Служба по Восстановлению Памяти

Маир Арлатов
Служба по Восстановлению Памяти

– Выпей, понимаю, нелегко пришлось. Теперь вот отходняк…

Эрни долго не мог успокоиться. Когда раздался звонок в дверь, Шарух велел ему остаться и сам отправился встречать курьера. Вскоре он принес три плоских коробки с пиццей и вместительный бумажный пакет с выпечкой. Эрни тем временем отправился на кухню, чтобы умыться и прихватить нож.

– Ты скоро там?

– Иду, иду, – Эрни с трудом удалось подавить очередной приступ смеха.

Стараясь не смеяться, он вернулся в гостиную. Но когда приступил к нарезке пиццы, не смог удержаться. Он выронил нож на стол и без сил опустился на пол перед диваном, продолжив безудержно смеяться.

– Мне тоже хочется посмеяться. Может, примешь в свою компанию?

Шарух вместо него нарезал пиццу и налил себе еще шампанского. Вскоре Эрни начал успокаиваться. От смеха его лицо раскраснелось и стало жарко. Он взял чашку с водой и залпом осушил.

– Давно так не смеялся.

– Мне страсть как интересно, что тебя развеселило?

– Ты, – Эрни сел на диван и взяв кусок пиццы, откусил.

– А поподробнее…

– Боюсь обидеть.

– А ты не бойся, мстить не буду.

Эрни внимательно посмотрел на приятеля и улыбнулся.

– Нет, только не начинай снова, – возмутился Шарух, и постучал по браслету. – А то палец так и чешется…

– А кто-то только что сказал, что мстить не будет.

– Это не месть – это лекарство от истерического смеха, – и тут же спохватился: – Все забудь, я пошутил, – Шарух взял его за руку, в которой помимо браслета находилась недоеденная пицца и, прислонив свой браслет, снял с дистанционного управления. – Ты свободен! Больше никакого электрошока! – и сочувственно поинтересовался: – Больно было?

– Терпимо, но я ожидал по максимуму.

– Так три последних раза так и было.

– Аманти говорил, что если по максимуму, то человек вырубается.

– А ты ни разу? Тебе повезло, дружище! Так, что тебя рассмешило?

Потянувшись за очередным куском, Эрни ответил:

– Я просто не встречал таких заботливых палачей.

– Так ты и настоящих не встречал, я надеюсь, – Эрни в ответ кивнул. – К тому же я не о тебе забочусь, Эрни, я о себе забочусь. Не могу я потерять такую многообещающую жертву, как ты. Да еще по ее же непредусмотрительности. Но, что тебе точно от меня не грозит, так это пытка голодом.

– А почему ты решил прийти? Я думал, всю ночь будешь издеваться.

– Я бы с радостью, но какой кайф, если тебе побоку мои угрозы?

– Я бы мог добежать, честно, но беготня измотала бы меня. Рано или поздно мне пришлось бы узнать, что такое электрошок. Я решил, зачем зря мучиться?

– Хитрец! – Шарух несильно толкнул его в плечо. – Но ты не думай, что я так просто от тебя отстану.

– Ты уже придумал что-то ужасное?

– Да, именно так. Ты ешь, ешь. Потом одевайся, и пойдем ко мне.

Эрни поперхнулся, закашлявшись. Шарух постучал по его спине.

– Предупредил бы, меня же опять вывернет.

– Возможно, но тебе придется привыкать. Кстати, этот пакет я советую прихватить с собой. Вдруг опять проголодаешься. У тебя дела на завтра есть?

– Разве что продукты купить. А что?

– Встреч никаких?

– Никаких.

– Здорово!

– Мне начать бояться?

Шарух посмеиваясь, шутливо произнес:

– Вообще-то давно пора. Ты отстаешь от графика.

Перспектива вернуться в Музей не испортила Эрни ни аппетита, ни настроения. Наевшись, он к удовлетворению Шаруха выпил свою чашку пенистого напитка. На вопрос: «Не боится ли он приобрести алкогольную зависимость?» бодро ответил: «Нет!»

Снаружи царила звездная ночь. Прохладный ветер заставлял путников сильнее кутаться в куртки. Они шли, почти не разговаривая. Эрни сжимал в руке пакет с еще теплой выпечкой.

Приближаясь к Музею, оба увидели сидящего на ступенях крыльца Аманти. Голова его тяжело свешивалась к коленям.

