Маримар Рейн Разбитое зеркало Алисы

Царёв слегка удивлённо наклонил голову набок. В его взгляде читалась добрая насмешка, но где-то в глубине плескалась та самая нежность, которую он так старательно прятал.

– Ты обиделась на это? – он осторожно, почти невесомо, заправил светлую прядь старшеклассницы за ухо. Она не отодвинулась, но и недовольного выражения не убрала.

– Нет, просто неприятно, – буркнула она.

– Я был занят.

– Всю неделю?

– Да, всю неделю. Прости, заяц, обещаю писать чаще. А теперь пошли отсюда, тебе здесь не место.

Он осторожно взял её за локоть и развернул к выходу, но неожиданно встретил сопротивление. Стеша упёрлась ногами в пол и заявила:

– Я уйду только при одном условии!

– Каком?

– Если ты меня сейчас выведешь отсюда, то только на свидание!

Игорь опешил. Его глаза расширились на долю секунды, а потом взгляд потемнел, стал серьёзным, почти жёстким. От его хоть немного спокойного выражения лица мало что осталось.

– Ты понимаешь, к чему ты сейчас всё ведёшь? – спросил он, и голос зазвучал глухо.

– Конечно, понимаю! – Аксёнова взмахнула руками, недовольно цокая. – Я же сказала: «СВИДАНИЕ», Игорь!

– Ты не поняла суть моего вопроса, – он сделал шаг ближе, и Стеша невольно отступила, упёршись спиной в дверной косяк. Его лицо оказалось совсем рядом, и она почувствовала запах табака. – Такие девочки как ты не встречаются с такими как я, и все это прекрасно понимают. Поэтому твой брат попытался отвадить меня ещё в прошлом году.

Стеша замерла. Новость оглушила её.

– Отв... что?

– Ну, конечно, он не сказал, – Игорь горько хмыкнул, и в его взгляде промелькнула тень старой обиды. – Ты, Стеша, местная принцесса среди обособленной свиты, и такие типы как я должны держаться от тебя подальше, в курсе? Ты думаешь, что слухи обо мне это просто слухи? Спешу тебя заверить, пока ты совсем не поплыла, я могу быть ещё хуже, чем обо мне говорят.

Между ними повисла тяжёлая тишина. Стефания смотрела в его серые глаза и видела там предупреждающий блеск, который буквально кричал: «Беги». Но она даже не подозревала, что в этот момент Игорь проклинал себя за каждое слово. Ему хотелось вернуть время вспять, взять всё обратно, прижать её к себе и поцеловать так страстно, чтобы тот первый поцелуй показался ей никчёмным. Но он знал: нельзя быть эгоистом. Должен дать ей выбор, сразу показать, как обстоят дела, а не прикидываться принцем, каким он никогда не был.

– Какая мне разница?! – вдруг зло выдохнула Стеша, вырывая его из мрачных мыслей. Она резко подалась вперёд, и её глаза сверкнули. – Мне нет никакого дела до того, кого ты там избиваешь или что происходит за пределами школы, если ты не пострадал! Почему я вообще должна об этом думать, когда ты ко мне относишься не так?

– А как я к тебе отношусь? – он зло ухмыльнулся, но ухмылка вышла натянутой.

– Хорошо ты ко мне относишься! И защитил меня в прошлый раз, и от вредных привычек бережёшь.

– Да, поэтому давай я сберегу тебя от ещё одной вредной привычки, и на этом всё.

– Вот как?! – она резко повысила голос, заставив его отшатнуться. Грудь её вздымалась от возмущения. – А зачем тогда написал мне?! И целовал меня зачем?! Ты в курсе, что украл у меня первый поцелуй?!

– Украл?! – Игорь окончательно выпал из реальности от такого заявления. – Эй, ты сама меня поцеловала!

