Полная версия:
Любовь Черникова Рапунцель в волчьей стае
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
– Видела что? – все еще с беспокойством осматривая меня, поинтересовалась сестра.
– Не знаю… – Я зачем-то перешла на шепот.
Я действительно не понимала, как объяснить, что ощутила в тот момент. Не могла подобрать подходящие слова.
– И я не знаю! Но тебя колотит так, что это видно невооруженным глазом, и мне это офигеть как не нравится!
– Что-то случилось? – спросил Савелий.
Он подошел к нам неожиданно, и я вздрогнула, заметив отразившийся в его зрачках лунный свет.
– У нас все хорошо. Спасибо, – преувеличенно вежливо ответила ему Лизка и снова потянула меня в дом, но на этот раз она не пыталась раздробить мне кости своей хваткой.
Брат Рады тем временем выключил музыку и дважды хлопнул в ладоши, привлекая внимание наших нетрезвых одногруппников.
– Так, народ! Несанкционированная вечеринка окончена. Вылезаем из бассейна и ложимся спать. Завтра утром вас доставят домой.
Послышались недовольные возгласы ребят, но он, проигнорировав их, продолжил:
– И советую не выходить на улицу до утра. Это небезопасно. Особенно в таком виде, – добавил он совсем другим тоном, уставившись на Нинку.
Та покраснела и погрузилась в воду по самые глаза.
Не опускаясь до объяснений и уговоров, Савелий развернулся и зашагал в сторону шале. А мы, одетые и угрюмые, через несколько минут собрались в просторной гостиной, занимающей большую часть первого этажа гостевого дома. Ирка с Элиной уселись рядком по центру большущего кожаного дивана. Справа и слева от них расположились Драч и Солод. Нинка с комфортом разместилась на подлокотнике – ближе к французскому окну, куда то и дело задумчиво поглядывала.
Мы с сестрой заняли просторное кресло, достаточно большое для нас двоих. А Молоканцев плюхнулся с бокалом на пол возле украшенного огоньками биокамина и принялся позировать Чеснокову, который по-прежнему не расставался с привычкой снимать все подряд.
На низком журнальном столике по центру гостиной как попало громоздились остатки пиршества, которые ребята прихватили с террасы. Не пропадать же добру!
– Че за кипиш? – Сжимая поочередно кулаки, недоумевал Солод. – Только в раж вошли, и такой облом!
– По крайней мере, никто нас за шкирбан не хватает и за ворота ночью на мороз не вышвыривает, и то хлеб, – примирительно заметил Молоканцев.
Нашего отличника, как и меня, нехило впечатлило эффектное появление Сибирских.
Игнорируя резонное замечание Юрки, Ирка картинно забросила ногу на ногу и поддакнула Солоду:
– Ага, отстой полный! Все настроение испортили!
– Ну, не знаю. А у меня настроение, напротив, поднялось, – хихикнула Элина, бросив короткий многозначительный взгляд на подругу. – Так даже интереснее.
Староста округлила глаза, в которых появилось понимание. Но не одна она догадалась, на что намекает Элина. Лиза поднялась и, выйдя на середину холла, обвела всех тяжелым взглядом.
– Значит, так. Сидеть здесь и никуда не высовываться. Вести себя тише воды и ниже травы, будто нас тут и нет. И двери лучше запереть. Это понятно?
– Слышь, Туманова, ты самая умная, что ли? – поинтересовался Сашка Драч, окинув ее фигуру оценивающим взглядом.
– По чесноку, хватит уже командовать, Лиз! Ты не главная! – вторил ему Витька.
С каким-то почти яростным выражением лица он принялся снимать новые кадры. На одном из фото определенно получился Лизкин средний палец.
– Р-ребят, полагаю, нам стоит прислушаться к Лизе. Мы здесь в гостях, и нам было велено… – снова попытался вставить свои пять копеек Молоканцев и тут же пострадал за говорливость.
Его перебил Солодов:
– Юрик, ты бы вообще молчал, а то к заиканию еще и тремор добавится! Я тебе устрою.
Юрка не ответил, только закатил глаза. Кажется, угроза не особенно его впечатлила.
Нинка, наморщив хорошенький носик, посмотрела туда, где светила большая круглая, похожая на сырную головку, полная луна, а потом сказала:
– Лиз, хватит. Ну чего ты нагнетаешь?
– Они правы. Мы тут – нежеланные гости, и лучше бы нам послушать хозяев, – встала я на сторону сестры.