– Эй, спишь что ли? – окликнул его Шарух.

Парень вздрогнул, затем спешно встал, сделав несколько шагов навстречу идущей парочке.

– Я же говорил…

Аманти сложил в мольбе руки, посмотрев жалобно, проговорил:

– Пожалуйста… Я так замерз.

– Что мне с тобой делать?

– Я на все согласен… Только не унижай меня очередным отказом, умоляю.

– Ладно, пошли к черному ходу.

Аманти сразу воспрянул духом, задумчиво с нескрываемым интересом, взглянув на спутника Шаруха.

– А почему через него?

– Не хочу Эрни портить настроение.

Аманти решил переключить внимание на Эрни.

– Эрни, я догадываюсь, но стесняюсь спросить…

– Лучше и не спрашивай… – отмахнулся Эрни.

– Шарух…

– Ты правильно догадался. Эрни весьма настойчиво уговорил меня опробовать на нем мои методы.

Аманти сочувственно пожал Эрни руку.

– Держись, приятель, я как никто другой буду за тебя переживать.

Над крыльцом запасного входа горел одинокий фонарь. Его свет Эрни заметил издали.

– Пожалей его, пожалей… – недовольно проворчал Шарух.

– Эрни, ты на пожизненно в жертву записался или временно? – не унимался Аманти.

– До конца наших выходных.

– Ну, это еще нормально. Возможно, не возникнет зависимости, от которой мучаюсь я.

– Какой зависимости?

– Психологической. Тянет меня сюда и все.

– Попахивает мазохизмом.

– Согласен, но мне надо это пережить.

Вскоре они вошли внутрь. Шарух привел приятелей в комнату отдыха, знакомую Эрни по первому его посещению Музея.

– Эрни, будь здесь. А я разрешу Аманти прикоснуться к объекту своего кошмара и выпровожу домой.

– Только прикоснуться? – разочарованно произнес Аманти.

Шарух обхватил друга за плечи и повел его в секцию пыток.

После их ухода Эрни некоторое время прислушивался к удаляющимся голосам, пытаясь понять, о чем они говорят. Только слова были неразборчивы, и он быстро бросил это бесполезное занятие. В комнате было тепло. Он снял куртку, кинув ее на спинку дивана. Затем сел, принявшись увлеченно изучать содержимое принесенного пакета. От приятного аромата выпечки проснулся, задремавший было аппетит.

Шарух отсутствовал минут двадцать. На его губах играла многозначительная улыбка.

– Не соскучился еще по мне?

– Не успел.

– Идем в лабораторию.

Эрни вздыхая, отложил в сторону опустевший наполовину пакет.

– Опять кровь будешь брать?

– Буду. Есть возражения?

– Никаких.

После посещения лаборатории, Шарух надел ему на глаза повязку и стал водить замысловатыми путями из зала в зал, желая запутать его.

– Зачем так стараться, если ты все равно приведешь меня в зал пыток? – искренне недоумевал Эрни.

– Минутку терпения.

Наконец, они остановились.

– Итак, слушай меня очень внимательно. Я оставляю тебя здесь одного. Можешь делать что хочешь: кричать от ужаса, плакать, сходить с ума. Правда, если что-то сломаешь, придется с тебя взыскать, – и тут же весело воскликнул: – Это шутка! У тебя в распоряжении вся ночь. Туалета здесь нет, придется воспользоваться знакомыми тебе емкостями. Двери звуконепроницаемые и они будут заперты.

– Повязку можно снять?

– Еще рано. Хочу, чтобы ты насладился возрастающим чувством тревоги, – Шарух поднял правую руку Эрни и нащупал на запястье пульс. – А сердечко как бьется… Значит процесс идет в нужном направлении.

– А вода здесь имеется?

– Есть, этого добра здесь много, – и вкрадчиво поинтересовался: – Уже в горле пересохло?

– Я начинаю паниковать, тебе же этого надо.

– Парализующий душу страх, доводящий до состояния безумного ужаса – это звучит так возбуждающе… Ах, да мы же на эту тему ни, ни… Прости, забылся, просто чувственные ассоциации похожи.

– Может, ты уже пойдешь и предоставишь мне возможность испытать все прелести, что описываешь?

– Да, сейчас. Еще хочу сказать, что здесь установлены датчики движения, которые автоматически включают звук и движения фигур. Желаю тебе беспокойной ночи!

