номера левые, перебитые. Лица прогоняем по всем нашим базам - пока чисто. Это не местные. Профессионалы, работают аккуратно.

- Мне не нужно "аккуратно". Мне нужны имена. Поднимите все записи с уличных камер на квартал вокруг. Отследите их маршрут. Найдите, где они залегли. У вас есть три часа.

- Будет сделано.

Я сбросил вызов, сжимая телефон в руке так, что побелели костяшки. Ненавижу, когда играют на моей территории без моего ведома. Ненавижу, когда я не контролирую ситуацию. А больше всего я ненавидел то, что они смотрели на Дарину.

Это было иррационально. Она - мой актив, мой трофей. Угроза активу - это угроза моему статусу. Так я должен был рассуждать. Холодно и логично. Но логика давала сбой. Я чувствовал нечто иное. Глухую, первобытную ярость собственника. Словно кто-то чужой посмел позариться на то, что принадлежит исключительно мне.

Она стала моей навязчивой идеей. Моим личным сортом героина. Я привык к ее присутствию в этом огромном, пустом пентхаусе. К ее тихому сопротивлению, к запаху красок из ее комнаты, к тому, как она смотрит на меня - со смесью страха и ненависти. Она была единственным живым, настоящим, что было в моей стерильной, выверенной до миллиметра жизни. И я не собирался этим ни с кем делиться.

Когда привезли ее вещи, я наблюдал за ней через систему скрытого видеонаблюдения, картинка с которой выводилась на один из моих мониторов. Я видел, как она разбирает пакеты, как прикасается к дорогим тканям. Видел ее растерянность. А потом я увидел ее в том черном платье.

И на секунду забыл, как дышать.

Это была уже не испуганная девочка. Это была женщина. Опасная, притягательная. Моя. В тот момент я понял, что хочу видеть ее только так. Одетую в шелка, купленные мной, живущую в моем доме, принадлежащую мне без остатка.

Мой приказ "надень черное платье" был чистым эгоизмом. Я хотел снова увидеть тот образ, который выжег сетчатку.

За ужином я изучал ее. Она была напугана, но пыталась это скрыть. Она задала правильные вопросы. Она умна. И она невольно начала доверять мне. Искать во мне защиту от внешнего мира, который я сам для нее и представлял. Иронично.

Мое прикосновение к ее плечу, мой шепот - это был четкий сигнал. Для нее и для себя. Я устанавливаю новые правила. Да, есть угроза извне. Но главной угрозой, единственной силой, единственной властью в ее жизни остаюсь я. Я - ее страх, и я - ее безопасность. Этот парадокс должен был окончательно привязать ее ко мне.

Когда я ушел в кабинет, я не стал продолжать работать. Я снова открыл канал видеонаблюдения. Она долго сидела за столом, не двигаясь. Потом убрала посуду и ушла в свою комнату. Она не легла спать. Она просто сидела на кровати, обхватив колени руками. Маленькая, одинокая фигурка в огромной комнате.

Телефон завибрировал. Игорь.

"Есть зацепка. Похожи на людей "Синдиката". Федералы, которые работают под прикрытием. Очень глубоким".

Пальцы замерли над экраном. Федералы. Это меняло все. Это была не бандитская разборка. Это была игра на совершенно другом уровне. Но что им нужно? Я чист перед законом - по крайней мере, на бумаге.

"Почему они здесь? Что им нужно от меня?"

"Думаю, дело не в тебе, босс. Пробили прошлое Истомина, ее отца. Он не так прост. Несколько лет назад он был свидетелем по очень громкому делу "Синдиката". Проходил по программе защиты свидетелей, потом соскочил, сменил имя, залег на дно. Видимо, они его нашли. И теперь ищут рычаг давления".

Я откинулся в кресле, глядя в темноту за окном. Картинка сложилась. Они ищут не меня. Они ищут ее. Дочь ценного свидетеля. И я, забрав ее у отца, сам того не зная, вытащил ее на свет и повесил на нее огромную мишень. Я думал, что забираю трофей, а на самом деле, я забрал ключ к чужой, очень опасной игре.