– Ты меня спровоцировал! Слушай сюда! – Аксёнова схватила его за полы кожаной куртки и дёрнула на себя. Её лицо оказалось в считанных сантиметрах от его. – Ты дурочку из меня не делай, ясно?! Не верю, что ты поиграться захотел, учитывая, что про тебя и девочек вообще никогда никаких слухов не было, и сколько ты отверг девчонок. А если сам ко мне шаги навстречу делал, то зачем сейчас сливаешься?!

Игорь устало выдохнул. Его ладони накрыли её пальцы, всё ещё сжимавшие кожу куртки.

– Я не сливаюсь, – тихо сказал он. – Тебе, дурёхе, шанс даю отступить. Чтобы потом не наслушалась гадостей из-за того, что связалась со мной. Тебя ВСЕ обсуждать будут, если ты не поняла.

– Меня и так все обсуждают, какое мне дело?! – выкрикнула она, и в голосе её звенело негодование.

На мгновение Игорь замолчал. Он смотрел в её горящие глаза и видел там нечто такое, что заставило его сердце сжаться. Упрямство. Искренность. И… любовь? Он не знал. Но что-то внутри него надломилось.

– Ладно, – неожиданно перебил он её, и его голос прозвучал почти мягко. – Стефания, я приглашаю тебя на свидание. Здесь рядом есть кофейня, давай выпьем вместе кофе.

Стеша замерла, а потом её лицо озарилось широкой, сияющей улыбкой. Вся её воинственность мгновенно испарилась, уступив место щенячьему восторгу.

– Идёт! – радостно воскликнула она и, подхватив юношу под руку, потащила его к выходу.

Когда они миновали полуразрушенный вход в заброшку и снова оказались на свежем воздухе, Стеша вдруг остановилась как вкопанная. В её глазах промелькнула внезапная догадка.

– Погоди, – она упёрлась в него взглядом. – Ты сказал, что Илья тебя ещё в прошлом году отвадил?

– Да, – кивнул он, не пытаясь отрицать.

– То есть, я тебе давно нравлюсь? – она улыбнулась ещё шире, и в этой улыбке было столько ликования, что Игорь невольно хмыкнул.

– Давно, – подтвердил он без тени смущения. – Ещё тогда после соревнований по волейболу хотел подойти, но Аксён, только заметив, как я на тебя посмотрел, сразу как стена вырос.

– Ох уж этот засранец, – недовольно проворчала Стефания, но ворчание получилось незлым, скорее задумчивым.

Они двинулись дальше, и парк постепенно остался позади. Кофейня и впрямь оказалась рядом — маленькое уютное заведение с приглушённым светом, деревянными столами и запахом корицы, витающим в воздухе. Когда они вошли, колокольчик над дверью издал мелодичный звон.

Стеша огляделась, впитывая атмосферу. Ей нравились такие места — тихие, где можно было укрыться от всего мира. Игорь пропустил её вперёд и указал на столик у окна, за которым открывался вид на утопающую в сумерках улицу. Она с готовностью скользнула на диванчик, обитый тёмно-зелёным велюром, и подпёрла щёку рукой, наблюдая за ним.

Игорь взял два меню, но Стеша даже не притронулась к своему, просто бегло глянула, продолжая смотреть на него с лёгкой улыбкой.

– Что будешь? – спросил он, пролистывая страницы.

– Мокко с карамельным сиропом и вот это пирожное, «Осенний поцелуй», – ткнула она пальцем в фотографию десерта с кремом и ягодами. – А ты?

– Чёрный кофе. Без сахара.

– Ожидаемо, – фыркнула она, но в глазах плясали чёртики.

Игорь ничего не ответил, только уголок его рта дрогнул. Он подозвал официантку, сделал заказ и, когда та принесла напитки и тарелку с пирожным, на котором красовалась фигурная крошка из белого шоколада, решительно отодвинул счёт в сторону.

– Я плачу, – безапелляционно заявил он, видя, что Стеша уже потянулась к сумочке.

– Но…

– Никаких «но». Я мужчина.