Некоторое время все задумчиво молчали.
– Странно, конечно, что Сибирская предков не предупредила, – заметил Солод. – Невежливо же вот так врываться в разгар праздника и все портить.
– Эй! Они, вообще-то, у себя дома! – напомнила я, обалдев от такой наглости.
Или тупости? Даже не знаю…
– Рапунцель, это Радкин косяк, – вальяжно поддержал друга Сашка Драч.
– Да! Она нас пригласила? Пригласила! – быдловато поддакнул Солод.
– Да ладно, народ. Че париться? Предлагаю продолжить тусовку! – скомандовал Драч.
Остальные, охотно признав его лидерство, радостно повскакивали. Чесноков метнулся на террасу и притащил колонку-музыкальный центр. Девчонки, уставившись в смартфоны, принялись спорить, какой трек включить. Молоканцев бросил беспомощный взгляд на нас с сестрой.
– Идиоты, – констатировала Лизка, и я была с ней полностью согласна.
Не похоже, что люди, которых мы встретили на заднем дворе, были любителями незапланированных тусовок, на что нам однозначно намекнули. Но наши потерявшие мозги одногруппники врубили музыку на полную и продолжили нелепые танцы, ломаясь так, словно проходили кастинг на танцевальное шоу.
Не прошло и пяти минут безудержного веселья, как электричество в гостевом доме отрубилось. Единственное, что рассеивало теперь тьму – это полная луна за окном. Сегодня она была невероятно огромной
– Чё за фигня?
– Э-э-э!
– Ну ка-пе-е-ец! – раздались в темноте крики недовольных Ирки, Чеснока и Солода.
Но сколько они ни голосили, толку не было. Засветились фонарики мобильников, рыская по холлу.
– Ребята, а у меня идея! Давайте истории страшные рассказывать? – внезапно предложил Молоканцев.
– Народ, а наш Юрец, порой, не такой уж и нудный! – поддержала его Ирка и добавила игриво: – Ну что, давайте вместе бояться?
Раздался дружный хохот.
– Хотите анекдот в тему? – предложил Солод: – Два звездюка общаются: «А твои родители мультиков боятся?..»
– Пойду-ка я, пожалуй, наверх, – сообщила Лиза.
Освещая фонарем смартфона путь, она направилась к лестнице. Молоканцев, увидев, что я осталась одна, призывно похлопал по месту рядом с собой. Мотнув головой, я вскочила и поспешила за сестрой.
Мы поднялись на второй этаж в комнату, где переодевались ранее и оставили вещи. Это была уютная спальня с двумя аккуратно застеленными полуторными кроватями. Не раздеваясь, я упала на ближайшую к двери и погасила фонарик. Рядом в темноте завозилась Лизка. Свой фонарь она отключила еще раньше, буркнув, что заряд батареи надо экономить.
– Как думаешь, Рада в порядке? – спросила я, не ожидая услышать ответ.
– Что ей сделается-то? Поругают, пальчиком погрозят, да и всё… Ну, может, еще одного охранника приставят, – устало пробурчала сестра. – Не розгами же пороть станут.
– Мало ли…
– Если больше волноваться не о чем, давай думать, как побыстрее добраться до дома и желательно в целости и сохранности, – предложила сестра.
– Нас же обещали завтра отвезти… – начала было я, но вдруг вспомнила, как смотрели на меня родственники Радомилы, особенно… Яр.
Стоило о нем вспомнить, и по спине снова побежали мурашки. Лизка права: надо выбираться и побыстрее. Подгоняемая какой-то внутренней паникой, я села на кровати.
– И какого черта мне показалась идея устроить вечеринку у Рады хорошей?!
– Не хочу быть занудой, но я предупреждала, что не стоит сюда ехать, – отозвалась Лизка.
– Знаешь, а ведь она сначала не захотела. Вроде как предки ни в жизни не позволят. Но на следующий день сама ко мне подошла с этим предложением и попросила помочь собрать гостей. Потому мы в такой спешке народ приглашали, дату было не сдвинуть, а у большинства наших уже были планы.
На первом этаже послышались громкие голоса. Раздался взрыв хохота. Взвизгнул кто-то из девчонок, а затем хлопнула входная дверь.
– Вот же придурки! – сказала Лиза и поднялась.
– Ты куда?
– Сейчас приду, сиди здесь.
Она торопливо выскочила из комнаты, оставив меня в полном одиночестве с миллиардом мыслей в голове.