Я снова посмотрел на монитор. Она все так же сидела на кровати. Невинная пешка в разборках, о которых она даже не подозревает. И я, ее тюремщик, ее монстр, внезапно стал ее единственным щитом.

Ярость сменилась холодной, расчетливой злостью. Они не получат ее. Никто ее не получит. Она - моя. Моя проблема, моя ответственность, моя одержимость.

Я встал и прошел в свою спальню. Взял из прикроватной тумбочки пистолет и положил его рядом с собой. Сегодня я буду спать чутко. Потому что теперь я защищал не просто свою собственность. Я защищал ее. А это, как я начал понимать, было для меня куда важнее.

Глава 12. Запретное любопытство. Дарина

Ночь была беспокойной. Я спала урывками, проваливаясь в тревожные сны, где меня преследовали безликие тени из кафе, а потом появлялся Альберт, заслоняя меня своей широкой спиной. Я просыпалась в холодном поту, и эхо его слов - "Кроме меня" - звучало в оглушительной тишине комнаты.

Утром я проснулась с чувством, что что-то изменилось. Воздух в квартире стал плотнее, гуще. Словно невидимая угроза снаружи заставила эти стены сжаться, превращая мою тюрьму в подобие крепости.

Я надела один из новых нарядов - простые серые джинсы и мягкий кашемировый свитер цвета слоновой кости. Одежда сидела идеально, и это раздражало. Я чувствовала себя переодетой куклой, но спорить было бессмысленно. Выйдя на кухню, я увидела его. Он не сидел за столом, как обычно. Он стоял у панорамного окна, глядя на город, и говорил по телефону. Говорил тихо, отрывисто, на языке, который я не понимала. Но по его напряженной позе, по тому, как ходили желваки на скулах, я поняла - разговор был серьезным.

Он заметил меня, закончил разговор короткой фразой и убрал телефон.

- Доброе утро, - сказал он, и его голос был спокоен, но глаза в них была сталь. - Завтракай. Сегодня у нас будет другой распорядок.

Я молча приготовила себе кофе. Другой распорядок? Что это значит? Мое сердце тревожно екнуло.

Мы завтракали в тишине. Он почти не ел, лишь пил свой эспрессо и смотрел куда-то сквозь меня. Я чувствовала себя бабочкой под стеклом. Он был здесь, рядом, но мыслями - далеко, в своем жестоком мире, полном теней и опасностей.

- Пойдем, - сказал он, когда я допила кофе.

Он повел меня не в гостиную и не в мою комнату. Он открыл дверь, которую я раньше считала кладовкой. За ней оказался небольшой, но прекрасно оборудованный тренажерный зал. Беговая дорожка, стойка с гантелями, боксерская груша, свисающая с потолка. Стены были зеркальными, и я увидела в них нас. Его - огромного, в черной спортивной одежде, и себя - хрупкую, потерянную, в светлом свитере.

- Что мы здесь делаем? - спросила я, мой голос дрогнул.

- Я буду тебя учить, - ответил он, снимая футболку.

Я невольно отшатнулась. Его торс был покрыт витиеватой вязью татуировок. Мощные мышцы перекатывались под кожей. Он был похож на языческого бога войны. Я не могла отвести взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и странного, запретного любопытства.

- Учить чему? - прошептала я.

- Защищаться, - он подошел к груше и нанес по ней серию коротких, сокрушительных ударов. Звук был оглушительным. Я вздрогнула. - Мой мир пришел за тобой, Дарина. И я не всегда могу быть рядом. Ты должна уметь постоять за себя. Хотя бы несколько секунд. Этого хватит, чтобы я успел прийти на помощь.

Его слова были как удар под дых. Мой мир пришел за тобой. Значит, те люди... они охотятся на меня? Ужас ледяными иглами впился в сердце.

- Подойди, - приказал он.

Ноги стали ватными, но я подчинилась. Я подошла и встала напротив него. Он пах потом, металлом и дорогим парфюмом. Убийственный коктейль.

- Я покажу тебе несколько простых приемов. Как освободиться от захвата, куда бить, чтобы выиграть время. Слушай внимательно.

Он взял мою руку. Его ладонь была горячей и жесткой, она полностью скрыла мое запястье.

