Книга Не зажигай свечи читать онлайн бесплатно, автор Мари Вендар – Fictionbook, cтраница 5
Мари Вендар Не зажигай свечи
Не зажигай свечи
Не зажигай свечи

5

  • 0
Поделиться
  • Рейтинг Литрес:5

Полная версия:

Мари Вендар Не зажигай свечи

  • + Увеличить шрифт
  • - Уменьшить шрифт

Тина спустилась следом. Присела рядом с мокрым псом и совсем тихо прошептала короткое заклинание на тепло. Шёрстка под ладонью стала чуть суше. Данил в этот момент разговаривал с женщиной и ничего не заметил.

Когда всё закончилось, они остались вдвоём на мокрых ступенях.

— Быстро ты среагировала, — сказал он.

— Просто услышала крик. А ты… будто каждый день собак из реки достаёшь.

— Не каждый день. Но навыки иногда пригождаются.

Они поднялись обратно. Данил не отпускал её руку.

— Пойдём. Ты вся дрожишь.

— Не от холода, — честно ответила Тина.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Можно я сделаю одну глупость?

И, не дожидаясь ответа, он притянул её к себе и поцеловал.

Его губы коснулись её сначала осторожно, будто он ещё давал ей шанс отступить. Но она не отступила. Наоборот, пальцы сами вцепились в его куртку.

Потом глубже, голоднее. Данил притянул ближе. На секунду внутри всё остановилось. Мир снова свёлся до него, до его ладони на её талии, до того, как близко он стоял. В груди вспыхнуло остро и сладко, так сильно, что на миг пропал даже привычный фон тревоги. Магия, конечно, не смогла остаться в стороне. Ограда тихо звякнула. Фонарь вспыхнул и погас. Ветер взъерошил им волосы. По коже Тины пробежали невидимые искры.

Поцелуй углубился. Данил опустил одну руку ниже на поясницу, и Тина почувствовала, как под рёбрами разгорается что-то тёплое, густое, почти головокружительное. Колени стали ненадёжными. В голове на короткий миг сделалось удивительно пусто — ни тёток, ни необходимости прятаться. Только он. Только это касание, от которого по шее побежали мурашки, а в животе сладко и опасно сжалось.

А потом дар ударил без предупреждения.

Перед глазами вспыхнули чужие воспоминания: чёткие и жестокие. Комната без окон. Белые стены. Худая бледная женщина, которую держат двое. Тонкие запястья в следах от амулетов. Она ещё сопротивляется — воздух вокруг неё дрожит. Потом амулеты прижимают сильнее. Свет в её глазах медленно гаснет. Через несколько минут она уже сидит тихо, с пустым взглядом, и чужим голосом повторяет: «Мне просто казалось. Это был стресс. Никакой магии нет…». Какие-то мужчины заполняют отчёт: «Объект стабилизирован. Нулевой фон подтверждён». Один закрывает папку коротким «Чисто». А в стороне стоит молодой Данил и молча смотрит. Не останавливает их. Просто молча наблюдает.

Тина резко отшатнулась, будто её ударили током.

— Тина?..

Она отступила ещё на шаг. Дыхание сбилось. Перед глазами всё ещё стояла эта женщина с погасшим взглядом.

Сначала пришёл холодный, животный страх. Потом — густой ужас. От понимания, что человек, которого она только что целовала, принадлежит к тем, кто это делает. Кто умеет гасить чужой дар так же спокойно, как свечу. И одновременно — жгучее, предательское притяжение. Тело всё ещё помнило тепло его губ. Всё ещё хотело шагнуть обратно.

Она обхватила себя руками.

— Мне нужно ехать домой.

Данил сделал шаг вперёд, но остановился, увидев её лицо.

— Что случилось? Я сделал что-то не то?

— Просто… резко стало плохо. Извини.

Она развернулась и почти бежала к остановке. За спиной остался Данил, растерянный, всё ещё с теплом её губ на своих и огромная, только что открывшаяся пропасть между ними.

Тина сидела в автобусе, прижавшись лбом к холодному стеклу, и не могла выбросить из головы бледное лицо той женщины.

Он целует так, будто готов отдать за тебя всё.

А та женщина стала пустой оболочкой.

И самое страшное было в том, что даже сейчас, сквозь страх и ужас, она всё равно хотела, чтобы он снова её поцеловал.