Вдруг стало душно, и я скинула с себя теплую жилетку, которую натянула прямо на куртку, еще когда сидели у костра. Вернувшись в дом, я не сразу смогла унять дрожь, но сейчас остервенело рванула молнию, отбросив верхнюю одежду на кровать.
Не помогло, и я направилась к окну. Отдернула занавеску, а затем распахнула створки, впуская холодный ночной воздух. Стоя у открытого окна, я дышала полной грудью и смотрела на луну. Почти месяц я живу в Кедровом, а только сейчас заметила, насколько она больше, чем в Москве. Кажется, если постараться, то можно разглядеть кратеры и неровности…
Странно, но дышать легче не стало. Наоборот. Я вдыхала глубже и глубже, и все равно было мало. Словно мой организм разучился усваивать кислород.
Что со мной такое? Паническая атака?
Я прикрыла глаза, и словно наяву увидела горящие волчьи глаза…
– Короче, давай спать, – раздался позади голос сестры.
Вскрикнув от неожиданности, я едва не вывалилась наружу.
– Господи, чего ты так орешь? – Лизка оттащила меня от окна и захлопнула створки. – Раздражает эта… зараза…
Неприязненно посмотрев на луну, она задернула шторы блэкаут, и комната погрузилась в кромешную тьму.
Удивительно, но с появлением сестры, я задышала нормально. Как будто и не было этого странного приступа. Или это испуг так живительно на меня подействовал, вроде как от икоты?
– Блин! Ничего не вижу! – возмутилась я и на ощупь направилась к своей кровати. Достигнув цели, я удобно устроилась на подушке и поинтересовалась: – Что там внизу?
– Да вопят, как дебилы. Еще и на террасу курить поперлись. Пришлось напомнить, что нам было велено не высовываться.
– И как? Послушались?
– Угу, – пробурчала Лиза, добавив что-то невнятное, но явно означающее, что им пришлось.
– А мы? Что мы будем делать? – осторожно спросила я, вспоминая Лизкино намерение не ждать утра и выбираться из дома Сибирских.
Правда, от одной мысли выйти в ночь, где ходят вот такие «горячие» во всех смыслах мужчины и могут поджидать иные опасности, вроде волков на дороге, или медведя-убийцы, стало, мягко говоря, не по себе.
– Спать, – к моему облегчению ответила Лизка.
– Ты передумала? – спросила я осторожно.
– Считай, что так.
Некоторое время я лежала, слушая дыхание Лизки и радуясь, что она здесь со мной. Несмотря на Лизкин ужасный характер, с ней мне было спокойнее. За время, что я жила у них с тетей Светой, я поняла одно: моей сестре можно доверять. Она – надежная, точно скала.
– Такое чувство, что мы здесь в плену… – пробормотала я, перевернувшись на другой бок и натянув на себя край покрывала.
Почему-то ни мне, ни сестре не пришло в голову расправить постель, раздеться и почистить зубы. Казалось, что в любой момент может снова что-то произойти. Я ворочалась с боку на бок, то и дело проверяя, лежащую рядом куртку.
– Ты чего возишься? – сонно поинтересовалась Лиза.
– Не могу уснуть. Все думаю…
– Думай меньше, уснешь быстрее! – ответила сестра, шутливо швырнув в меня диванной подушкой.
Глава 7
ЯрославЛуна наблюдала за тайгой, словно древнее божество, следящее за склоками потомков.
Беда пришла, как водится, когда ее не ждали. Неизвестные напали на поселок вахтовых рабочих номер три, который находился чуть в стороне от других на отшибе – ближе к лесу.
Мы прочесывали территорию прииска, проверяя каждый куст, каждый камень, каждую лощину. Запах чужаков здесь был повсюду. Нападавшие отчаянно наследили, будто нарочно, а затем ушли, оставив тела рабочих валяться на самом видном месте. И все это накануне особенной ночи – ночи, когда можно по праву выпустить зверя. Когда определяются истинные пары. Когда древняя магия кипит в крови каждого свободного оборотня, не давая нормально соображать.
Это было неприкрытое оскорбление. Плевок в лицо всему клану Сибирских. Такую наглость мы не могли спустить. Догнать и покарать! Вот о чем думал сегодня каждый член нашей стаи.
Первый отряд лазутчиков мы перехватили еще в лесу. Уйти далеко они не успели. Не ожидали, что мы так быстро обо всем узнаем. Кровь кипела в венах. Я полностью отдался яростной схватке. Рядом сражались мои братья и отец – могучий и непобедимый Всеволод Сибирский, альфа нашей стаи, который не привык прятаться за спинами собратьев. Разбив первый отряд, мы разделились в поисках других лазутчиков.