- Если тебя схватили так, - он сжал пальцы, не сильно, но ощутимо, - не пытайся вырваться силой. Это бесполезно. Бей в самое уязвимое место.

Он развернул меня к себе и мягко, почти невесомо, коснулся пальцами точки под моим подбородком, потом - солнечного сплетения, потом - колена. Каждое его прикосновение обжигало кожу сквозь одежду. Мое дыхание сбилось. Я смотрела в его глаза, находясь всего в паре сантиметров от его лица, и видела в них лишь темное, сосредоточенное пламя.

- Теперь ты, - сказал он, отпуская меня. - Попробуй ударить меня.

- Я... я не могу.

- Можешь. И будешь. Представь, что я - один из них. Что я хочу причинить тебе боль. Ударь меня, Дари.

Он смотрел на меня, и в его взгляде был вызов. Вся моя ненависть, весь мой страх, вся обида за разрушенную жизнь всколыхнулись во мне. Я сжала кулак и неумело ткнула его в грудь.

Он даже не пошевелился. Лишь усмехнулся.

- Сильнее. Вложи в удар всю свою ненависть ко мне.

И я ударила. Снова. И снова. Я колотила его по мощной груди, вымещая всю свою боль и бессилие. Слезы застилали глаза. А он просто стоял и принимал мои слабые удары, глядя на меня сверху вниз.

В какой-то момент он перехватил мои запястья. Я замерла, тяжело дыша, слезы текли по щекам.

- Уже лучше, - сказал он неожиданно тихо. Его большие пальцы мягко поглаживали мою кожу. - В тебе есть огонь. Нужно просто направить его в нужное русло.

Он стоял так близко. Я чувствовала жар его тела, видела каждую ресничку, каждую пору на его коже. Мое сердце билось где-то в горле. Ненависть испарилась, оставив после себя лишь оглушительную пустоту и странную, тягучую слабость.

Он медленно наклонился, и я замерла, уверенная, что он меня поцелует. Я даже прикрыла глаза... Но его губы лишь на мгновение коснулись моего лба. Легкое, почти невесомое прикосновение.

- Урок окончен, - сказал он, отступая на шаг. - Иди. Приведи себя в порядок.

Я развернулась и, не глядя на него, почти выбежала из зала. В своей комнате я прислонилась спиной к двери, сползая на пол. Мое тело дрожало. Я коснулась пальцами лба, там, где только что были его губы. Я ненавидела его. Ненавидела за то, что он превратил меня в свою вещь, за то, что разрушил мою жизнь. Но в этот момент, когда он учил меня защищаться, когда принимал мои удары, когда коснулся губами моего лба... я впервые почувствовала, что он не просто мой тюремщик.

Он был моим единственным шансом на спасение. И эта мысль пугала сильнее всего.

Глава 13. Маршрут до морга. Альберт

Ночью я почти не спал. Сидел в кабинете, глядя на мониторы. На одном - схемы передвижения людей "Синдиката", которых мои парни вели от самого бутика. На другом - спящая Дарина. Она ворочалась, металась во сне. Ей снились кошмары. Мои кошмары.

К утру у меня был полный расклад. Два федеральных агента, Марк Хейли и Роберт Картер. Легенда - бизнесмены из Чикаго. Их база - съемная квартира в элитном ЖК в двух кварталах отсюда. Они следили не за мной. Они ждали, когда я выведу их на Истомина. Или когда они смогут забрать у меня Дарину, чтобы надавить на ее отца.

Они недооценили меня. Они думали, что я просто бандит, который увез девчонку за долги. Они не знали, что я считаю эту девчонку своей территорией. А на моей территории охочусь только я.

Решение пришло само собой. Просто убрать их - глупо и шумно. Создаст проблемы с властями, которых я всегда избегал. Нужно было послать сообщение. Громкое, четкое и бескровное. Сообщение о том, что они залезли в чужой улей.

За завтраком я наблюдал за ней. Она была бледна, под глазами тени. Но она надела новую одежду. Она подчинилась. И в ее глазах я больше не видел чистой ненависти. Теперь там был страх, смешанный с любопытством. Она чувствовала, что правила изменились.

И я решил дать ей новые правила. Научить ее выживать.

