
- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:4
Полная версия:
Дон Мур Как принять правильное управленческое решение
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Предвзятые поиск и интерпретация информации особенно впечатляют, когда дело касается политических пристрастий. Те, кто истово возмущался ложью президента Билла Клинтона о его связи с Моникой Левински, гораздо спокойнее отнеслись к тому, что президент Джордж Буш и его администрация заставили страну поверить, что в распоряжении Саддама Хусейна есть оружие массового поражения. И наоборот, возмущенные ложью Буша легко простили Клинтона.
Еще один пример ловушки подтверждения – Лорд, Росс и Леппер (Lord, Ross, & Lepper, 1979) предложили участникам эксперимента ознакомиться со свидетельствами, подтверждающими или опровергающими эффективность смертной казни для предотвращения преступлений. Сторонники смертной казни не поверили исследованиям, отрицавшим эффективность смертной казни для профилактики преступлений, и критиковали их за плохую методологию. Противники смертной казни сочли те же свидетельства вполне убедительными, подвергли критике статьи об эффективности высшей меры наказания и нашли массу причин не принимать их во внимание. Обе стороны разошлись, еще больше уверенные каждая в своей правоте.
Узнав о ловушке подтверждения, вы быстро понимаете, насколько она пронизывает ваши процессы суждения. Принимая сложное решение (покупать ли новую машину, нанимать или нет определенного человека, начинать ли исследование или разработку нового продукта и т. д.) – не ищете ли вы доводы в пользу вашего варианта? Так делает большинство. Но более полезные результаты даст поиск опровергающих сведений. Вы найдете массу позитивной информации о кандидате на должность – рекомендации прошлых работодателей и т. п., но может оказаться более важным, нет ли об этом человеке негативных сведений, например о его судимостях. Стоит также поискать сильные стороны других кандидатов. Ну а купив машину и увидев после этого в СМИ два рейтинга автомобилей, вы уделите больше внимания тому рейтингу, который скорее подтверждает правильность нашего выбора.
Наш коллега Дик Талер увидел забавную идею для бизнеса в том, чтобы помогать руководителям избегать ловушки подтверждения – нужно открыть две консалтинговые фирмы. Одна из них будет называться «Да, сэр» и на все входящие запросы будет отвечать клиентам, что их идеи великолепны. Чтобы ускорить обслуживание и добиться максимальной удовлетворенности заказчиков, «Да, сэр» позволит клиентам самим заполнять консалтинговые отчеты. Другая фирма, «Адвокат дьявола», будет отвергать любые планы, рассматриваемые клиентами. В каждом отчете «Адвоката дьявола» будут 10 причин, почему не стоит претворять в жизнь намеченный клиентом план.
Какой стиль консультирования принесет больше пользы клиенту? Талер утверждает, что «Адвокат дьявола» окажет неоценимо более полезную услугу, чем «Да, сэр», и с этим сложно спорить. Тем не менее в реальности консультационные услуги гораздо ближе к «Да, сэр», поскольку клиенты, как правило, хотят услышать, что их планы прекрасны. Наше желание подкрепить первоначальный замысел имеет такую силу, что мы готовы заплатить людям, чтобы нас поддержали! Талер признал, конечно, что не открыл бы ни одну из этих двух фирм, потому что ни одна не добилась бы успеха. «Адвокат дьявола» потерял бы всех клиентов, а «Да, сэр» погряз бы в конкурентной борьбе с существующими консалтинговыми компаниями.
Все мы становились жертвами привычки предвзятого отношения к информации. Чтобы избежать этого, нужно быть начеку. Фишер, Грейтемайер и Фрей (Fischer, Greitemeyer, & Frey, 2008) показали, что люди, только что выполнившие тяжелую работу, скорее предпочитали иметь дело с информацией, соотносящейся с их точкой зрения, чем люди, не настолько сильно уставшие. Мы должны помнить о том, что для того, чтобы не попасть в ловушку подтверждения, требуется немало усилий.
Искажение 9. Эффект якоря
Задача 9. Возьмите три последние цифры своего номера телефона. Добавьте перед ними единицу, чтобы получилось четырехзначное число. Теперь представьте, что это число – год.
Запишите это число здесь: _________.
