Марго Арнелл Дочь Пустоты

Нет, она не была циником – что бы там ни говорила Тоня, называя подругу полным своим антиподом. Просто не считала важным заводить отношения в восемнадцать. Пусть даже и первые свои отношения. И да, стоило в очередной раз признать – не сильно сторонилась подпускать к себе посторонних людей. Что значило – всех, кроме мамы и Тони.

Покачав головой, Ася убрала карту в карман и направилась вперед по коридору. Звук, доносящийся откуда-то спереди, заставил ее замереть на месте. Наклонив голову, Ася прислушалась. Приглушенный шепот – странный, но далекий в своей странности от потусторонних и словно бы расщепленных на множества голосов, которыми в фильмах награждали призраков. И все же отчего-то не менее жуткий.

В первое мгновение, скользнув взглядом по белой стене и увидев в самом верху, у потолка с лепниной, паутину, Ася не насторожилась. Однако недоумение и ощущение некой неправильности догнало ее уже пару секунд спустя. Паутина… здесь? В этом царстве безликости, выверенного совершенства и идеальной чистоты, что порой почти одно и то же?

Ася прошла еще несколько шагов, прежде, чем догадалась вскинуть голову. Сердце тревожно екнуло – паутины под потолком стало намного больше. Идти вперед как-то расхотелось, а путь, оставленный за спиной, она прошла еще в предыдущем сне. Ася протянула было руку к двери одной из комнат… Словно выцветшая, истонченная лоза, ту стремительно объяла паутина. Ася вскрикнула, брезгливо отшатнувшись.

И угодила спиной в паучьи силки.

***

Она дернула рукой, и паутина со странным треском, необъяснимо напоминающим приглушенный стон, порвалась. Ошибкой было по инерции махнуть рукой в обратную сторону. Узкий рукав снова прилип к паутине. Ее нити оплели запястья – и впрямь словно виноградная лоза. Правда, сверхъестественно крепкая… и липкая.

Ася дернулась всем телом, и снова без толку. Путы ее не пускали. А шепот – тот самый странный шепот – раздался снова.

– Крепче… Кре-е-епче…

Путы сжимались все туже. Нежную кожу запястья прострелила боль, как бывает, наверное, когда перетянешь веревками руки. Но хуже всего было ощущение беспомощности. Что-то приближалось к Асе, она чувствовала это кожей. Что-то, издающее шепот. Что-то, не желающее выпускать свою жертву из силков. Из отеля. Из этого сна.

Кровь в венах, казалось, заледенела, хотя в висках с силой бил пульс.

– Помогите, – хрипло сказала Ася. – Пожалуйста.

Она никогда никого не звала на помощь. Может, потому мольба получилась столь тихой и… неестественной. Она словно украла эту фразу из какого-то фильма. Несостоявшаяся актриса. Добыча паука.

Мысли путались, склеивались и рвались.

– Какая милая мышка, и так трогательно просит о помощи… Вот только помощь не придет…

Паутина стянулась туже, до ослепляющей боли. До ослепляющей мысли: Ася навеки останется в ее тисках.

Страх помог преодолеть неловкое ощущение, что она подражает персонажу какого-то фильма.

– По… – уже громче начала Ася.

На этот раз договорить она не успела.

Что-то со свистом рассекло воздух у ее уха, а вместе с ним – и часть прозрачных и липких пут. Это она поняла по противоестественному, слишком человеческому стону, который издала паутина. Или стон принадлежал той, что открыла на Асю охоту?

Паутина рассыпалась в белую труху, опадая на платье Аси. Впрочем, и черт с ним, с платьем, только бы вырваться отсюда… Ее желание сбылось несколько мгновений спустя, когда клинок из сияющей белой стали нашинковал паутину, разрезав ее на мелкие клочки.

Та, что еще совсем недавно вкрадчиво шептала, глядя, как добыча все больше запутывается в ее сетях, теперь вопила нечто нечленораздельное. А потом голос так же внезапно затих. Оборвался, словно отрезанный тем же клинком.

В поле зрения Аси наконец появился ее спаситель.

Светлые волосы, разделенные на косой пробор, падали ему на лоб, закрывая часть брови. Ася никогда не любила блондинов, и особенно – клишированно голубоглазых, словно они сами были виноваты в том, что природа при их рождении решила слишком не мудрить и выбрать один из популярных шаблонов.

