Максим Юрьевич Кухаренко Ещё один шанс

* * *

Барри еле волочил ноги, пытаясь добраться до института. Тяжёлая как гиря голова лежала на плече, руки болтались плетьми, но на лице красовалась самодовольная беззаботная улыбка. Он ни о чём не жалел, плывя на остатках эйфорической дымки. Перед глазами всё ещё мелькали образы последнего вечера, а время текло густым соусом сквозь пальцы. Люди на улице перемещались то словно в замедленной съёмке, то на ускоренной перемотке, что дезориентировало. То и дело на глаза попадалась навязчивая реклама «Американских авиалиний», где мальчик с идиотской улыбкой летит над Нью-Йорком верхом на самолёте. Она была везде: принт на автобусе, экран торгового центра, граффити на стене, везде. Начинало даже казаться, что все вокруг сговорились и расклеили её куда ни попадя по маршруту его следования. Одну из таких листовок он на эмоциях сорвал, и внезапно над головой раздался гул турбин, как если бы самолёт пронёсся вдоль улицы, потом её заполнили крики и визг. Город, тем временем, жил своей обычной суетной жизнью, и Барри, дабы смыть наваждение с размаху погрузил голову в фонтан. Это помогло. «Ох... Не умеешь ты пить, Фланаган... Не умеешь»

На работе ждал разнос. Свонсон рвал и метал. Оказалось, в тот день, когда Барри устроил студентам демонстрацию своих разработок, в институте был человек из космического бюро. И, до кучи, в качестве финального аккорда к экспрессивному пассажу директора, под занавес в кабинет вошли люди в полицейской форме, забравшие его в серую безликую комнату с единственным столом и двумя стульями. Хоть так снимай и без монтажа отправляй в Голливуд, они оценят.

Напротив сидел мужчина средних лет в дождевом плаще поверх костюма. Значок NYPD выглядывал из кармана, а усталый профессиональный взгляд бесстрастно ходил по окружению и самому Барри.

· Офицер, ну посмотрите на меня. Как я могу кому-то нанести тяжкие телесные? Да я сам пополам сломаюсь, если даже подумаю о подобном. (Барри хотел было показать руки, но следы от ссадин после драки в кабаке ещё оставались, и это был бы не самый убедительный аргумент).

· Следствие рассматривает все возможные версии.

· Вы бывали в Окленд-парке поздно вечером? Нет? А я там живу, и это грёбаное освещение всё никак не починят, темно как у негра в жо... простите. Темно так, что ладошки не разглядишь, а вы про то, что кто-то там кого-то может опознать. Да я позвонил, потому что стал свидетелем преступления, но, кроме самого факта оного, подтвердить ничего не могу, ибо сверкали мои пятки так, что попробуй догони.

Роль железобетонно уверенного в себе невиновного давалась на удивление легко, особенно с учётом того, что камеру у него отобрали и это первый в его жизни допрос. Однако по неведомой причине, ощущался он вполне буднично, и единственное, что Барри на самом деле беспокоило - это то, что его расчёты вообще даже не предполагали подобного исхода событий. Словно неведомая сила перечеркнула ожидания одним разом. Некий фундаментальный принцип или закон, что, подобно гравитации, возвращает всё взлетевшее обратно вниз. Идея выходила за рамки и без того чудовищно вольной интерпретации действительности, которая уже была нарисована.

· С вами всё в порядке, мистер Фланаган? Вы меня слышите?

· Что? А, простите, я... Всё ещё мыслями на работе.

· Вы, видимо, не до конца понимаете серьёзность своего положения.

· Да куда уж там, офицер. Меня уволили без рекомендаций. Я теперь маргинальный элемент и торопиться уже некуда. Такие как я и есть ваша основная клиентура, разве нет?

Детектив несколько озадаченно зыркнул на подозреваемого, не отвлекаясь от заполнения многостраничного протокола. Он далеко не новичок, но ощущение неловкости от странностей и чего-то неправильного читалось на его лице.

· В вашем деле много вопросов, тем не менее криминалисты подтвердили, что на жертве следы вашей ДНК.

