Мария-Виктория Рейн Стать шедевром

© Мария-Виктория Рейн, 2026

ISBN 978-5-0070-2362-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вступление

Эта книга с огромной и самой тёплой любовью посвящается всем тем, кто так или иначе сформировал меня. Кто всю мою жизнь до 37 лет был рядом или далеко, но имел со мной какую-либо связь, радовал, кто показывал мне, как я ценна, важна, прекрасна и талантлива. Я благодарна всем, кто ранил, заставлял много плакать, страдать, кто считал меня бездарностью, неумехой, неряхой и уродиной, лишней, ненужной, бестолковой и тупой.

Маленькую Машу постоянно сравнивали, недооценивали, не замечали большое количество явно проявленных талантов, не давали раскрыть рта, когда хотелось что-либо сказать, высказаться. Можно сказать, запрещали иметь свое мнение. Маленькая Машенька часто слышала заезженные выражения: «Выскочка», «Тебя не спрашивали, ты не сплясывай!», «Больше всех надо», «Не выдумывай», «Не твое», «Деньги достаются трудом», «Много будешь смеяться — вскоре будешь плакать» и т. д. Ну, список просто бесконечен. Не хочу тратить на это время. Ни ваше, ни своё. Было и было.

Обиды и зла ни на кого не держу.

Конечно, большинству это будет звучать непривычно, но я, действительно, люблю каждого, кто внёс свой вклад в мою личность.

Благодаря этим людям я, когда-то, ещё в 13 лет, в тот самый момент, когда моя самая любимая старшая сестра восхитилась платьем моей одноклассницы со словами и «камнем в мой огород»: «Посмотри, как Катя хорошо одевается, в отличие от тебя» (будто это я тратила на себя деньги и себя одевала). Вот тогда-то я и приняла решение относиться к себе с заботой, во что бы то ни стало не быть похожей ни на кого, ни в коем случае не сравнивать себя, не злиться на Катю просто потому, что моя сестра не с самым крепким умом брызгает ядом сравнения. Я твёрдо пообещала ориентироваться только на себя, восхищаться каждым своим достижением, изменениями и мягкосердечием, которое, несмотря ни на что, я пронесла через все года и до сих пор бережно сохраняю в себе. Непоколебимо. Стойко. Твёрдо. Несгибаемо.

Сейчас я очень улыбчивый человек и максимально счастливый.

Да, я всегда была такой, только повода для этого было мало. Зато всегда находились поводы для скандалов. Семья не создавала ощущения праздника, были частые ссоры. Нас в 4-х комнатной квартире жило 6 человек, где 2 моих старших сестры и брат, с которым разница в два года, часто между собой ссорящиеся, вечно друг другу завидующие и думающие, что кто-то из родителей кого-то любит больше, чем его или её. А выглядело так, как будто здесь вообще никто никого не любит. Отец, который часто выпивал, уходил в двухнедельный запой, мог оскорбить маму, да ещё и впридачу изменял ей. Мама, которая приходила уставшей, замученной с нелюбимой и тяжёлой работы, недовольная нами. Пытавшиеся всем угодить сестры, которые сравнивали меня с подругами, одноклассницами, с соседкой. Ну, об этом я уже вам говорила, из года в год было одно и то же. Я, честно говоря, ждала, когда мне исполнится 18, чтобы как можно скорее съехать от родителей и начать строить свою семью без упрёков, сравнений и с правом выбора.

Я жила в такой семье, где не было поддержки, где мерилом счастья являлись деньги. Если же деньги у мамы заканчивались, или папа их не приносил, или, что ещё хуже, пропивал всю зарплату — страдала вся семья. Бывало так, что мама собирала бутылки, да что уж там говорить, мы тоже это делали. Мама ходила вечно расстроенная и хмурая. Конечно, её понять можно, само собой, трудностей выше крыши. Но как, имея четверых детей, можно быть несчастной? Денег нет, но мы-то все у неё есть! Дети есть! Есть крыша над головой, есть работа, которая так или иначе кормит. Я не понимала и искала способ выявить счастье, которое внутри нас заложено, как его вывести наружу, как укрепить, что сделать, чтобы чужие проблемы, чужие истории, трудности с деньгами, как мячик об стену, отскакивали обратно, не оставаясь внутри души? Я искала причины несчастья в самой себе, ведь если страдала мама — страдала и я. Если денег не было в семье, страдали все, и я проносила всё через себя. Тогда и решила жить и думать по-другому.

