Семья Корлеоне

Марио Пьюзо
Семья Корлеоне

– Наверное, – наконец заговорила Эйлин, – для многих ирландцев вы не являетесь белыми, ведь так? К вам относятся как к цветным, как будто вы принадлежите к другой расе.

– Ты тоже так считаешь? – спросил Сонни. – Ты считаешь, что мы с тобой принадлежим к разным расам?

– Какое мне до всего этого дело? – сказала Эйлин. – Я сплю с тобой, разве не так? – Приподняв простыню, она снова заглянула под нее. – Но ты настоящий гигант, Сонни! Господи!

Опрокинув Эйлин на спину, Сонни навис над нею. Ему нравилось смотреть на белизну ее кожи, нежной и мягкой, с маленькой красноватой родинкой на бедре, которую, кроме него, не видел никто.

– О чем ты думаешь, Сонни Корлеоне? – Снова заглянув под простыню, Эйлин добавила: – Можешь не отвечать. Я вижу, о чем ты думаешь.

Смахнув волосы с ее лица, Сонни поцеловал ее в губы.

– Нельзя, – остановила его Эйлин.

– Почему?

– Потому что это будет уже третий раз за сегодняшний вечер! – Эйлин положила ладони ему на грудь, останавливая его. – Я старая женщина, Сонни. Я так не могу.

– О, не надо, – сказал Сонни. Снова поцеловав ее, он уткнулся носом в ложбинку между грудями.

– Я не могу! – взмолилась Эйлин. – Остановись! Я и так в течение нескольких дней буду ходить как обалдевшая. Это будет заметно! – Поскольку Сонни и не думал останавливаться, она вздохнула, поцеловала его один раз, мимолетно в щеку, и ловко выскользнула из-под него. – К тому же уже слишком поздно. – Встав с кровати, Эйлин нашла в ящике комода комбинацию и накинула ее на плечи. – Сюда может заглянуть Корк, – добавила она, жестом показывая, чтобы Сонни тоже встал с кровати.

– Корк так рано никогда не заходит к тебе. – Взбив у себя под головой подушку, Сонни сложил руки на груди.

– Но он может зайти, – настаивала Эйлин, – и тогда у нас обоих будут большие неприятности.

– Ты думаешь, Корк ничего не подозревает?

– Разумеется, он ничего не подозревает! – воскликнула Эйлин. – Ты сошел с ума, Сонни? Бобби Коркоран ирландец, а я его святая сестра. Он уверен в том, что я совершенно не занимаюсь сексом. – Она пнула матрац. – Вставай и одевайся! Мне нужно принять душ и в шесть забрать Кейтлин. – Взглянула на часы, лежащие на комоде. – Матерь божья, уже половина шестого!

– А, ерунда, – небрежно бросил Сонни. Он встал, нашел свою одежду, сваленную грудой на полу рядом с кроватью, и начал одеваться. – Плохо, что ты такая старая женщина. – Застегнув ширинку, надел рубашку. – А то у меня могли бы возникнуть в отношении тебя серьезные намерения.

Эйлин сняла с крючка на двери пиджак и шляпу Сонни. Перебросив пиджак через руку, она протянула ему шляпу.

– У нас с тобой флирт, – сказала она, наблюдая за тем, как Сонни застегивает пуговицы на рубашке и затягивает ремень на брюках. – Корк ни о чем не знает, как, впрочем, не знает никто. Я старше тебя на десять лет, – добавила она, – и от этого никуда не деться.

Забрав у нее пиджак, Сонни надел его, а Эйлин тем временем натянула шляпу на его кудри.

– В воскресенье я ужинаю с одной хорошенькой девушкой, – сказал он. – Ей шестнадцать, и она итальянка.

– Просто замечательно, – сказала Эйлин, отступая от него на шаг. – Как ее зовут?

– Сандра. – Сонни положил руку на ручку двери, не отрывая взгляда от Эйлин.

