Марк Боуден Ликвидация Эскобара

Именно тогда, на заре своей преступной карьеры, Пабло приобрел репутацию человека, для которого хладнокровное убийство – всего лишь один из способов ведения дел. Возможно, это начиналось как метод взыскания долгов: он нанимал головорезов, которые похищали людей, задолжавших ему деньги, а затем требовал у их семей выкуп, равный сумме долга. Если семья не могла найти деньги или отказывалась платить, судьба жертвы была предрешена. Иногда даже после получения выкупа человека демонстративно убивали – просто в назидание остальным. Это было убийство, которое сам Пабло рационализировал: в его мире человек был обязан защищать себя и свои интересы. Накопленные богатства требовали готовности это богатство отстоять. Даже добропорядочным бизнесменам в Медельине было трудно сыскать профессиональных и честных служителей закона. Если вас обманули, оставалось либо смириться с потерями, либо самому принять меры, чтобы поквитаться с мошенником. Когда же вы становились достаточно успешным, вам приходилось противостоять коррумпированным полицейским и чиновникам, которые хотели получить свою долю. Для растущей организованной преступной группировки Пабло подобная тактика становилась особенно актуальной. С ростом количества денег и объемов контрабанды пришла необходимость ужесточать дисциплину, наказывать врагов, взыскивать долги и подкупать чиновников. Похищение или даже убийство обманщика или предателя не только сохраняло баланс в бухгалтерских книгах, но и было предостережением.

В организации преступлений Пабло стал искусен настолько, что теперь его преступления не могли связать с ним напрямую. С самого начала он выстроил систему, в которой наемные убийцы не знали точно, кто их заказчик. Со временем убивать людей стало нормой для Пабло. Это подпитывало его растущую манию величия и вселяло в окружающих страх, который, выдавая желаемое за действительное, Пабло принимал за уважение.

Похищение с целью выбивания долгов довольно скоро превратилось в похищение ради похищения – самостоятельную и доходную «тему». Самым известным делом, приписываемым молодому Пабло, стало похищение бизнесмена из Энвигадо Диего Эчаваррии летом 1971 года. Эчаваррия был авторитетным человеком – консерватором, владельцем фабрики; он пользовался большим уважением в высших кругах, но его ненавидели бедняки Медельина – рабочие, которых массово увольняли с местных текстильных производств. В то время богатые землевладельцы Антьокии расширяли свои угодья, выселяя целые деревни крестьян из долины реки Магдалена, не оставляя им иного выбора, кроме как перебираться в трущобы растущего города. Тело непопулярного владельца фабрики было найдено в яме неподалеку от места, где родился Пабло. Бизнесмена похитили шестью неделями ранее, избили и задушили, хотя его семья заплатила выкуп в пятьдесят тысяч долларов. Убийство Диего Эчаваррии имело двойной эффект. Оно принесло прибыль и утолило жажду социальной справедливости. Не было никакой возможности доказать, что это преступление организовал Пабло, и официально ему никогда не предъявляли обвинений, но все вокруг приписывали убийство ему, так что люди в трущобах стали с восхищением называть Пабло Доктором Эчаваррией, или просто Эль Доктором (El Doctor). Это преступление имело все признаки формирующегося стиля молодого криминального авторитета: жестокость, неумолимость, ум и стремление к славе.

Похищение Эчаваррии в мгновение ока сделало из Пабло местную легенду. Оно продемонстрировало всем его амбиции и безжалостность, что было весьма кстати. В последующие годы он превратился в настоящего героя для многих жителей трущоб города Медельина благодаря своим широко разрекламированным благотворительным кампаниям. Хотя проблемы, существующие в обществе, были не чужды Пабло, его устремления оставались мещанскими. Когда он сказал матери, что хочет «добиться большего», он не имел в виду революционную смену общественно-политической формации в стране; он грезил о жизни в шикарном особняке, похожем на средневековый замок, как тот, что Эчаваррия построил для себя. Но он жил бы в этом замке не как человек, эксплуатирующий массы, а как народный дон, человек, обладающий властью и богатством, но не потерявший связи с простыми людьми. И тех, кто стоял между ним и его мечтой, Пабло был готов уничтожить.