Мне вообще казалось, что я родилась не в той семье.

Я жалела очень много лет, что именно эти люди — моя семья и ничего хорошего в том, что нас было четверо, никогда не было. Никто не похвалит, могут только осудить. Да и посёлок свой ненавидела долгие годы. И его идиотское название (таким я его считала тогда) — Тоншалово. Для меня оно звучало так, словно тошнилово. А сейчас? А сейчас их так сильно люблю! И поселок свой принимаю с любовью.

Во мне всегда жили вопросы: почему бедные люди, которые живут в деревнях, вовсе не бедные изнутри? Да, у них нет тех самых денег, которые имеет человек, что ездит на дорогом автомобиле, но я присматривалась к людям, общалась с ними и замечала, что девушка, которая так ловко управляет собственным «Порше Кайен» последней модели, которая выглядит просто потрясающе, делится своими трудностями о том, как же ей тяжело, как она от всего устала. Зато, общаясь с деревенскими людьми, которые живут в не самом шикарном доме, ходят на колонку за водой, радостно ухаживают за своими питомцами — и это для них счастье, и они не жалуются на жизнь (разве что на мужа-алкоголика, если тот имеется именно в таком формате). У них нет таких проблем и трудностей. Они просто счастливы в том, что имеют. Я поняла, что жизнь — это и есть, когда ты можешь погладить кошку с внутренней любовью, когда ты её обнимаешь, прижимаешь к себе, находясь в том самом моменте. Я знаю одну учительницу, живущую в деревне, которая супер радостная бежит на работу, где её любят ученики, на каждый праздник задаривают огромным количеством шоколадок и шоколадных конфет. Она счастлива в своей работе. Пять раз в неделю, а иногда и шесть, 3 км от своего деревянного дома на велосипеде до самой школы крутит педали с улыбкой. Зимой катается на лыжах. Во время банных процедур натирается снегом. Летом в речке плавает брассом. Обливается холодной водой по утрам.

Мама ещё в детстве говорила, что я слишком пристально смотрю на людей, а я действительно не понимала, почему моя соседка так ехидно улыбается, но делает вид, что счастлива, при этом тут же рассказывает историю о том, как же у неё сложно всё складывается, что муж — алкаш и его уволили с работы за ту же самую пьянку, что он ведёт себя отвратительно по отношению ко всем, кто живёт в её доме. Зачем тогда нужна была эта вечно натянутая улыбка запутавшейся в жизни соседки?

И наоборот.

Я видела лица людей, которые увлечённо играют на гитаре. У них нет такой сильной улыбки, но они счастливы в том, что делают. Они не имеют больших денег, у них нет дорогого особняка, но они радостно каждый день с умиротворением на лице закидывают скрипку, идут на занятия. А некоторых я вообще видела каждую неделю, и их лица излучали свет.

Я запрещала себе реагировать на колкости со стороны других, но чем больше я запрещала, тем сложнее мне было, и я начала думать дальше: а как сделать так, чтобы чужое оставалось в них, в чужих, а то, что есть во мне, излучалось и прорастало во мне, через меня, и возможно, я могла бы со временем начать делиться этим с другими, но никак не впуская чужие боли, переживания, трудности, чужие мысли, чужие установки.

Я росла, а вместе со мной росла и моя любовь к постоянному желанию быть счастливой, лучезарной и делиться лучами добра и лучами счастья.

Так получалось, что моя радость, она будто мешала всем: моя улыбка, моё счастье, мои успехи, мои интересы. А когда я делилась шикарно нарисованным рисунком, никто не радовался вместе со мной, а говорили: «Ну хорошо, молодец». Как-то сухо, спокойно. А я думала: «Ну почему они меня не хвалят? Ведь я же… Я же довольна своей работой, своим творчеством?!» Время шло, таких горестных для меня ситуаций было море. Но в какой-то момент я поняла: получается, моё счастье зависит от того, похвалит меня мама или одноклассница, соседка или кто-либо ещё?! Я снова и снова искала в себе то зерно, которое должно было прорастать. Я очень много размышляла, я перестала искать одобрение других, я стала искать его в себе. Закреплять и радоваться, не смотря ни на что, несмотря на чужую критику, чужие пожелания, чужие мысли. Если эти люди продолжали реагировать без восхищения, без адекватной оценки, затем я вообще перестала делиться с такими людьми, и тогда я поняла: нужно прекратить рассказывать, перестать показывать.

