Максим Козлов Тихий лес

— Мое дело сделано. Я привёл вас, теперь суд решит.

Он исчез, растаял в темноте коридора как и не было.

Вэнс стоял перед деревом. Оно пульсировало, ветви тянулись к нему. Он чувствовал как что-то тянет его за грудь, за сердце, за память.

— Что оно делает? — спросил Дьюк. Голос у него был тонкий, испуганный.

— Судит, — сказала Эллис. — Оно смотрит в него.

— Я не хочу чтобы в меня смотрели.

— Ты тоже рубил?

Дьюк замолчал. Он вспомнил: летний лагерь, они делали шалаш. Он срубил три молодые берёзки чтобы сделать каркас. Ему было десять, он забыл. Теперь вспомнил. Дерево повернуло ветви к нему.

Генри стоял молча. Он знал свой счёт: работал на лесоповале два года после армии, не считал сколько деревьев спилил. Много, очень много. Не чувствовал вины — работа есть работа. Но сейчас, глядя на светящееся дерево, он почувствовал что-то другое. Не вину — тяжесть. Как будто каждое срубленное дерево висело у него на плечах, и теперь они все разом напомнили о себе.

— Что нам делать? — спросил он.

— Сажать, — сказала Эллис. — Оно хочет чтобы мы сажали.

— Где? Здесь? Под землёй?

— Не знаю.

Дерево загудело громче. Ветви опустились ниже, теперь они почти касались лиц. Вэнс видел как на концах ветвей набухают почки — не лиственные, какие-то другие, тёмные, похожие на глаза. Они открывались медленно, как будто просыпались.

Из почек смотрели глаза. Человеческие. Разные — карие, голубые, зелёные, серые. Они смотрели на каждого из четверых, не мигая, не дыша.

— Это те кто ушёл, — сказала Эллис. — Те кто посадил деревья и умер. Они смотрят через дерево.

— Откуда ты знаешь? — спросил Вэнс.

— Не знаю, я чувствую.

Она подошла к дереву и приложила ладонь к стволу. Кора была горячая но не обжигала. Под ладонью что-то билось — сердце дерева, или сердце того кто его посадил.

— Отец Вэнса, — сказала она тихо. — Я чувствую его. Он здесь, он ждёт.

— Чего?

— Чтобы Вэнс посадил своё дерево. Чтобы заплатил долг.

— Я не буду платить жизнью за одну срубленную ёлку, это безумие.

— Это не безумие, это закон леса. Ты взял — отдай. Ты убил — роди.

Вэнс отступил от дерева. Глаза на ветвях следили за ним — десятки глаз. Они не обвиняли, они просто смотрели. Ждали.

— У нас есть выбор? — спросил он.

— Всегда есть, — сказал Генри. — Можно уйти. Лес отпускает тех кто не принял приглашение. Твой отец ушёл в первый раз, он вернулся сам через двадцать лет.

— Почему он вернулся?

— Потому что не мог забыть. Потому что лес звал. Потому что долг висел на нём как камень.

Вэнс посмотрел на часы на ветке. Они всё ещё шли назад. Он подумал об отце — о том как тот сидел за кухонным столом и рисовал карту, о том как сказал «здесь не ходи», о том как умер в очереди за хлебом с чужими людьми вокруг, без леса, без деревьев, без воздуха.

Может он хотел умереть здесь. Может лес звал его не для суда а для покоя. Может посадить дерево — это не наказание, может это способ остаться.

— Я посажу, — сказал Вэнс.

— Что? — Дьюк уставился на него.

— Я посажу дерево. Не здесь, там наверху где солнце, где оно сможет расти.

— Ты слышал что сказал тот в кепке? Посадить значит умереть. Через год или раньше.

— Слышал.

— И всё равно?

— Да.

— Почему?

— Не знаю, — сказал Вэнс. — Чего-нибудь.

Дерево медленно втянуло ветви. Глаза закрылись, почки опали на землю и исчезли. Гул стих. В комнате стало тихо, только где-то далеко наверху шумел дождь — или это вода просачивалась сквозь землю.

— Нам нужно наверх, — сказал Генри. — Это место не для живых.

Они пошли обратно по коридору. Ступени были всё так же скользки, но теперь Эллис не держалась за корни — она не хотела их трогать, они были тёплые и пульсировали как вены.

Наверху у фундамента их ждал плот. Он был на месте. Вода в логу поднялась, теперь доходила до середины камней фундамента. Трактор почти скрылся под водой, только верх кабины торчал как надгробие.

Переправились на берег по очереди. Последним плыл Вэнс. Он стоял на плоту и смотрел на яму в фундаменте — оттуда поднимался пар. Или дым. Или дыхание.

Когда ступил на берег, земля под ногами была твёрдая — обычная лесная земля устланная хвоей. Наклонился и поднял горсть. Она пахла грибами и прелью. Живая земля, та в которой растут деревья.

— Где будем сажать? — спросил Генри.

— У дуба, — сказал Вэнс. — Там где началось.

— У тебя есть семена?

Вэнс полез в карман. Жёлуди которые он собрал утром с брезента были там — тёплые, тяжёлые, живые. Он сжал их в кулаке.

— Есть.

Они пошли обратно к лагерю. Туман рассеялся. Солнце наконец пробилось сквозь облака, и лес заиграл красками: зелёный мох, бурая кора, жёлтые пятна лишайника. Птицы запели — обычные птицы, зяблики, синицы, дрозды.

Дьюк шёл и слушал их. Он думал о трёх берёзках которые срубил в детстве. Не чувствовал вины, чувствовал что-то другое — печаль. По чему, он не знал.

Эллис шла последней и оглянулась на Сухой лог. Вода в нём блестела на солнце как зеркало. Ямы в фундаменте не было видно, только трактор торчащий из воды напоминал о том что здесь что-то случилось. Лес молчал, но в этом молчании было обещание. Или предупреждение. Она не могла решить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.