Послышались удаляющиеся шаги. Эрни осторожно снял повязку, стараясь смотреть в пол. Затем медленно поднял глаза, просматривая коридор перед собой. Далеко впереди увидел Шаруха, закрывающего прозрачную дверь на замок. Тот, поймав его взгляд, помахал ему рукой.

«Пока все не так плохо. Свет есть. Главное не делать резких движений…»

Эрни медленно повернул голову влево. Перед ним разыгрывалась сцена из фильма ужасов про зомби. Парочка из них весьма живописно поедала человека, будто бы еще живого, копошась в его кишках. Один держал за волосы свою голову. Из могильных холмов, всюду, бросающихся на глаза, торчали когтистые руки, готовых выбраться на свет кровожадных тварей. Над всем этим царила ночь и огромный окрашенный в кровавые оттенки диск луны. Все было неподвижно, но казалось еще секунда и жуткая сцена оживет.

«Это не пыточный зал, хоть в этом повезло», – обрадовался Эрни, затем медленно повернул голову в другую сторону.

Взору предстала пещера, наполненная пауками и змеями.

«Терпимо. Проверю как все это со спецэффектами…»

Он сделал шаг и сцены по обе стороны от него ожили. Обратив внимание, что твари, издающие злобное рычание, хоть и пытаются выйти в коридор, но не могут, Эрни окончательно успокоился.

«Совсем не страшно»

Каждый его следующий шаг становился все смелее. В основном в данной секции были представлены сцены жизни кровожадных мифических существ, выдуманных персонажей фильмов ужаса и всякого рода нечистью. Все они искали его взгляда, поворачивая головы и скаля клыки, тянули к нему лапы, некоторые пытались завлечь двуликой красотой. Эрни начал с интересом изучать представленные экспонаты, даже входил на сцены и трогал их.

«Как настоящие… – то и дело удивлялся он про себя. – Почти страшно»

Несколько раз он, правда, серьезно струхнул, когда некоторые из объектов появлялись перед ним совершенно неожиданным образом. Или, когда на него накинулась стая больших летучих мышей, он стал от них отбиваться, приняв за настоящих.

 

Но вскоре интерес пошел на убыль, его потянуло в сон. Он всерьез задался вопросом, где устроиться на ночлег.

В одной из сцен его привлекла кровать, удивившая своей формой и размерами. Мало того, что она маловата, так еще и квадратная! Правда, постель выглядела чистой, манящей мягкостью перины и белизной простыней…

Восковая красотка соблазнительным голоском предложила путнику прилечь, отдохнуть, при этом вкрадчиво поинтересовавшись, чего он желает укоротить: голову или ноги?

«Вот значит, почему кровать квадратная! Ну и сервис…»

– В другой раз, – ответил он красотке, отбиваясь от ее настойчивых рук.

В следующей сцене ему посчастливилось застать врасплох целующуюся парочку: прекрасную леди в длинном розовом платье с глубоким декольте и вампира в черном фраке. Они стали возмущаться, выражая это в устрашающем шипении.

– Не обращайте внимание, – проговорил Эрни, останавливая взгляд на открытом гробу, стоявшем в глубине сцены.

«Похоже, ничего лучшего я не найду»

Он вошел внутрь и внимательно осмотрел гроб, убеждаясь, что тот надежно стоит на опорах, а красное бархатное ложе мягкое.

«И подушка есть. Никогда не спал в гробу. Уж этого Шарух явно от меня не ждет»

Усмехнувшись собственной сообразительности, он без зазрения совести занял кровать вампира.

Вскоре стихли все звуки, кое-где выключился свет.

«Тихо, как в музее», – с иронией подумал Эрни и закрыл глаза. Сон сморил быстро.

Проснуться его вынудило что-то, что надоедливо щекотало ему лицо: то на нос сядет, то на лоб. Решив, что это муха, Эрни попытался прогнать ее рукой, пару раз ударив себя по лицу. До слуха донесся подозрительный смешок. Он открыл глаза, увидев перед собой треугольный кончик обстриженного павлиньего пера на длинном белом стержне. Затем повернул голову. В таинственном полумраке стоял Шарух, дотрагиваясь до его лица этим странным пером.

– Все, все, встаю, – сонно пробурчал Эрни, закрывая лицо рукой.