Глава 10

Тина забежала домой мокрая от снова начавшегося дождя. Чувства были растрепанны так же сильно, как и её волосы. То, что она услышала и увидела за последние дни о Даниле, одновременно пугало и притягивало.

Её встретила Алина. Ей стало скучно в коммуналке одной. И поэтому в последнее время она тоже почти переехала к тёткам.

— Что случилось? — сразу спросила она, оценив состояние подруги.

Тина коротко рассказала: про Данила, про видения, про тренировки с амулетами, про мужчин у входа в магазин и самое тяжёлое — про бледную женщину с пустыми глазами.

Алина слушала серьёзно. Потом после паузы тихо спросила:

— Ты влюбилась, да?

Тина несколько секунд молчала. Вспоминала поцелуй, взгляд, прикосновения. Но всё перекрывало лицо той женщины.

— Не знаю, — честно ответила она.

— Мы должны всё рассказать тёткам, — твёрдо сказала Алина. — Это может быть опасно.

И Тина не стала спорить.

…

Дождь стучал по подоконнику. Чайник на этот раз вёл себя примерно. Алина уехала, пообещав «не мешать семейным разборкам».

Тина сидела на кухне между двумя тётками. Маргарита слишком долго молчала. Вера слишком усердно мешала варенье, которое давно уже не нуждалось в помешивании.

— Ну, — наконец сказала Маргарита, отставляя чашку. — Пришло время рассказать тебе, почему тебя спрятали. И почему наш род почти исчез.

Тина выпрямилась.

— Я слушаю.

Маргарита вздохнула тяжело.

— Двадцать один год назад наша семья была одной из самых заметных. Не самых сильных, но очень активных. Мы помогали людям. Тихо. Аккуратно. Лечили, находили пропавших, иногда слегка поправляли судьбу тем, кто этого заслуживал. И всё бы ничего, если бы не твоя бабка Агафья.

Вера фыркнула:

— Вечная ей память и вечный ей упрёк.

— Агафья вдруг решила, что ведьмы должны перестать прятаться, — продолжила Маргарита. — Что пора «выйти из тени». Она начала собирать вокруг себя молодых и горячих. Устроила несколько публичных демонстраций. Спасла человека на глазах у толпы. Остановила пожар. Нашла убийцу по запаху крови. Всё красиво. Эффектно. И совершенно безрассудно.

Тина слушала, не моргая.

— В какой-то момент на спасениях она не остановилась,— Маргарита посмотрела с грустью вдаль, словно вспоминая,— однажды из-за её действий перевернулась машина. Там ехала семья. Возник пожар. Все умерли.

Тина поджала ноги под себя. Она вдруг задумалась о том, насколько опасна может быть магия. Если девушка не научится держать себя под контролем, на её эмоциях могут пострадать невинные.

— Но очень давно существуют другие люди,— вздохнула Маргарита,— Они создали Орден охотников на ведьм. Тогда он ещё не был таким жёстким, как сейчас, но уже достаточно опасным. Они предложили «сотрудничество». Агафья отказалась. Сказала, что ведьмы никому не подчиняются. После этого началась тихая война. Не открытая бойня. Просто людей из нашего рода стали находить мёртвыми. Несчастные случаи. Болезни. Исчезновения. Одного за другим.

Вера тихо добавила:

— Нашу старшую сестру, твою маму, звали Ирина. Она была самой сильной из нас троих. И самой упрямой. Когда поняла, что Орден целенаправленно вычищает нашу кровь, она сделала то, чего Агафья сделать не смогла — спрятала будущее.

Маргарита кивнула.

— Ирина была беременна тобой. Она пришла к нам ночью, вся в слезах и решимости. Сказала: «Если они хотят стереть нашу родословную — пусть стирают меня, но не её». Мы уговаривали бежать вместе. Она отказалась. Сказала, что будет отвлекать внимание. А тебя отдала в самый обычный детский дом на другом конце города. Без документов. Без следов. Без магии. Просто брошенный ребёнок. Самое незаметное место, какое только можно было придумать.

Тина сглотнула.

— А потом?