Стеша надула губы, но спорить не стала. Вместо этого она обхватила чашку обеими ладонями и сделала первый глоток, блаженно прикрыв глаза. Мокко был горячим, сладким и идеально согревал.

– А теперь, – начала она, отставляя чашку и подаваясь вперёд, – Рассказывай. Что тебе нравится? Чем ты вообще живёшь, кроме как шататься по паркам и курить?

Игорь отпил кофе, задумчиво глядя в окно.

– Люблю играть на гитаре, – ответил он после паузы. Слова прозвучали буднично, но Стеша уловила в его голосе нотку смущения.

– На гитаре?! – её глаза загорелись. – Да ты что! Это же круто! Сыграешь мне как-нибудь?

– Могу серенаду спеть под твоим окном, – усмехнулся он, и в его серых глазах промелькнул озорной огонёк. – Чтобы у твоего брата инфаркт случился от такого зрелища.

Стеша взвизгнула от восторга, представив реакцию Ильи.

– Да! Давай! Это будет эпично! Он же лопнет от злости!

– Шучу, – оборвал он её веселье, но губы его всё равно тронула улыбка. – Не буду я под окнами ошиваться. Я не романтик, сразу говорю.

Стеша расхохоталась, звонко и заразительно. Её смех заполнил всё небольшое пространство, и даже пара посетителей за соседним столиком обернулась с улыбкой.

– Ты ужасный, – выдохнула она, вытирая выступившие слёзы. – Но мне это нравится.

Она отломила кусочек пирожного и отправила его в рот, задумчиво жуя. Потом вдруг спохватилась:

– Что тебе ещё нравится? Ну, кроме как дразнить меня?

Игорь посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Он пил кофе неторопливо, и казалось, обдумывает каждое слово.

– Мне нравится тишина, – сказал он наконец. – Когда можно просто сидеть и ни о чём не думать. Нравится, когда играет хорошая музыка. И… когда ты улыбаешься.

Последние слова он произнёс тише, почти шёпотом, но она услышала. Услышала и замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, а потом пускается в бешеный галоп. Щёки запылали, и она поспешно уткнулась в свою чашку, чтобы скрыть смущение.

– Это… очень мило, – пробормотала она, но голос предательски дрогнул.

Игорь ничего не ответил, только чуть заметно улыбнулся и отвернулся к окну. За стеклом уже совсем стемнело, и фонари рисовали на мокром асфальте дрожащие круги света. В кафе было тепло, уютно, и Стеша чувствовала себя так, словно время замерло, позволив им побыть вдвоём в собственном маленьком мире.

Она доела пирожное, допила кофе и откинулась на спинку дивана, счастливо вздыхая. Игорь тоже закончил, и они ещё некоторое время просто сидели в тишине, которая была не неловкой, а удивительно комфортной.

Наконец Игорь поднялся первым.

– Пойдём, – сказал он, протягивая ей руку. – Уже поздно.

Стеша вложила свою ладонь в его, и от прикосновения тёплых, чуть шершавых пальцев по телу пробежала сладкая дрожь. Она позволила вывести себя из кафе, и на улице зябко поёжилась от прохлады. Игорь заметил это и без лишних слов набросил ей на плечи свою куртку, оставшись в одной толстовке.

– Спасибо, – прошептала она, кутаясь в пахнущую им кожу.

Они медленно пошли по тротуару, провожаемые шёпотом падающих листьев. Стеша исподтишка глядела на его профиль, очерченный светом фонарей, и не могла сдержать улыбки. Всё складывалось как в какой-то невероятной сказке, и ей хотелось, чтобы этот вечер никогда не кончался.

– Знаешь, – вдруг заговорил Игорь, не глядя на неё, – Когда ты ворвалась в ту комнату в заброшке, я подумал, что ты сошла с ума. Но теперь… рад, что ты это сделала.