– Ты меня разочаровал, Эрни. Я мечтал застать тебя запуганным до смерти в каком-нибудь темном уголке, вздрагивающего от каждого шороха, трясущегося, молящего о спасении. А ты… Что совсем страшно не было, одному среди всех этих кажущихся живыми кукол?

Эрни спуская ноги на пол, ответил:

– Было пару раз.

– Этого мало… А чего в гробу спал? Тут есть вполне приличные постели.

– Они наверно с секретами?

Шаруханд многозначительно улыбнулся.

– Перестраховываешься, значит. Надевай обувь и пойдем, покажу тебе один секрет.

– Может не надо?

– Не перечь мне! – Шарух несильно стукнул его пером по плечу, и повел в ту часть секции, которую Эрни не успел изучить ночью.

В одной из сцен был изображен безобидный на вид гостиничный номер. Спальня с балдахином, старинные канделябры с горящими, но несгораемыми свечами, гобелены на стенах.

– Входи, – Шарух подошел к кровати и терпеливо дождался, когда Эрни встанет рядом с ним. – Снимай обувь и ложись.

– Не скажешь, что будет?

– Скоро узнаешь.

– А отказаться можно? – без всякой надежды спросил Эрни.

Ответом было лишь насмешливое отрицательное покачивание головы Шаруха.

Сняв обувь, Эрни осторожно сел на кровать, проверяя на мягкость, затем положил на нее ноги и медленно опустился целиком, замирая от нехороших предчувствий.

– Как тебе? – поинтересовался Шарух.

Эрни хотел ответить, что «нормально», даже открыл для этого рот, как неожиданно его с силой потянуло вниз. Он успел вскрикнуть, как кровать сложилась, погрузив пленника в кромешную мягкую тьму. Эрни решил не сопротивляться и тем более не кричать, чтобы не веселить паникой своего мучителя. Он просто закрыл глаза, ожидая, когда тот освободит его из заточения. Вскоре над головой открылось прямоугольное окошечко и яркий свет ударил по глазам, заставив прищуриться.

– Ты в порядке?

– Вполне. Брюки вот только намочил.

Шарух посмеиваясь, приподнял верхнюю мягкую преграду, отделяющую пленника от свободы. Эрни к этому времени уже догадался, что оказался в гробу.

– Вылезай, любитель спать в гробах.

– А здесь мило. В следующий раз я непременно заночую в этой гостинице.

– Про брюки наврал?

– Ага, а ты вижу, переживаешь за реквизит? Учти, в следующий раз я могу не суметь проконтролировать естественные позывы.

Шарух, огорченно вздыхая, покачал головой и развел руками.

– Ох, огорчаешь ты меня… я же шел сюда, мечтая увидеть, как ты оконфузишься от страха, а потом будешь умолять меня ничего не говорить Аманти. Твои мольбы были бы отрадой для моих ушей.

Выбравшись из гроба, Эрни стал надевать обувь, внимательно посматривая на приятеля.

– Тебе правда хочется унизить меня и заставить молить о чем-нибудь?

– Каждый за свои труды должен получать достойную награду. А что может быть для палача ценнее мольбы и стенаний?

– Но я спрашиваю тебя, а не палача.

– Как человек я слишком слаб, чтобы отказать в помощи другу. Ты уже начал жалеть о нашем знакомстве?

– Наверно скоро начну.

– Не затягивай с этим.

Шаруханд вывел его из секции под названием «Комната страха» и повел привычным маршрутом в лабораторию. После проведения кровавой процедуры, сообщил:

– Теперь умывайся, и пойдем завтракать.

Завтрак состоялся в столовой находящейся в личных апартаментах Шаруханда. Все было горячим и вкусно пахнущим.

– Присаживайся.

– Значит, ты тут живешь? – осматриваясь, произнес Эрни.

Его поражало обилие света, зеркал и пространства.

– Это только столовая. Кстати, как в гробу спалось?

– Тебя так и тянет узнать про всякие мерзкие тонкости?

– Натура у меня… пытливая. Ты ешь не стесняйся. Гарантирую, ничего в еду не подсыпал и лишать тебя сознания не входит в мои планы. И не переживай, ближайшие три-четыре часа мне будет не до тебя.

– Ух, отлегло от сердца!