— Потом Ирина действительно отвлекла внимание. Она устроила несколько громких актов, чтобы охотники думали, будто она одна и без наследников. В последний раз её видели на старом мосту. Была буря. Официально — упала. Неофициально Орден отчитался о «нейтрализации активной угрозы». Тела не нашли. Или не захотели находить.

Вера вытерла глаза краем платка.

— Мы искали тебя почти двадцать лет. По крупицам. По слабым отголоскам магии. По странным совпадениям. Амулеты иногда дёргались в разных районах, но след каждый раз обрывался. Ты хорошо пряталась. Даже от самой себя.

Маргарита посмотрела на племянницу прямо.

— Когда твой дар наконец проснулся — мы почувствовали. Ярко. Как маяк. И пришли. Потому что ты не должна была исчезнуть. Ирина отдала за это слишком много.

Тина долго молчала. Потом тихо спросила:

— А бабка Агафья?

— Погибла раньше. Гордо и глупо. Как и жила.

Ещё одна пауза.

— Значит… я последняя?

Вера резко тряхнула головой.

— Нет. Теперь нас снова трое. И больше прятаться мы не будем. Но и светиться направо и налево тоже. Мы научим тебя жить. Тихо. Умно. И так, чтобы ни один охотник больше не смог стереть нашу кровь.

Маргарита допила остывший чай и добавила с привычной сухостью:

— А ещё мы научим тебя, как правильно прятать магию даже от тех, кто тебе нравится. Потому что, насколько я вижу, один конкретный охотник уже слишком часто смотрит на тебя.

Тина вспыхнула.

— Как ты узнала, что он охотник?

— Мы всё поняли по твоему лицу, родная, — мягко сказала Вера. — Ты что-то видела, когда касалась его. Именно поэтому мы рассказываем тебе правду сейчас. Чтобы ты понимала, почему нельзя просто так доверять. Даже если сердце уже бежит впереди ума.

Дождь за окном усилился. Где-то в городе, в штабе Ордена, в её деле до сих пор стояла пометка: «Родословная Воробьевых считается прерванной. Остатки под наблюдением».

Но на этой небольшой кухне жила семья, пусть и не полноценная, но с надеждой на будущее.

Тина дотронулась до своей кружки. Та слегка дрогнула, но осталась на месте. Впервые за долгое время — полностью под контролем.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда учите. Я готова слушать. Всё.

Глава 11

Данил шёл по тёмным коридорам Ордена.

Здание Ордена не было похоже на крепость из фильмов про ведьм. Снаружи это был обычный серый особняк за высокой живой изгородью, с табличкой «Частный аналитический центр». Ни гербов, ни лишних окон на первом этаже, ни охраны, которую заметил бы случайный прохожий. Всё настоящее начиналось внутри.

Данил прошёл через стеклянный тамбур, прислонил амулет к считывателю и ступил в длинный коридор. Здесь пахло старым деревом, кофе и холодным металлом. Стены были тёмными. На них висели карты города, схемы районов и амулеты. Под ногами глухо отзывались шаги по керамогранитной плитке. Лампы горели ровно, без мерцания. Даже воздух казался выверенным: ни сквозняка, ни лишнего шума.

Он шёл мимо закрытых кабинетов, мимо комнаты наблюдения, мимо узкой лестницы вниз, куда новичкам ходить запрещали. За одной из дверей кто-то тихо спорил о приоритетах объектов. За другой щёлкнул замок оружейной. Данил не останавливался. Пока не услышал знакомый голос.

Дверь в учебный зал была приоткрыта.

За ней стоял Карим.

Ему было под пятьдесят лет. Высокий, натренированный, с короткой сединой на висках и спокойным, почти преподавательским лицом. Один из старейших охотников отделения. Человек, которого здесь все уважали. Перед ним сидели новобранцы: человек десять, ещё слишком прямые в спине и слишком внимательные глазами.

— Орден «Стражей баланса» работает уровнями, — говорил Карим ровно. — Мы не бросаемся на каждого, у кого мигнула лампочка. Сначала наблюдение. Сбор данных. Фиксация аномалий. Только потом — сближение.

Молодой парень с первого ряда поднял руку.

— А если объект уже использует силу открыто?

— Тогда повышается приоритет, — ответил Карим. — Но даже тогда мы не действуем на эмоциях. Эмоции — плохой инструмент. Они либо делают охотника слепым, либо жестоким без нужды.