– Что ж, не изувечь ее, Сонни Корлеоне. – Подбоченившись, Эйлин строго оглядела его. – Шестнадцать лет – это еще слишком мало для того, чем мы с тобой занимаемся.

– А чем мы с тобой занимаемся? – усмехнулся Сонни.

– Ты сам прекрасно знаешь, чем мы с тобой занимаемся, – отрезала Эйлин. Вытолкав его из спальни на кухню, она прошла следом за ним к входной двери. – Мы просто приятно проводим время вместе, – сказала она, приподнимаясь на цыпочки и чмокая его в губы. – Просто приятно проводим время вместе и барахтаемся на сеновале, – добавила она, открывая дверь.

Сонни выглянул в коридор, убеждаясь в том, что они одни.

– До следующей среды?

– Разумеется, – сказала Эйлин. Подмигнув, она закрыла дверь и осталась стоять, держась обеими руками за ручку, слушая, как Сонни сбегает по лестнице. – Господи, – спохватилась она, вспомнив про время.

Поспешив в ванную, Эйлин встала под душ, пока еще не отключили воду.

Глава 6

Томазино Чинквемани почесал одной рукой ребра, а другой сгреб стаканчик виски. Было уже поздно, больше трех часов пополуночи, и Томазино сидел в отдельной кабинке напротив Джузеппе Марипозы, Эмилио Барзини и Тони Розато. Этторе, младший брат Эмилио, и Кармине, младший брат Тони, юноши лет двадцати, втиснулись рядом с Томазино. Фрэнки Пентанджели, мужчина сорока с небольшим лет, сидел верхом на стуле, положив руки на спинку. Они находились в «Ше Голливуд», одном из клубов Филиппа Таттальи на среднем Манхэттене. Заведение было огромным, просторная танцевальная площадка была окружена пальмами и папоротниками в кадках. Кабинки тянулись вдоль одной стены перпендикулярно сцене, на которой вполголоса переговаривались музыканты, собирающие свои инструменты. На певице с завитыми щипцами светло-серебристыми волосами и темными глазами с поволокой было красное блестящее платье с вырезом, ныряющим до самого пупка. Джузеппе рассказывал анекдоты, время от времени умолкая и устремляя взгляд на девушку, которой, судя по виду, не было еще и двадцати.

Марипоза был одет, как всегда, щегольски: розовая сорочка с белым воротником и золотая булавка вместо галстука. Его белоснежные волосы, уложенные на прямой пробор, резко контрастировали с черными пиджаком и жилетом. Стройный, он в свои шестьдесят с небольшим выглядел значительно моложе. Томазино, пятидесятичетырехлетний косматый верзила, был похож на выряженную в костюм обезьяну. Рядом с ним Этторе и Кармине казались тощими юнцами.

Фрэнки Пентанджели склонился к столу. Лысеющий, круглолицый, с косматыми бровями и усами, полностью закрывающими верхнюю губу, он обладал голосом, напоминающим хруст щебня.

– Эй, Томазино, – сказал он, открывая рот и указывая на один из гнилых зубов, – кажется, у меня там дупло.

Все сидящие за столом разразились хохотом.

– Хочешь, чтобы я тебе его вылечил? – спросил Томазино. – Только скажи, когда.

– Нет уж, спасибо, – ответил Фрэнки. – У меня есть свой хороший зубной врач.

Взяв стакан, Джузеппе указал на певичку.

– Как вы думаете, пригласить мне ее сейчас к себе на ночь? – спросил он, обращаясь ко всем.

Выкрутившись на стуле, Фрэнки посмотрел на девушку.

– Кажется, мне понадобится массаж, – продолжал Джузеппе, растирая плечо. – Что-то у меня ноет вот здесь, – добавил он, снова вызывая смех.

– Ее дружку это не понравится, – сказал Эмилио.

Одной рукой он поиграл со стаканчиком бурбона, который нянчил уже больше часа, а другой потянул воротник сорочки и поправил черный галстук-бабочку. Это был привлекательный мужчина с черными волосами, зачесанными со лба назад и уложенными в высокий валик.