Барри выдержал испытующий взгляд, пожав плечами. Он бы мог накидать с десяток вариантов, как такое могло произойти, но вряд ли его послушают. Да и доказывать что-либо уже не было ни настроения, ни сил. Он был подавлен тем, что никто в научном центре даже слушать его не стал. Одни крутили пальцем у виска, другие и вовсе делали вид, будто не знают о его существовании. Даже ребята, с которыми он всегда пил кофе за обедом, не поздоровались и удивлённо переглянулись в ответ на его фамильярное приветствие. Привычный мир, в котором он видел свою жизнь, отверг его и выставил за дверь.

Взгляд упал на сидящего за, с какого-то перепугу, прозрачным стеклом, скучающего копа, что раздражённо встряхнул газету, отказывающуюся перелистываться. На обложке опять была эта чёртова реклама. Перед глазами пронеслись образы пожара и разрушений. Он словно был не в полицейском участке, а в офисе, где-то на очень высоком этаже, который кренится и трещит по швам. Мебель поехала в сторону, как при землетрясении. Незнакомая женщина в опалённой деловой одежде кричит, пытаясь цепляться за дверь, Барри рефлекторно схватил её, но силы подводили, и она ускользала навстречу бездонной пропасти.

· Эвелина, нет!

Барри проморгался, обнаружив себя на столе, держащим за рукав обескураженного детектива. В комнату для допроса уже набежало копов с оголёнными стволами пистолетов, смотрящих прямо на него, как на безумца.

· (не сразу освобождая рукав из дрожащих рук Барри) Сержант, сопроводите мистера Фланагана в изолятор. Допрос на сегодня окончен. И... Вызовите психиатра.

Дабы занять себя чем-то полезным в камере с голыми стенами, Барри не без труда выпросил у дежурного тетрадь и карандаш. Уже через час почти все листы оказались исписаны одними ему понятными символами и зарисовками. Набрасывая последние сцены и известные факты, он пытался метанарративно просчитать незримые связи между событиями. «Нападение в парке, угрозы расправы в квартире, его эксперименты, признаки преследования, на карандаше у федералов, ультиматум, потом увольнение, задержание, психиатрическое освидетельствование... Признали вменяемым с симптомами бредовых расстройств. Симптомы общего истощения организма без видимых на то причин. Спорадические эпизоды контакта с ноосферным полем. Сначала только во сне, потом и в случайные моменты времени... Случайные ли?»

Клубок событий густо выстилал страницы множеством вероятных связей. Многие рвались легко, другие порождали после себя лишь новые вопросы. Жанр картины, которую можно было бы составить из сцен его жизни, был похож на бездарную смесь комедии, трагедии и мистического триллера. Причина же, как будто, просматривалась между строк. Каждый раз, когда он как-то влиял на ход происходящего с целью получить желаемое развитие событий, возникали незапланированные, ломающие замысел осложнения. И его нахождение в камере было их пиком. Не было другой возможности оказаться здесь. Расчёты не врали. Это не сценарный просчёт и даже не чужое вмешательство. «Маятник судьбы» - назвал Барри получившуюся синусоиду на графике. Любые манипуляции с расширенным эффектом наблюдателя выводят маятник из состояния покоя и лишь вопрос времени, когда он вернётся в изначальное положение. Но что за сила заставляет его сделать это? Условия некоего «изначального сценария»? Но это фундаментально противоречило всему, что он делал. Будущее определяется только в момент его наступления из задействованных факторов, так гласит квантовая теория. Это та фундаментальная причина, по которой существует вся наука, основанная на повторяемости и воспроизводимости. Каждый раз, подбрасывая яблоко вверх, мы получим одинаковое будущее, где оно опустится вниз.

Без своей видеокамеры он не мог всё это перепроверить, но даже так он не видел ни единого противоречия.

· Майк, подними данные по делу N78/11-3.

· Прямо сейчас?

· Да, прямо сейчас!

Отправив дежурного подальше, детектив облокотился спиной о решётку камеры Барри. В этот поздний час, когда в участке почти не осталось народу этот трудоголик всё торчит здесь. Свет в коридоре уже заглушён, а из звуков слышно только скрип несмазанных вентиляторов на потолке.

· Офицер?