Вот только в присутствии этого блондина оказалось удивительно легко забыть о собственных предпочтениях. То ли дело в спокойствии, что плескалось в глазах незнакомца, и, несмотря на молодость, граничило с мудростью. То ли – в выразительности и неком благородстве его черт. Ася очень надеялась, что дело совсем не его в фигуре – высокой и широкоплечей, на которую она, обладательница роста «метр пятьдесят с хвостиком» взирала почти с благоговением.

И, конечно, снизу вверх.

– Ты в порядке? – негромко, но веско спросил он.

– Да, я… М-м-м… В порядке.

Боже. Да что это с ней? С каких пор для нее стали испытанием простейшие фразы? Ася преувеличенно энергично начала стряхивать с платья ошметья паутины. Исподлобья она изучала наряд незнакомца. Идеально подходящий для выпускного и состоящий из белой рубашки и темных брюк, тот сильно контрастировал с мечом, зажатым в его ладони. В глаза бросилась и другая странность, хоть и чуть менее впечатляющая: и брюки, и рубашка были идеально отглажены и безупречно чисты.

Впрочем, не только она изучала незнакомца, но и он изучал ее, и от его внимательного взгляда становилось как-то не по себе. Но не так, как Ася чувствовала себя, спускаясь в подвал вслед за Тоней.

– Ты… другая, – проронил он.

Чем, конечно, окончательно спутал все ее мысли.

– Другая?

– Непохожая на остальных.

– Остальных?

Судя по усилившемуся жару на щеках, Ася покраснела. Она что, так и будет повторять за ним каждую фразу, словно попугай?

И все же кем были эти остальные, и чем она отличалась от них? Впрочем, спрашивать она постеснялась. Иначе звучало бы так, словно она напрашивается на комплимент.

– Кажется, я очень долго спал, – вдруг задумчиво сказал ее спаситель. – А потом я услышал твой зов.

Ася удивленно вскинула на него глаза. «Услышал твой зов»… Ни один из ее знакомых не построил бы фразу таким образом.

– Тебя разбудил мой голос? – переспросила она, смутившись еще больше. – Но я ведь даже не кричала. Не смогла.

– Но я все равно услышал бы, – тихо отозвался он. – Даже за тысячу миль.

Его пронзительно голубоглазый взгляд, обращенный на нее, выбивал почву из-под ног. Но зачем он так? Неужели намеренно ее смущает? Почему вообще говорит так, будто они знают друг друга десятки лет?

«Ради бога, Ася, приди в себя. Это же сон».

Тогда все встало на свои места. И до странного человеческие стоны паутины, и неожиданный спаситель, явившийся словно из ниоткуда, и его странные речи. Но ведь Ася с самого начала знала, что все происходящее – просто сон, хоть и весьма… неординарный. В какой момент она позволила себе забыться?

Страх – и, быть может, инстинкт сохранения – вытеснил прочие чувства. Страх… и появление незнакомца.

Ася представила их двоих со стороны. Она, в этом нежном платье персикового цвета напоминающая принцессу. Он, ее защитник с мечом наперевес. Ни дать ни взять, настоящий рыцарь. Не хватало только коня… И кубка.

«Друг или возлюбленный?» – ехидно спросил внутренний голос, отчего-то подозрительно похожий на голос Тони.

А он все смотрел на нее этим своим взглядом – пронзительно-пронзающим и лишающим опоры.

– Кто ты? – выпалила Ася, снова забываясь.

– Кто я? – Незнакомец задумался. – Странный вопрос. Я не знаю. Никто никогда не спрашивал у меня о таком.

– Обычный вопрос, – нахмурилась она. – И ответ на него очень простой. Просто назови свое имя.

– Научи меня. Я готов стать твоим учеником. – На лице незнакомца появилась лукавая улыбка. – Кто ты?

Наверное, не стоило поддаваться на эту маленькую провокацию. Но Ася, не в силах оторвать взгляда от улыбки, которая делала лицо незнакомца совсем юным, поддалась.

– Я – Ася Вол-чек. – Пришлось произнести по слогам, чтобы ее необычную фамилию он точно расслышал верно.