– Который из них ее дружок? – спросил Джузеппе.

– Коротышка, – ответил Кармине Розато. – Тот, что с кларнетом.

– Фу… – Посмотрев на кларнетиста, Марипоза вдруг резко обернулся к Эмилио. – Ну, что будем делать с этим Корлеоне? – спросил он.

– Я отправил пару ребят переговорить с Клеменцей и… – начал Эмилио.

– И у нас все равно умыкнули еще одну партию виски. – Марипоза схватил свой стаканчик с таким видом, будто собрался в кого-нибудь им запустить.

– Корлеоне клянется, что не имеет к этому никакого отношения, – сказал Эмилио. Он отпил глоток бурбона, глядя поверх стакана на Марипозу.

– Это или Клеменца, или сам Вито, – сказал Джузеппе. – Один из них. Кто еще это может быть?

– Послушай, Джо, – сказал Фрэнки, – разве ты не слышал, что говорит наш paisan’, который хочет стать мэром? Преступность в городе резко взлетела вверх.

Его слова вызвали смех Томазино.

Марипоза оглянулся на него, потом снова повернулся к Фрэнки. Он улыбнулся, затем рассмеялся.

– Фьорелло Лагуардия[26], – сказал он, – эта жирная неаполитанская свинья, пусть целует мою сицилийскую задницу. – Он отодвинул виски. – Как только я разберусь с Лаконти, я займусь этим сладкоречивым мерзавцем Корлеоне. – Помолчав, он обвел взглядом сидящих за столом. – Я позабочусь о Корлеоне и Клеменце сейчас, пока они еще не стали настолько большими, чтобы причинять мне серьезные неприятности. – Марипоза часто заморгал, что случалось с ним, когда он нервничал или злился. – Они скупают полицейских и судей, словно на рождественской распродаже. Похоже, они высоко метят. – Он покачал головой. – Но их планам не суждено будет сбыться.

Этторе Барзини вопросительно взглянул на сидящего напротив старшего брата. Эмилио кивнул, едва заметно, как это делают только близкие люди.

– Джо, быть может, это нас грабит Тессио, – предположил Этторе.

– Я займусь Тессио, – сказал Марипоза.

Сидящий рядом с Эмилио Тони Розато кашлянул. Он молчал почти весь вечер, и сейчас все повернулись к нему. Это был громила атлетического телосложения с короткими черными волосами и голубыми глазами.

– Прошу прощения, дон Марипоза, – сказал Тони, – но я никак не могу понять, почему мы не заставим этого шпанюка Брази выложить все, что ему известно?

Фрэнки Пентанджели презрительно фыркнул, а Марипоза поспешно ответил:

– У меня нет желания связываться с Лукой Брази. Я слышал, как он получал пулю и преспокойно уходил прочь. – Допив виски, он почувствовал, что веки у него снова начинают дрожать. – Я не хочу иметь с ним никаких дел.

 

Говоря это, Джузеппе повысил голос, привлекая внимание музыкантов. Те умолкли и обернулись на него, затем, спохватившись, переглянулись между собой и продолжили свой разговор.

Расстегнув воротник сорочки, Томазино ослабил узел галстука и почесал шею.

– Я знаю, где можно найти Луку Брази, – начал он. Остановившись, вдруг схватился рукой за грудь, словно сердце причинило ему боль. – Agita, – объяснил Томазино остальным, следившим за ним. – Я знаю кое-кого из тех, кто работал на него, – продолжал он. – Если хотите, я с ним переговорю.

Марипоза молча посмотрел на него, затем повернулся к Эмилио и Тони.

– Корлеоне и Клеменца – и Дженко Аббондандо. Я разберусь с ними сейчас, пока сделать это еще достаточно просто. Существенную часть своих доходов они получают не от торговли «бухлом» – и после отмены «сухого закона» это создаст серьезные проблемы. – Он снова покачал головой, показывая, что так быть не должно. – Я хочу прибрать к рукам все их дела, в том числе торговлю оливковым маслом Вито. Как только закончится эта дрянь с Лаконти, настанет их черед. – Он повернулся к Фрэнки Пентанджели: – Ты знаешь Вито. Ты ведь начинал у него, разве не так?