· Когда у вас был... Не знаю, что это, приступ... В общем, вы произнесли имя. Эвелина. А до этого пробормотали «Вишенка 78-го». Что вы имели в виду?

· Понятия не имею, офицер. Эти «приступы», как вы выразились, озадачивают меня не меньше вашего, но ваш штатный психиатр не нашёл в этом ничего стоящего внимания. Сказал, возможно, у меня опухоль в мозгу и надо бы обследоваться, к тому же случаи истощения...

· Просто я подумал... Но это... Нет, я заработался...

· Ну вы всё же скажите? Бывает, проговорить вслух догадки полезно для следствия.

· Вы пересмотрели фильмов, мистер Фланаган.

· А что вы теряете? Я обессиленный клерк за решёткой и, возможно, мне осталось немного, если версия с опухолью подтвердится.

· Фаталист значит...

Заговорчески озираясь по сторонам, следователь повернулся к Барри и подозвал к себе. Подпитываемый любопытством, он прижался к решётке и сразу же получил удар, выбивший весь воздух из груди. Железная хватка за воротник прижала к решётке так, будто хотела продавить через неё насквозь. Офицер процеживал слова сквозь зубы с явным напряжением от попыток сдерживать себя.

· Слушай сюда, сказочник хренов, вы у меня все вот здесь уже в печёнках сидите. Врёте, изворачиваетесь, словно скользкие черви в гниющем трупе этого города. Думаешь он теперь весь принадлежит вам? А вот хер тебе! Говори, сука! Откуда ты знаешь это имя?

· Я... (глотая ртом воздух) Я даже не помню, как говорил это... Первый раз... Слышу ... Прошу ...

· Не надо изображать офисную овечку, мистер Фланаган. Тот, за кого вы хотите себя выдать, не способен одним движением сбросить с себя наручники и вывернуть суставы. Я видел твоё лицо в этот момент. Это были глаза убийцы.

· Мхгпф... (Лицо Барри расплющивало о решётку, и он не мог ничего сказать, да и нечего было)

Следующий удар, по ощущениям, свернул в кучу внутренности и, напоследок, приложив Барри лицом о решётку, коп отпустил его, дав сползти на пол. Что-то в испуганном взгляде подозреваемого вызвало в нём недоумение, и, коротко прыснув, он поспешил удалиться. У самого Барри не было даже желания хоть как-то реагировать на происходящее. Он надеялся, что завтра проснётся, и это будет очередной ужасный сон. Забравшись на лежанку, словно на гору, он уткнулся в дурно пахнущий матрас и мгновенно отключился.

* * *

Закатное солнце заставляло все тени вытягиваться всё дальше, и Диего, сидя на лавочке, уже казался себе великаном, чья тень пересекала улицу до площадки, где ребятня гоняла мяч. Кто-то колотил подвешенный мешок с песком. В голове от этого кружилась ностальгия, вызывая приятную дрожь.

В руках покоился значок кубинских революционеров, принадлежащий лично его наставнику, несгибаемому команданте Эрнесто. Он отдал его перед отъездом в Боливию со словами: «Моё тело погибнет, моё имя забудут, но идея освобождения людей будет жить вечно. Всегда будут те, кто угнетает других по праву сильного. Всегда будут те, кому жадность заменяет родных братьев».

Диего скорбно поцеловал крестик и вгляделся в алое португальское небо. «Такое же, как и везде... Единое для всех. Я не разочарую вас, команданте»

Уже через час под его руководством были собраны все рабочие немногочисленных местных предприятий и большая часть задействованных в сельском хозяйстве людей. С пылающим взглядом каждый из них был готов отстаивать своё право на то, чтобы их не обдирали до нитки. Чтобы владельцы их предприятий перестали жиреть за их счёт. Немногочисленная полиция была разоружена и, вместе с небольшим арсеналом, что смог привезти сюда Диего с однополчанами, бывшие ещё сегодня утром беззащитными перед тиранией власть имущих, эти люди стали способны сами определять свою судьбу. Но ещё ни один богач, на его памяти, не отказывался от своей власти, не перешагнув через чужие головы. Все они были готовы пролить реки крови и сравнять всё с землёй лишь бы сохранить свои золотые унитазы, а бедных сделать ещё беднее.