Теперь попробуйте сообразить, в каком году был построен Тадж-Махал. Это было до или после записанного вами года?
______ До ______ После
Напишите ниже, когда, по-вашему, построили Тадж-Махал:
_________
Повлияли ли на ответ цифры из вашего номера телефона? Большинство людей, отвечая на этот вопрос, подвержены влиянию совершенно посторонней информации. Подумайте, каков был бы ваш ответ, если бы номер телефона дал в итоге число 1978 или 1040. В среднем люди, последние три цифры номера которых составляют большое число, дают более поздние оценки года постройки Тадж-Махала, чем другие. На самом деле Тадж-Махал был построен в 1648 г. в Агре, Индия, после 15 лет строительства.
Почему мы обращаем внимание на не относящиеся к делу «якоря», такие как цифры в номере телефона? На то есть как минимум две причины. Во-первых, мы часто даем оценку, отталкиваясь от некоего начального приближения, основанного на доступной информации, и постепенно приходим к окончательному ответу (Epley & Gilovich, 2001). При этом мы можем несколько отступать от якоря (Tversky & Kahneman, 1974). Во-вторых, как показали Мюсвайлер и Стрэк (1999), наличие якоря заставляет людей думать о фактах, связанных с этим якорем (например, по какой причине год постройки Тадж-Махала может быть связан с последними цифрами номера телефона), вместо того чтобы обрабатывать независимую информацию. Так происходит даже в том случае, когда якорь присутствует подсознательно (Mussweiler & Englich, 2005).
Демонстрируя эффект якоря в своем классическом эксперименте, Тверски и Канеман (Tversky & Kahneman, 1974) просили участников угадать процент африканских стран – членов ООН. Каждому участнику в качестве начального приближения давали случайное число, полученное с помощью рулетки на глазах у участника, и эти произвольные числа оказали существенное влияние на варианты участников. Например, среди тех, кто начал с числа 10, медианный ответ составил 25 % африканских стран. У тех, кому рулетка выдала число 65, медианная догадка была 45 %. Участники знали, что якорь случайный и не имеет отношения к делу, и все же он оказывал значительное влияние на их суждения даже в том случае, если участникам платили за точность их прогноза.
Мюсвайлер и Стрэк (Mussweiler and Strack, 2000) показали, что мощь эффекта якоря может объясняться действием эвристики подтверждения и выборочной доступностью в нашей памяти информации, соответствующей гипотезе. В одном из экспериментов они дали задание назвать среднюю стоимость нового автомобиля в Германии. Половине участников назвали якорь высокой стоимости (40 000 марок), а половине – низкой (20 000 марок). Участники в группе высокой якорной стоимости быстрее узнавали дорогие марки (Mercedes, BMW). С другой стороны, люди, получившие в качестве якоря низкую стоимость, быстрее реагировали на слова, связанные с бюджетными автомобилями (Golf, Volkswagen), – в их мозге были более активными понятия якоря низкой стоимости. Более того, просто напомнив человеку об очень высокой стоимости, можно добиться увеличения суммы, которую он готов заплатить за товар или услугу (Janiszewski, Lichtenstein, & Belyavsky, 2008), даже если они не связаны с товаром (Adaval & Wyer, 2011). Вдобавок Оппенгеймер, ЛеБеф и Брюер (Oppenheimer, LeBoeuf, and Brewer, 2008) продемонстрировали, что даже выполнение посторонних действий может создать якорный эффект. Например, участники, которых попросили нарисовать несколько длинных линий, давали более высокие оценки длины реки Миссисипи, чем те, кто рисовал короткие линии.
