Мануэль Чиназес Нулевой пациент

Глава 1

Наркотики — зло! Автор осуждает их употребление и распространение!

Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ, их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность!

Все упоминания наркотических, психотропных веществ, их аналогов содержатся в необходимом для раскрытия идеи произведения объеме, не содержащем информации о допустимости, привлекательности либо необходимости незаконного потребления наркотических средств, а также являются оправданной жанром неотъемлемой частью художественного замысла.

В произведении присутствуют сцены употребления алкоголя и табачных изделий, а возможно, и нецензурная лексика.

Принимая к прочтению данное произведение, читатель соглашается, что это действие совершает осознанно, без принуждения и ему исполнилось полных восемнадцать земных лет.

Также предупреждаю о возможном присутствии в произведении рептилоидов, атлантов и квантовой неопределенности, поэтому не рекомендую чтение произведения людям со слабым здоровьем и психикой.

«Нестрашно, что ты в нас не верил. Мы в тебя верили».

© Нил Гейман

— Ты думаешь, я не пробовал завязать? — спросил он грустно, глядя прямо в глаза Стасу. Во взгляде читалась обреченность, говорящая о том, что это не первый его визит в рехаб.

Пациент был не пристегнут к больничной кровати, значит, первичное обследование в приёмном покое не выявило изменённого сознания или агрессии. Молодой ещё человек, хотя за пятнадцатилетний стаж работы наркологом Стас ошибался в визуальном определении возраста в обе стороны не раз и не два. Внешность его была обычна и ничем не примечательна. Он был спокоен и тих. Что-то смущало Стаса в этом пациенте, но он пока не уловил, что именно.

— Не важно, пробовали вы раньше или нет, — ответил Стас уверенно, — важно желание, а вернуться к нормальной жизни без зависимости я постараюсь помочь.

Что-то неуловимо изменилось в облике пациента, обреченность исчезла, и в его взгляде Стас вдруг увидел твёрдую решимость.

— Ты мне нравишься, в тебе есть стержень. Извини, что на ты… Мне так легче, — сказал пациент. И тут стало понятно, что так смущает Стаса: ни одной фразы пациент не закончил в одном настроении и темпе. Стасу приходилось вовсю напрягать слух и мозг, чтобы понимать его. Он поймал себя на мысли, что хочет перемотать окончание предыдущей фразы, чтобы прослушать еще раз.

— Давайте начнём с самого начала, — уверенно продолжил Стас.

— Давай, ты тоже без церемоний, — почти совсем неразборчиво пробормотал пациент. И потом совсем другим, уверенным и четким голосом представился: — Зови меня Саша. А тебя как называть? Можно, ты будешь доктор Хаус?… Ты на него очень похож… Просто одно лицо! — Свой спич Саша закончил невнятным и словно зажеванным междометием.

Стас вообще очень сложно переходил на ты с людьми, которых знал недолго, а уж с пациентами он такого никогда не практиковал. Он вздохнул.

— Давай, расскажи, что привело тебя к зависимости и к нам в «Перевал».

Саша посерьезнел, выпрямился и начал рассказывать разом лишившись всех артефактов речи. Как будто это уже был совершенно другой человек.

***

Придется начать издалека, но ты уж потерпи, плиз.

Извини, если буду многословен, филфак МГУ глубоко засел во мне, да и стримерская карьера научила говорить непрерывно. Но дело в том, что я все помню так подробно, как будто случилось вчера, исключая, конечно, моменты, когда я был в измененном состоянии под алкоголем или чем еще.

Первый раз этот файл появился у меня на рабочем столе лет пять назад. Я, может быть, и выгляжу, и веду себя не совсем адекватно для большинства нормальных людей, но с детства был страшным аккуратистом. У меня все лежит на своих местах и на рабочем столе все ярлыки и файлы аккуратно распределены по типам и темам. И тут, в самом центре, как бельмо, появляется файл Invitation.xml.

Сначала я его сразу удалил, не открывая, мало ли что…

Но на следующий день он снова появился. Я удалял его снова и снова, излазил весь интернет в поисках вируса, который так себя проявлял, но полный ноль. Я не столь интересен для мошенников. Ну, блогер и стример с десятками тысяч онлайна. Казалось бы, лакомый кусок для мошенников или хакеров, но деньги никогда не задерживались у меня надолго. Каждая собака знала, что Саша Орешник сливал миллионы на сомнительные инвестиции и проекты. Я мог просто умилиться фотографией котика и сгрузить все деньги со счета в кошачий приют.