Стеша остановилась, заставляя остановиться и его. Она подняла голову и встретила его взгляд — глубокий, серьёзный, лишённый привычной насмешки.

– Я тоже рада. Очень рада.

Игорь кивнул, и что-то в его лице смягчилось. Он осторожно сжал её ладонь и повёл дальше, в сторону дома, где в окнах уже горел тёплый свет. Стефания шагала рядом, чувствуя, как в груди разливается щемящее, почти невыносимое счастье.

***

Едва тяжёлые автобусные двери с шипением закрылись за последним учеником, Ирина Игоревна захлопала в ладоши, собирая внимание расшумевшегося класса. Ребята, только что вывалившиеся из душного салона, потягивались и щурились на ярком утреннем солнце, лениво осматривая массивное серое здание музея с высокими колоннами и облезлыми гипсовыми барельефами над входом.

— Итак, все помнят правила? Не отстаём, ничего не трогаем руками, и я очень надеюсь, что никто не попытается примерить на себя экспонаты. Да, Максим? — класс взорвался короткими смешками, а Максим, стоявший чуть поодаль, развёл руками, мол, я вообще ни при чём, но на его лице играла та самая фирменная ухмылка, с которой он обычно и начинал свои представления.

Алиса, кутаясь в лёгкий вязаный кардиган, стояла рядом со Стешей и ловила на себе очередные взгляды одноклассников. С момента переезда в этот город она никак не могла привыкнуть к тому, что каждое её появление становится маленьким событием — то ли из-за столичного прошлого, то ли из-за того, что её семья мгновенно обросла слухами. Но сейчас внимание толпы было рассеяно: все перешёптывались о другом. В нескольких шагах от основной группы, прислонившись плечом к холодному камню колонны, стоял Игорь Царёв. Его высокая фигура в неизменной чёрной куртке, застывшая с видом крайней обречённости, дисгармонировала с цветастой толпой старшеклассников так сильно, будто сюда по ошибке затесался персонаж совсем другой истории. Он переминался с ноги на ногу и демонстративно пялился в телефон, всем своим видом показывая, что затащили его сюда исключительно насильно, и что он мысленно уже далеко отсюда.

— Вы посмотрите на него, — хмыкнул Илья, проследив за взглядом сестры. — Пришёл всё-таки. Святые угодники, какая честь.

Стефания лишь пожала плечами, старательно делая равнодушное лицо, хотя в груди у неё порхала целая стая бабочек. Она прекрасно знала, почему Игорь здесь. Знала с того самого вечера в кафе, когда он, глядя в свою чашку с чёрным кофе, нехотя признался, что терпеть не может музеи, но ради неё готов вынести даже эту пытку. И теперь, когда он стоял в десяти метрах от неё, такой мрачный и неприступный для всех остальных, Стеша чувствовала себя обладательницей самого драгоценного секрета.

Ирина Игоревна тем временем выстроила класс в подобие организованной группы и повела ко входу. В фойе пахло воском, старой бумагой и ещё чем-то неуловимо пыльным, отчего сразу захотелось говорить шёпотом. Под высокими сводами гулко разносились шаги, и ребята поневоле притихли, разглядывая огромную мозаичную карту древнего мира на полу. К ним уже спешила экскурсовод — миниатюрная женщина с острым носиком и пучком седых волос, вооружённая указкой и бейджиком на лацкане строгого пиджака.

— Прошу за мной, — провозгласила она звенящим голосом, и класс потянулся в первый зал.

Экспозиция встречала посетителей витринами с керамикой и бронзовыми инструментами. Стеша шла рядом с братом, то и дело незаметно косясь в сторону. Игорь держался в хвосте группы, засунув руки в карманы и всем своим скучающим видом напоминая мученика, которого вели на плаху. Но каждый раз, когда Стеша оборачивалась, его серые глаза на долю секунды встречались с её, и в них мелькало что-то тёплое, почти неуловимое. Она тут же отворачивалась, пряча улыбку в уголках губ, а Игорь снова напускал на себя привычную суровость, будто и не смотрел вовсе.