Совсем ещё юный парень в тёмной форме нахмурился.

— А сближение… это всегда легенда? Как будто ты просто знакомый?

Карим кивнул.

— Часто да. Контактёр входит в жизнь объекта, оценивает характер, степень контроля, намерение скрывать силу. Ведьма, которая боится собственного дара, опаснее той, что им гордится. Первая вспыхивает внезапно. Вторая хотя бы предсказуема.

Данил остановился у косяка. Он знал этот текст наизусть. Когда-то сам сидел на таком же стуле и повторял те же слова, не чувствуя в них ничего личного.

Теперь чувствовал.

Карим перелистнул страницу на планшете и чуть понизил голос.

— Дальше идёт проверка. Амулет-провокатор. Ситуация, в которой объект может проявить силу. Если проявляется…

Он замолчал на полсекунды дольше, чем требовалось.

Именно тогда в конце коридора показался Лев Николаевич.

Главный охотник шёл быстро, собранно, с той лёгкой полуулыбкой, которая никогда не означала тепла. В дверях они почти столкнулись с Данилом.

— Данил, — коротко кивнул Лев Николаевич. — Как объект?

— Под наблюдением, — ответил Данил.

— Хорошо. Зайди. Им полезно слышать не только теорию.

Это не было просьбой.

Карим встретил появление начальника едва заметным напряжением в плечах. Он явно не собирался переходить к четвёртому уровню. Не сегодня. Не перед теми, у кого ещё не успела стереться первая романтика службы.

Лев Николаевич этого стеснения не разделил. Он встал рядом с кафедрой, оглядел новобранцев и улыбнулся шире.

— Карим слишком бережёт ваши нервы. А зря. Если вы хотите работать, вам нужно знать, чем всё заканчивается.

В зале стало тише.

— Изъятие, — произнёс Лев Николаевич почти с удовольствием. — Самый важный этап. Если объект признан нестабильной угрозой, его забирают. Чисто. Как обычный арест. Потом — центр. Очистка. Подавление потенциала. Иногда навсегда. Иногда до следующего всплеска. Официально это называется нейтрализацией риска. Между нами — проще. Обнулили.

Один из новобранцев сглотнул.

— А если человек… не хотел никому вредить?

Лев Николаевич пожал плечами.

— Намерение не отменяет силу. Сила не спрашивает разрешения, когда выходит из-под контроля. Мы не судьи. Мы санитары.

Он повернулся к Данилу.

— Как раз Данил не раз был свидетелем. Расскажи им.

Данил не сразу ответил. Раньше такие разговоры проходили сквозь него, как служебный шум. Протокол. Необходимость. Чужие лица, которые после «очистки» становились тихими и пустыми. Тогда ему было всё равно. Точнее — он убеждал себя, что всё равно.

Теперь перед глазами стояла совсем не схема объекта. Стояла Тина. Её смех в кафе, ямочки на щеках. Её пальцы на его куртке. Её взгляд, когда она отшатнулась после поцелуя.

В груди неприятно сжалось.

— Я видел стабилизацию, — сказал он наконец. Голос вышел ровнее, чем хотелось. — Ведьма средней силы. Она ещё сопротивлялась, когда амулеты прижали сильнее. Потом сопротивление ушло. Взгляд стал пустым. Она повторяла, что ей всё привиделось. Что магии нет. Что это был стресс.

Новобранцы слушали, не моргая.

Лев Николаевич довольно кивнул.

— И фон?

— Нулевой, — выдавил Данил. — Объект больше не представлял угрозы.

Слова встали в горле как чужие. Он произнёс их правильно, по уставу. Но внутри впервые появилось острое, почти физическое отторжение. Не к работе вообще. К тому, как легко эти фразы ложились на живого человека.

Карим смотрел в пол. Лев Николаевич смотрел на Данила с интересом человека, который проверяет, не треснул ли инструмент.

— Вот видите, — сказал он наконец новобранцам. — Никакой жестокости. Чистота. Порядок. Город должен быть свободным от тех, кто носит в себе порчу.

Данил стоял у стены и чувствовал, как внутри поднимается холодное, тяжёлое чувство. Раньше он уходил с таких лекций спокойным. Сегодня хотелось выйти раньше, чем его снова попросят подтвердить, что пустой взгляд — это победа.