В какой-то момент у меня вошло в привычку удалять странный файл, и я скорее даже удивился бы, если его однажды не появилось при загрузке Windows.

Деньги и слава свалились на меня как-то сразу. Не было долгого пути с одним-двумя зрителями. И я никогда не накручивал ботов. Да, впрочем, о чем я. Когда ко мне пришел первый успех, ботоферм еще не было, как и спящих бизнесменов.

Именно в этот период я начал много пить, пробовал разные вещества. Я очень устал и уже не мог делать контент как раньше. Я стал агрессивным. Зрителям это нравилось, и донаты снова потекли рекой. Да, конечно, агрессия и грубый юмор самый короткий путь к популярности, но мне не нравился этот злой и циничный я. Запои стали регулярными, и качество видосов и стримов летело в тартарары.

В один из запоев, вдрызг разругавшись с Леной, я напился настолько сильно, что только утром понял, что открыл этот файл. В голове бухали молоточки, казалось, они хотят наружу и голова взорвется. Я сделал над собой усилие, сходил в душ сделал кофе, и только потом пошел к компьютеру, почитать новости, попытаться сделать сценарий к следующему ролику.

Прямо по центру экрана торчал этот дурацкий файл. Только он был открыт.

Мне было настолько плохо, что я, совершенно не думая, вбил в тэг «1», сохранил и закрыл. «Будь что будет», — решил я, сохраняя файл, думать не хотелось, хотелось выпить и спать…

***

Неожиданно речь Саши потеряла связность. Он прямо на глазах поплыл и как будто бы захмелел. На лице появилась глупая улыбка, а взгляд помутнел.

— Что с тобой? — спросил Стас.

Саша мечтательно улыбнулся:

— Мне хорошо… Сегодня мне повезло… Бывает по-разному, но сегодня мне хорошо…

Саша стал медленно заваливаться на бок, и Стас почти истерично забил по кнопке срочного вызова медсестры.

***

Он решительно вошел в приемную к Юрию Федоровичу, главному врачу «Перевала». Внутри Стас весь кипел…

Он поработал во многих государственных реабилитационных центрах. Видел беспредел, передачу наркотиков и алкоголя через санитаров за взятки, но думал, что, перейдя в частную клинику, не увидит подобного.

Секретарша встретила его обычной любезной улыбкой и вопросительным взглядом. Эта маска у нее была предназначена специально для тех, кто не записался на прием к главному врачу заблаговременно. Взгляд ее, в отличие от улыбки, дружелюбным не был.

— Да, Станислав Сергеевич, — сказала она дружелюбно, но холодно, сразу погасив бурю эмоций у Стаса.

— Здравствуйте, Мария Петровна. Мне бы с Юрием Федоровичем поговорить.

— Прямо сейчас совершенно никак, к сожалению. — Мария Петровна понизила голос и доверительно сообщила: — Семья важного пациента у него. И вообще сегодня ни одного окошечка. Завтра часов на девять утра могу записать.

— Записывайте, — покорно сказал Стас. Печально и благодарно улыбнулся Марии Петровне и пошел в ординаторскую.

***

Стас шел в ординаторскую и прокручивал у себя в голове первую беседу со своим первым пациентом в рехабе. Он никак не мог понять, что его беспокоит. Вроде Саша искренне хочет завязать и вполне адекватен…. Только эти постоянные смены настроения и темпа речи… Только эти грустные усталые глаза…

Да еще и это непонятное опьянение в конце опроса. Сейчас, немного остыв, он уже не стремился кидаться обвинениями в персонал рехаба, но прояснить этот вопрос с Юрием Федоровичем завтра он все же решил.

Юрий Федорович… Он как-то сразу понравился Стасу. За свои пятнадцать с небольшим лет стажа он встречал разных главных врачей. Юрий Федорович ближе всех был к идеалу настоящего главного врача.

***

— Станислав Сергеевич, присаживайтесь, — приветливо улыбаясь, доброжелательно поздоровался высокий, чуть полноватый мужчина лет шестидесяти. — Маша, будь любезна, принеси нам чай, — произнес он в селектор.