На третьем зале, когда экскурсовод увлечённо рассказывала про ритуальные маски, Илья вдруг замер и резко повернулся к сестре.

— Слушай, а что это ты на него всё время пялишься? — спросил он полушёпотом, кивая в сторону Царёва. Глаза его подозрительно сузились. — Он тебе что-то сделал?

Стеша вздрогнула так, будто её застали за кражей экспоната. Кровь прилила к щекам, и она мысленно выругала себя за неосторожность.

— Что? Я? — она округлила глаза, изображая искреннее удивление. — Да нет, просто странно видеть его здесь. Обычно же он везде сам по себе, вот я и… удивилась.

— Ага, удивилась, — Илья скрестил руки на груди, явно не купившись на её спектакль. — Пятый раз за пятнадцать минут. Смотри у меня, Стефания. Держись от него подальше, я серьёзно.

— Да с чего ты вообще взял, что я…

Но договорить она не успела. Экскурсовод, заметив шевеление в рядах, сделала паузу и уставилась на близнецов поверх очков.

— Молодые люди, у вас какие-то вопросы по экспонату? — поинтересовалась она ледяным тоном.

— Никак нет, — отрапортовал Илья с такой постной миной, что стоявшая рядом Алиса прыснула в кулак. — Всё предельно ясно.

— Вот и славно. Продолжим.

Стеша выдохнула, чувствуя, как отступает напряжение. Она быстро стрельнула глазами в конец группы и встретила короткий, понимающий взгляд Игоря. Он чуть заметно приподнял бровь — мол, попалась? — и отвернулся к витрине с каменными топорами. Стеша едва сдержала нервный смешок и, схватив Алису под руку, потащила её к следующему стенду.

— Что это было? — тихо спросила Алиса, успевшая заметить и взгляд подруги, и грозное лицо Ильи.

— Потом расскажу, — прошипела Стеша, — Просто Илья опять включает режим цербера.

Алиса понимающе кивнула и огляделась. Группа как раз вошла в просторный зал, посвящённый каменному веку. В центре возвышался огромный макет пещеры с восковыми фигурами первобытных людей, одетых в шкуры и вооружённых дубинами. У стен тянулись стеклянные витрины с наконечниками стрел, скребками и прочим древним инвентарём. Но настоящим хитом экспозиции был череп неандертальца, покоившийся на бархатной подушке в отдельной стеклянной пирамиде. Именно к нему, растолкав локтями товарищей, и устремился Максим.

— О, гляди, Илья! — восхищённо протянул он, прижимаясь носом к стеклу. — Это же твой двойник! Тот же рельефный лоб и выражение лица, будто я ему денег должен.

Класс дружно грохнул. Илья, стоявший с краю, побагровел.

— Иди ты, Костровский, — беззлобно огрызнулся он, но сам невольно улыбнулся. — Много ты понимаешь в интеллектуальном выражении лица.

— Да ладно тебе, — Максим хлопнул его по плечу. — Если серьёзно, это ж наш далёкий предок. Можно сказать, твой пра-пра-пра-... в общем, много раз «пра».

— Скорее уж твой, — парировал Илья. — Неандертальцы, как известно, были здоровенными и не особо умными. Идеальное совпадение.

Алиса, наблюдавшая за этой перепалкой, негромко рассмеялась. Ей нравилось, как Максим и Илья пикируются — в их дружеской ругани не было злости, только привычная, давно отрепетированная игра.

Максим, услышав её смех, тут же обернулся. Его голубые глаза сверкнули тем самым озорным огоньком, который Алиса уже научилась распознавать — он означал, что сейчас последует очередная выходка.

— Алиса, ты только посмотри на это безобразие, — он театрально указал на череп. — Илья утверждает, что это я. Но мы-то знаем правду. Иди сюда, сравнишь.