Выпускники программ MBA нередко жалуются на эффект якоря в переговорах о зарплате. Организации, нанимающие сотрудников, обычно интересуются зарплатами студентов до получения степени MBA. Как следствие, эти суммы искажают предложения, которые студенты получают после окончания MBA, хотя прошлые зарплаты едва ли отражают будущее качество их работы. Более правильным было бы сравнение с тем, что этот выпускник MBA мог бы получить в другой организации, – например, отталкиваясь от предложений, полученных другими студентами группы. Когда кандидат принимает предложение, будущая индексация зарплаты обычно осуществляются в виде прибавки некоего процента к текущему окладу. Те, кто агрессивно ведет переговоры с самого начала, обычно получают более высокую зарплату, и она становится якорем для будущих повышений. Их готовность торговаться с самого начала может не быть связанной с успехами в работе. Например, известно, что женщины менее склонны к торгу в ситуациях типа обсуждения размера оплаты труда, чем мужчины (Bowles, Babcock, & McGinn, 2005). Более того, исследования показывают, что, когда работодатель обдумывает, какое предложение сделать кандидату, любой якорь, вмешивающийся в этот процесс, например комментарий супруги или секретаря, оказывает влияние на итоговую сумму, даже если менеджер старается его игнорировать как нерелевантный.
Существует множество примеров эффекта якоря в повседневной жизни. Рассмотрим некоторые:
● Во время учебы в школе детей относят к разным категориям согласно их успехам в раннем возрасте. Есть исследование, показавшее, что учителя не ждут больших успехов от детей из слабой группы, считая, что дети из сильной группы добьются большего (Darley & Gross, 1983). Влияние этих ожиданий на результаты детей колоссально, как показал эксперимент, в котором детей поделили на группы случайным образом. Учителя не знали, что разделение случайное, и относились к детям в соответствии с этим разделением (Rosenthal, 1974; Rosenthal & Jacobson, 1968).
● Все мы становились жертвами синдрома первого впечатления, встречая незнакомого человека. Мы часто придаем столько веса первоначальным якорям, что не можем скорректировать свое мнение позже, когда у нас появляется такая возможность (Dougherty, Turban, & Callender, 1994).
● Расовая принадлежность человека становится якорем для наших ожиданий о его поведении, и мы недостаточно исключаем его влияние. Из-за глубоко укорененных стереотипов о людях африканского происхождения мы воспринимаем одно и то же поведение как более агрессивное, если оно исходит от афроамериканца (Duncan, 1976). Наша склонность более агрессивно реагировать на людей, отличающихся от нас (Pedersen, Bushman, Vasquez, & Miller, 2008), отягчает эту проблему, так как светлокожие американцы не только воспринимают темнокожих как более агрессивных, но и готовы враждебно реагировать на них. Враждебное отношение может спровоцировать настоящую агрессию, что, в свою очередь, укрепит ложные представления об агрессивности афроамериканцев.
Джойс и Биддл (Joyce & Biddle, 1981) эмпирически показали присутствие эффекта якоря в деятельности аудиторов крупнейших бухгалтерских компаний. Аудиторам – участникам исследования сказали:
«Хорошо известно, что значительное число случаев корпоративного подлога остается незамеченным даже при ежегодной проверке компетентными аудиторами. Причина в том, что общепринятый стандарт аудиторских проверок не разрабатывался для целей обнаружения мошенничества на уровне высшего менеджмента. Нам бы хотелось получить оценки практикующих аудиторов относительно распространенности подлога на уровне высшего руководства, предприняв таким образом первый шаг для выяснения масштабов проблемы».
Аудиторов из одной группы попросили ответить на следующие вопросы (оригинал перефразирован для отражения сегодняшних реалий):
1. Основываясь на вашем опыте, можно ли утверждать, что количество случаев мошенничества на уровне топ-менеджмента больше, чем 10 случаев на 1000 фирм (то есть 1 %), проверенных компаниями Большой четверки?
А. Да, служебный подлог на уровне руководства случается чаще, чем в 10 случаях на 1000 компаний.
Б. Нет, служебный подлог встречается реже, чем 10 раз на 1000 компаний-клиентов Большой четверки аудиторских фирм.
2. Какова ваша оценка количества компаний – клиентов Большой четверки, в которых можно усмотреть существенные случаи корпоративного подлога на уровне высшего руководства? (Заполните соответствующее поле.)