Был он какой-то стерильно-аккуратный, что ли, но глаза излучали доброту и светились внутренней силой. Из всех, вертевшихся в мыслях Стаса характеристик самой подходящей оказалась «импозантный». К такому человеку сразу проникаешься симпатией. Да он и был в высшей степени приятным человеком.

— Здравствуйте, Юрий Федорович, — немного робко проговорил Стас. Губы его сами расплылись в приветственной улыбке.

У главного врача рехаба «Перевал» был кабинет, который полностью соответствовал хозяину. Добротная мебель, видимо, из натурального дерева. Солидное кресло с кожаной обивкой во главе длинного стола для совещаний. У стены стоял мягкий гарнитур с низким чайным столиком для приема важных клиентов. За спиной Юрия Федоровича висел красивый морской пейзаж. Впрочем, стулья для персонала были тоже очень удобными. Сразу становилось понятно, что главный врач не стремится создать у посетителей чувство неудобства и заботится и об их комфорте тоже.

— Станислав, голубчик, — начал разговор Юрий Федорович, когда чай был разлит по чашкам, — позвольте мне, старику, обходиться без отчества, учитывая разницу в возрасте… Я почитал ваше досье, — сказал он, похлопывая ладонью с ухоженными пальцами по достаточно увесистой папке, лежащей слева от него на столе. — Надо сказать, я впечатлен вашей биографией. — Он открыл папку и начал аккуратно и осторожно перелистывать страницы. — В первой десятке выпуска Пироговки… Ординатор у самого Олега Павловича… Хорошие рекомендации от него… Рекомендовал вас в центр наркологии… Кто у вас там наставник... Андрюша Молчанов… Прекрасный врач и учитель… Во всех учреждениях у вас только прекрасные отзывы… Что ж… — взял он небольшую паузу. — В «Перевал», вас рекомендовала Аллочка, ваша жена. — Здесь Стас почувствовал, что неумолимо наливается краской, и в то же время, отметил для себя фривольное «Аллочку». — Да не смущайтесь так, Станислав, в этом нет ничего предосудительного. Вы же прекрасный специалист, несмотря на свою молодость. У нас нет никаких предрассудков насчет работы родственников в одной клинике. — Заработная плата, предложенная мной, вас устраивает, как я понимаю?

Стас, еще не отошедший от смущения, смог только кивнуть.

— А вот над смущением своим вам, голубчик, еще поработать надобно. У нас, знаете ли, пациенты разные бывают. Увидитесь, предположим, с кумиром детства, певцом каким-нибудь, или писателем, так смущаться не нужно.

— Я постараюсь, Юрий Федорович.

— Ну что ж, вроде бы мы с вами все обсудили… Меня вы устраиваете. Все вопросы по зачислению порешайте в кадрах, Маша вас проводит. — Юрий Федорович встал со своего кресла удивительно легко для своего возраста и пружинистым шагом подошел к уже вставшему со своего стула Стасу. — Рад сотрудничеству!

Рукопожатие его было одновременно и мягким, и сильным. Словно бы он давал пожимавшему руку понять, что так-то он человек мягкий, но слабину, если нужно, не даст.

Юрий Федорович проводил Стаса до двери, сам открыл ее.

— Машенька, проводите Станислава в отдел кадров для устройства к нам.

Мария Петровна поднялась со своего места, улыбнулась, сделала приглашающий жест в сторону выхода из приемной, и они вместе направились к двери.

— Да, и последнее, — окликнул Стаса Юрий Федорович, — есть у нас в "Перевале" одна особенность. Можете считать это моей маленькой причудой, но пациентов врачам назначаю только я лично.

***

Стас открыл дверь в ординаторскую, прозвучал громкий хлопок. Ему на голову и плечи посыпались конфетти. Стас отпрянул. Оглянулся. Весь персонал «Перевала» был в ординаторской. Все с бокалами, некоторые в дурацких колпаках, но все одинаково радостные. На стене, напротив окна, висел рукописный и довольно обшарпанный плакат. Надпись на нем гласила: «Верим, ты разгадаешь этот ребус!».

Дружное «По-здра-вля-ем!» пронеслось в небольшой ординаторской.

— Ну что ты на нас с таким упреком смотришь? — К нему легкой походкой подошла Алла и подала бокал. — Это лимонад. Мы ж не отбитые совсем.