Я, ещё маленькая, закрывала глаза, сидя в комнате одна, и видела, какой я прекрасный писатель, как люди восхищаются мной, как любят и благодарят за ту ценность, которую я им несу. Но дело было даже вовсе не в восхищении, а в том, чтобы, как змея, укусить, но поделиться ядом заботы, любви, поддержки с теми людьми, которые прочитают мои книги. Я верила, что они смогут научиться чему-то хорошему. И если хотя бы одна причина для счастья в моей книге найдётся, если хотя бы от одной строчки или от одного слова человек запылает искренней и самой теплой любовью к себе — это будет успех! И не только мой, но и тех людей, которые меня научили любить себя.

Я изучала счастье, пока другие изучали игру в футбол, аккорды или как починить машину. Я бы хотела как-то развиваться и увеличивать свои таланты, но тогда в меня не верили и негде было найти поддержку, да и денег у родителей не было на мои интересы. Если бы я сказала о том, чтобы мне купили гитару для занятий — тут же бы услышала: «На какие шиши?!».

Вот тогда-то я и начала изучать счастье во всех его гранях. Я старалась отслеживать каждое своё действие и мысль. Наблюдала за другими людьми. За что бы я ни бралась — пыталась понять: нравится ли мне это? Хочу ли я это делать сейчас? Принесёт ли мне это умиротворение? (Звучит, наверно, забавно), но вплоть до того: с удовольствием ли я мою посуду? Мне не нравилось мыть посуду, поэтому я её никогда не мыла. Я искала возможность этого не делать. Мама ругалась, но я всегда надеялась, что вот-вот придут сестры или брат и всё это сделают за меня. Я выросла и купила посудомойку. Вопрос решён. По-видимому, был ещё в детстве, но только в те года не было таких посудопомощниц.

Я перечитала кучу литературы.

Изучала психологию человека на протяжении всей своей сознательной жизни, а это немного-немало лет 30.

Мне было лет 5, но я уже тогда была наблюдательным, умным не по годам и сознательным ребёнком.

Сначала мне казалось, что все смотрят на меня и думают, что что-то с ней не то. Слишком радостная. Всегда на улыбке. Кто-то шутил, подкалывал и говорил: «Ты что веселая такая, покурила?» Было смешно, но я понимала, что когда-нибудь наступит день, и они зададут мне вопрос: «А как у тебя это получается? Как у тебя получается в условиях трудности, когда жизнь бьёт и хлещет ливнем по лицу, а ты всё равно улыбаешься?»

И я всерьёз ждала тот день, когда придёт такой человек, что люди станут задавать мне такие вопросы, а я смогу дать на это ответ. Легко. Позитивно. Свободно. Я смогу, как та самая добрая кобра (которую я упоминала ранее), вцепиться в уставшую личность, передав ей яд счастья и показав, как это — быть счастливым просто так. (Конечно же, с позволения желающего, ибо я не планирую «причинять добро»).

Все ищут счастье где-то, в чём-то. Кто-то думает, что если ты накачаешь себе бицепсы, то полюбишь себя и станешь уверенным. Но часто это провально. Себя не обманешь.

Ну неужели, чтобы быть счастливым, нужно накачать задницу? Или выкладывать в интернете посты с очередного полёта на курорт с бородатым большим дядей, чтобы похвастаться перед людьми, как же ты ярко живёшь? (Что, в принципе, само по себе неплохо, но только в том случае, если это не показуха, а ты действительно с ним счастлива и у вас взаимность.) Или может, чтобы в кармане звенело сильнее и звонче, чем у твоей подруги?