_________ из 1000 компаний допускают случаи мошенничества на уровне высшего руководства.
Задания второй группе отличались только в том, что респондентов спросили, чаще или реже чем в 200 случаях из 1000 проверенных фирм происходит подлог. Еще до аудиторских скандалов, начавшихся в 2001 году[2], оценка участников из первой группы составила в среднем 16,52 случая из 1000, из второй группы – 43,11 из 1000! После дела Enron оценки в аналогичных исследованиях выросли вдвое, но разница между двумя версиями задачи осталась существенной. Такое впечатление, что опытные эксперты, такие как профессиональные аудиторы, тоже подвержены влиянию эффекта якоря. Более того, Энглих и ее коллеги (Englich & Mussweiler, 2001; Englich, Mussweiler, & Strack, 2006) показали, что даже приговоры судей могут зависеть от бессмысленных якорей, вроде числа, выпавшего на рулетке.
Эпли (Epley, 2004) говорит о двух процессах, приводящих к эффекту якоря. Он показывает, что, когда якорь навязан извне (не самим лицом, принимающим решение), он приводит к искаженному поиску информации, которая соотносится с якорем (Mussweiler & Strack, 1999, 2000, 2001). Например, видя дом, цена которого значительно превышает его реальную рыночную стоимость, вы скорее обнаружите достоинства дома, объясняющие его высокую цену. Напротив, когда некто конструирует собственный якорь, он отталкивается от него как от начального приближения и, как правило, недостаточно далеко от него отходит (Epley & Gilovich, 2001). Например, в поисках ответа на вопрос, в каком году Джордж Вашингтон был избран первым президентом США, большинство американцев начинают с года, когда страна провозгласила независимость от Англии (1776), и именно от него движутся к искомому ответу.
Результаты исследований Nisbett and Ross (1980) подсказывают, что эффект якоря сам по себе означает, что будет очень трудно убедить читателей этой книги изменить их стратегии принятия решений. Эти ученые сказали бы, что эвристики, которые мы обсуждаем в этой книге, сами по себе являются якорями, центральными для нашего процесса суждения. Поэтому любая мыслительная стратегия, которую мы можем предложить, должна быть представлена и усвоена настолько, чтобы пошатнуть существующие устои мышления. Как видно из данных, представленных в этой главе, это нелегкая задача – но она стоит наших усилий.
Искажение 10. Ошибка связанных и несвязанных событий
Задача 10. Что из нижеперечисленного кажется наиболее вероятным? Вторым по вероятности?
А. Вытащить из мешка, в котором поровну красных и белых шариков, красный шарик.
Б. Вытащить из мешка, в котором 90 % красных и 10 % белых шариков, красный шарик семь раз подряд, каждый раз возвращая шарик обратно.
В. Вытащить из мешка, в котором 10 % красных и 90 % белых шариков, хотя бы один красный шарик за семь попыток, каждый раз возвращая шарик обратно.
Самая распространенная последовательность ответов: Б–А–В. Интересно, что верный ответ в порядке убывания вероятностей – В (52 %), А (50 %), Б (48 %) – имеет порядок, обратный интуитивному! Этот пример иллюстрирует общую тенденцию переоценивать вероятность конъюнктивных событий – событий, которые должны произойти одновременно (в совокупности) (Bar-Hillel, 1973), и недооценивать вероятность дизъюнктивных событий, то есть происходящих независимо друг от друга (Tversky & Kahneman, 1974). Так, когда должны произойти все составные части события (вариант Б), мы переоцениваем вероятность этого, а когда должно произойти хотя бы одно из ряда событий (вариант В) – недооцениваем.
Как мы обсуждали в главе 2, переоценка вероятности конъюнктивных событий может привести к переоценке будущих результатов и ошибкам планирования. Люди, компании и правительства регулярно становятся жертвами искажения конъюнктивных событий в части распределения временных и финансовых ресурсов на проекты, требующие многоэтапного планирования. Ремонт квартиры, выпуск нового продукта, общественные работы редко укладываются в сроки и бюджет. Почему мы так оптимистичны в оценках затрат и сроков? Почему препятствия, кажущиеся маловероятными, застают нас врасплох? Из-за человеческой склонности недооценивать дизъюнктивные события. «Сложная система, будь то ядерный реактор или человеческое тело, не сможет функционировать, если хотя бы один из критически важных компонентов откажет, – пишут Тверски и Канеман (Tversky & Kahneman, 1974). – Даже если вероятность отказа каждого из компонентов мала, шансы, что произойдет катастрофа, могут быть значительны, если количество компонентов велико».