– Волчок. – Незнакомец разулыбался. – Красивое имя.

– Волчек, – настаивала Ася.

Он, кажется, не услышал. Улыбка пропала, взгляд сделался задумчивым.

– Я не помню своего имени, – наконец тихо признался он.

Ася на мгновение оторопела.

– Как так?

Она снова вспомнила, где находится. Почему-то сегодня приходилось постоянно себе об этом напоминать.

– Так не годится, – негромко сказала Ася. – Я буду называть тебя Рыцарь, ладно?

– Рыцарь… – В его голосе послышались теплые нотки. – Мне нравится.

Она невольно улыбнулась в ответ.

Чуть помедлив, Ася продолжила путь по коридору. Но теперь она была не одна.

– Ты знаешь, что это за место? – тихо спросила она, боясь звуками собственного голоса призвать невидимую Арахну.

Рыцарь, идущий по правую сторону от нее, помотал головой.

– Я мало что помню. О себе. О мире.

«Все верно. Ведь ты – порождение моего сна».

Защитник, вовремя пришедший на помощь. Вероятно, именно в тот момент, когда пусть и странный, и повторяющийся, но безобидный сон начал стремительно сменяться кошмаром.

Но что же другие? Та влюбленная парочка или отец, потерявший дочку? Впрочем… и в самые логичные сны порой проникали чужеродные элементы. Может, и теперь постаралось ее подсознание? Когда-то услышанный разговор, мельком брошенная кем-то фраза… В ее снах они воплотились в полноценные образы.

Правда, это никак не объясняло, почему сон выходил столь долгим и подробным, и почему наутро Ася могла вспомнить его в мельчайших деталях. Впрочем, это справедливо для первого сна. Никто не гарантировал, что она вспомнит этот.

Взгляд ее снова предательски скользнул по фигуре Рыцаря. Хотела бы она вспомнить… К щекам прилила кровь, и Ася смущенно отвела взгляд. Может, хватит думать и вести себя как легкомысленная девица?

Ее мысли, пусть и не сразу, вернулись в привычное русло. Она совсем забыла об еще одной детали прежнего сна – письма загадочной Веры своему Константину. Ее что, тоже придумало Асино подсознание? Но о чем это должно было ей сказать?

Все это время они шли по коридору в полнейшей тишине, нарушаемой лишь звуками шагов. Рыцарь не спрашивал, куда они идут или что Ася собирается делать. Словно актер массовки в сюрреалистичной постановке, он воспринимал все происходящее как данность.

Рыцарь нарушил тишину лишь единожды, участливо спросив:

– Ты не устала?

– Устала… идти?

Он кивнул. Ася недоверчиво хмыкнула. Кажется, или он немного перегибал палку? Или… нет? Все же ей, положа руку на сердце, была приятна его забота.

– Если хочешь, я могу взять тебя на руки, – предложил Рыцарь.

Глаза Аси расширились. Нет, он совершенно точно перегибал палку.

И все же на короткий миг было приятно представить, как его руки – непременно натренированные, крепкие и сильные, по заветам всех любовных романов – бережно подхватят ее. Как ее собственные обовьются вокруг его шеи. Ася уткнется в грудь Рыцаря, наверняка пахнущую чем-то вкусным, но ненавязчивым. Нет, это будет не одеколон. Может быть, запах леса… Хотя откуда здесь лес?

«А ты мечтательница, Ася», – в ее собственном внутреннем голосе звучало удивление.

Она никогда не замечала за собой подобных мыслей. Во всяком случае, не в отношении знакомых ей мужчин. Как оказалось, Рыцарь воспринял ее молчание за согласие. И уже шагнул было к ней, чтобы подхватить на руки. Ася, порозовев до кончиков волос, практически отпрыгнула в сторону.

– Не надо, я… сама, – пробормотала она, отворачиваясь, чтобы Рыцарь не заметил ее пылающих щек.

И пылающей внутри надежды, что однажды она все же узнает, пахнет ли от него лесом или чем-нибудь еще… Быть может, в один из следующих снов?

Какое-то время они шли молча.

– Быть не может, – прошептала Ася, глядя прямо перед собой.