Пабло Эскобар уже был опытным преступником, когда в середине 1970-х годов произошел тектонический сдвиг: любители марихуаны открыли для себя кокаин. Контрабандные тропы, по которым осуществилась поставки марихуаны из Колумбии в Северную Америку, превратились в скоростные магистрали для кокса – новомодного наркотика среди состоятельных молодых людей, ищущих острых ощущений. Кокаиновый бизнес сделал Пабло Эскобара и его коллег из Антьокии: братьев Очоа, Карлоса Ледера, Хосе Родригеса Гачу и других[16] – богаче их самых смелых фантазий, одними из богатейших людей в мире. К концу десятилетия они контролировали более половины трафика кокаина, поставляемого в Соединенные Штаты, и получали от незаконной торговли кокаином не миллионы, а миллиарды долларов. Империя стала крупнейшей отраслью колумбийской экономики и спонсировала кандидатуры мэров, членов различных советов, конгрессменов и президентов. К середине восьмидесятых годов в одном только Медельине у Эскобара было девятнадцать домов, каждый из которых имел вертолетную площадку. Он владел яхтами и самолетами, недвижимостью по всему миру, большими участками земли в Антьокии, многоквартирными домами, жилыми комплексами и банками. Денег поступало так много, что он уже не мог придумать, куда их вложить; многие миллионы были просто-напросто закопаны в землю для сохранности. Благодаря наплыву иностранной наличности в Медельин пришли хорошие времена. Начался строительный бум, создавались новые стартапы, а уровень безработицы резко упал. В конечном счете наркоденьги вывели из равновесия всю Колумбию и нарушили верховенство закона.

У Пабло была прекрасная возможность оседлать эту волну. Он потратил более десяти лет на то, чтобы создать местный преступный синдикат, а также отточить мастерство подкупа чиновников. Кокаиновый бум поначалу привлек любителей, для которых кокаин был гламурным флиртом с преступным миром. А для Пабло преступный мир был родной стихией. Он был жестоким, беспринципным и неистово честолюбивым. Он не был предпринимателем или талантливым бизнесменом. Он был безжалостным. Когда он узнал, что на «его» территории действует процветающая кокаиновая лаборатория, он взял ее под свой контроль. Если кто-то разрабатывал прибыльный маршрут доставки наркотика на север, Пабло требовал бо́льшую часть прибыли за защиту. Никто не смел ему отказать.

Молодой пилот из Медельина по прозвищу Рубин (Rubin), чьи навыки естественным образом привели его в кокаиновый бизнес, впервые встретился с Пабло в 1975 году. Рубин вырос в обеспеченной семье, которая отправила его в Соединенные Штаты учиться. В Майами он получил лицензию пилота и выучился свободно говорить по-английски. Когда его друзья, братья Хуан Давид, Хорхе и Фабио Очоа, начали перевозить кокаин на север, Рубин с легкостью влился в их бизнес. Вскоре он покупал и продавал небольшие самолеты в Майами, нанимая пилотов для выполнения полетов на малой высоте. Рубин и братья Очоа не были головорезами, как Пабло и его банда, они были плейбоями, относительно хорошо образованными молодыми колумбийцами, считавшими себя модными и умными. Скоро они стали еще и богатыми.

Это их стиль и светские манеры помогали им перевозить кокаин, а не деловая хватка или связи с криминальным миром департамента Антьокия. Они чувствовали себя как дома среди элиты Майами, которая была основным потребителем их товара. Рубин идеально исполнял свою роль. Он был привлекательным, бесстрашным и энергичным, одним словом – эффектным. Его боссом в то время был медельинский предприниматель и типичный paisa по имени Фабио Очоа Рестрепо[17], один из первых наркобаронов страны. В 1975 году Рестрепо переправил в США одну или две партии кокаина, каждая весом от сорока до шестидесяти килограммов, а в Майами килограмм наркотика продавался по сорок тысяч долларов и больше. Такое количество нелегально полученных денег привлекает акул.

Пабло связался с Хорхе Очоа, чтобы договориться о продаже его отцу Фабио Рестрепо неочищенного кокаина. Рубин сопровождал Хорхе в убогую, заваленную хламом и грязной одеждой квартирку в Медельине, у дверей которой их встретил пухлый молодой человек с густой копной вьющихся черных волос. Он комично вышагивал рядом с ними, этакий уличный пацанчик. На нем была большая рубашка поло не по размеру, синие джинсы, закатанные на лодыжках, и теннисные туфли. Для Рубина и Хорхе – молодых богатых денди – Пабло был лишь местной шпаной. Четырнадцать килограммов кокаина, которые лежали в ящике комода, были невесть каким товаром. Они купили кокаин и ушли, не впечатленные встречей. А два месяца спустя Рестрепо был убит. Его убийство вызвало шок. Кто-то вот так запросто взял и убил! В один миг кокаиновый бизнес Медельина возглавил новый человек. После смерти Рестрепо братья Очоа и Рубин с удивлением обнаружили, что теперь работают на Пабло Эскобара. Конечно, доказать, что Пабло убил Рестрепо, было невозможно, но он и не возражал, когда люди делали такой вывод. Плейбои-наркоторговцы недооценили местную шпану. Мелкий наркоторговец из низшего класса жестоко и эффективно пробил себе дорогу.