С восточной стороны у самого карьера послышались звуки новой схватки – там работал отряд моего дяди Глеба. Навострив уши, я хотел было отправиться на помощь, но остановился, услышав кое-что еще. Вдобавок сработала интуиция и не подвела.
«Отвлекающий маневр!»– догадался я, тщательно нюхая воздух.
Кто-то продолжал над нами насмехаться, затевая недоброе.
Вопрос альфы раздался прямо в моей голове:
«Что у вас?»
«Новый бой у карьера… – Я прислушался, точнее определяя место стычки. – Там, где бочечный грохот* стоит».
«Понял. Скоро будем!»
Я снова принюхался, пытаясь понять, о чем же меня предупреждает интуиция? Что-то было не так… Словно по нервам провели наждаком.
«Подожди…» – остановил я отца.
Неуловимый запах, едва слышный… Аммиак! Взрывчатка!
«Это ловушка! Уходите из квадрата! Быстро!» – отправил я команду всем, кто находился поблизости.
Я подкрепил ее властью вожака, и по ментальной связи ощутил отголоски возмущения отца. Но меня это мало волновало, я вычислил чужака, который скрывался у старой выработки, там, где теперь парковалась техника, и откуда легче всего было уйти в лес.
Со всех ног я рванул туда, и вовремя!
Крепкий мужик средних лет прятался у шагающего экскаватора. Надеялся, что запах солярки и мазута замаскирует его собственный? Одетый лишь в короткие черные шорты, он не обременял себя лишними вещами. Видимо, сделав дело, собирался уходить в звериной форме через тайгу. Какое-то время он смотрел в бинокль в сторону карьера – туда, где распутывал следы один из наших отрядов.
Похоже, чужак рассмотрел все, что было нужно и, зашвырнув бинокль под экскаватор, поднял с земли спутниковый телефон. На миг он вышел из тени, и я успел увидеть характерное тавро чуть пониже правой ключицы: круг, перечеркнутый крестом – метка изгоя.
Это был отщепенец. Даже не омега, а хуже. Таким ничего не остается, как скитаться или наемничать. Ни одна стая их не принимает – это позор. При этом многие не чураются поручать им грязную работу, чтобы сохранить видимость чистых рук. От изгоя разило взрывчаткой так, будто он сам сейчас рванет. Никакая солярка эту вонь не перебивала.
Мужик стал что-то набирать на клавиатуре телефона, и интуиция просто завопила об опасности: активирует взрывное устройство, медлить нельзя!
Я подходил к нему с подветренной стороны, и он заметил меня лишь последний момент. Услышал мое рычание, но ничего не успел сделать.
Прыжок! Я сбил его с ног, и он выронил трубку. Я лапой отшвырнул ее подальше, и она ударилась об отвал, оставленный рабочими. Экран покрылся сеточкой трещин, но не погас. Плохо. Значит, его еще можно использовать.
Понял это и мой противник. Он извернулся и отскочил на добрых десять метров, готовясь к бою.
А в следующий миг изгой взвился с места, намереваясь добраться до трубки. Я прыгнул наперерез, сбивая его с траектории. Мы столкнулись в воздухе с такой силой, что нас отшвырнуло друг от друга в разные стороны. Я неловко приземлился на камни, и боль пронзила левую ногу. Словно в кость вогнали раскаленный гвоздь! Возможно, повреждено сухожилие или вовсе перелом…
Я лишь крепче стиснул зубы, стараясь не упустить противника из виду. Тот, почуяв запах моей крови, частично трансформировался, отрастив волчью пасть и громадные когти, но в остальном остался человеком.
Рывок. Его челюсти клацнули у самого моего горла. Я увернулся. Толкнул его как следует, а затем располосовал когтями спину и ухватил за загривок, прижимая к земле. Я мог убить его в любой момент. Чуть сильнее сжать челюсти, и все. Ему даже оборот восстановиться не поможет. Вот только он был нужен мне живым. Для допроса.
Враг отчаянно сопротивлялся, пытаясь перегрызть мне горло. Он был силен, опытен и сражался за свою жизнь. Мне приходилось непросто. Нога подвела, стопу прошило болью, и я ослабил хватку. Чужак вырвался, оставив у меня в пасти кусок плоти. Игры кончились!