Эрни и не пытался скрывать своей радости. Он чувствовал, что нуждается в отдыхе. Шарух лишь снисходительно посмеивался. О своем вопросе он не забыл:

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Про гроб? Помню… – Эрни после некоторых раздумий, решил начать завтрак с мясного блюда. – Нормально спалось. Только когда на бок поворачивался, коленки в стенку упирались. Даже сон видел, как я казню тебя на электрическом стуле.

– Даже так?

– Всем кроме тебя было весело.

– Кому это всем? – Шарух даже про еду забыл от любопытства.

– Помню, ведьмы были, леприконы и этот… вампир со своей дамой сердца. После казни все танцевали, голова зомби читала стихи. В общем, бред какой-то.

– Интересный сон.

После сытного завтрака Шарух ушел, велев Эрни находиться в его апартаментах. Примерно час Эрни исследовал комнаты, потом почувствовал сильное желание еще немного поспать. Внимание привлек диван, расположенный в центре гостиной. Рядом с ним находился стол на коротких ножках с вазой, заполненной апельсинами. Отказаться от такого лакомства было невозможно. Съев парочку, он лег, закинув руки за голову и закрыл глаза.

«Судя по выражению лица Шаруха, скоро мне предстоит унижаться, плакать и умолять о пощаде. Боже… во что я ввязался? Как дожить до конца недели, вот в чем вопрос»

– Ты опять спишь? – разбудил его удивленный голос Шаруха.

– Набираюсь сил для предстоящего испытания, – вяло пробормотал Эрни.

– Вставай, вставай.

– Ты вроде рано пришел.

– Я-то вовремя, это ты долго спишь. Вставай, кому говорю! Приводи себя в порядок и переоденься.

Эрни нехотя повернул голову в бок и открыл глаза, недовольно взглянув на своего мучителя. Тот, кинул ему одежду: белые штаны и белую рубаху, надеваемую через голову.

– Будешь ходить без обуви, привыкай к новому имиджу. Через полчаса зайду.

Через полчаса Эрни предстал перед глазами Шаруха в образе средневекового каторжника: босого, в великоватой по размеру одежде. А Шарух был в широком черном плаще, застегивающемся на пуговицы, за спиной которого свисал треугольный капюшон.

– Как самочувствие? – заботливо поинтересовался Шарух.

– Не очень, честно. Хорошо, что здесь пол с подогревом. В отделе пыток наверно холодно будет…

– Да… ведь еще и заболеть можешь, – Шарух выдвинул из дивана скрытый ящик и, взяв оттуда пару тапочек, вручил ему. – Придется тебя пожалеть немного. Одевай и пошли развлекаться.

Как Эрни подозревал, Шарух привел его в отдел «пыток». Эрни шел следом за ним, стараясь не смотреть на экспонаты. От нарастающего тревожного волнения усилилось дыхание и начала кружиться голова, а в ногах появилась слабость.

Шарух оглядев свою жертву, поинтересовался.

– Неизвестность пугает, правда?

Эрни предпочел промолчать.

– Теперь повернись налево и посмотри, что тебя ожидает.

Эрни выполнил повеление палача. Глазам предстала небольшая серая комнатка с массивным деревянным стулом, обвитой, словно плоскими черными змеями, кучей ремней. Справа находился металлический стол с различными пыточными инструментами, выглядевшими устрашающе.

– Ты хочешь, чтобы я… – остальные слова застряли в горле.

– Да, именно этого я и хочу, – палач подошел к стулу, освобождая сиденье от ремней и поманил его пальцем. – Ты уже дал свое согласие, теперь наслаждайся представлением. Нас здесь никто не побеспокоит.

Эрни сложно было решиться войти в пугающую комнату, а от мысли, что ему придется добровольно сесть на стул и позволить связать себя, подкашивались ноги.

– Ты, конечно, можешь этого не делать, убежав куда-нибудь и спрятаться, дрожа от страха. Я на твоем месте наверно так бы и поступил. В конце концов, подобная ситуация в твоей жизни не встречалась, и ты не знаешь, как реагировать.

– Если я сбегу, что будешь делать ты?

– Буду доставлять тебе массу беспокойства. Наверно придется применить силу. Что ты выбираешь?

Эрни, помедлив, подошел к стулу и сел, положив руки на подлокотники. Он сидел с закрытыми глазами, пока Шарух максимально ограничивал его свободу. Его сотрясала нервная дрожь.