Рыцарь вскинул бровь. Мимолетно тронув его за плечо, Ася бросилась в открытую дверь. Каким-то чудом ее задумчиво скользящий по окружающему пространству взгляд выцепил знакомую деталь – белеющий на тумбе в комнате прямоугольник бумаги.

Ася знала, что ее ждет. И не ошиблась.

«Свечи… Они не гаснут.

Я вижу цветы, которые ты подарил мне на годовщину. Но тебя нет. Я одна. Я совершенно одна. Все часы в доме остановились, и я не знаю, сколько уже сижу вот так. В тишине. В неизвестности. Телефон не работает – я ни до кого не могу дозвониться.

Я боюсь смотреть в окно. То, что я там вижу, не может быть реальным. За окнами моего дома туман – серый, словно пепел. Он пугает меня. В нем есть что-то не просто плохое и не просто пугающее, а живое. Я все жду, когда туман протянет свое щупальце и разобьет окно. Пока стекла будут падать на ковер, щупальце потянется ко мне. И… Что будет дальше? Я не знаю. Оно задушит меня. Или заберет меня с собой. К себе.

В туман.

Мне страшно. Костя, как же мне страшно. Я чувствую себя нежным цветком, у которого украли солнце и оставили увядать в темноте.

Вернись, прошу.

Я жду тебя. Здесь, в этом мертвом доме. И всегда буду ждать.

С любовью, твоя Вера».

Отчаяние Веры передалось и ей самой. Ася стояла, сжимая письмо в руках и прерывисто дыша. Боль и одиночество пленницы иглами вонзались в сердце. Сколько ни убеждай себя, что и она – всего лишь греза.

Сон стремительно таял – настала пора возвращаться. Каким-то образом Рыцарь понял это. Растерянно обернулся к ней.

– Ты уходишь?

– Ухожу, – сказала Ася слабеющим голосом, с каждым мгновением теряя контроль над телом.

И над сном.

– Я буду ждать тебя, слышишь?

Последнее, что увидела Ася, исчезая – печальный взгляд рыцаря, теряющего свою принцессу.

Глава четвертая. Мир

КАРТА ТАРО "МИР"

Ключи: Завершение, целостность, познание мира, путешествие, познание законов мироздания.

Карта символизирует завершение одного этапа перед началом другого, включающего и внутреннюю трансформацию.

Дорога до института прошла в беззаботной болтовне с Тоней. О странностях двух последних дней, включая стены с кровавыми надписями, Ася предпочла промолчать.

Но она помнила и последний свой сон. И загадочную паучиху (или же ведьму пут), и прячущуюся в чернильных строках (или сотканную из них) Веру. И, конечно, воплощенного Рыцаря Кубков.

«Я бы услышал тебя. Даже за тысячу миль».

«Я буду ждать тебя, слышишь?»

И Ася, вопреки всем законам логики, будет ждать новой встречи с ним.

Она ничего не знала о герое своих сновидений, а одной благодарности за спасение от кошмара мало, чтобы по-настоящему проникнуться к нему симпатией. Но его окружала аура такого невероятного спокойствия… Интересно, именно это ощущали девушки, говоря: «За ним, как за каменной стеной»?

Ася шумно выдохнула, заслужив недоуменный взгляд Тони.

«Это сон. Это всего лишь сон».

Но если Рыцарь – ее личная греза, порождение ее подсознания, то почему он… такой? Образ светловолосого и голубоглазого защитника с мечом в руке и лучезарной улыбкой никогда не привлекал Асю. Да и шаблон «принцесса и спасающий ее рыцарь» хорош разве что в книгах. Она никогда не мечтала о том, что кто-то взвалит на свои сильные плечи все ее проблемы. Ее научили рассчитывать только на себя.

Нет, в детстве Аси не было никаких пламенных разговоров о независимости, феминизме или о чем-то в этом роде. Просто перед глазами был вдохновляющий пример матери. «Гордячки-матери», как с неодобрительным фырканьем как-то сказала тетя Анжела.

Она приехала из столицы, когда их засосала воронка под названием «безденежье». Ворвалась в их старенькую квартиру вместе со шлейфом умопомрачительных духов (цена у них наверняка была не менее головокружительной, чем их воздействие на Асю). В элегантном брючном костюме бренда, который наверняка был у всех на слуху. От нее так и веяло успехом и красивой жизнью. Не той, что смотрит на тебя с инстаграмных фото с десятками фильтров, не той, что выражается в драгоценностях, украшающих собой каждый свободный сантиметр тела, или в одном бриллианте в несколько карат, едва помещающемся на худеньком пальце.