Рубин говорил о нем так:

– Пабло Эскобар не создавал, не планировал, не развивал ни одну сторону бизнеса. Он был бандитом чистой воды. С самого начала все боялись его. Даже позже, когда считали себя его друзьями, все равно боялись.

В марте 1976 года Пабло женился на пятнадцатилетней Марии Виктории Энао Вальехо, стройной, красивой, темноволосой и настолько юной, что Пабло пришлось получить специальное разрешение на брак от епископа (за определенную плату, разумеется). К двадцати шести годам Пабло был женат, богат, пользовался уважением или внушал страх и был на пути к осуществлению своей мечты. Но в процессе его стремительного взлета он успел нажить себе опасных врагов. По наводке одного из них агенты Административного департамента безопасности Колумбии (DAS)[18] арестовали Пабло, его кузена Густаво и еще трех человек всего через два месяца после свадьбы, когда они возвращались из наркорейса в Эквадор.

Пабло уже арестовывали. Подростком он сидел в тюрьме города Итагуи, а в 1974 году его снова арестовали, поймав на угнанном «рено». Оба раза он был приговорен к нескольким месяцам заключения. На этот раз дело было серьезнее. Агенты департамента нашли тридцать девять килограммов кокаина, спрятанных в запасном колесе грузовика, на котором ехал Пабло и его товарищи, и этого было достаточно, чтобы отправить их в тюрьму надолго. Этот арест ввел Пабло в высшую лигу кокаиновых contrabandistas того времени.

Пабло попытался подкупить судью, но тот отказался от денег. Тогда о судье навели справки и выяснили, что у него есть брат-адвокат. Братья не ладили, и адвокат согласился представлять интересы Пабло в этом деле, зная, что судья, скорее всего, возьмет самоотвод, что и произошло. Новый судья оказался более сговорчивым, и Пабло, его двоюродный брат и трое подельников были освобождены. Этот маневр был настолько наглым, что спустя всего несколько месяцев апелляционный суд открыл дело повторно и постановил вновь арестовать Пабло. Но последующие апелляции затянули дело, и в марте следующего года, когда Пабло все еще был на свободе, два агента, ответственные за арест, Луис Васко и Жилберто Эрнандес, были убиты.

Пабло выработал особый стиль поведения с властями, который стал его визитной карточкой. Вскоре этот стиль стали называть просто plata o plomo: «серебро или свинец», то есть либо деньги от Пабло, либо пулю от Пабло.

Никто из окружения Пабло в Медельине не жаловался на его методы, потому что благодаря им они богатели. Пабло подмял под себя предпринимателей, лаборатории и наркоторговцев, таких как братья Очоа. Он их «опекал». Он контролировал маршруты поставки наркотика, взимая «налог» с каждого килограмма. Это было крышевание в чистом виде, преступный синдикат, результатом которого стала единая и хорошо организованная торговля кокаином. После того как листья коки были выращены и очищены независимыми поставщиками, их товар присоединяли к партиям Пабло, за что они платили десять процентов от оптовой цены наркотика в США. Если крупная партия перехватывалась властями, Пабло возвращал деньги, но только ту сумму, за которую наркотик продавался в Колумбии. Продажа одной или двух партий в Майами, Нью-Йорке или Лос-Анджелесе с лихвой покрывала стоимость четырех или пяти потерянных, а усилиями наркоконтроля перехватывалось менее одного груза из десяти. Прибыль значительно превышала убытки.

И какую прибыль! Аппетит к белому порошку в Америке казался ненасытным. Денег было больше, чем Медельин мог себе представить, и достаточно, чтобы перекроить не только жизни его жителей, но целые города, целые нации! В период с 1976 по 1980 годы объем банковских вкладов в четырех крупнейших городах Колумбии выросли более чем в два раза. В страну хлынуло такое количество нелегальных американских долларов, что элита начала искать способы получать свою долю, не нарушая закон. Администрация президента Альфонсо Лопеса Микельсена разрешила центральному банку обменивать неограниченное количество долларов на колумбийские песо. Правительство также поощряло создание спекулятивных фондов, предлагавших непомерно высокие процентные ставки. Это были якобы законные инвестиции в спекулятивные рынки, но все знали, что на самом деле деньги были вложены в трафик кокаина. Правительство закрывало на это глаза. Вскоре любой в Боготе, у кого были деньги, мог запросто инвестировать в наркобизнес и получать свой куш. Вся страна хотела присоединиться к Пабло.