Когда занятие закончилось, Карим тихо задержал его у двери.

— Ты плохо выглядишь, — сказал он негромко.

Данил натянул привычную маску.

— Просто долгий день.

Карим посмотрел так, будто не поверил. Но спрашивать вслух не стал.

Данил вышел в коридор, закрыл за собой дверь и только тогда позволил себе выдохнуть. На стене напротив висела схема уровней работы Ордена. Первый. Второй. Третий. Четвёртый.

Он провёл ладонью по лицу и понял простую вещь, от которой уже нельзя было отмахнуться:

ему больше не всё равно.

А это в этом здании считалось куда опаснее любой ведьмы.

И он вспомнил о последнем уровне — о пятом, о том, о чём Лев Николаевич умолчал. Пока промолчал.

Это самое неприятное. Орден вёл генеалогические базы. Старые ведьмовские роды отслеживались поколениями. Если линия становилась слишком активной, её постепенно ослабляли. Иногда через давление. Иногда через «несчастные случаи». И как в случае семьи Тины — через целенаправленное уничтожение носителей, пока кровь не считалась прерванной.

Двадцать лет назад линию Найдёновых почти стёрли.

Вечером того дня, когда тётки рассказали Тине правду о матери, Данил сидел в штабе и смотрел в планшет. В деле девушки появилась новая пометка: «Возможен остаток прерванной линии. Требуется усиленное наблюдение. Контактёр — Данил Р. Рекомендация куратора: не допускать эмоциональной вовлечённости».

Он закрыл файл и провёл ладонью по лицу.

Методы Ордена были эффективными и проверенными. Почти всегда срабатывали.

И именно это «почти» сейчас сидело где-то в районе солнечного сплетения и мешало ему дышать ровно. Потому что девушка, которую он должен был просто наблюдать, уже давно перестала быть для него только объектом.

А Орден не любил, когда охотники начинали видеть в целях людей.

…

В тот вечер, когда Тина снова осталась наедине с собой, контроль дрогнул сильнее обычного.

Она сидела на краю кровати и пыталась дышать ровно, но внутри всё кипело — страх, злость, невозможность выбрать между сердцем и здравым смыслом. Пальцы сами сжались.

В ту же секунду на другом конце города, в машине напротив её дома, амулет на запястье дежурного охотника ярко вспыхнул и завис на высокой частоте.

Мужчина выругался сквозь зубы и быстро открыл приложение.

— Снова она, — буркнул он в рацию. — Фон резко подскочил. Нестабильный. Почти чистый всплеск. Если так продолжится, система сама поднимет приоритет до красного.

На экране пульсировала точка: яркая, настойчивая.

Тина в это время резко выдохнула и разжала кулаки. Воздух в комнате тяжело осел. Лампочка под потолком тихо щёлкнула и погасла.

Амулет в машине постепенно успокоился, но ещё долго слабо вибрировал — будто запоминал.

Охотник записал в отчёт:

«Объект демонстрирует рост активности. Контроль нестабилен. Рекомендуется усилить наблюдение».

А Тина лежала в темноте и не знала, что каждый её срыв уже оставлял след, который Орден умел читать.

Глава 12

Данил стоял на крыше служебной стоянки за зданием Ордена и смотрел на ночной город. Отсюда «Галерея Комфорта» казалась всего лишь пятном света во втором ряду домов. Где-то там, за витринами с пледами и вазами, Тина, наверное, уже закончила смену. Или ещё нет. Или уже сидела на кухне у тёток и делала вид, что всё под контролем. Он не знал точно. И именно это незнание сейчас било сильнее любых отчётов.

Ветер тянул по воротнику куртки. Внизу мигали фары, гудели машины, в окнах зажигались люстры — обычный город, обычные люди. А он стоял над ним как человек, которому поручено решать, кому из этих окон можно гореть дальше.

И Тина не выходила из головы, как он не старался о ней не думать. Он впервые увидел её в тот самый понедельник, когда в «Уютном Доме» внезапно зажглись все декоративные свечи.

Он стоял у входа, делая вид, что выбирает коврик для ванной, и наблюдал. Девушка за прилавком выглядела совершенно обычной: тёмные волосы собраны в небрежный хвост, лёгкие синяки под глазами от недосыпа, усталая, но вежливая улыбка. Совсем не похожа на тех ведьм, которых описывали на инструктажах — никаких чёрных плащей, странных талисманов и взгляда «я сейчас превращу тебя в жабу».

