Мари Уоррен Её Ад

Я смотрю в окно, наблюдая как солнечный свет, проникает сквозь окна, оставляя на стене и полу, ярко-жёлтые прямоугольники. Через несколько дней уже осень, и солнца я не увижу, по крайней мере до весны. Если проживу до этого времени. Я уже ни в чем не уверена. Мы выберемся, не говори так.

Стук. Я опираясь здоровой рукой о край стола, осторожно поднимаюсь на ноги и повернувшись к двери, уже вижу как через дверь проходит фигура в белом. Гребанное и бездушное животное!

- Доброе утро, Демитра, - говорит Маркус, приторно-нежным голосом, подходя ко мне.

И тебе доброе утро, тварь!

В его руках я замечаю тарелку с вилкой, а на самой тарелке лежит кусочек шоколадного торта, на верху крема, стоит зажженная свечка. Совершенно нормально, да? Он уже забыл, как тебя избили до полусмерти, и пришел с гребанным тортиком!? Пусть засунет его себе в зад! Как в кино. Я опираясь здоровой рукой о край стола, настороженно наблюдаю как он приближается ко мне.

- С днем рождения, тебя! С днём рождения, тебя! С днем рождения, Демитра! С днем рождения, тебя! - напел он

Какой ужас ...под такой мотив только хоронить.

Интересно, когда он поймёт, что то что он сейчас делает, мне радости не приносит, и не принесёт? Не сомневаюсь, что он заметил отсутствие моего энтузиазма. Я могу поддаться и выдавить из себя улыбку, но она будет показательной и ничего не будет значить. Обойдется! Он не стоит того, чтобы ты вообще на него смотрела! Соответственно и стараться незачем.

- Спасибо - единственное, что говорю я. Ты слишком вежливая.

- Ну же, милая, сегодня твой день рождения, - говорит он, протягивая мне тарелку с кусочком торта. - Загадай желание.

Желание. Точно. В прошлом году, я помню, загадывала чтобы я выздоровела и голоса ушли. Все изменилось. Ты изменилась, и мы тоже. Моё желание - выбраться отсюда. Живой. Наклоняюсь и задуваю свечу. В ребрах заныло от наклона, и я слегка морщусь, хочу чтобы он видел как мне больно. Его жалость может быть мне на руку. Не переусердствуй, больно то тебе, а не ему. А хотелось бы наоборот.

Он поставил тарелку на стол, рядом со мной. Теперь от куска торта, из за потухшей свечи исходит запах горелого и приторной сладости. Удивительно, но даже в куске торта, я вижу как что то шевелится между слоем коржа и крема. Отвратительно. Ужас ... когда это наконец пройдет?

- Мы могли бы отпраздновать как следует, но из за твоего состояния, не получится, - говорит он, сложив руки в карманы халата. - тебе итак больно двигаться.

Ух-ты! Серьезно!? Вот это новость! А мы то и не заметили! Демитра видимо, просто так забинтованная как мумия, и еле передвигается! Капитан Очевидность!

Интересно по чьей вине? Действительно. Меня поражает как спокойно он признает, что меня избили, а потом говорит что мне может быть больно, как будто я сама себя покалечила и я виновата в этом. Полный бред. Да! Он наверное даже не понимает, что Иаго мог меня убить, прямо там, на лестничной площадке. Но он понимает, что раз он остановил Иаго, он тем самым хочет внушить, что он может меня защитить. Но я вижу его насквозь. Это не так. Он не защитник. Он ублюдок! Он причина моих страданий, моей боли, смертей и ада, который он построил здесь. Самый настоящий дьявол, моего ада. Дьявол...в белом халате...

Маркус стоит передо мной, и мне лишь приходится догадываться, о чем он думает? Куда смотрит? Его лицо, все также для меня расплывчато, как через запотевшее стекло. Это его рук дело. Все из за него.

- Чтож... отдыхай, Демитра. - сказал он, отходя от меня. - Будь хорошей девочкой.

Я смотрю как он разворачивается на месте и все еще держа руки в карманах, выходит из моей палаты, закрыв за собой дверь, до щелчка. Я опираясь здоровой рукой о стол, сажусь на кровать, держа спину ровно.

- Черт ... - прошипела я, сквозь боль и выдыхаю, расслабляя плечи. Эй! Тише, тише, аккуратно...

Как же он меня бесит. Этой притворной заботой, он лишь подтверждает, что он двуличный дьявол. Днем - делает вид, что заботится о пациентах, а ночью - принимает и делает ставки на смерть. Он во главе этой бездны. Этого ада. А остальные: врачи, медсестры и санитары - его черти, выполняющие его поручения. Меня пробирает дрожь, от этих мыслей, но они правда. Я знаю что я видела, что я слышала и чувствовала, эта боль не из воздуха и не из за меня. Это все реально. Я не схожу с ума. Ты не сходишь с ума. Со мной все в порядке. Я держусь. Я смогу. Ты сможешь.