– Эрни, – палач склонился над ним, – посмотри на меня и скажи, только честно, чего ты ожидаешь от меня? Какая надежда живет в тебе?

Не открывая глаз, Эрни проговорил дрогнувшим голосом:

– Я очень надеюсь, что мы просто поговорим и ты меня освободишь.

– Расскажи, что сейчас чувствуешь?

– Я не могу об этом говорить. Ты же сам все видишь…

– Вижу, – палач отошел к столу с инструментами. – В мои планы входит довести тебя до момента, когда начнется превращение. И нам обоим придется постараться достичь его.

Услышав металлическое бряцанье инструментов, Эрни вздрогнув, открыл глаза и отыскал взглядом палача.

– Ты… будешь их применять?

Шарух повернулся к нему боком, чтобы он видел его действия. Для начала пощелкал щипцами, поднес к глазам ножовку, проверяя остроту заточки… Откуда-то сбоку достал прозрачную банку со льдом и поставил на видное место. Переложил с места на место изогнутые ножи…

– Ты меня очень напугал, правда, – Эрни дернулся, проверяя крепость ремней. – Прошу, умоляю, не надо меня резать. Неужели ты так со мной поступишь? Шарух…

Шарух вновь подошел к нему и дотронулся до браслета на правой руке.

– Его придется снять.

Перед снятием бегло взглянул на показания. Эрни не спускал с палача глаз, по всему его равнодушному виду понимая, что нужно ожидать самого худшего.

Положив браслет в карман своего плаща, палач перешел к другой руке. Сначала проверил крепость ремней, затем закрыл кисть руки от глаз жертвы высокой металлической ширмой.

– Что ты собираешься делать? – сознание Эрни металось в панике, ища спасения. – Ты же хотел услышать мои мольбы. Я умоляю тебя, пожалуйста, прекрати все это…

Окинув пленника изучающим взглядом, палач проговорил:

– Основные приготовления закончены. Тебе остается только ждать. Я скоро вернусь, надо кое-что сделать…

Эрни вдруг ощутил прилив окрыляющей радости после его ухода. У него появилось время, чтобы попытаться вырваться на свободу. Но сколько бы он не дергался, ремни не ослабевали. Радость сменилась отчаянием от ощущения, как без пользы тают драгоценные минуты.

Послышались далекие шаги. Эрни напряженно прислушался к ним, чувствуя, как все внутри сжимается от страха. Вот появился палач, но… почему-то прошел мимо, не глянув в его сторону. Эрни облегченно выдохнул. Шаги удалялись.

«Может Аманти пришел? Не будет же он меня резать при нем. Хотя он сказал, что нас не побеспокоят…»

Вскоре Эрни устал дергаться. Он сидел, закрыв глаза, прислушиваясь к пульсирующему шуму в голове. Он чувствовал, что от ожидания страх лишь усиливается.

«Он просто испытывает меня. Пугает. Не может он причинить мне вред. Мы же работаем вместе. И чего я так перепугался? А Шарух хорош, так убедительно играет роль палача! На самом деле он заботливый и совсем не жестокий. Он просто талантливый актер. Надо ему подыграть. Хотя… я и так уж очень убедительно подыгрываю. Все успокаиваюсь и верю в то, что это всего лишь игра. Ну, да он сам постоянно говорит, что это представление. Может встретить его с улыбкой? Он же этого никак не ожидает… – Эрни попытался выдавить из себя улыбку и недовольный результатом сердито подумал: – Нисколько не хочется улыбаться. О, я слишком все всерьез воспринимаю!»

 

Вновь послышались шаги. Причем шли двое и о чем-то разговаривали. Эхо, разносившее звуки по всему залу и искажая их, делало невозможным понять суть беседы.

«Может их окликнуть, и они меня спасут?» – родилась робкая обнадеживающая мысль, но она тут же исчезла, едва Эрни увидел идущих: Шаруха в плаще палача и еще какого-то мужчину в синей форме врача.

«Что это значит? – Эрни судорожно сглотнул. – Это же не для меня?»

Едва стихнув, шаги послышались вновь. На этот раз шел один человек.

«Это он! Я пропал!»

Интуиция Эрни не подвела.

Палач неторопливо дошел до пыточной комнаты и, остановившись перед входом, весело спросил:

– Продолжим?