Закрыв глаза, Фрэнки чуть повернул голову вбок, уклончиво признавая знакомство с Вито.

– Да, я знаю его, – подтвердил он.

– И что, у тебя с этим какие-то проблемы?

– Вито – самоуверенный ублюдок. Он смотрит на всех нас свысока, как будто уверен в том, что лучше нас. Этот глупый сукин сын считает себя кем-то вроде итальянского Вандербилта[27]. – Фрэнки помешал пальцем виски в стакане. – Мне он никак не помог.

– Отлично! – Марипоза хлопнул руками по столу, закрывая тему. Он повернулся к Томазино: – Навести этого мерзавца Луку Брази, – сказал он, – но захвати с собой парочку ребят. Мне не нравится то, что я слышал об этом bastardo.

Оттянув воротник сорочки, Томазино засунул руку, чтобы поправить бретельку майки.

– Я позабочусь об этом, – сказал он.

Джузеппе указал на Кармине и Этторе.

– Видите? Вам есть чему поучиться, мальчики. – Он снова наполнил свой стакан канадским виски. – Эмилио, сделай мне одно одолжение. Потолкуй немного с этим маленьким кларнетистом. – Он указал на сцену. – А ты, Кармине, приведи сюда эту шлюху. Ну а вы, ребята, найдите себе, чем заняться, – добавил он, обращаясь к остальным.

Пока все расходились, Джузеппе потягивал виски, наблюдая за тем, как кларнетист скрылся за дверью вместе с Эмилио. Кармине что-то сказал певичке в красном блестящем платье, и та обернулась, ища взглядом своего ухажера, но не находя его. Кармине сказал ей еще несколько слов. Девушка повернулась к столику, и Джузеппе приветственно поднял стакан и улыбнулся. Кармине положил ей руку на спину и повел через зал.

Донни О’Рурк ждал под зеленой аркой заведения Пэдди, когда внезапный ливень выплеснулся на тротуар, пуская ручеек дождевой воды, который побежал вдоль бордюрного камня, срываясь водопадом в сточную канаву, быстро забившуюся обрывками газет и прочим мусором. Сняв котелок, Донни стряхнул с него капли дождя. На противоположной стороне улицы в дверях дома болтали две пожилых женщины с бумажными сумками с продуктами, а позади вверх и вниз по лестнице бегал ребенок. Одна из женщин быстро оглянулась на него и тотчас же опять отвернулась. Солнце, сиявшее всего несколько минут назад, снова собиралось торжественно возвратиться, как только грозовые тучи пронесутся прочь. Увидев своего младшего брата, который появился из-за угла под черным зонтиком и рысцой устремился к нему, Донни подбоченился и недовольно посмотрел на него.

– Да ты опоздаешь на собственные похороны, – проворчал он, когда брат нырнул под арку, укрываясь от дождя.

Уилли О’Рурк закрыл зонт и стряхнул с него воду. Он был на целый дюйм ниже ростом своего брата, тощий и хрупкий, в то время как Донни был плотным и крепким. В детстве Уилли много болел, и только сейчас, к тридцати годам, его здоровье относительно улучшилось, хотя он по-прежнему подхватывал любую заразу, какая только появлялась в воздухе. Донни был на семь лет старше его, не столько брат, сколько отец – и ему, и их самому младшему брату Шону, которому сейчас было лишь чуть больше двадцати. Родители, беспробудные пьяницы, превращали жизнь своих детей в один сплошной кошмар до тех пор, пока Донни, когда ему исполнилось пятнадцать, не положил конец постоянным побоям и издевательствам, устроив своему отцу такую взбучку, что тот на целых две недели загремел на больничную койку. После этого вопрос о том, кто в доме главный, больше уже не вставал. Ни Шон, ни Келли, младший ребенок в семье, больше уже не ложились спать голодными и с синяками, что для Донни и Уилли было обычным делом.