— В этом я не уверен, — ответил Стас, смущаясь, но бокал тем не менее взял. Он вообще не любил находиться в центре внимания, но, вспомнив напутствия Сергея Федоровича, придал серьезное выражение своему лицу и строго спросил: — Ну, рассказывайте, по какому поводу праздник?

Ответила ему улыбающаяся Алла:

— У тебя сегодня первый пациент на ребе. К тому же пациент особенный. Только после того, как ты хотя бы раз Сашу реабилитировал, можешь считаться полноценным членом коллектива «Перевала».

***

— Зря ты мне не рассказала о пациенте раньше – и о том, как меня хотят встретить в ординаторской. Ты же знаешь, я не люблю сюрпризов! — сказал он сразу после того, как они с Аллой зашли домой.

— Милый, так же неинтересно! Я-то как раз люблю сюрпризы… — Алла приобняла его. — Идем ужинать. Знаю, ты не любитель спиртного, но в холодильнике охлаждается бутылка шампанского. Должны же мы отметить твой первый день в «Перевале». Иди умывайся, а я пока накрою на стол.

Стас стоял под тугими струями душа и размышлял о сегодняшнем дне. Многое ему казалось странным, и он, по привычке начал строить у себя в голове список странностей. Странность номер раз: почему ему, новичку, еще не знакомому с методикой и подходами рехаба, поручили такого странного пациента? Но на это он сразу ответил сам себе. Ему вспомнились прощальные слова Юрия Федоровича: «Пациентов врачам назначаю только я лично!» Завтра нужно обязательно сходить к нему. И опять же, Алла… Он со студенческих лет был влюблен в нее и никогда не мог понять, что такого в нем нашла Алла. Что он нашел в ней, понятно. Красавица, отличница, да еще и душа компании… А он был задротом-зубрилой, который в компании не мог и два слова связать. Точнее, связать-то мог, но его сентенции никогда не интересовали никого, кроме Аллы. И как обычно, она, возникнув в его голове, вторглась в его стройные размышления и захлестнула теплыми воспоминаниями…

— Милый, ужин на столе! — прервал поток воспоминаний любимый голос из-за двери ванной.

Стас выключил воду, вытерся пушистым полотенцем и, облачившись в халат пошел на кухню. Царил полумрак, тени свечей метались по стенам. Алла уже сидела в шикарном платье, которое Стасу так нравилось… Да, она умела создать торжественность момента… И как она успевала, сама работая так же, как и он, создавать домашний уют, не забывая устраивать и такие праздники.

— Открой шампанское, дорогой, сегодня твой день!

Стас открыл холодильник.

— Извини, любимая, я не одет для торжественного ужина. – Он достал с верхней полки холодную до изморози бутылку брюта, неловко открыл. Как обычно, через горлышко бутылки полилась пена, но он быстро наполнил бокалы и сел напротив жены.

— За твой первый рабочий день! За новую жизнь! — провозгласила тост Алла.

Они чокнулись, и Стас, слегка пригубив, поставил бокал на стол. Дальше размышления стали не нужны и не важны…

Глава 2

Сегодня у Аллы был выходной, поэтому Стас ехал на работу один. Подходя к «Перевалу» и прокручивая в себе стратегию предстоящей беседы с Юрием Федоровичем, Стас заметил напротив рехаба странную компанию, и вся стратегия тут же разрушилась. Небольшая группка людей молча стояла и, почти не разговаривая друг с другом, пялилась на окна рехаба. Стас прикинул, и понял, что смотрят они на зарешеченные окна палаты Саши на втором этаже. Что-то странное ощущалось при взгляде на этих людей. Стас видел несколько раз сборище кришнаитов, но те и одеты были одинаково, и жаждали общения с окружающими. Эти же люди были отрешены от окружающего мира и составляли как бы единый чужеродный организм. По спине Стаса пробежал холодок, и что бы там ни ухнуло в пятки, ощущение было не из приятных. Ему сразу захотелось куда-нибудь уйти. А повод это сделать был. Через пять минут у него была встреча с Юрием Федоровичем.

— Проходите, Станислав, голубчик, присаживайтесь, — дружелюбно улыбаясь, указал Юрий Федорович на кресло рядом с низким чайным столиком. — Вы уж простите старика, что сразу после зачисления в штат дал вам такого сложного пациента.