Идея с тренировкой была импульсивной, но правильной. Она должна была понять две вещи. Первое: опасность реальна. Второе: единственный, кто может ее защитить и подготовить - это я. Это был еще один способ привязать ее к себе, сделать зависимой. Но была и третья, глубинная причина, в которой я не признавался даже себе. Я хотел, чтобы она выжила. Если со мной что-то случится, если я не успею, она должна бороться.

Когда я снял футболку, я увидел, как расширились ее зрачки. Она смотрела на мои татуировки, на шрамы. Смотрела с испугом и с завораживающим интересом. Она видела во мне не просто мужчину, а нечто иное, первобытное. И это было правильно. Она должна меня бояться. Но и желать моей защиты.

Ее удары по моей груди были как у котенка. Но я чувствовал ее ярость, ее отчаяние. Я позволил ей выплеснуть все это на меня. Я был ее громоотводом. А потом я увидел слезы. И что-то внутри меня оборвалось. Весь мой холодный расчет, вся моя жестокость отступили перед видом ее слез.

Я перехватил ее руки. Ее кожа была такой нежной под моими огрубевшими пальцами. Она пахла ванилью и слезами. И я едва сдержался, чтобы не прижать ее к себе, не зарыться лицом в ее волосы. Я боролся с собой, с желанием стереть все границы, которые сам же и установил.

Поцелуй в лоб был компромиссом. Пределом того, что я мог себе позволить. Жест защиты. Жест обладания. Жест, который она не сможет правильно истолковать, который еще больше запутает ее.

Когда она убежала, я еще долго стоял в зале. Воздух все еще пах ею. Я позвонил Игорю.

- Время, - сказал я в телефон.

- Понял, босс. Группа на месте.

Я прошел в кабинет и включил канал с камеры, установленной моими людьми в вентиляции на лестничной клетке у квартиры федералов. Через десять минут из квартиры вышли Хейли и Картер. Они спустились в паркинг. Сели в свою неприметную "Тойоту". Хейли повернул ключ зажигания.

Машина не взорвалась. Вместо этого из динамиков на полную громкость заиграла траурная музыка Шопена, а навигатор на приборной панели женским голосом произнес:

"Вы заехали на чужую территорию. Маршрут перестроен. Конечная точка - городской морг".

Я видел их побелевшие лица на записи. Они выскочили из машины, начали осматривать ее в поисках бомбы. Бомбы не было. Но в бардачке их ждал еще один сюрприз. Папка с их настоящими именами, досье, фотографиями их семей.

Сообщение было доставлено.

Мой телефон завибрировал. Сообщение в WhatsApp от неизвестного номера.

"Гранитский. Это была ошибка. Мы недооценили тебя. Девочка нам больше не интересна. Нам нужен ее отец. Скажи, где он, и мы исчезнем из твоего города".

Я усмехнулся. Они испугались. И теперь пытаются договориться.

Я быстро напечатал ответ.

"Я не веду переговоров с теми, кто следит за моей женщиной. У вас 24 часа, чтобы убраться из моего города. Иначе следующий маршрут навигатора не будет шуткой".

Я отложил телефон. Первый раунд был за мной. Но я понимал, что это не конец. Они так просто не отступят.

Я посмотрел на дверь ее комнаты. Она была там, напуганная, сбитая с толку. Она не знала, что всего несколько минут назад я вел за нее войну. И что я готов вести ее и дальше.

Теперь оставалось решить проблему с источником всего этого - с ее отцом. Я набрал номер начальника охраны "пансионата".

- Соедини меня с Истоминым. Сейчас же.

В трубке послышались шаги, щелчок замка. А потом - испуганный голос моего должника.

- Алло?

- Истомин, - мой голос был холоден как лед. - Твое прошлое пришло в мой город. И оно охотится на твою дочь. Мы должны поговорить.

Глава 14. Последнее предательство. Дарина

Я сидела на полу своей комнаты, прислонившись спиной к холодной двери, и пыталась унять дрожь. Мой лоб все еще горел от его мимолетного, почти целомудренного прикосновения. Этот жест был настолько выбивающимся из всего, что я о нем знала, что мой мозг отказывался его обрабатывать.