Lost In Space Щепка — нулевая отметка

Глава 1

Пробуждение в грязи

Голова раскалывалась так, словно внутри моей черепной коробки дюжина гномов с похмелья устроила чемпионат по художественной ковке. Каждое биение сердца отдавалось в висках глухим набатом, а во рту стоял такой отчетливый привкус меди и гнили, будто я накануне закусывал старыми монетами.

Я попытался открыть глаза. С первой попытки не вышло — ресницы слиплись от чего-то густого и засохшего. Наверное, от крови. Или от грязи. Судя по запаху, бившему в ноздри, я находился где-то между общественным нужником и свалкой протухшей рыбы.

С трудом разлепив веки, я уставился в серое, равнодушное небо, затянутое свинцовыми тучами. С неба капало. Мелкая, противная морось оседала на лице. Я лежал на холодных, неровных камнях, щедро покрытых скользкой слизью, в узком проулке между двумя покосившимися кирпичными стенами.

«Где я?» — эта мысль пронеслась в голове первой, но тут же натолкнулась на глухую стену.

Попытка вспомнить хоть что-то отозвалась новой вспышкой боли. В сознании мелькали какие-то рваные, бессвязные образы. Светящийся прямоугольник в руке... как он назывался? Смартфон? Гладкая черная дорога, по которой мчатся металлические коробки на колесах... Автомобили. Имя. Мое имя. Кажется, меня звали Денис.

Я зацепился за это имя, как утопающий за соломинку. Денис. Взрослый мужик, у которого была работа, квартира, какие-то планы на выходные. А потом... пустота. Темнота. И вот теперь я лежу в луже неизвестного происхождения и пахну так, что ко мне побрезгуют подойти даже бездомные собаки.

Я попытался опереться на руки и сесть. И тут же с ужасом уставился на свои конечности.

Это были не мои руки. Вместо привычных широких ладоней с коротко остриженными ногтями я увидел тощие, перепачканные сажей и землей грабли с выпирающими суставами. Запястья были настолько тонкими, что казалось, их можно переломить двумя пальцами. Рукава какой-то хламиды, заменявшей мне рубашку, свисали грязными лохмотьями.

Меня пробил ледяной пот. Я лихорадочно ощупал свое лицо, грудь, ноги. Никакого пивного животика, никакой привычной массы. Ребра торчали так, что по ним можно было изучать анатомию, а ноги в драных, хлюпающих башмаках больше напоминали спички.

Тело подростка. Истощенного, забитого подростка.

— Какого хрена... — прохрипел я. Голос тоже оказался чужим: ломким, сиплым, с непривычными интонациями.

И в этот момент в моей голове раздался мелодичный, слегка механический, но абсолютно четкий женский голос.

«Инициация завершена. Приветствую, Пользователь. Анализ состояния носителя: критическое. Диагноз: сотрясение мозга легкой степени, крайнее истощение, обезвоживание, авитаминоз, блохи (три вида). Прогноз: смерть от переохлаждения или голода в течение ближайших суток, если вы продолжите сидеть в луже и пялиться в пространство».

Я замер, перестав дышать. Огляделся по сторонам. Никого. Проулок был пуст, только в дальнем конце пробежала жирная крыса.

— Кто здесь? — хрипло спросил я.

«Я — Единый Вычислительный Ассистент. Для вас просто ЕВА. Встроена в вашу нейросеть для обеспечения выживания и адаптации в новой среде. И судя по вашему виду, работка мне досталась та еще. Вы выглядите так, будто вас пожевала и выплюнула корова, страдающая несварением желудка».

— Я сошел с ума, — констатировал я, прикрыв глаза. — Лежу в коме и вижу галлюцинации. Отлично. Денис, просыпайся, пора на работу.

«Денис временно недоступен. Точнее, Денис теперь — это вы. И вы не в коме, Пользователь. Вы находитесь в физической реальности, в мире, который сильно отличается от вашего родного. Если вы не начнете шевелиться прямо сейчас, ваша галлюцинация закончится весьма реалистичным трупным окоченением».

Голос в голове звучал настолько насмешливо и уверенно, что игнорировать его было невозможно. Я кое-как перекатился на четвереньки, чувствуя, как мир вокруг угрожающе кренится.

— Ладно, Ева. Допустим, ты настоящая, — пробормотал я, цепляясь грязными пальцами за шершавую кирпичную кладку, чтобы подняться на ноги. — И где мы?

Перед глазами внезапно вспыхнул полупрозрачный интерфейс. Текст висел прямо в воздухе, не мешая обзору, но привлекая внимание.