Алиса, помедлив, подошла к витрине и склонилась над стеклом. Ископаемый череп глядел на неё пустыми глазницами, скаля жёлтые зубы.

— Определённое сходство есть, — произнесла она с серьёзнейшим видом. — Особенно когда ты утром не выспался.

Максим ахнул, прижав руку к сердцу.

— Предательство! И это после всего, что между нами было!

— А что между вами было? — тут же влез Илья, и в его голосе зазвучали те самые ехидные нотки, которые не предвещали ничего хорошего. — Расскажите классу, нам очень интересно.

Алиса почувствовала, как у неё загораются щёки. Она быстро отвернулась, делая вид, что заинтересовалась соседней витриной с каменными орудиями. Максим же только хмыкнул и многозначительно пожал плечами, чем спровоцировал новую волну смешков.

Экскурсия продолжалась. Группа перетекала из зала в зал, и с каждым новым экспонатом Максим умудрялся отпустить какую-нибудь шутку: про византийские монеты он сказал, что это древние криптоинвесторы пытались расплатиться, а средневековый доспех окрестил «железным человеком на минималках». Илья неизменно парировал, Стеша смеялась, Алиса украдкой улыбалась, и даже суровая экскурсовод пару раз не сдержала лёгкой ухмылки, хотя и пыталась сохранять академическую строгость.

В зале древних цивилизаций, когда класс окружил огромный макет ацтекской пирамиды, Максим незаметно сместился в конец группы и пристроился рядом с Алисой. Их плечи почти соприкоснулись. Алиса инстинктивно напряглась, но не отодвинулась.

— Не против, если я тут постою? — тихо спросил он, наклоняясь к самому её уху. — А то оттуда ничего не видно.

— Ты ростом под метр девяносто, тебе отовсюду видно, — заметила Алиса, не оборачиваясь.

— А ты заметила, — довольно констатировал Максим. — Я польщён.

Илья, стоявший впереди, обернулся и смерил их долгим взглядом. Стеша тоже покосилась и понимающе улыбнулась, но ничего не сказала. Алиса же сделала вид, что крайне увлечена историей ацтеков, хотя на самом деле не слышала ни слова из того, что вещала экскурсовод.

Когда группа двинулась дальше, в следующий зал, у одной из витрин возникла лёгкая заминка. Экскурсовод остановилась у стенда, чтобы подождать отставших, и класс рассыпался по помещению. Алиса замедлила шаг, разглядывая экспонаты в последней витрине. Здесь, на бархате цвета индиго, лежали древние украшения: янтарные бусы, потускневшие серебряные браслеты, головные уборы из бисера и тончайшие височные кольца. Свет софитов падал на них так, что каждая бусина, каждая царапинка на металле были видны до мельчайших подробностей.

Максим остановился рядом. Он ничего не говорил, просто смотрел на витрину, и его профиль, освещённый мягким музейным светом, вдруг показался Алисе совсем взрослым и серьёзным. Не было в нём сейчас ни ерничества, ни привычной мальчишеской дерзости.

— Красивые, — тихо произнесла Алиса, кивая на бусы.

— Да, — согласился Максим так же негромко. — Знаешь, что интересно? Эти бусы пролежали в земле три тысячи лет. Их носили какие-то люди, они что-то для них значили. А потом их потеряли, забыли... и вот, спустя столько веков, кто-то их всё равно нашёл.

Он замолчал, и Алиса почувствовала, что её сердце начинает колотиться где-то в горле. Максим повернул голову и теперь смотрел не на бусы, а прямо на неё.

— Иногда то, что действительно важно, лежит прямо перед тобой, — произнёс он с лёгкой ухмылкой, но в голосе его звучало что-то очень серьёзное. — И дураком надо быть, чтобы не заметить. Я в последнее время стараюсь быть внимательнее.