– Мне пришлось вернуться за зонтиком, ведь так? – обиженно ответил Уилли. – Ты же сам знаешь, как легко я могу простудиться. – Закрыв зонтик, он повесил его на руку.

У них за спиной появился Шон, вышедший из заведения Пэдди с широкой улыбкой на лице. Этот парень улыбался всегда. Из троих братьев он единственный обладал привлекательной внешностью, унаследованной от матери.

– Тебе лучше зайти внутрь, – сказал Шон, обращаясь к Донни. – Рик Доннелли и Корр Гибсон собираются вцепиться друг другу в горло из-за чего-то такого, что произошло двадцать лет назад. Господи, – добавил он, – если ты сейчас же не вмешаешься, там начнется стрельба.

– Уже идем, – сказал Донни. – А ты угости всех по кругу.

– Конечно, – согласился Шон, – именно это и нужно всем – еще по кружке пива. – Он скрылся в баре.

Братья О’Рурк были завзятыми трезвенниками. Донни и Уилли капли в рот не брали, Шон изредка выпивал стаканчик, но и только. Однако Келли унаследовала тягу своих родителей к спиртному, и Донни с братьями так ничего и не смогли с этим сделать. Став к шестнадцати годам признанной красавицей, Келли перестала слушать кого бы то ни было.

– Говорить буду я, – сказал Донни.

– А разве когда-нибудь бывало по-другому?

– Ты со стволом?

– А то как же, – сказал Уилли, трогая револьвер, спрятанный под пиджаком. – Думаешь, понадобится оружие?

– Не-ет, – сказал Донни. – Просто на всякий случай.

– Я по-прежнему считаю, что ты спятил. Ты просто упорно добиваешься того, чтобы нас всех пристукнули, вот что я скажу.

– Мне нет никакого дела до того, что ты думаешь, – усмехнулся Донни.

Войдя к Пэдди, Донни первым делом опустил плотные зеленые шторы на окна и запер входную дверь. Уилли прошел к стойке. Рик Доннелли и Корр Гибсон смеялись и хлопали друг дружку по спине. Они чокнулись пивными кружками, расплескивая пену, и осушили их несколькими глотками, под дружный смех присутствующих. Их спор, каким бы ни была его причина, был благополучно улажен, к всеобщему облегчению, и в первую очередь радовался брат Рика Билли, сидевший за стойкой. Рик, лет сорока с небольшим, был на несколько лет старше Билли, однако они были так похожи друг на друга, что легко могли сойти за близнецов. Достав руку из-за пазухи пиджака, Билли взял кружку и отхлебнул глоток пива. Пит Мюррей и Малыш Стиви Дуайер сидели за стойкой лицом к зеркалам и полкам, заставленным бутылками. Корр Гибсон, закончив спор с Риком Доннелли, присоединился к ним и подсел к Мюррею. Питу было под пятьдесят, и его считали стариком. Всю свою жизнь проработавший портовым грузчиком, он обладал здоровенными ручищами, похожими на орудийные стволы. По сравнению с ним сидевший рядом Малыш Стиви Дуайер казался мальчиком из церковного хора. Корр Гибсон, в щегольском костюме с короткими гетрами, с черной лакированной дубинкой, которую он держал за конец, словно трость, лучше всех играл роль ирландского гангстера.

– Ребята! – воскликнул Донни, проходя к стойке. Проходя мимо Билли Доннелли, он хлопнул его по плечу. Оказавшись у стойки, Донни повернулся к остальным и, молитвенно сложив руки, торжественно произнес: – Мы собрались сегодня…

Услышав ожидаемый взрыв хохота, он взял кружку пива.

– Отец О’Рурк, – сказал Корр Гибсон, постучав дубинкой по стойке. – Ты прочитаешь нам проповедь, святой отец?