А та красивая жизнь, что воплощается в ухоженности, гладкой, сияющей коже и жестах человека, перед которым готов склониться если не весь мир, то какая-то его часть.

Ася была готова побиться о заклад: тетя Анжела приехала, чтобы спасти «бедняжек Волчек». Стать крестной феей, которой им, двум отчаявшимся Золушкам, так не хватало. И (наверняка не главный фактор, но от того не менее приятный) добавить еще один факт в копилку своих побед – где-то между открытием филиала ее магазина дизайнерских украшений в очередном городе и очередным призом, полученным на выставке собак ее драгоценной Шелли.

Тетя Анжела так и искрилась энтузиазмом, метко, словно дротики, бросаясь в них одним вариантом за другим: от банального дать им денег до более мудреного – забрать обеих Волчек в столицу и сделать частью своего бизнеса.

Мама Аси с характерным вежливым достоинством отбивала каждое из предложений. Нет, деньги им не нужны. Нет, переезжать они не планируют. Да, их обеих вполне устраивает то, что она пропадает на двух работах, одна из которых предполагает, что один месяц она проводит дома, а следующий – уезжает на заработки.

Ни один из метких, на первый взгляд, бросков так и не угодил в мишень. Энтузиазм тети Анжелы гас, пока не исчез совсем. Больше она к «бедняжкам Волчек» не приезжала.

«Но что, если подсознательно я желаю если не быть спасенной, то перестать… быть одной?»

Ася мотнула головой. Нет, она решительно отказывалась в это верить.

В просторную аудиторию с ровными рядами парт подтягивались студенты. Часть будущих религиоведов со скучающими лицами занимали свои места, другая до последнего стояла у двери, активно что-то обсуждая. Судя по долетающим до Аси репликам, пропущенные ею посиделки у Вики в том числе.

– Привет, Лен, – мимолетно улыбнулась Ася.

Староста, высокая и худощавая блондинка, собирающая тонкие волосы исключительно в низкий хвост, насмешливо фыркнула в ответ.

– Ну надо же, а теперь наша королева со мной здоровается!

Брови Аси взметнулись вверх. Игнорировать других людей было не в ее привычках. Она усердно училась у мамы тому самому вежливому достоинству, и благовоспитанность была одной из главных его составляющих.

– Эм-м-м… прости?

– Я вчера видела тебя на Пожарской. Окликнула тебя раз пять, хотела спросить, что ты делаешь на моей улице в половину первого, да еще и в одиночку. Выглядела как дура, когда тебя звала, честное слово. Ты даже голову не повернула!

– Лен, ты конечно извини, но я вчера вырубилась часов в десять, – с нервным смешком сказала Ася.

«Ровно перед тем, как увидеть еще один на редкость странный сон», – мелькнуло в голове.

– Ага, а я, по-твоему, слепая, – хмыкнула Лена.

– Может, был просто кто-то похожий на нее? – предположила Тоня.

– Точно. Кто-то очень похожий на нашу Асю в ее фирменных платьицах «я у мамы принцесса» прошел буквально в паре шагов от меня и поэтому я, конечно же, обозналась.

Ася открыла было рот, чтобы заверить Лену, что никак не могла быть на Пожарской после полуночи, как та бросила:

– Ладно, мне пора.

И направилась прочь от подруг.

– Странная шутка, – глядя ей вслед, недоуменно сказала Ася.

Лену она уважала за неуемную энергию и инициативность, и за то, что ей хватало чувства такта, чтобы не поучать других. Подобные шутки – ну совсем не в ее стиле.

– Да уж, – с не менее озадаченным видом протянула Тоня.

Ася невольно глянула вниз. Сегодня на ней было персиковое платье с белой атласной лентой. Всю без исключения одежду она шила себе сама. Ей нравились женственные фасоны, мягкие линии, кружева и кокетливые банты на тонкой талии.