Недооценка дизъюнктивных событий иногда делает нас чересчур пессимистично настроенными. Представьте ситуацию: вечер понедельника, 22:00, ваш босс звонит вам и сообщает, что вы должны быть в чикагском офисе в 9:30 утра следующего дня. Вы узнаете в пяти авиакомпаниях, что у каждой есть один рейс в Чикаго, прилетающий до 9:00, но все места проданы. На вопрос о вероятности появления свободного места на рейсах, которое вы сможете выкупить, стоя утром на кассе, вы слышите оценки в 30, 25, 15, 20 и 25 %. Как следствие, вы не рассчитываете успеть в Чикаго вовремя.
В этом случае ошибка дизъюнкции заставляет вас ожидать худшего. На самом деле, если вероятности, сообщенные авиакомпаниями, точны и независимы друг от друга, у вас 73 %-ная вероятность попасть на какой-то из рейсов (если, конечно, вы будете у нужной стойки в нужное время).
Искажение 11. Ретроспективное искажение и «проклятие знания»
Представьте себя в следующих ситуациях:
● Вы страстный поклонник футбола и смотрите важную игру, в которой ваша команда проигрывает 35:31. Остается три секунды, мяч на трехъярдовой линии соперника, квотербек командует отдать пас в угол. Когда маневр оканчивается неудачей, вы кричите: «Я знал, что ничего не выйдет!»
● Вы едете по незнакомой местности, за рулем ваш партнер. На развилке автомобиль поворачивает направо. Проходит еще 15 минут, вы понимаете, что заблудились, и у вас вырывается: «Я так и знал, что надо было повернуть налево!»
● Одна из ваших менеджеров в прошлом году наняла сотрудника по собственному выбору – вы знали кандидатов и предоставили ей выбор. Новый сотрудник показал ужасные результаты, и вы отчитываете менеджера, говоря ей: «Было понятно, что не нужно его брать!»
● Работая директором по маркетингу в компании – производителе товаров широкого потребления, вы заказали исследование потребительских предпочтений. В конце презентации вице-президент компании говорит: «Не понимаю, на что мы потратили столько денег и времени. Я и так мог сказать, какой результат вы получите».
Знакомо? Каждый из описанных случаев демонстрирует «эффект послезнания» (Fischhoff, 1975), который часто возникает, когда люди оглядываются на свои или чужие суждения. Мы обычно не можем досконально вспомнить или воспроизвести ситуацию, какой она нам виделась до того, как мы узнали результат своего решения. Как бы сыграли вы? Правда ли вы знали, что нужно повернуть налево? Было ли очевидно, что не следовало нанимать этого сотрудника? Мог ли вице-президент предсказать результаты вашего исследования? Иногда интуиция и вправду срабатывает, но обычно мы склонны переоценивать, что нам было понятно заранее, обладая впоследствии более полной информацией.
Фишхофф исследовал разницу между послезнанием и предвидением в контексте суждений об исходах исторических событий. В одном эксперименте участников разделили на пять групп и попросили прочитать статью об англо-непальской войне 1814 г. Одной из групп не сообщили результат войны. Остальным четырем группами рассказали, что: 1) англичане одержали верх; 2) победили гуркхи; 3) противостояние зашло в тупик, но мир так и не был заключен; 4) было заключено мирное соглашение. Историческую правду – то, что победили англичане, – знала только одна группа. Каждого участника затем спросили, какова была бы его или ее субъективная оценка вероятности каждого исхода, если не принимать во внимание уже полученные сведения. Участники ответили, что они сочли бы наиболее вероятным именно тот исход, который, как им сообщили, имел место в действительности. Таким образом, знание исхода усиливает убежденность человека относительно того, до какой степени этот итог мог быть им спрогнозирован, не имей он этого знания.
Процессы, отвечающие за эффект якоря, могут влиять и на появление эффекта послезнания (Fiedler, 2000; Koriat, Fiedler, & Bjork, 2006) – знание итога служит своего рода якорем, с которым люди соотносят свои суждения относительно априорных вероятностей исходов события. Поскольку подтверждающая информация сравнительно более доступна, мы не делаем достаточную поправку на эффект якоря (Mussweiler & Strack, 1999). Как следствие, послезнание происходит от искажения воспоминаний о наших знаниях до события. Более того, те аспекты ситуации, которые соотносятся с известным итогом, становятся более значимыми и яркими в памяти (Slovic & Fischhoff, 1977). Эта тенденция заставляет объяснять свое предвидение «доступной тогда информацией». Наконец, относительная важность определенных сведений может быть скорректирована в сознании с учетом того, какое влияние они имели на результат.