— Юрий Федорович, вы сразу скажите мне, что не так с Сашей. Это испытание какое-то для меня? И это дурацкое посвящение во врачи «Перевала» — какая-то вписка, простите меня.

— Вы уж не держите зла на моих сотрудников. Некоторым образом они вам завидуют. Видите ли, все они потерпели неудачу с Сашенькой. Вы первый, которому удалось разговорить его. И дело даже не в том, что вы, батенька, почти точная копия Хью Лори, хотя это тоже сыграло свою роль.

В Стасе шевельнулась обида: его взяли на работу из-за сходства с актером.

— Не спешите обижаться, голубчик. — Юрий Федорович примирительно улыбнулся. — Дайте мне время, и вы все поймете. Я, прежде чем пригласить вас, советовался не только с Аллочкой, если это беспокоит ваше эго. Я почти вдвое старше вас и знаю каждого руководителя реабилитационного учреждения в городе. С кем-то я учился, кого-то я учил… Все, с кем я говорил и описывал нужные мне компетенции, тут же называли ваше имя.

Теперь к нашему пациенту. Он, как понимаете, не первый раз у нас, и даже не пятый… Он всегда был закрытым для терапии духовной. Принимал только медицинские рекомендации. Но за последние три посещения для реабилитации вы не первый, кто это заподозрил, что какие-то вещества ему удается получить. Спешу вас разочаровать. У нас в «Перевале» не допускается никакая связь с внешним миром на период реабилитации, кроме свиданий с близкими родственниками. Ни телефонов, ни интернета, ни, прости господи, телевидения. Простите, разговор будет долгий, попрошу принести чаю. — Юрий Федорович встал, прошел до двери в кабинет и сказал, приоткрыв дверь: — Машенька, принесите нам чаю, пожалуйста. А молодому человеку — печенья». Так вот. Мы с вами, голубчик, стоим на пороге открытия. Точнее говоря, кто-то открыл уже эту гадость, а нам нужно понять, как она работает и доложить в соответствующие органы.

У меня есть подозрение, что здесь каким-то образом используются современные технологии. То ли электронная таблетка, то ли имплантат, который можно запустить по таймеру или по сигналу… Но это пока домыслы. Вам, Станислав, придется распутать этот клубок, потому что именно вы продвинулись дальше, чем кто-либо ранее.

Саша — человек закрытый внутри себя, и то, что он начал разговаривать, большое достижение. Расскажите мне, пожалуйста, о первой беседе с ним, и мы продумаем стратегию дальнейшей реабилитации. Этот пациент вызов и мне в том числе. Я хотел бы принимать деятельное участие в процессе. Я знаю, что вы уже сделали запись в историю Саши, но я хочу больше подробностей. Кроме этого, меня интересует ваше впечатление и мнение, голубчик.

Стас вздохнул, собрался с мыслями и постарался как можно подробнее пересказать содержание первой беседы с Сашей.

— И вот я думаю, — подытожил Стас, — что кто-то затянул Сашу в странный эксперимент, из которого сам он не может выбраться. И ещё эти странные люди напротив рехаба… Вы замечали эту странную конгломерацию? Простите, я не могу назвать их группой, чем-то жутким от них веет.

— Насчет поклонников Саши не беспокойтесь. Они просто хотят иметь информацию о его состоянии. Все эти современные технологии, интернет этот ваш… Наш пациент личность известная, и когда он пропадает, они хотят знать о происходящем. Они привыкли каждый день узнавать, что происходит в жизни кумира, а тут такой информационный голод. Леночка, жена Саши, дала мне специальные указания информировать их о его состоянии. И вы, Станислав, должны будете подойти по дороге домой и рассказать о прогрессе лечения. Только, пожалуйста, согласовывайте со мной информацию, которую будете им давать.

— А его жена? — спросил Стас — Елена, так вы её назвали. Она не может как-то участвовать в этом процессе? Передавать наркотики, например.

— Ну что вы, батенька… Хотя вопросы задаете правильные. Я много раз беседовал с ней и Леночка вне подозрений. Она искренне о нем беспокоится. Хотя сама немного… с прибабахом, так вроде принято у молодежи говорить… Да вы сами с ней побеседуйте обязательно, я телефончик дам. Сегодня же и побеседуйте, она всегда для нас время находит. И попросите Машеньку, она выдаст полную историю посещений «Перевала» Сашей.