– Не надо, умоляю…

– Чего ты так разволновался, я же ничего еще не начал.

– И не начинай. Давай, забудем все. Отпусти меня, мне плохо.

– И насколько плохо?

Палач взял в руку странную железяку с отверстиями, похожую на приспособление для обрезания сигар и посмотрел на пленника. От напряжения по бледному лицу парня бежали крупные капли пота, а в часто мигающих глазах застыл неописуемый страх.

– Очень, очень…

– Могу дать воды, если хочешь.

Эрни мотнул головой.

Палач взял со стола стакан и, выйдя в коридор, наполнил водой из кулера. Потом вернулся и осторожно поднес ко рту страдальца. Эрни пил, захлебываясь, временами клацая зубами по стакану.

– Спасибо, можешь не говорить. Так вот я расскажу тебе, чем мы сейчас займемся. Взгляни на это устройство… – палач указал на приспособление в своей руке. Поднеся деревянный прут размером с палец и просовывая его в одно из отверстий, прокомментировал: – Я засовываю прут в отверстие, легонько нажимаю и… – раздавшийся резкий щелчок, заставил парня вздрогнуть. – Смотри, какой ровный получился срез. Вот так же легко, за непринужденной беседой я почикаю твои пальчики, сложу их в банку со льдом, – палач постучал по ней остатком прута. – Если интересует, почему со льдом – чтобы не испортились. Кстати, в моем кабинете ждет хирург. Я его специально для тебя вызвал. Он пришьет их тебе обратно так хорошо, что шрамов не останется. – Эрни слушал его слова пытаясь уловить хоть намек, что это все жестокая шутка. Он смотрел на палача во все глаза, боясь поверить, что его действительно ждет такая страшная участь.

– Даже не сомневайся, все будет так, как я говорю. Так с какого пальчика начать? Может с мизинца?

– Шарух, прошу, не делай этого!

– Догадываюсь, ты наверно боишься крови, так не переживай, ты ее не увидишь. Будет немного больно, тут уж придется потерпеть.

Эрни с такой силой сжал подлокотники стула пальцами руки, скрытой за ширмой, что Шаруху пришлось напрячься, чтобы их разжать. Под нее он подложил ровную платформу.

– Ты не сдерживайся, кричи, обзывай меня. Не держи гнев в себе. Ведь хочется же…

– Я не верю, ты не можешь так со мной поступить, – Эрни начал биться головой о спинку стула. – Я не верю, что все это со мной происходит. Я тебя ненавижу!!!

Палач засунул мизинец в подходящее отверстие и… раздался щелчок.

Эрни закричал от боли. Потом разразился яростной тирадой:

– Ты ублюдок, отрезал мне палец! Ты отрезал мне палец!!!

– Ну, да… кровища так и хлещет, – палач наклонился и поднял из корзины, что находилась у передней ножки стула, отрезанный палец, и протянул Эрни. – Смотри, аккуратная работа, – затем опустил его в банку со льдом.

Эрни захлестнула волна ужаса и отчаяния. Он ощутил на лице неудержимо бегущие по щекам слезы.

– Ты плач не стесняйся. Плакать надо всем не только женщинам.

Палач внимательно наблюдал за жертвой, читая ее психическое состояние как открытую книгу. И когда у Эрни начались непроизвольные судороги, он отложил в сторону режущий инструмент и вынул из кармана медицинский пистолет. Туда была уже вставлена капсула с нужным веществом.

Эрни понял, что началось превращение. Он вновь станет мальчишкой, а это значит еще более беспомощным против ненавистного палача. Он забыл о боли в руке, целиком сосредоточившись на внутренних ощущениях организма.

Шарух поднес пистолет к правому предплечью и прямо через рукав поставил укол. Пленник даже не почувствовал этого.

Через минуту судороги прекратились. Еще через несколько Эрни пришел в себя и открыл глаза. Бегло осмотревшись, понял, что превращение не состоялось. Потом вопросительно взглянул на палача.

– Все, превращение не произошло, и мы можем продолжить начатое.

– Не-ет!!! – закричал Эрни. – Хватит! Не надо! Ты же получил, что хотел, что тебе еще от меня надо? Зачем продолжаешь мучить меня?

– Неужели так было больно? – палач, недоумевая, улыбнулся.

– Чертовски больно! Ты, урод! Лучше себе отрежь!