Когда Асе было лет четырнадцать, ее нелюбовь к платьям простого покроя достигла апогея. Именно тогда она увидела в витрине магазина роскошное платье в стиле шестидесятых. Яркий принт из крупного гороха, пышная юбка-солнце с крупными складками и огромный атласный бант. В голове тут же зазвучала музыка, будто кто-то включил старый музыкальный автомат, и тонкие руки в кружевных перчатках легли на плечи одетого с иголочки джентльмена с напомаженными волосами.

У девушки из ее видения серебристый, как перезвон колокольчиков, смех и жемчужное ожерелье на лебединой шейке. Ее партнер, кружа в танце, шепчет на ухо, как она прекрасна, вызывая румянец на щеках. И она краснеет, и беззаботно смеется. И кружится, кружится, кружится…

Ася влюбилась в это платье. Помчалась к матери, уговаривала его купить, убеждала, что больше никогда и ничего не попросит. Привычные манипуляции вроде подарка на день рождения здесь не срабатывали: с недавних пор праздников они не отмечали. Сначала не хватало денег. Когда деньги появились, Асе стало не хватать матери.

На следующий день на столе в ее спальне появилась допотопная швейная машинка, явно купленная «с рук». А рядом – деньги на ткань и фурнитуру.

– Хочешь новые платья? Пожалуйста, – сказала мама за ее спиной. – Только шей их сама.

Поцеловав ее в щеку, Ася схватила деньги со стола и помчалась в магазин тканей.

Последовали многочисленные жалкие попытки и попытки менее провальные, результатом которых становились наряды, которых не было больше ни у кого. И хотя платье мечты Асе воссоздать так и не удалось, его черты угадывались в каждом из ее творений.

Слова Лены «я у мамы принцесса» заставили ее инстинктивно оправить наряд, будто защищая свое право носить платья с пышными юбками-солнце и бантом на талии. Заметив это, Тоня громко фыркнула:

– Да забей на нее. Выглядишь бомбезно!

Ася невольно рассмеялась, спросила шутливо: «Правда?» А Тонин взгляд уже был направлен куда-то в сторону. Ее внимание переключалось буквально по щелчку пальцев, и на этот раз его привлек «зануда Антон», их долговязый сокурсник, сидящий впереди. С выразительным лицом он кивнул сначала на свой телефон, потом на Тоню.

– Опять динамишь? – хмыкнула Ася.

– Тренирую его выдержку и проверяю на прочность, – с достоинством ответила Антонина.

– Ага. Динамишь.

Тоня закатила глаза и потянулась за телефоном. Антон расплылся в довольной улыбке.

«Рано радуешься, – со вздохом подумала Ася. – Русские девушки так просто не сдаются. Особенно Тоня».

На обеденном перерыве они ускользнули в кафе неподалеку. Асе безумно захотелось залить тревогу порцией шоколадного коктейля – надежное лекарство от большинства ее бед. С бедами, которые требовалось заливать чем-то существенно покрепче, она еще, к счастью, не сталкивалась.

«Если не считать странных снов и галлюцинаций», – вставил ехидный внутренний голос.

– Ты сама не своя, – заметила Тоня.

Сдвинув брови, она наблюдала за подругой с противоположной стороны стола.

Ася вздохнула. Она и впрямь чувствовала себя так, будто тонет в океане собственных мыслей. Казалось, их стало так много, что они уже не умещались в голове, заполняя все окружающее пространство. Стоило только сосредоточиться, и перед глазами вставало растворяющееся в воздухе тело. И Тоня-неТоня, бегущая куда-то прочь. И еще сон, который все никак не желал кончаться…

Захотелось все рассказать, но как бы это прозвучало?

«Ты знаешь, у меня позавчера был то ли сон наяву, то ли галлюцинация, и я видела девушку, которая показалась мне мертвой, но может она и не была мертвой, точно сказать не могу, потому что длилось это недолго. А еще там была утопленница и… я. Ах да, потом все исчезло».

Бред сумасшедшего, не иначе.

«Тебе просто привиделось, – уверенно сказал внутренний голос. Тот, что был куда более серьезен, чем его ехидный собрат. – Это обычный старый заброшенный дом без всякого намека на чертовщину».

Правда, оставался открытым вопрос, с какой стати обычной и трезвомыслящей (ну, если не брать в расчет трепетную привязанность к картам Таро и мысленным беседам с самой собой) девушке внезапно что-то привиделось?