Отскочив после его очередной атаки, я одновременно трансформировался и приземлился уже человеком, с удовлетворением отметив, что нога почти пришла в норму. Значит, обошлось без перелома.
Противник снова прыгнул, метя мне клыками в беззащитное горло. Беззащитное – по его мнению, конечно же.
– Лежать! – рявкнул я, используя голос альфы.
У изгоя не было своей стаи, вожака, и его ничто не защищало, потому он не мог оказать мне ментальное сопротивление. Он рухнул на землю и, прокатившись по ней, замер, тяжело дыша.
Я неспешно подошел к нему и легонько пнул все еще когтистую кисть.
– Убери это!
Чужак был силен. Не слабее гаммы. То есть примерно ровня мне прежнему. Несколько мгновений он пытался сопротивляться, вгоняя когти в каменистую землю, но в итоге покорился и избавился от частичной трансформации. Подняв голову, окинул меня оценивающим взглядом и спросил с легким недоумением:
– Ты альфа? Мне тебя описывали по-другому…
– Постарше? – Я усмехнулся.
Похоже, он перепутал меня со Всеволодом.
– Вроде того.
– На колени. Руки за голову. И без глупостей! – приказал я, не прибегая к власти вожака, но он безропотно выполнил.
Знал, что уже проиграл эту битву.
– Зачем убили людей в поселке? – задал я вопрос.
– Я никого не трогал. Ими занималась другая команда, а у меня иная задача. – Он усмехнулся, продемонстрировав зубы и добавил, нагло рассматривая меня: – Чуть-чуть не успел, вы рановато появились. Теперь мне не заплатят…
– Тебе и так не заплатили бы. Такие, как ты, просто расходник.
– Возможно, – равнодушно выдал он, пожав плечами, и неожиданно полюбопытствовал: – Выходит, у Сибирских два альфы? – В его глазах вдруг отразилось понимание. – Так ты Ярослав! Младший сын Всеволода. Значит, вот почему тебя отсылали в Европу! Отцу не нужны конкуренты в стае? Ну и каково всегда быть в тени папочки?
Я удивился, что простой наемник обладает подобной информацией, но виду не подал.
– Ошибаешься. Я лишь гамма, а тебе лучше бы не трепать языком. Говорить будешь, когда тебя спросят. Понял?
– Понял. Чего ж непонятного-то?.. – Мужик посмурнел, зная, что его участь, мягко говоря, незавидная.
Те, кто рискнул навредить семье Сибирских, всегда плохо кончали.
Я отошел, не сводя взгляда с наемника, и подобрал его трубку. Выключил от греха. В этот момент появился отец.
«Яр, ты использовал власть вожака?» – с ходу поинтересовался он, обращаясь мысленно только ко мне.
Он просил меня не демонстрировать способности на территории стаи, а я нарушил нашу договоренность так скоро.
– Так было проще сохранить ему жизнь. Прости, но я не уверен, что смог бы сдержаться сегодня, – ответил я.
«Пожалуй, это оправдано. Тем более в такую ночь. Ты молодец, сын», – похвалил он меня вопреки ожиданиям.
Отец вдруг замер, к чему-то прислушиваясь. В зверином облике слух тоньше, но и я уже слышал, как кто-то несется сюда во весь опор. Через мгновение рядом остановился один из волков нашей стаи. Гамма, который командовал одной из боевых групп.
«Альфа, дозорные сообщили, что в вашем доме гости!» – выпалил он.
– Что?! – удивился я вслух.
«Они посмели напасть на поместье?! Хорошо, что я увел семью. Как чувствовал», – заметил отец.
«Вы не так поняли. Радомила Всеволодовна вернулась одна, без Алевтины Семеновны. Это она и пригласила гостей. Альфа, у вас дома вечеринка!»
Мы с отцом переглянулись.
«Займитесь пришлыми. Выясните, кто и зачем устроил бойню, и приберите тут все», – приказал он гамме и сорвался с места.
– Осторожней со взрывчаткой! Проверьте, не заминировано ли что-то еще. Не хватало, чтобы кто-нибудь пострадал. Этого – на допрос, – добавил я.
Приняв звериную форму прямо в прыжке, догнал отца. По пути мы созвали братьев и дядю.
«Сева, не думаешь, что это ловушка?» – Глеб Сибирский всегда отличался подозрительностью.
«Не думаю, но лучше нам пойти вместе. Береженого создатель бережет».
Путь от прииска до дома мы преодолели так быстро, как никогда. Переоделись в сторожке… Ну как переоделись? Натянули штаны, чтобы домашних не смущать голыми задницами. Мама запрещала нам разгуливать по дому так, тем более при Раде.