– Никаких проповедей, – объявил Донни, отпивая маленький глоток пива. Все знали, что он не пьет, но все оценили этот товарищеский жест, проявившийся в том, что он взял кружку и сделал вид, будто пьет вместе со всеми. – Послушайте, ребята, – продолжал Донни, – я не просил вас тратить свое драгоценное время и навещать меня здесь, у Пэдди, потому что мне нужны от вас деньги, и вы должны это знать.

– В таком случае, что мы здесь делаем? – спросил Корр. – Только не говори, Донни, что ты сейчас борешься за пост городского олдермена.

– Нет, – усмехнулся Донни, – я не борюсь ни за какой пост, Корр, и разве не это самое главное, а?

Он обвел взглядом лица собравшихся. Все молчали, ожидая, что он скажет дальше. К шелесту вентиляторов над головой примешивался шум дождя на улице.

– Разве это не самое главное? – повторил Донни, смакуя эту фразу. – Я здесь, потому что мне надоело бороться, и я хочу посвятить всех вас, моих уважаемых коллег, в свои планы. Я уже говорил с Питом Мюрреем и братьями Доннелли, и я перебросился парой-тройкой словечек с остальными. – Он обвел кружкой сидящих за стойкой. – Всем вам известно, что я думаю, – продолжал он, повышая голос. – Пришло время показать этим макаронникам, которые потихоньку прибирают к рукам наши дела, оставляя нам только ту грязную работу, которой не желают заниматься сами. Пришла пора показать подлым итальяшкам, что почем, и заставить убраться восвояси, в свои кварталы.

Все молчали, уставившись в кружки с пивом или на Донни.

– Послушайте, – продолжал Донни, начисто теряя мастерство оратора. – Мы позволили Луке Брази, Питу Клеменце и остальным макаронникам прийти в наш район и забрать игорный бизнес, девочек, «бухло» – всё. Они сделали это, разбив кое-кому головы и отправив несколько человек в сырую землю, в том числе Терри О’Баньона и Диггера Маклина. А остальные это проглотили. Мы не хотели кровавой бойни и рассудили, что все равно сможем неплохо зарабатывать на жизнь, но я вам говорю, что итальяшки не удовлетворятся до тех пор, пока не приберут к своим рукам все дела в этом долбанном городе. И я вот что хочу вам сказать: для того чтобы сохранить свою долю, мы должны выйти из кустов и показать макаронникам, что мы готовы драться. – Донни остановился. Все молчали. – Мы с братьями собираемся разобраться с Лукой Брази и его ребятами, – снова заговорил он. – Мы уже знаем, как нам быть, – закончил он, ставя кружку с пивом на стойку.

Корр Гибсон дважды ударил дубинкой в пол, и когда все посмотрели на него, он указал на Донни.

– Дело не только в Брази и Клеменце, – сказал он, – и даже не в Вито Корлеоне. Это Марипоза, и братья Розато, и братья Барзини, и так до самого свиньи Аль Капоне в Чикаго. Этих итальяшек целая армия, Донни. Вот что самое страшное.

– Я вовсе не хочу сказать, что мы расправимся со всем их синдикатом, – ответил Донни. Откинувшись назад, он оперся локтями на полки с бутылками, словно готовясь к долгому обсуждению. – По крайней мере, не сейчас, поскольку у нас нет настоящей организации. Я только хочу сказать, что со своими братьями собираюсь разделаться с Лукой Брази. И в первую очередь меня интересуют его тотализатор. Мы хотим, чтобы его торговцы работали на нас, и мы заберем его ссудную кассу.

– Но вся проблема в том, – напомнил Пит Мюррей, отрывая взгляд от кружки, – что за Лукой Брази стоит Джузеппе Марипоза. Связываясь с Брази, ты свяжешься и с Марипозой. А если ты свяжешься с Марипозой, то, как верно заметил Корр, тебе придется иметь дело с Розато, Барзини, Чинквемани и всеми остальными.

– Но Марипоза вовсе не стоит за Брази! – крикнул Уилли, подаваясь вперед. – Вот в чем дело. За Брази вообще никого нет.