В краткосрочной перспективе эффект послезнания может давать ряд преимуществ. Например, людям льстит мысль, что их суждения более точны, чем на самом деле. Вдобавок, с высоты этого заблуждения можно критиковать других за отсутствие умения прогнозировать последствия. Однако же этот эффект снижает умение учиться на ошибках и трезво оценивать свои решения. Вообще говоря, людей стоит судить по логике принятых решений, а не по результатам. Тот, кто принял обоснованное решение, пусть оно и вышло боком, должен быть поощрен, а не наказан. Почему? Потому что на результат влияет множество факторов, находящихся вне нашего контроля. Руководствуясь послезнанием для оценки логики принявшего решение, мы не даем такой качественной оценки, как могли бы.
С ретроспективным знанием близко связано так называемое «проклятие знания», согласно которому при оценке знаний других человеку невозможно абстрагироваться от знаний, которые есть только у него (Camerer, Loewenstein, & Weber, 1989). Доступное вам знание мешает справедливой оценке. Это «проклятие» объясняет, почему учителям сложно адаптировать свои уроки к уровню знаний учеников, а разработчики переоценивают умение людей работать со сложными устройствами. Едва ли не половина устройств, возвращаемых как бракованные, на самом деле полностью исправны: люди просто не разобрались, как ими пользоваться (den Ouden, 2006). Хох (Hoch, 1988) установил, что эксперты по маркетингу обычно хуже прогнозируют убеждения, вкусы и ценности потребителей, чем обычные люди, – маркетинговые специалисты неявно предполагают, что несведущие потребители знают о рекламируемом продукте не меньше, чем эксперты.
Случалось ли вам когда-либо давать абсолютно точные, по вашему мнению, инструкции, как добраться к вам домой, и обнаружить, что ваш гость заблудился? Кейсар (Keysar, 1994) утверждает, что, сообщая другому человеку понятные вам сведения, основанные на информации, которой он не располагает, вы тем не менее ожидаете, что он волшебным образом расшифрует посыл. В своем эксперименте Кейсар предлагал людям прочесть текст о некоем Дэвиде. Они узнавали, что Дэвид поужинал в каком-то определенном ресторане по рекомендации друга. Половине участников сообщили, что Дэвиду все понравилось, второй половине – что не понравилось. Всем сообщили, что Дэвид оставил другу следующую записку: «Насчет ресторана – прекрасно, просто прекрасно». Первая группа решила, что друг поймет записку в прямом смысле, вторая группа – что друг должен расшифровать сарказм, – хотя обеим группам было известно, что друг не знает, как прошел ужин Дэвида.
В организациях бывает много недопонимания из-за неумения понятно и открыто общаться. К разочарованию отчасти приводит наша убежденность, что люди правильно поймут наши двусмысленные сообщения. Общение по электронной почте, когда недоступны подсказки в виде интонаций и языка тела, только усугубляет проблему (Kruger, Epley, Parker, & Ng, 2005). Потенциальным решением проблемы «проклятия знания» может стать настрой на восприятие различий, а не сходств людей и вещей. Тодд, Ханко, Галинский и Мюсвайлер (Todd, Hanko, Galinsky, & Mussweiler, 2011) обнаружили, что, сосредотачиваясь на различиях, люди легче становятся на сторону других и меньше проецируют на них известную им информацию. Тодд с коллегами продемонстрировали, что настрой на наблюдение и учет различий можно усилить взаимодействием с людьми за пределами своего круга. В эксперименте коллектив был разделен на группы, и те участники, которые общались с представителями других групп, лучше справились с задачей провести члена группы с повязкой на глазах через лабиринт, чем те, которые ограничились общением внутри группы. Эти результаты подсказывают не только то, что внимание к различиям может спасти от «проклятия знания», но и что многообразие культур внутри компании само по себе помогает справиться с ним.