Также было и сейчас. С близ расположенной военной части пригнали солдат. Таких же простых португальских мальчишек, у которых было гораздо больше общего с теми, на кого они смотрели через прицел, нежели с теми, кого они защищали. От всего этого сердце Диего готово было разорваться, но он не мог отступить. Не мог предать идею. Свобода никогда не давалась легко и бесплатно.

Солдаты и простые люди выстроились напротив друг друга по разные стороны главной площади Лиссабона. Воздух звенел от напряжения. В миг, когда звон был готов разразиться стрельбой, меж ними прошла женщина с корзиной гвоздик. Её, казалось, совсем не заботило происходящее, а взгляд пронзал насквозь не хуже пули. Армейским, как всегда, дали приказ не щадить никого, поэтому Диего отправил одного человека увести женщину. Та просто вставила одну из гвоздик в дуло его охотничьего ружья со словами: «Нет нужды убивать».

Голос её был тих, но слова эти слышали все. Винтовки солдат и восставших покрылись внезапно проросшими гвоздиками, сделавшими всё оружие негодным к использованию. Солдаты, лишившись своего преимущества, погрузились в грузовики и отступили. Обычные люди по обе стороны были шокированы подобным, но соратники Диего уже повидали немало чудес и с ухмылкой ткнули его в плечо.

· Революция гвоздик. Как считаешь?

· Да... Кто бы мог подумать, что они спасут людей, а не мы...

* * *

· Вставай! Эй, кому говорят?!

Барри вырвало из грёз в реальность болезненным тычком полицейской дубинки по рёбрам. У лежанки стоял грузный чернокожий коп, по которому было ясно видно, что он уже теряет терпение, а единственное, ради чего он ходит на работу - это возможность делать людям больно.

· Ты откуда такой гладенький вылез, мать твою? Из церковно-приходской школы? Кого ты там спасать собрался?

· Я?

· Нет, блин, Иисус... Ты ещё кого-то здесь видишь? Что ты там бормотал?

Для пущей уверенности коп ещё раз приложил дубинкой и кивнул на дверь.

· К тебе пришли. Шевели своими бледными булками!

«Пришли?» Кто мог его вообще начать искать? Тем более, что находился он здесь всего-то пару дней и с тем же успехом мог опять пропасть в заброшках с очередным экспериментальным устройством.

Кабинки с телефонными трубками по обе стороны от ударопрочного стекла он до этого видел только в фильмах и никогда бы не подумал увидеть их вживую даже в роли посетителя, не то что уж... Он сел, стыдясь поднять глаза на пришедшего, несмотря на любопытство. В трубке раздался знакомый голос в неожиданно мягкой форме.

· Здравствуй, Барри. Выглядишь не очень...

Мисс Фаун впервые обратилась к нему по имени и без этой формальной жёсткости снежной королевы. Хоть и одета была всё также строго. От такой концентрации неожиданностей он растерялся напрочь и несколько секунд просто хлопал глазами, не издав ни звука.

· Р... Ребекка? Т.е. мисс Фаун! Эгхм... Ну а вы как всегда отлично. Эм... Чем обязан? Надеюсь, не позлорадствовать пришли? Хотя не удивлюсь.

Свободной рукой Барри попытался нащупать в карманах сигареты, но тут же вспомнил, что не курит, да и не оставил бы ему их никто, будь они у него. Очередной машинальный жест от привычек, которых у него никогда не было. Со стороны они казались странными, но он уже привык не замечать. В конце концов, это далеко не самая большая странность за последнее время.

· Слушай, я понимаю, что тебе очень хреново от всего этого, поэтому и пришла. Есть один правительственный проект, в который нужны специалисты. Если согласишься, они решат всё это недоразумение, обещаю.

Барри наклонил голову как пёс, пока размышлял: не ослышался ли он, потом расхохотался.

