Максим Фин Путь

Необычный поворот

Вот и настал этот долгожданный день — сегодня приедет моя единственная любовь. Я знаю её с самого детства. Она вместе с отцом поставляла нам товары. После смерти отца она надолго исчезла из моей жизни. Долгое время её рабочие вели дела, а она пребывала в глубокой депрессии. Но теперь, похоже, она вновь взялась за дело и начала лично налаживать связи.

Завтра в городе праздник, и я планирую пригласить её на наше тайное место. Там, где мы, будучи детьми, любили гулять и мечтать о невероятных приключениях. Сколько воспоминаний связано с теми днями! Пока рабочие разгружали товары, а наши отцы вели неспешные беседы за кружкой пива, мы с местными ребятишками носились по улицам, полные энергии и жажды новых открытий. Как же давно это было… Ностальгия охватывает сердце при мысли о тех беззаботных деньках.

Полдень уже наступил. Пора идти встречать её. И вот она появляется — стала ещё прекраснее, чем прежде. Время лишь подчеркнуло её природную красоту, добавило очарования и мудрости в взгляд. В её глазах всё та же искра, но теперь в них читается и жизненный опыт, и пережитая боль, и сила духа, позволившая ей встать на ноги после потери отца.

— Здравствуй, Ева.

— Здравствуй, Джон. Как твои дела?

— Хорошо.

— Давно не виделись. Что нового? Завтра праздник, нужно успеть всё подготовить.

— Да, ты права. Ладно, давай пройдём в дом, отдохнёшь с дороги, и поговорим. Рабочие разгрузят всё. Фрэнк, возьми несколько рабочих и бегом разгрузить повозку! Бочки на склад, еду — на кухню. И не забудь лошадей напоить, накормить и отправить в стойло.

— Да, господин.

Хорошо, что трактир рядом с моим домом. Когда мы вошли, прислуга уже накрыла на стол.

— Присаживайся. Вино — лучшее во всём городе. Для дорогих гостей и друзей — всё самое лучшее. Будь как дома.

— Спасибо. Этот дом всегда был таким гостеприимным и добрым. Ты хороший человек, Джон, как и твой отец.

— Благодарю. Расскажи лучше, что было за тот период, что мы не общались. Извини, что тебе приходилось брать у других поставщиков некачественный товар.

— Я налаживала дела и справлялась с депрессией после странной смерти отца и быстрых похорон.

— Понимаю.

— А вино у тебя такое же прекрасное, как и раньше!

— Я продолжаю дело отца, как ты знаешь. Потихоньку налаживаю связи. Правда, мне постоянно одни люди палки в колёса вставляют.

— А кто же это?

— Ева, я не могу назвать их имена. У стен есть уши, и они нас слушают — не знаю как, но я это чувствую. Я расскажу тебе всё позже, вечером, когда ты отдохнёшь.

— Понимаю.

— Что касается дел, я планирую открыть ещё несколько трактиров, возможно, следующим летом. Так что буду заказывать ещё больше товаров.

— Замечательные новости!

— А теперь, может, отдохнёшь?

— Джон, я не так уж сильно устала. Давай лучше прогуляемся на свежем воздухе, сходим на наше место. Кстати, оно ещё стоит? Не снесли?

— Да, стоит. Правда, вход заколотили примерно месяц назад, и с тех пор его не открывали.

— Ну что же…

— Ладно, пойдём прогуляемся. В трактире без меня справятся. У меня отличный заместитель — Фрэнк. Он умный, умелый, и ему нравится его работа. Он справится. Вскоре мы оказались возле центрального фонтана.

— Джон, не может быть! Он совсем не изменился, такой же красивый и величественный, как раньше, — восхитилась Ева.

— Да, фонтан всегда был символом нашего города.

— Пойдём. Нас ждёт наш любимый район.

— Знаешь, интересно, почему он так нам нравился?

— Наверное, потому что он был заброшенным, и там играло много детей. Мы играли в войну, в прятки и во множество других игр.

— Да, и несмотря на все страшные истории, которые рассказывали об этом районе — про пропавших людей, ночные вопли неведомых животных и прочие ужасы — мы всё равно любили там бывать.

— Может, именно эта таинственность и привлекала нас?

— Возможно. Но сейчас всё изменилось. Район уже не тот…

— Да, но воспоминания остались с нами.

— Да, ты права. Что сказать — мы были детьми, и нам было интересно всё необычное и жуткое. Пойдём! Проход Слепого Сэма завален, так что направимся к старой заброшенной верфи.

— Верфи? Но ведь говорят, что её используют контрабандисты…

— Верно. Власти думают, что там невозможно разгружать корабли, потому что каким-то образом очень быстро образуются рифы, и корабли империи садятся на мель. Но они не знают тайных троп чёрных торговцев.