То, что вы, голубчик, мне рассказали, требует размышлений и мозгов не таких заплесневелых, как у меня… — Юрий Федорович изобразил виноватый взгляд. — Я детей и внуков не нажил, потому и ни бельмеса не знаю о технологиях, не связанных с медициной. Может у вас, как у более молодого, получится понять. Есть ли у вас, Станислав, друзья-знакомые, которые что-то в таких высоких материях понимают? Свяжитесь с ними. Нашего медицинского интеллекта тут, опасаюсь, не хватит. И не стесняйтесь подробно рассказать, я даю такое разрешение, но, безусловно с предупреждением неразглашения. Сашенька популярный, много жуков всяких крутится в поисках жареных фактов. Ну, вроде обо всем договорились, Станислав. Есть у вас, голубчик, возражения, или вопросы какие?

— Я, пожалуй, изучу историю пациента. А этим сектантам что сказать, Юрий Федорович?

— Скажите им, что начата интоксикация. Пациент чувствует себя хорошо. На этот раз обойдемся базовым курсом реабилитации. И да, батенька, не выступайте там перед всей толпой как на митинге. Есть у них лидер. Моисеем зовут. Бородатый такой молодой человек. Отзовите его в сторонку и расскажите все.

Я на вас, Станислав, надеюсь, — вставая и протягивая руку, произнес Юрий Федорович. Если будут любые вопросы, можете звонить мне, даже в нерабочее время. Машеньку я предупрежу, ко мне вам можно без записи, если я на рабочем месте. Как изучите историю, зайдите ко мне, обсудим нашу стратегию.

— Я думаю, часа мне хватит на изучение.

— Ну, давайте тогда в полдень приходите ко мне.

Стас пошел к выходу из кабинета. В приемной его уже ждала Мария Петровна с достаточно пухлой папкой истории реабилитаций Саши.

— Юрий Федорович сообщил мне о вашем особом статусе Станислав Сергеевич. — Она с дружелюбной улыбкой протянула Стасу листок бумаги с написанными телефонами: — Вот личный телефон Юрия Федоровича и телефон Елены Марковны, жены Александра.

— Спасибо, Мария Петровна. Я на двенадцать часов договорился о встрече с Юрием Федоровичем.

— Да, конечно, приходите. До свидания Станислав Сергеевич.

Стас пошел в ординаторскую, держа в руках солидную папку с историей реабилитаций.

Ординаторская тоже много говорила о заботе со стороны руководства «Перевала» о своих сотрудниках. Небольшой кухонный гарнитур с раковиной и посудным шкафом, отличная кофемашина и несколько столов с удобными стульями. На каждом столе был ноутбук с выходом в интернет. Было все, чтобы спокойно и в тишине поработать.

В ординаторской было пусто. Несмотря на то что как таковых часов обхода в рехабе не было, персонал по привычке использовал время до полудня, чтобы посетить всех пациентов. Стас устроился за крайним столом и, открыв папку, принялся за изучение богатой истории реабилитации Саши.

Так… Первое посещение пять лет назад… Нервные срывы отсутствуют… Агрессии не проявляет… Периодически впадает в депрессию, но после индивидуальных бесед приходит к норме… Предписания все выполняет, но консультаций, тренингов и лечебной физкультуры избегает… Все свободное время проводит в библиотеке… Среди фаворитов классические философы… О причинах зависимости, равно как и о личной жизни предпочитает не говорить… В течении базового курса цели реабилитации достигнуты… Физическое состояние в норме… Психологическое состояние в норме… Настроен завязать окончательно…

Так… Второе и третье посещения рехаба полностью совпадают, но вот четвертое…

Здесь сердце Стаса взволнованно стукнуло. Знакомая фамилия. Значит предыдущий раз Сашу реабилитировала Алла. Почему она ничего ему не говорила ни тогда, ни в этот раз, когда его поручили ему? Нужно обсудить сегодня дома это с ней. Интересно… Наблюдаются резкие беспричинные перепады настроения… Агрессии по-прежнему не наблюдается… Подозрение на доступ к наркотикам… Вот и результаты анализов… Ни одного подтверждения как на препараты из анамнеза, так и на все возможные другие не обнаружено… Это опять интересно… Несколько анализов на гормональный фон… Наблюдаются резкие колебания то дофамина, то кортизола… Следов препаратов, кроме участвующих в реабилитации, не обнаружено…