Алиса замерла. Слова ударили под дых, и весь мир вокруг на мгновение перестал существовать — ни гомона одноклассников, ни гулкого эха шагов, ни даже собственного дыхания. Она видела только его глаза, ясные и бездонные, и чувствовала, как внутри что-то предательски тает, разливаясь теплом по всему телу.

В этот самый момент Илья, случайно отставший от группы и собиравшийся окликнуть друга, застыл на полпути. Он услышал последнюю фразу Максима, и брови его поползли вверх. Таким тоном Максим раньше не говорил ни с кем. Илья перевёл взгляд на Алису — та стояла бледная, с широко раскрытыми глазами, и в её лице читалась такая буря эмоций, что даже ему стало не по себе.

Стеша, заметив, что брат замер столбом, подошла ближе.

— Ты чего? — шёпотом спросила она, но, проследив за его взглядом, тут же всё поняла.

Илья молча переглянулся с сестрой. В его взгляде читалось сложное чувство — смесь удивления, лёгкой тревоги и какого-то странного, неожиданного одобрения. Стеша чуть заметно кивнула и, взяв брата за рукав, потянула его в сторону. Они оба, не сговариваясь, отошли на несколько шагов, оставляя Максима и Алису наедине у витрины.

В тот же миг Стеша почувствовала на себе ещё один взгляд. Игорь стоял в противоположном углу зала, у колонны, и смотрел прямо на неё. Он больше не притворялся скучающим — теперь в его серых глазах горел совсем другой интерес. Стеша встретила его взгляд и едва заметно, уголками губ, улыбнулась. Игорь ответил коротким кивком, таким же незаметным для посторонних, и снова отвернулся к витрине с оружием, но теперь в его позе уже не было прежней отстранённости.

Алиса тем временем, справившись с внезапным параличом, сделала шаг назад. Её щёки пылали, а мысли метались испуганными птицами. Чувства к Максиму, которые она так старательно заталкивала поглубже, сейчас грозили выплеснуться наружу, и это пугало её до дрожи. Она не знала, имеет ли право на эти чувства, не знала, чем всё обернётся, и больше всего на свете боялась, что он видит её смятение.

— Максим, я... — начала она, но голос предательски сорвался.

— Алиса, — он сделал шаг к ней, его голос звучал мягко и увещевающе. — Я не хочу тебя пугать. Честное слово. Просто... я не могу больше притворяться, что ничего не вижу. И что ничего не чувствую.

Алиса замотала головой, отступая ещё на шаг. Ей вдруг стало душно, музейные стены давили на плечи, и захотелось немедленно бежать — прочь из этого зала, от его пронизывающего взгляда, от собственных чувств, которые грохотали в груди набатом.

— Нам надо догонять класс, — выпалила она, не глядя ему в глаза. — Сейчас начнётся следующая часть экскурсии, и Ирина Игоревна будет ругаться.

Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места и почти бегом устремилась в проход, где исчезли остальные. Каблуки её ботинок гулко стучали по мраморному полу, и этот звук разносился под сводами, словно эхо её паники.

Максим остался один у витрины с бусами. Он проводил её взглядом, и на его лице промелькнуло выражение, в котором смешались растерянность, досада и какая-то особенная, щемящая нежность. Он не ожидал, что она так резко сорвётся, но и злиться не мог. Слишком хорошо понимал, что у неё внутри сейчас творится.

— Ну, и дурак, — тихо сказал он сам себе, усмехнувшись краешком губ. Обернулся на витрину, где всё так же безмолвно лежали древние бусы, потускневшие от времени, но не потерявшие своей красоты. — Ладно, приятель, — обратился он к стеклянной пирамиде, — Если уж они три тысячи лет прождали, то я и подавно подожду.

Сунув руки в карманы, Максим медленно побрёл догонять класс. В душе его царил странный покой: он сказал главное, и теперь оставалось только набраться терпения. Алиса была напугана, но он видел в её глазах не только страх. Видел, как на секунду, прежде чем спрятаться за стеной паники, там промелькнуло то же самое чувство, что жило в нём самом.