Мы почти подошли к улице, ведущей на заброшенную верфь. У меня появилось какое‑то нехорошее предчувствие: ночью здесь лучше не появляться — творится на ней что‑то сверхъестественное.

Люди могут пропасть прямо на глазах у других, как бы раствориться в воздухе. А во время полнолуния или новолуния слышен очень громкий вой — такой, что бросает в дрожь, колени подкашиваются, а паника достигает такой силы, что люди могут впасть в безумие.

Крепок только тот, кто глух, или бывалый моряк, видевший многое. Например, те, кто слышал пение сирен и хотел устоять перед ним, отрезали себе уши, чтобы не слышать и остаться в живых.

Но что странно — всё это пропадало, когда переходили невидимую черту.

— Кстати, у меня в трактире такой моряк частенько бывает.

— Ева, тихо! Кто‑то идёт, быстро за мной — в кусты! Нас не должны видеть здесь.

— Кажется, ещё рановато для этого… Хи‑хи.

— Я не о том, быстрее!

Странно, я ничего не услышала. Ладно, побежали!Спрятавшись в больших кустах орешника, мы затаились и начали ждать. Кто же мог гулять по этой проклятой улице, цокая подбитыми каблуками, ковыляя кавалерийской походкой?

— Джон, похоже, стражники идут — проверяют, всё ли тут спокойно. Хотя постой… Нет, это не они.

— Понимаешь, не всё так просто. С последнего момента, когда ты была здесь, много чего изменилось — и с городом, и с этим районом.

Церковь думает, что тут собираются заговорщики против неё и хотят провести революцию, переворот власти, потому что люди недовольны и хотят сменить власть. Больше места потише в этом городе нет. Здесь нужно быть осторожнее, что и кому ты говоришь: у стен тоже есть уши и глаза.

Церковь распорядилась, чтобы стражники ходили и контролировали всё здесь. Но они до жути боятся сюда заходить и поэтому шастают вокруг стены. Если заметят кого‑то, сразу же хватают и ведут на допрос к инквизитору: «Что? Да как? Почему ходите там, где не положено?» Но все же прекрасно знают, как церковь умеет убеждать!

— Ясно. Но почему они сами не придут сюда, чтобы очистить эту улицу от скверны, если они боятся призраков?

Ожидание не заставило себя долго ждать: из‑за угла вышли воины в доспехах, с копьями в руках, и о чём‑то спорили, недовольно переговариваясь.

— Стоп.

— Что такое, Джон?

— У стражников ноги мерцают… Кто же они?.. Похоже, они в нашу сторону идут. Нам нужно что‑то сделать, или они нас увидят, и я не знаю, что будет дальше.

— Джон, что нам делать? Я боюсь.

— Не бойся, мы же вместе! И не в таких переделках бывали.

Они прошли мимо. Долго же мы сидели…

— Нам тоже нужно идти — лучше домой, а то наткнёмся ещё на кого‑нибудь.

— Да, пойдём. Жутко стало здесь после последнего раза, когда я здесь была.

Идя домой, я размышлял, почему они так странно выглядели — как старые воины церкви. И низ их одежды мерцал… Так уже несколько столетий никто не одевался.

— Ева, они же только что шли в сторону столетнего дуба… Где же они?

— Там, в конце улицы, тупик. Похоже, они исчезли. Может, это были призраки древних воинов? Я боюсь, пошли быстрее отсюда.

Дорога домой была тихой. Мы успешно перелезли через дерево и поторопились домой, обсуждая то, что увидели.

— Вот мы и пришли домой. Ты ляжешь в моей комнате — дверь закрывается изнутри, отдохнёшь. Я пришлю тебе горничную: что захочешь, скажешь ей — она сделает.

— Да, хорошо, спасибо тебе. А как же ты? Куда ляжешь?

— Ева, у меня есть ещё комната — прямо напротив, специально для гостей. Она не до конца закончена, но кровать есть, и спать можно. А сейчас я пойду в трактир, зайду к Фрэнку, поговорю — может, он слышал от моряков или от подвыпивших стражников о том, что мы сегодня видели.

— Хорошо. Если что‑нибудь узнаешь, расскажи потом.

— Хорошо, спокойной ночи. А чтобы ты ничего не боялась, я пришлю к тебе своих двух крепких ребят — они будут стоять возле двери.

— А откуда у тебя охрана?

— После некоторой стычки со стражами пришлось нанять.

Я ушёл и аккуратно поцеловал её в щёку.

У неё появился лёгкий румянец, и смущение начало проявляться.

— И тебе тоже спокойной ночи.