А потом свечи вспыхнули все разом. Данил напрягся. Пальцы сами легли на амулет в кармане. Тот слабо дрогнул — реакция была, но слабая. Будто магия ещё не до конца проснулась или хозяйка её толком не контролировала.

Девушка растерянно моргнула, быстро потушила пламя и как ни в чём не бывало продолжила обслуживать покупательницу. Даже умудрилась пошутить про «новую акцию».

И в этот момент Данил понял две вещи одновременно. Первая: она почти наверняка объект. Вторая: у неё очень смешная ямочка на щеке, когда она пытается сохранять серьёзное лицо. Он поморщился. Вторая мысль была лишней. Совершенно лишней.

Следующие несколько дней он заходил в магазин под разными предлогами. Подставки под горячее, пледы, салфетки, снова подставки. Каждый раз амулет едва заметно вибрировал, когда она оказывалась рядом. Каждый раз он ловил себя на том, что смотрит не на потенциальную угрозу, а на то, как она поправляет прядь волос за ухо или устало потирает переносицу между клиентами.

Однажды их пальцы случайно соприкоснулись, когда она передавала ему коробку. На секунду Данил почувствовал странный холодок — будто кто-то быстро пролистал несколько страниц его памяти. Он резко отдёрнул руку. Она тоже. И оба сделали вид, что ничего не произошло.

Вечером в штабе Данил открыл её дело. Пока почти пустое. Имя: Тина Найдёнова. Двадцать лет. Детский дом. Работает продавцом. Возможная наследница старой линии, которая «потерялась» двадцать лет назад.

— Красивая, — буркнул кто-то из напарников, заглядывая через плечо.

Данил закрыл планшет быстрее, чем следовало.

— Объект. Не «красивая».

Напарник хмыкнул и отошёл.

Когда он наконец решился пригласить её на кофе и в кино, то говорил себе, что это просто способ подобраться ближе. Собрать больше данных. Понаблюдать за реакциями. Стандартная оперативная работа.

Только вот во время кофе он почему-то забыл почти все подготовленные вопросы и вместо этого рассказывал, как однажды час простоял у закрытой библиотеки. А она слушала, слегка нервничая, и делала какие-то странные мелкие движения руками под столом. Ложки иногда подозрительно звякали. Салфетка один раз странно сложилась. Но Данил списал всё на сквозняк и собственную мнительность.

В кинотеатре было ещё хуже. Он сидел рядом и ловил себя на том, что следит не за фильмом, а за тем, как меняется её лицо. Когда она тихо смеялась — внутри что-то предательски теплело. Когда стакан с попкорном вдруг подозрительно качнулся — он почти был готов достать амулет. Но она быстро всё «исправила», смущённо улыбнулась, и он снова решил, что просто слишком зациклился на работе.

Выходя из кинотеатра, Данил поймал себя на желании взять её за руку. Настоящем, глупом, совершенно непрофессиональном желании. Но не взял.

Через два дня его вызвал начальник. Кабинет главы местного отделения Ордена пах старым деревом, кофе и лёгким металлом амулетов. Лев Николаевич сидел за массивным столом и листал планшет.

— Данил. Доклад по объекту Найдёнова.

Данил вытянулся.

— Подтверждаю наличие магического потенциала. Слабый, нестабильный. Девушка, похоже, не контролирует проявления полностью. Работает в публичном месте, старается маскироваться. Пока прямой угрозы не представляет.

— «Пока», — повторил Лев Николаевич. — А дальше?

— Веду наблюдение. Контактирую. Собираю информацию о возможных родственниках и источниках обучения.

Начальник поднял глаза.

— Ты слишком часто с ней пересекаешься. Кофе. Кино. Прогулки.

Данил чуть напрягся.

— Это часть легенды. Чем естественнее контакт, тем меньше подозрений.

— Или тем выше риск, что охотник начнёт путать работу с личным, — спокойно сказал Лев Николаевич. — У нас уже были такие случаи. Заканчивались плохо. Для всех.

В кабинете повисла тишина.

— Я не путаю, — ровно ответил Данил.

1...34567...13