Я не говорю, что накачанная задница не дарит счастье или дорогой Porsche принесёт грусть. Я говорю о постоянном ощущении удовлетворения собственным выбором и собой, где нет сильных трудностей и того, что необходимо терпеть. Когда ты делаешь это не для кого-то, а для себя самого. Не сравнивая себя ни с кем. Не глядя в чужую тарелку.

Но ведь всё это краткосрочная радость, которую ты ожидаешь в реакции других, что именно это и греет тебя «недособранного».

А ведь можно любить даже свой жирок, ни с кем себя не сравнивая, никому не завидуя, носиться по любимым делам толстушкой. Обожать свою жизнь! Обожать себя!

Видели тех радостно-упитанных танцующих женщин-зажигалок на праздниках? Ах, как они отжигают на корпоративах, днях рождения, свадьбах!

Им ведь абсолютно наплевать, кто что подумает и как они сейчас выглядят! Как вместе с пикантными дамочками танцует их тело, будто живущее своей жизнью?! Грудь подпрыгивает в танце, живот делает очередной круг вокруг самого себя, но такое удовлетворение в её глазах, что прям обзавидуешься. А уж если она ещё завершит это поперечным шпагатом, заменяя его продольным, так вообще улёт! Очевидно, как они довольны происходящим вокруг и тем, какой праздник они создают для себя и других. Разве это не здорово?

Вы знаете, я стала задаваться даже таким вопросом: а если случится война у тебя за окном, что останется с тобой? Машины? Деньги? Этого же ничего не будет по факту, но точно никто не сможет отобрать тебя у тебя самого. Ты же останешься при своих талантах красиво рифмовать, красиво петь, сохранять спокойствие и т. д. Да, не стоит думать о том, что может произойти какая-то беда, но ты можешь быть счастливым, ты можешь быть удовлетворённым в любой ситуации. Конечно, не нужно, как когда-то в детстве, на чёрный день родители собирали деньги или откладывали еду, как бы дождаться этого чёрного дня. Я совсем не об этом. Это, кстати, одна из проблем моих родственников, но я смогла выбиться оттуда, и вы сможете.

Я буду говорить только о том, что испробовала на себе сама, а затем и применяла на других людях, когда те обращались ко мне за помощью.

Я изучаю радость во всём многообразии её форм.

Быть счастливым постоянно, безусловно, нереально. Но в те минуты, часы, когда тебе грустно — ты не испытываешь одиночество или ощущение ничтожности. Ты просто находишься в состоянии грусти, но при этом осознаёшь и ни в коем случае не затянешь отрицательное состояние на долгие дни, недели, месяцы.

Время идёт, а ты каждый раз, оглядываясь назад, задаёшь себе вопрос: а свою ли жизнь я жил? А то, что я делал, это были мои желания или я смотрел на общество, лишь бы не отстать от других? Успеть прожить жизнь яркую и наполненную, которую не стыдно другим показать. А точно ли она была твоей? Быть может, живя другой жизнью, которую подготовила тебе вселенная, она была бы наполнена настоящим счастьем. Твоим счастьем! Слышишь? Твоим! Не чужим! Только лишь твоим! Индивидуальным. Не таким, как у всех. А только лишь твоим. Вдумайся в эти слова.

Другой жизни не будет — иди жить эту! Иди живи свою!

Я долго шла к тому, чтобы научиться жить свою собственную жизнь без оглядки на других. Я наблюдала за людьми, которым уже за 50, а они так и не научились проживать дорогу жизни своими мыслями, без чужих убеждений, без чьих-либо наставлений. То, что идёт от сердца. Свои решения. Любовь к своему собственному делу. Искренность и честность по отношению к себе.

Я лично знаю женщину, которой уже почти 70, а она всю жизнь мечтала быть балериной, но так до сих пор даже не держала пуанты в руках.

Что движет человеком? Почему за такой долгий жизненный период ни на секундочку не продвинулся к собственной мечте? В любом возрасте можно попробовать! С любого возраста можно начать. С любого возраста нужно начинать! Понимаете? Нужно! Пора! Давно пора! И никогда не поздно! Сходить на балет, купить пуанты, смотреть фильмы про балет, да постоять уже наконец у этого долбаного станка!

Дочитав эту книгу до конца, вы поймёте, как и почему нужно беречь себя и своё состояние. Как важно быть самому себе самым близким другом. Что такое счастье каждый день.