За свои миллионы Пабло покупал защиту для партий кокаина на каждом этапе – от производства до переработки и дистрибуции. Он мотался между Перу, Боливией и Панамой, выстраивая контроль над всей цепочкой – сверху донизу. И не только он. В то же самое время братья Хорхе, Хильберто и Мигель Родригес Орехуэла создавали кокаиновый картель в городе Кали. В департаменте Антьокия с ними сотрудничали – а иногда и соперничали – Хосе Родригес Гача и эксцентричный полунемец Карлос Ледер. Взятки Пабло раздавал тысячами, а то и миллионами песо (сотни тысяч долларов), и мало кто из сотрудников правоохранительных органов был склонен противостоять этой неумолимой силе, сокрушающей все на своем пути, особенно если учесть альтернативу. Пабло даже немного подыгрывал им, иногда разрешая перехватывать одну-две партии, чтобы выглядело так, будто правоохранительные органы выполняют свою работу. Он мог себе это позволить. Никто не был в состоянии точно определить, сколько кокаина поступает на север. Оценки, как правило, были занижены в десять и более раз. В 1975 году американские правоохранители оценивали общий объем трафика в пятьсот-шестьсот килограммов в год – тогда же полиция города Кали случайно нашла шестьсот килограммов наркотика, спрятанных в одном самолете. Изъятие партии привело к локальной войне между медельинскими группировками, которые обвиняли друг друга либо в том, что облажались, либо в том, что продались. Сорок человек были убиты. Такой объем поставок стал обычным делом, и бо́льшая их часть доходила до места назначения. Коррупция и наркоденьги развратили довольно слабые органы правопорядка. Это произошло так быстро, что представители власти в Боготе почти ничего не заметили.

После того как Пабло сумел избежать ареста в 1976 году, он понял, что ему не стоит бояться закона в Медельине. Он был неофициальным королем города. В этот период Рубин жил в Майами, поэтому несколько лет не видел ни Пабло, ни его друзей братьев Очоа. Когда в 1981 году он вернулся в Колумбию, то, по его словам, «цирк был в полном разгаре». У всех кокаиновых королей были особняки, лимузины, гоночные автомобили, личные вертолеты и самолеты, брендовая одежда и модные произведения искусства (некоторые, следуя примеру Пабло, который тяготел к аляповатости и вульгарности, нанимали декораторов, чтобы те формировали их вкус в живописи и скульптуре). Их окружали телохранители, подхалимы и женщины, женщины, женщины. Никто в Колумбии не видал такой шикарной жизни. Наркобароны открыли в Медельине роскошные дискотеки и изысканные рестораны.

Пабло, в частности, был известен аппетитами как у подростка. Он и его приятели играли в футбол по вечерам под светом фонарей на полях, которые за его деньги выровняли и покрыли дерном, и платили комментаторам, чтобы те комментировали их любительские матчи так, как будто это были матчи профессионалов. Соперники и друзья по команде всегда старались, чтобы дон Пабло выглядел хорошо. Вскоре он и другие кокаиновые короли купят лучшие футбольные клубы в стране. Чтобы развлечь близких друзей, Пабло приглашал королев красоты для проведения вечеров эротических игр. Женщины раздевались и голыми наперегонки бежали к дорогому спортивному автомобилю, который получала победительница, или подвергались странным унижениям: брили голову, глотали насекомых или голышом лазали по деревьям. В спальне одной из своих резиденций он держал гинекологическое кресло – видимо, для развлечения. В 1979 году он построил роскошное загородное поместье на ранчо площадью две тысячи восемьсот акров недалеко от города Пуэрто-Триунфо на реке Магдалена, примерно в ста тридцати километрах к востоку от Медельина. Он назвал его «Гасиенда Наполес» (Hacienda Napoles). Только земля обошлась ему в шестьдесят три миллиона долларов, но это было лишь начало больших трат. Он построил аэропорт, вертолетную площадку и сеть автодорог. Он привез сотни экзотических животных: слонов, буйволов, львов, носорогов, газелей, зебр, бегемотов, верблюдов и страусов. Он построил шесть бассейнов и выкопал несколько искусственных озер. Особняк был обставлен всевозможными игрушками и предметами роскоши, которые можно было купить за деньги. Пабло мог одновременно разместить в поместье сотню гостей и развлекать их едой, музыкой, играми и вечеринками. Там были бильярдные столы и игровые автоматы, а также музыкальный автомат Wurlitzer[19], в котором крутились записи любимого исполнителя Пабло, бразильского певца Роберто Карлоса. Перед входом в дом был выставлен седан тридцатых годов, испещренный пулевыми отверстиями, который, по словам Пабло, принадлежал Бонни и Клайду. Его гости катались на кроссовых мотоциклах по специально проложенным в его поместье ухабистым трассам или гоняли на гидроциклах по одному из озер. «Наполес» являло собой смесь эротики, экзотики и экстравагантности, управлял которой маэстро Пабло Эскобар. Он наслаждался скоростью, сексом, показухой, и ему были нужны зрители.

Примечания