· Боже, мисс Фаун, ну неужели вы меня держите за настолько непроглядного идиота? Все мои разработки проходили через вас. Для вида вы их поносили почём свет стоит, но на самом деле решили их присвоить себе, как это часто бывает в нашей среде. Убедили Ливерстона меня уволить и дискредитировали, чтобы стереть моё имя. Но оказалось, что без меня мои изобретения не работают, а я уже давно не студент и намеренно оставлял данные неполными... Хех, как в воду глядел. Естественно, просто так я бы не стал сотрудничать, поэтому меня подставили, уволили, усадили за решётку, и вот тут приходите вы и предлагаете манну небесную. Поработать на правительство, даю 146%, что речь о военных, а значит - огромное финансирование и решение всех моих проблем. Слишком много совпадений не находите?

Ребекка криво ухмыльнулась уголком рта, что в её случае можно было считать за проявление эмоций. От этого почему-то защемило в груди, да так, что внезапно захотелось либо напиться до беспамятства, либо натворить какую-нибудь несусветную глупость. Впрочем, с него уже достаточно и того, что есть.

· Зря ты так, это Ливерстон - трус, и его пришлось уговаривать не рубить с плеча, но он не послушал. Я не враг тебе.

· Именно так бы и сказал враг. (Барри коротко заглянул в тетрадку, где всё это время вёл расчёты) Ладно, допустим я тебе поверил, хотя я не верю, но допустим... («На самом деле мне нечем платить аренду») И что? Если бы мы снимались в кино, ты была бы таким кротом, который что-то знает. Колись. Уж мне-то точно никто не поверит, даже если я откажусь. А если что, точно также как твои дружки могут помочь выбраться, могут и запереть поглубже. Это же федералы тебя подговорили?

· Всё несколько сложнее...

· Валяй, я уже и так понял, что всё вокруг не совсем по-настоящему. Декорации дырявые у этого телешоу. Тут и там сквозит, даже законы физики как проститутка - сделают что хочешь, вопрос только в сумме. Так что я готов уже к любому.

· Ты пациент психиатрической клиники. На самом деле ничего этого не существует и меня тоже.

· Эм... Ну не настолько готов, видимо...

· Значит, надежда ещё есть.

Барри посмотрел на бывшую коллегу несколько мягче. То, что она умеет шутить с серьёзным лицом, делало её хоть немного человечнее. Однако за последние дни он настолько раскормил свою паранойю, что та готова была проявиться физически и ткнуть его лбом о что-нибудь. «Бесплатный сыр. БЕСПЛАТНЫЙ СЫР!» Маячил незримый транспарант перед глазами.

Барри уже устал от самого себя. Чувствовал, как его воля к жизни плавится, и готов уже был согласиться, как на долю секунды он почувствовал запах дыма, жар, а вместо Ребекки на него посмотрело то безглазое лицо, покрытое письменами из его кошмара. Едва он проморгался, как перед глазами промелькнул мираж огней ночного города. Женская рука направила ему в лицо пистолет, и откуда-то из темноты раздался такой же голос, как из телефонной трубки в его руках. «Nächstes mal»

Он вскочил со стула как ужаленный, отчего дежуривший коп рефлекторно схватился за оружие. Ребекка лишь озадаченно приподняла бровь.

· У меня всё, офицер... Ведите!

* * *

Скрип замка на решётке вывел Барри из оцепенения, в котором он осмысливал свои новые догадки и переосмысливал старые. Сколько прошло времени, он даже не задумывался. Уже другой полицейский кивнул ему на выход и даже не попытался привести в чувства дубинкой. Странный какой-то.

· Выходи давай, даже если по воле не соскучился, за тебя внесли залог, так что выметайся. Шконка уже не твоя.

«Залог?... Кто?... Зачем?»

· А могу я поинтересоваться о личности добродетеля?

· Не моё дело. Забирай своё барахло и на выход.

Полный недоумения, отчасти радостного, отчасти настороженного, он прижимал свои вещи к груди, как выставленный на улицу любовник из-за внезапного возвращения законного супруга. Искал глазами любое знакомое лицо на улице. Запах свежего воздуха окрылял своей «новизной». Барри был уверен, что вряд ли провёл взаперти даже неделю, но сама возможность идти на все четыре стороны уже стала казаться чем-то невероятным.

· Вот он, мистер маньяк, собственной персоной. – Знакомый голос за спиной предупредил укорительный тычок в плечо.