– Пожалуй… стоит попробовать.

Шарух взял со стола инструмент, встал напротив пленника и демонстративно засунул большой палец в самое большое отверстие.

– Давай, режь, что страшно? Это же совсем не больно, ублюдок!

Глядя на палача, Эрни не сомневался, что тот не станет отрезать себе палец. Чтобы палач, да на такое решился!

И вдруг раздался знакомый щелчок.

– Боже… как больно… – мучительно простонал Шарух, прижимая раненую руку к себе.

Эрни увидел, брызнувшую в разные стороны кровь и палец, падающий на пол. Совершенно обескураженный таким безумным поступком, он зажмурил глаза.

Палач тем временем схватил первую попавшуюся тряпку и перевязал ею раненую руку. Затем подобрал отрезанный палец.

– Не бойся, все уже закончилось. Вот палец. Конечно, на руке он смотрелся лучше…

Вид отрезанного пальца вызывал у Эрни тошнотворное впечатление. Он смотрел на него с отвращением, но не мог отвести глаз.

– Даже не знаю, что с ним теперь делать. Банка одна. Твои пальцы и мой могут перепутаться… – рассматривая палец, палач вдруг… лизнул его, чем вызвал у невольного зрителя чувство нескрываемого омерзения.

– Мм… – причмокивая, промычал Шарух. – Вкусно. Пищевой краситель с фруктовым ароматом… Хочешь попробовать?

Окровавленный палец оказался перед носом Эрни. Тот резко отшатнувшись, ударился головой о спинку стула.

– Поаккуратнее, не хочешь не надо. Голова что ли лишняя? – палач отошел от парня на пару шагов, все также с интересом осматривая палец. – Толку от него теперь никакого. Очень жаль, что он из… воска, – и оглянулся. – Не веришь?

Шарух размотал окровавленную тряпицу и показал Эрни руку.

– Твой, кстати, тоже…

– Так я и поверил! Я истекаю кровью, а он еще издевается!

– Давай, посмотрим, что с рукой на самом деле, – Шарух приблизился, и пристально глядя разгневанному пленнику в глаза, убрал ширму. – И что ты видишь? – затем он стал расстегивать ремни с этой руки.

Эрни совершенно растерялся. Палец был на месте! Когда рука освободилась, он поднес ее к глазам.

– Рассмотри получше.

– Но…

– А ведь больно было по-настоящему, не так ли? Ты сам себя обманул, Эрни, поверив, что я могу причинить тебе вред. Сам посуди, зачем мне тебя калечить?

Эрни устало уронил руку и мучительно простонав, закрыл глаза.

– Я видел, как ты пытаешься быть мужественным и сильным. И тебе было очень страшно. Но хочу тебя обрадовать, я нашел способ предотвращать твои превращения, ты уже и сам наверно это понял. За прошедшие дни мне удалось собрать важные сведения о твоем организме. Правда, препарат пока в жидком состоянии, но я собираюсь создать капсулы. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Эрни мотнул головой.

– Ты сейчас очень злой и потому я побаиваюсь тебя освобождать. В общем, пока ты в таком состоянии тебе лучше сидеть здесь.

– А врач?

– Это кукла. Я специально разыграл весь этот спектакль, чтобы довести тебя до предела твоих защитных сил.

У Эрни вновь побежали слезы.

– Ты… чудовище!

– Все правильно, ты должен меня ненавидеть, бояться и замирать в благоговейном трепете. Что мы сейчас делаем: я оставляю тебя здесь, пока ты не придешь в себя или второй вариант сам предложишь?

– Оставь меня.

– Хорошо. Но руку мне придется привязать, не хочу, чтобы ты освободился. Твоим освободителем должен быть я. Когда будешь готов, позови меня.

Привязав руку, Шарух удалился.

Эрни долго плакал, не в силах успокоиться. Ему было стыдно за проявленную слабость. Стыдно за свой страх и доверчивость, даже за то, что он оказался в таком беспомощном состоянии и не мог вытереть слезы. Даже слова Шаруха о препарате, избавляющем его от превращений, не радовали. Перенесенный стресс оказался слишком сильным. Мозг отказывался что-либо анализировать. Когда слезы закончились, он просто всхлипывал, судорожно глотая ртом воздух. Эрни твердо решил не звать Шаруха, сидеть до последнего.

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30 
Рейтинг@Mail.ru