Мари Лаврова Его сердце не бьется

Я, рассматривая женщину, думаю о том, что неважно, когда она последний раз ела – головка сыра и каравай хлеба даже меня в дороге порадовали бы.

–Следуйте за мной, – я направляюсь к дому.

Дети бегут уже впереди, женщина плетется сзади и продолжает уже почти себе под нос приговаривать:

–Добрая госпожа! Покушать бы мне! Хотя бы кусочек хлеба! И кувшинчик сливок бы!

Возле входных дверей я останавливаюсь.

– Вам придется подождать снаружи. Отец не любит посторонних в доме, – я закрываю за собой дверь

– Идите к матушке, я сейчас, – отправляю детей от себя. Оказавшись в гостиной, открываю дверь в кладовку.Кладу в корзинку хлеб, сыр и кувшин легкого вина. Оставив дверь кладовой открытой, тороплюсь к выходу.

– Давайте я помогу вам донести корзинку до выхода. Заодно и ворота закрою… – обращаюсь к старой женщине.

Но едва я делаю шаг за порог, передо мной возникает мужская фигура в плаще и буквально заталкивает меня обратно в дом. От неожиданности я роняю корзину.

– Добрая госпожа, я не… – обрывок фразы залетает вслед за мной внутрь дома. Следом за ним в дом врываются друг за другом много непонятных мужчин с закрытыми лицами.. Они, как тараканы, рассыпаются по всему дому. Чья-то грубая рука закрывает мне рот и тащит дальше в гостиную. В гостиной, тот, кто держит меня и еще один мужчина, останавливаются возле входа и чего-то ждут.

– Думаешь, она? – спрашивает один.

Вместо ответа второй хватает меня за руку, на которой надето кольцо с гербом:

– Кольцо видишь?! Но если найдем еще похожих девок, походящих по возрасту – забираем всех! Чтоб наверняка…

Тем временем мужчины начинают возвращаться в гостиную. Но не одни. Они тащат испуганных матушку, братьев, сестер…

– Туда их! – один из мужчин показывает на открытую дверь кладовки. Как только они оказываются внутри, дверь за ними запирается.

– Еще есть кто в доме? – кто-то спрашивает.

– Из живых больше никого, – кто-то отвечает. В глаза бросается его окровавленный клинок.

Толпа мужчин покидает дом. Последней тащат упирающуюся меня. Как только мы оказываемся на свежем воздухе, в открытую входную дверь летит пылающий факел.

– Пока будут тушить пожар и пытаться спасти оставшихся в живых – у нас будет время дальше уйти, – раздается голос того, кто держит меня. Я же думаю о том, что в кладовой есть подвал и мои родные могут уцелеть.

Возле самого крыльца стоит незнакомая крытая повозка. Мне набрасывают на голову мешок, несколько рук хватает меня и куда-то тащат. Я пытаюсь сопротивляться, несмотря на полную безнадежность.

– Держи крепче! Уронишь – за невесту с разбитым лицом полную сумму не заплатят! – приказывает голос.

Меня затаскивают, очевидно, в ту самую закрытую повозку, что я успела увидеть. Слышен ускоряющийся топот копыт. И вот уже кони скачут во весь опор.

– Клади ее на пол! Чтобы случайно не упала – товарный вид не испортить бы! – кто-то садится рядом на пол и продолжает меня держать.

– Можешь не кричать – все равно никто не услышит! – очевидно, эта фраза обращена ко мне.

Повозку мотает во все стороны от скорости. У меня такое ощущение, что, как только я села в тот экипаж, который забирал меня из закрытой школы – кони понесли. Единственный спокойный, хотя и короткий, промежуток времени после этого – совместная трапеза всей семьей и то – с присутствующим за ней Гориславом… И внезапно возникает короткая вспышка тоски по тому времени, когда я была тенью в серых стенах той школы…

…

Ехали в этой повозке бесконечно долго. Я потеряла счет времени. Дышать через мешок получается с трудом.

– Я сейчас задохнусь! – в какой-то момент не выдержаю я.

Ощущается какое-то движение внутри экипажа. С моей головы стаскивают мешок. Я жадно втягиваю в легкие воздух. У мужчин вокруг закрыты лица.

– А ничего – милая мордашка! – бросает фразу один из них

– Как только за эту мордашку получаем деньги – расходимся в разные стороны по одному, – хмуро отвечает другой.

Повозка останавливается где-то в лесу. Коней распрягают и садятся на них. Меня перебрасывают через седло. Опять достаточно долго мне приходится болтаться в таком положении. Лес становится все гуще. Стволы деревьев, поросшие мхом, мелькают перед моим носом. Кроме них я могу рассматривать лишь, как по толстому слою хвои, устилающему лесную почву, ступают конские копыта.

Наконец перед нами открывается небольшая поляна. Возле костра сидит группа явно не добропорядочных граждан. Меня опускают на землю. Часть мужчин спешивается. В мою сторону молча поворачивается несколько голов Один из них также молча встает и, перешагнув через бревно, подходит ко мне. Его левый глаз смотрит на меня, не мигая. Другим он крутит во все стороны, обходя вокруг меня и осматривая словно лошадь на базаре.