В этой книге не будет ныряния в детство с головой, я не стану в дальнейшем рассуждать, чей голос говорит внутри. Я хочу работать с готовым, уже состоявшимся человеком, со сформировавшейся личностью, где не только достоинства, но и куча недостатков. И рисовать улыбку на лице новым маркером жизни, с благодарностью закрывая листочки прошлого тебя.

Никто ни в чём не виноват, и спасибо!

Глава 1. Право говорить

Почему я могу вам об этом говорить?

Этот вопрос повис в воздухе задолго до того, как я написала первое слово. Он преследовал меня по ночам, когда я лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Он шептал мне на ухо среди белого дня, когда я ловила на себе чей-то взгляд, идя по улице или в очереди за кофе. Кто я такая, чтобы занимать место на полке? Кто я такая, чтобы претендовать на право быть услышанной? В мире столько мудрых книг, столько людей, которые прошли стократ более страшные испытания и вышли из них с улыбкой. Почему мой голос должен прозвучать громче, чем шум дождя за окном?

Я долго искала ответ. И нашла его не в учебниках по психологии, не в советах мудрецов, а в собственном отражении тем утром, когда наконец перестала ненавидеть девушку в зеркале.

Я могу вам об этом говорить, потому что я не притворяюсь.

В этом мире и так слишком много масок. Слишком много людей, которые надевают «парадную форму» счастья, выходя в свет, а потом возвращаются домой и падают лицом в подушку, чтобы никто не слышал, как они кричат. Я устала притворяться. Я устала быть удобной. Я устала улыбаться, когда внутри ураган сносит крыши. И когда я пишу эти строки, я снимаю с себя всё. Я снимаю маски, броню, ожидания — и остаюсь просто девушкой. Девушкой, чья кожа помнит ожоги от чужих слов. Девушкой, чьи кости срастались после ударов судьбы так часто, что теперь они прочнее стали.

Я не стою на вершине. Я не отделена от вас стеклянной стеной успеха. Я сижу напротив, за такой же чашкой чая, и мои руки иногда дрожат, редко, но всё же чуточку дрожат. До сих пор. Потому что боль не уходит бесследно — она просто перестает быть хозяйкой дома и становится гостьей, которую вы знаете и умеете встречать.

Я могу вам об этом говорить, потому что знаю вкус падения.

Не теоретически, не из книжек про «как принять себя». Я знаю тот ледяной ужас, когда пол уходит из-под ног и ты летишь вниз, в черноту, и даже закричать не можешь, потому что перехватило горло. Я знаю, как это — лежать на дне колодца, смотреть вверх на крошечный кусочек неба и думать: «А нужно ли оттуда выбираться? А есть ли там вообще кто-то, кому я нужна?» Я знаю это состояние вакуума, когда ты есть — и тебя нет одновременно, потому что внутри такая пустота, что эхо гуляет между ребер.

Я помню свои первые серьезные падения. Помню, как в детстве (мне тогда было 13) я, упав с велосипеда, содрала колени в кровь и ревела не столько от боли, сколько от обиды — на железного коня, который предал, на асфальт, который оказался таким жестким. Мама тогда сказала: «Ничего, до свадьбы заживет, ты же у меня сильная». И я поверила. И вставала. Десятки раз. Сотни.

А потом пришли падения, которые не заклеить пластырем. Когда предают те, кого ты впустил в самое сердце. Когда уходят те, без кого, казалось, нечем дышать. Когда жизнь, которую ты строила по кирпичику, рассыпается в один миг, потому что кто-то решил, что фундамент должен быть другим. Я падала так, что искры из глаз летели во все стороны. Я падала так, что мир терял краски и становился плоским, как старый пожелтевший снимок.

И каждый раз — я вставала.

Сначала на четвереньки. Потом, цепляясь за стены, за мебель, за тех редких людей, которые оставались рядом, за пустоту в периметре комнаты. Потом — шатаясь, как пьяная, но на своих двоих. Я вставала не потому, что я такая крутая и непобедимая. Я вставала, потому что где-то глубоко внутри жил крошечный, почти потухший огонек. И он отказывался гаснуть. Он теплился, как лампадка в заброшенной часовне, и ждал, когда я снова подую на угли.