Ветер дул в нашу сторону, и запах пирушки и… Ну пусть будет гостей, я почуял задолго до того, как увидел все собственными глазами. Алкоголь, еда, громкая музыка, смех, сигаретный дым, запах похоти…
Неужели сестренку привлекают такого рода развлечения?
Среди запахов табака, леса и алкоголя я ощутил еще один совершенно особый, загадочный аромат, заставивший меня насторожиться. Нежный, ласкающий нюх, манящий… Он показался мне изысканным напитком. Учуяв его, я почти перестал ощущать все прочие, словно этот запах стал главным запахом во всей моей жизни…
– Вы это чувствуете? – поинтересовался у остальных и мой голос прозвучал слегка сдавленно.
– Пьянку-то? – Дядя криво усмехнулся.
– Не совсем…
Я даже не знал, как объяснить остальным свою реакцию.
– Чувствую, что пахнет скандалом. Кое-кто сегодня знатно огребет, – съязвил Никодим, мой старший брат.
Альфа не ответил, только тяжело вздохнул. Кажется, он попросту еще не знал, как реагировать на происходящее. Раньше Рада не доставляла проблем, в отличие от меня. В нашей семье именно я считался главной головной болью.
Запах, что меня так взбудоражил, принадлежал незнакомке, которая сидела рядом с Радой у кострового места. Девушка посмотрела в нашу сторону, когда мы вышли из-за деревьев. Порыв ветра взметнул ее светлые волосы, и те заискрились золотом в свете огня. Я невольно сбился с шага и остановился.
– Ты чего? – спросил Никодим.
– Ногу повредил, когда с наемником дрался. Пройдет, – ответил я, подсознательно желая скрыть от брата свое состояние.
Отец внимательно на меня посмотрел и сдвинул брови.
Наше появление оказалось сюрпризом для сидевших у костра ребят. Но даже если они были бы оборотнями, а не обычными людьми, все равно вряд ли смогли бы нас почуять заранее – ветер дул в противоположную сторону.
Парнишка перепугался больше прочих. Девушки уставились настороженно, а в глазах сестренки отразилось разочарование. Похоже, мы испортили ей вечеринку. Это я отметил мельком, а затем снова прикипел взглядом к Златовласке.
Какого черта со мной происходит? Кто она, вообще, такая, что я так на нее реагирую? Почему чувство такое, будто в моей крови течет электричество вперемешку со спиртом?
Я шел как в тумане, ничего больше не замечая, совершенно сбитый с толку.
Девушка уставилась на моего отца, и я наконец моргнул, переключив внимание. То, как разглядывали ее мои родственники, проходя мимо, мне было не по душе.
Я не хотел, чтобы Никодим ее оценивал!
Мне не понравился интерес, мелькнувший у Савелия!
Она… Черт возьми, она МОЯ!
Мысль ошарашила и оглушила. Не в силах сделать больше ни шагу, я замер напротив незнакомки, волосы которой все еще мерцали золотом. Ее чарующий запах не намекал, кричал: она – моя истинная пара!
Девушка подняла голову, и наши взгляды встретились. Нежные щеки порозовели, сделав ее еще соблазнительнее. Захотелось схватить ее, перекинуть через плечо и… Ну или хотя бы для начала представиться. Узнать, как ее зовут. Назвать свое имя. Услышать, как она его повторяет…
Но я просто стоял и смотрел на нее, как придурок, смутно осознавая, что жизнь больше не будет прежней.
бочечный грохот* – промывочная установка для добычи золота, состоящая из вращающихся бочек с решётками. В ней порода промывается водой, а тяжёлые частицы золота оседают. Название получила из-за характерного грохота во время работы
Глава 8
– Яр, идем! – приказал отец голосом альфы.
Только так он смог меня увести, и то вышло не сразу. Как сомнамбула я повернулся и зашагал за ним, с трудом передвигая ноги. Одна нога, другая. Одна, другая. Как бывает во сне, когда кажется, что к конечностям привязаны тугие резинки, которые ужасно мешают.
И все же с каждым шагом становилось немного полегче, но только немного.
Отец остановился, пропустив вперед дядю Глеба и Никодима. Дождался, пока я с ним поравняюсь, и хлопнул меня по лопатке, да так и оставил там руку, словно помогая идти.
– Как ты? – спросил негромко.
Его голос прозвучал непривычно. Неужели забота?