Заходя в трактир, я обратил внимание: довольно странно — всё тихо. Обычно в это время как раз отдыхает стража, и довольно шумно. А сейчас в одном углу спит наш постоянный клиент Луи — и, словно что‑то чувствуя, встаёт и уходит через заднюю дверь. В другом углу сидит за столом, точнее, дремлет: опустив голову на руку, в другой руке держит кружку, — старик одноглазый Мик. Он ещё тот моряк: всю жизнь плавал по семи морям, видел такие чудесные страны и существа, что прямо как в сказке. Но случайно или по велению судьбы потопил корабль с шёлком из Китая о рифы — и тогда его прогнали, забыв о больших заслугах. Я иногда с ним сидел, слушал его истории.

За стойкой сидит «ночная бабочка», ждущая своего клиента, — притворившись дамой с французским акцентом.

А вот и стражники: всего двое сидят за столом, о чём‑то спорят, эмоционально жестикулируя руками. Видимо, после работы зашли отдохнуть.

А вот и Фрэнк. Подходя к управляющему, я заметил странную фигуру в самом дальнем углу — за одиноким столом. Он плохо освещался. Этот человек сидит в капюшоне путника и плаще; перед ним стояла только кружка — и всё. Может, он что‑то или кого‑то высматривает, ждёт… Но не в их правилах выгонять гостей за то, что они тихо сидят и никому не докучают.

— Фрэнк, ну наконец‑то нашёл тебя! Вижу, прибыль считаешь — молодец. Сколько за сегодня?

— Господин Джон, за сегодня мы заработали четыреста пятьдесят три фунта, не считая тех, кто сидит сейчас.

— А как же так получилось? У нас каждый день очень много людей: и церковники, и стражники, и рабочие, и даже знать. А зарабатывали мы по две тысячи фунтов и золотых монет в день, когда людей много. О чём ты говоришь, Фрэнк? Я знаю, ты хороший управляющий, но скажи честно: быть может, ты отвлёкся, и всё украли? Я тебя всё равно не уволю, хотя… Я тебя давно знаю — такого никогда не случится, ты очень ответственный.

— Нет, господин Джон. Просто сегодня правда было очень мало людей. Ни церковь, ни стража, никто из знати не заходили в «Черто́го Копыто».

— Странно всё это… То, что мы сегодня с Евой видели на заброшенной верфи… Мало клиентов… Может, это всё связано?

— Господин, лучше туда не ходите!

— Почему?

— Господин, сегодня поздно ночью, незадолго до вашего прихода с госпожой Евой, пришёл Мик — белый, как молоко. Я у него спросил: «Что случилось?» А он мне и отвечает: «Зашёл я на заброшенную верфь, чтобы забрать свои сбережения — пока плавал по морям, я их в самом надёжном месте припрятал. Забрал и уже возвращался, смотрю — чёрный корабль с чёрным парусом, как самая тёмная ночь, с красным крестом поверх этих парусов, причаливает к заброшенному причалу. Увидел его благодаря большой и яркой луне. Ну, я и спрятался за бочками, где раньше рыбу хранили, — сижу, жду: кто же сойдёт с корабля? И что ты думаешь? К кораблю подошёл наш аббат с начальником стражи Риком и с несколькими стражниками.

С корабля спустился человек в плаще и капюшоне, о чём‑то поговорил с аббатом. Тот отдал ему хорошо увесистый мешочек — я так понял, с золотом, наверное, или чем‑то другим. Но звенели в нём точно монеты. Человек в капюшоне вернулся обратно на своё чёрное корыто. Я так и не разобрал, что это за каракатица морская, но размер у неё приличный.

Немного подождав, смотрю: сходят с этого корабля инквизиторы — человек десять — и выстраиваются перед аббатом, отдают ему бумагу, а потом уходят вместе с Риком. Аббат остался, взошёл на корабль и отплыл. Проходя мимо меня, Рик этим инквизиторам говорил, что наконец‑то получится прижать этого мальчишку и забрать себе его заведение, и никто не сможет помешать из его дружков знати».

— Да‑а‑а, интересная история. Фрэнк, налей‑ка мне пива и дай что‑нибудь поесть. Себе тоже бери и подходи ко мне — нам есть о чём поговорить.

Поговорив с Фрэнком и поведав друг другу наши истории, я отправился домой спать: завтра тяжёлый день, много работы.

Идя домой (он находился недалеко от трактира), я думал о том, что случилось и что назревает. И кто мог подумать, что даже старик Мик окажется там же, где и мы с Евой! Хорошо, что никто не попался.

Что же затеяли аббат и Рик? Может быть, Рик и сам не знает ничего? Может быть, он всего лишь марионетка в руках того, кто повыше? Но кто? Аббат?