* * *

Как оказалось, лежать с бессонницей, и синяками на ребрах и руке, сочетание ужаснейшее, чем узнать правду собственного ада, в котором я провела 10 лет. Легко винить других, признаю, но если я начну заниматься самобичеванием, мне от этого легче не будет. Так что ... они виноваты, не я. Но даже их я не могу винить, что я не могу лежать и при этом безумно хочу спать. Простыня колется, матрас сдавливает и тишина давит так, что закладывает уши.

Осторожно, стараясь не дышать слишком глубоко, я спускаю ноги с кровати. Мышцы живота сводит судорогой, когда я выпрямляюсь, чтобы сесть нормально и выдохнуть. Нет сил обуваться, я и не нагнусь. Слишком больно.

Встаю. Ой-ой, осторожно, держись! Мир вокруг меня на секунду качнулся, но я удержалась на месте, успев облокотиться о стену. Я осторожно прошла к двери, проверяя не закрыта ли она. Повернула ручку и дверь приоткрылась. Меня не заперли. Как и думала, после инцидента с Иаго, они думали, что я побоюсь выходить. Они правы, я боюсь. Но моя цель сегодня не они, а коротание времени, и возможно мое тело выдаст мне минут пять на сон. Вот и проверю. Хотя бы ненадолго ... чтобы восстановить силы ...

Я иду по коридору, не издавая ни звука, прислушиваясь к любому шороху. Но я слышу только бормотание других пациентов во сне и редкие скрипы кровати. Напоследок осмотревшись, прихожу в зону отдыха. Вроде никого.

Здесь пахнет мертвечиной, плесенью и затхлостью. То как пахнет смерть. Я в этом убедилась. И она ... Я прохожу к телевизору и взяв с полки с дисками пульт, сажусь на диван перед телевизором. О, обычно пульт понадежнее прячут. Боль в ребрах стреляет до самого позвоночника. Диван удачно промялся в этом месте, и мне не сильно давит на тело. Позволяю себе глубоко вздохнуть. Зная на какой громкости пациенты смотрят телевизор, я нажала кнопку пуск и тут же зажала кнопку уменьшения громкости, чтобы не дай бог меня услышали, и доломали оставшиеся рёбра. Еще тише ... на всякий случай.

Начинаю щелкать на кнопки, перелистывая каналы. Какое- то шоу, с закадровым смехом после каждой шутки ведущего. Не то. Щелчок. Теле-магазин, на подставке в виде бюста, показано блестящее золотое колье с красным кулоном. Тоже не то. Щелчок. Реклама кондиционеров. Скука. Щелчок. Реалити шоу, про парочек. Фу, уединитесь! Щелчок. Новости. Снова все плохо. Щелчок. Футбольный матч. Скукааа. Щелчок. Я откидываю голову, морщась от ноющей боли. Все слишком громко, слишком активно и по-человечески. Я уже не хочу ничего. Хочу просто ... Я слышу шелест листьев, щебетание птиц и отдалённые звуки журчания ручья. Я перевожу взгляд на телевизор. Вау.

Мои глаза, если бы могли, то расширились, от красоты. Лес. Просто лес, фотографии и видео-кадры. Мягкое и плавное движение. Лучи солнца пробиваются сквозь кроны, рисуя на мху золотые пятна. Где то вдали, затрекотал кузнечик. Кадр плавно сменился и у меня перехватило дыхание. Ручей. Мягкий, не шумный. Ветер трепещит траву у края, и я отчетливо различаю камни под водой. К звукам добавилось ненавязчивое кваканье лягушек, словно они общаются друг с другом. Я заворожённо приоткрыла рот, наблюдая как сверкает плескающаяся вода. Так спокойно и тихо. И так знакомо...

Даже боль отступила на мгновение, превратилась в далекий, глухой фон. Я не чувствовала запах леса. Я даже не помню как он пахнет. А может и помнила когда то. Но от звуков где-то в груди начало отпускать тугой узел напряжения во всем теле, который держался все эти бессонные ночи. Так хорошо...

Голова стала тяжёлой. Веки, которые столько дней горели и натирали глаза, как наждачная бумага, начали слипаться, сами собой. Ручей журчал ровно, убаюкивающе. Птицы перекликались все тише, словно тоже готовились ко сну. Звуки природы, словно одеялом, укрывали меня со всех сторон, вытесняя мысли о моем Аде, Маркусе, Иаго, смертях, отравлениях и моей цели... Сбежать. Наконец-то позволяю моему разуму, телу и душе отдохнуть. Да...

Тело обмякло, больная рука соскользнула с колена, и я даже не почувствовала как она ударилась о диван. В ушах еще плескалась вода и шумели листья. И я позволила провалиться. Позволила расслабиться среди кипящего ада, в своем маленьком, спокойном мирке... В звуках леса, шелеста деревьев, журчания воды, щебетания птиц и кваканья лягушек. Позволила ... уснуть.