– А ничего девчонка! – я чувствую легкий хлопок по тому месту, на котором обычно сидят.

От чего вздрагиваю и, едва не споткнувшись, невольно делаю пару мелких шагов вперед. Тело после такой поездки затекло и жутко ломит. Хорошо, что получилось устоять на ногах. Раздается его сухой хриплый смех, несколько голосов возле костра тоже подхватывают его. Мне же совсем не смешно. Я опускаю глаза, боясь смотреть по сторонам

– Больше никому ее не трогать! – резко оборвав смех, он тыкнул пальцем в мою сторону. – А то товар еще ненароком попортите…

Сам же уперся своим взглядом в мою грудь.

– Ну что, рассчитываться будем? – хмурый голос одного из тех, кто привез меня сюда, отвлекает внимание на себя.

– А ты не хочешь остаться с нами? Получишь в два раза больше, – предлагает ему одноглазый.

– Боюсь – такую сумму не успею потратить до конца своей жизни.

– Что-то ты мало жить собрался!

В ответ одноглазому – молчаливая усмешка:

…

– Я свою часть договора выполнил. Жду оплату.

Тип с неподвижным глазом делает жест рукой. От костра отделяется темная фигура. Через какое-то время Хмурый подбрасывает в своей руке увесистый кошель.

– Не советую здесь задерживаться. Сам знаешь, за ней может прийти Гор, – дает он совет.

– По-моему ты его переоцениваешь. Ты сам это место нашел бы? – самоуверенно отвечает одноглазый.

– Береженого – Бог бережет.

– Вряд ли ему есть до нас дело.

– Но душу дьяволу я бы не торопился отдавать. Удачи! – хмурый мужчина быстро вскакивает на коня. Топот копыт быстро затихает в сгущающихся сумерках.

Тип, который все еще стоит возле меня, опускает на свой неподвижный левый глаз черную повязку:

– Вот праведник-то нашелся с непрошенными советами!

И устремляет свой единственный глаз на меня.

– Ну что, иди – садись рядом, – сам возвращается на место возле костра.

Я продолжаю стоять рядом. Чьи-то грубые руки толкают меня в спину и, надавив на плечи, заставляют сесть рядом с одноглазым.

– Завтра мы за эту цыпочку получим столько денег, сколько нам и не снилось! – в его высоко поднятых руках оказывается огромный бурдюк с жидкостью.

Он подносит его к своим губам и жадно пьет. Его кадык, освещаемый отблеском от костра, подпрыгивает при каждом глотке. Наконец, отрывается от бурдюка и передает его следующему. Вокруг разливается неприятный резкий запах алкоголя. Время теряет свое значение. Незаметно наступают сумерки. Про меня словно бы забыли. Я тихо сижу, опустив глаза, и чего-то жду. Или кого-то?

Гор – это Горислав? Не думала, что буду просить небо, чтобы он оказался здесь. Надеяться мне больше не на кого. Только вот такая слабая надежда на чудо. Руки, связанные веревкой ноют. Отвратительный запах из бурдюка бьет в нос. Остальным же, в отличие от меня очень даже хорошо, судя по их веселому и немного захмелевшему виду.

– А ну-ка иди сюда! – про меня все-таки вспомнили… Одноглазый, протянув руку, неожиданно резко дернул меня на себя и усадил себе на колени. От чего я вздрогнула.

– Нет, а все-таки, что в тебе такого особенного? Что готовы отвалить столько деньжищ, чтобы мы притащили тебя к алтарю? Задница ничего вроде бы, – – рассуждает вслух неприятный тип. И чувствую его руки на своих бедрах. Я пытаюсь вскочить.

– Сидеть! – он, резко дернув на себя, заставил упасть обратно на его колени. – Сиськи… Видали и получше…

Его дыхание пополам с алкоголем обдает шею и кожу. Единственный глаз как-то нехорошо поблескивает. Я все сжалась.

– Да не бойся ты – девочкой и останешься! Я не готов терять такой заработок, какой раз в жизни бывает!ьТак, слегка пощупаю… Любопытно же… – его язык немного заплетается, его же руки… Его руки начинают меня лапать самым грязным образом.

Меня начинает трясти. В горле образуется ком. Все попытки вырваться не приносят результата. Слабый всхлип срывается и тонет в общем шуме.

Внезапно наступает полная тишина. Лишь хрустнула сухая ветка под чьей-то ногой. Еще раз всхлипнув, поднимаю свои глаза.

Из темноты ночи, выхватываемая языками костра, выступает фигура Горислава. Он стоит неподвижно, расставив ноги в стороны и положив руку на рукоять меча. Меня обдает волна ледяного воздуха, пришедшая вместе с ним из леса. Одноглазый тип встает, не отпуская меня от себя.

– Да он же один! Чего затихли?!– кричит он.

Вся разношерстная компания, сидевшая у костра, вскочила, похватав свое оружие – тесаки, мечи, топоры…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.