Я могу вам об этом говорить, потому что пронесла этот огонек сквозь самые сильные ветра.

Меня пытались задуть. О, как меня пытались задуть! Люди, обстоятельства, собственные ошибки — все они собирались в стаю и дули изо всех сил. Были моменты, когда я сама, обессиленная, думала: «А может, хватит? Может, ну его, это горение? Так спокойнее, так безопаснее, так… темно, но привычно».

Но что-то внутри, сильнее меня, не позволяло сдаться. Это «что-то» — оно и есть я. Настоящая. Та, которую не сломали.

Та, которая помнила, как пахнет сирень по весне. Та, которая ловила кайф от того, как солнечный зайчик пляшет на стене. Та, которая умела любить — безоглядно, безрассудно, отдавая всю себя без остатка, даже если потом приходилось собирать себя по кусочкам.

И знаете, что я поняла? Что этот огонек — это и есть наша суть. Это то, что делает нас живыми. Это способность чувствовать, сопереживать, радоваться мелочам, плакать от красоты заката. Это и есть душа. И пока она теплится — ты жив. Ты можешь быть разбит, уничтожен, стерт в пыль — но ты жив. И из этой пыли однажды прорастет что-то новое.

Почему я могу вам об этом говорить?

Вопрос всплывал во мне всё чаще.

Это не риторический вопрос. Я задавала его себе ещё и каждый раз, когда садилась за эти страницы. Кто я такая, чтобы учить жить? Кто я такая, чтобы рассуждать о боли, красоте и доброте?

В мире, где так много громких голосов, экспертов и гуру, очень легко потеряться и решить, что твой голос ничего не значит. Но именно в этой тишине сомнения я услышала самый главный ответ. Я могу вам об этом говорить не потому, что я идеальна. Я могу вам об этом говорить не потому, что я нашла какую-то волшебную таблетку или стою на вершине Олимпа, куда не дуют ветры.

Я могу вам об этом говорить, потому что я — живое доказательство того, что свет можно пронести сквозь самую темную бурю.

Я не теоретик. Я не наблюдала за жизнью из безопасного укрытия. Я прошла через то, о чем иногда боятся говорить вслух. Моя жизнь была похожа на попытку танцевать в битом стекле. Были падения, после которых хотелось просто лежать и не вставать. Были удары, от которых, казалось, рассыпается не только тело, но и душа. Я знаю, каково это — смотреть на себя в зеркало и не узнавать ту, кто смотрит в ответ. Я знаю, каково это — чувствовать, как мир давит на плечи, пытаясь согнуть тебя до земли, заставить стать меньше, тише, безликой, удобной.

Я могу вам об этом говорить, потому что я носила духи.

Я каждый раз выбирала один и тот же парфюм для мужчины и для женщины — Black Afgano Nasomatto. Потрясающе вкусный аромат. Это не реклама, это одна из моих благодарностей человеку, создавшему шедевральный запах, Алессандро Гуалтьери (Alessandro Gualtieri). Алессандро Гуалтьери, сам того не подозревая, поддерживал меня и напоминал мне о внутренней стойкости. Бесконечно благодарю!

Знали бы вы только, какой у него шлейф. Каждый раз я принимала комплименты, где бы ни находилась. Этот аромат заполнял кафе, которое я посещала, растворялся и фиксировался во всём кинотеатре и, собственно, в других местах, где я проводила время. Только вот я его носила не ради кокетства или желания понравиться, а как ритуал. Как напоминание себе самой: «Я есть. Я существую. Я прекрасна, даже когда внутри меня война». Этот аромат становился моей невидимой бронёй, тонкой линией между мной и миром, который хотел меня перекроить. Это был не запах для кого-то, это был запах для себя — якорем в реальность, где еще оставалось что-то нежное.

Так вот, я могу вам об этом говорить, потому что я не сломалась.

Я не окаменела. И это, наверное, самое трудное и самое главное чудо. Боль обладает страшной способностью высушивать сердце, превращать его в кусок окаменевшей смолы. Она шепчет: «Стань жестче, никому не верь, закройся, ответь ударом на удар». И многие слушают этот шепот. Это проще всего.