Донни даже не посмотрел на брата. Подождав, когда тот закончит, он продолжал так, словно Уилли не сказал ни слова:

– Насколько нам известно, Брази действует в одиночку. Его не поддерживает ни Марипоза, ни кто бы то ни был еще.

Он повернулся к Малышу Стиви, и все остальные также посмотрели на подростка, словно впервые заметив его присутствие.

– Одно время я тусовался с Сонни Корлеоне, и до меня доходили кое-какие слухи. Из того, что я слышал, получается, что Лука – одиночка. У него за спиной никого нет. Больше того, насколько я слышал, Марипоза ничего не будет иметь против, если Брази уберут.

– Это еще почему? – спросил Пит Мюррей, уставившись в свою кружку.

 

– Подробностей я не знаю, – смущенно пробормотал Стиви.

– А послушайте, – первым нарушил наступившую тишину Рик Доннелли. – Мы с братом поддержим О’Рурков. Эти пожиратели оливок – трусы. Если проломить голову двум-трем из них, остальные быстро смоются.

– Итальянцы не трусы, – возразил Стиви. – Это я вам точно говорю. Но я с вами. Стыд и позор, как мы позволяем этим макаронникам пинать нас. Я больше не собираюсь с этим мириться.

Билли Доннелли, сидевший откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди, словно в театре, наконец подал голос.

– Лука Брази и сам по себе грозный противник, – сказал он. – Этот тип – урод по жизни, и мы не будем первыми, кто попытается с ним разобраться.

– Давайте займемся Лукой Брази, – сказал Донни. – Послушайте, ребята, – продолжал он, – предлагаю сразу взять быка за рога, что на это скажете? Когда мы пойдем войной на Брази, скорее всего, всем нам станет жарко. Если мы будем держаться вместе, если мы продемонстрируем истинную ирландскую отвагу, мы надерем этих макаронников по полной и покажем им, что есть что. Ну, что скажете? Мне и моим братьям придется работать одним? Или же вы нас поддержите, ребята?

– Я с вами, – без колебаний заявил Малыш Стиви.

– Мы с тобой, – сказал за себя и за своего брата Рик Доннелли. Он говорил спокойно и четко, хотя и без особого воодушевления.

– Конечно, – подхватил Корр Гибсон. – Черт побери, я еще никогда не бежал от драки.

Пит Мюррей по-прежнему сидел, уставившись в кружку с пивом, и остальные повернулись к нему и стали ждать. Видя, что молчание затягивается, Донни спросил:

– Ну а ты как, Пит? На чьей ты стороне?

Оторвав взгляд от своей кружки, Пит посмотрел сначала на Шона, затем на Уилли и наконец на Донни.

– А что насчет твоей сестры Келли, Донни О’Рурк? – спросил он. – Ты не говорил с ней о том, каково водить компанию с такими, как Лука Брази?

Единственным звуком в зале остался громкий стук дождя, хлынувшего с новой силой. Он нещадно хлестал по мостовой, врываясь каплями в раскрытую дверь.

– О какой еще сестре ты говоришь, Пит? – наконец нарушил молчание Донни. – В нашей семье нет никого с именем Келли.

– А, – сказал Пит. Задумавшись на мгновение, он приветственно поднял кружку. – Я лучше сгину, сражаясь бок о бок со своими ребятами, чем буду лизать задницу каким-то долбанным итальяшкам. – Он поднял кружку выше, предлагая тост: – За то, чтобы вернуть себе наш собственный квартал.

Все остальные подняли кружки и выпили вместе с ним, включая Донни. После чего праздновать было уже нечего. Они продолжали пить, вполголоса разговаривая между собой.

26Лагуардия, Флорелло Генри (1882–1947) – видный американский политический деятель, потомок уроженцев Неаполя. В 1935–1945 годах мэр Нью-Йорка, активно боролся с коррупцией и засильем бюрократии.
27Вандербилт, Корнелиус (1794–1877) – американский бизнесмен, основатель династии Вандербилтов.
1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29 
Рейтинг@Mail.ru