Локация: Нижний город, трущобы Квартала Кожевенников.Имя: неизвестно (местное прозвище — Щепка).Возраст: физиологически около 14-15 лет.Уровень: 0*Характеристики: * - Сила: 2 (вы слабее среднестатистического гуся)- Ловкость: 4 (вы можете убежать от гуся, если повезет)- Выносливость: 1 (гусь вас догонит и заклюет)- Интеллект: 10 (ваше единственное преимущество перед гусем)

— Щепка? Серьезно? — я скривился, прочитав статус. — И почему гусь?

«Потому что сравнение с человеком в вашем случае будет слишком лестным. Ваш вес находится на критической отметке. Объем бицепса стремится к отрицательным значениям. Рекомендую найти еду, пока ветер не унес нас в соседнее баронство».

Только сейчас я осознал, насколько сильно хочу есть. Желудок не просто урчал, он скручивался в болезненный узел, требуя хоть какой-то пищи. Я оперся спиной о стену, пытаясь перевести дух.

Так, стоп. Надо мыслить логически. Если верить этой язвительной Еве, я — попаданец. Сознание взрослого парня из двадцать первого века (о котором я помню лишь то, что меня звали Денис, и всякие обрывки про гаджеты и машины) оказалось в теле бездомного задохлика в каком-то параллельном мире.

Из дальнего конца переулка донесся шум. Стук копыт по брусчатке, скрип рессор, крики уличных торговцев. Я медленно побрел на звук, стараясь не наступать в самые глубокие лужи.

Мир, открывшийся мне за поворотом, напоминал декорации к историческому фильму. Узкая улица была забита народом. Женщины в длинных, испачканных грязью юбках и чепцах тащили корзины с овощами. Мужчины в потертых камзолах и треуголках ругались у входа в трактир. Мимо, разбрызгивая грязь из-под колес, пронеслась деревянная карета, запряженная двойкой лошадей. Кучер в парике, съехавшем набок, злобно щелкнул кнутом на зазевавшегося мальчишку.

Никаких неоновых вывесок. Никакого асфальта. Сто процентов, что то вроде века восемнадцатого, чтоб его. Эпоха париков, шпаг, дуэлей, егегей 1000 чертей и отсутствия антибиотиков с тотальной антисанитарией. И я на самом дне этой пищевой цепочки.

— Эй, Щепка! Ты чего вылез? Я же сказал тебе сдохнуть до обеда!

Грубый, гнусавый оклик заставил меня вздрогнуть и обернуться.

Путь к отступлению перекрыли трое. Местные гопники, судя по всему, везде одинаковы, независимо от эпохи. На вид им было лет по шестнадцать-семнадцать, но они были на голову выше меня и в два раза шире. Одеты в грязные, рваные куртки, на головах какие-то бесформенные кепки. У того, что стоял по центру — видимо, вожака, — не хватало половины передних зубов, а в руке он поигрывал короткой тяжелой дубинкой.

— Глянь, Ржавый, а он живучий, — загоготал один из его прихвостней, сплевывая себе под ноги. — Я думал, ты ему вчера башку проломил.

Значит, это они меня так приложили. Пазл начал складываться. Щепка (то есть я) перешел им дорогу или просто подвернулся под горячую руку.

— Сейчас доделаем, — осклабился Ржавый, делая шаг ко мне. — Снимай башмаки, ублюдок. И куртку. Они мне как раз на тряпки сгодятся. А то, что в карманах было, мы еще вчера забрали.

Я отступил на шаг, упершись спиной в холодную кирпичную стену. Тело само инстинктивно сжалось, ожидая удара. Память прошлого владельца (или просто рефлексы этого забитого организма) кричала, что нужно упасть на колени, закрыть голову руками и молить о пощаде.

Но разум взрослого мужика, пусть и лишенный большинства воспоминаний, взбунтовался.

«Ева, — мысленно позвал я. — Есть идеи? Если мы сейчас отдадим башмаки, мы сдохнем от простуды к вечеру».

«Анализ противников запущен...»— перед глазами мгновенно появилась полупрозрачная сетка, наложившаяся на фигуры троицы.

«Объект 1 (Ржавый). Физическая сила: средняя. Интеллект: ниже плинтуса. Оружие: дубинка из дуба. Уязвимости: смещенный центр тяжести из-за старой травмы правого колена (опирается на левую ногу). Открыт для удара в горло».

«Объект 2 и 3. Трусливы. Действуют только при поддержке лидера. Моральный дух упадет до нуля при нейтрализации Объекта 1».

«Рекомендация: использовать элемент неожиданности. Ваш статус "жертвы" — ваше главное оружие. Пусть он подойдет ближе».

Ржавый, видя, что я не спешу раздеваться, угрожающе замахнулся дубинкой и шагнул ко мне.

— Оглох, падаль? Я кому сказал, скидывай шмотки!

Он подошел вплотную. От него несло перегаром, кислым потом и нечищеными зубами. Он потянулся свободной рукой к воротнику моей куртки, ожидая, что я начну хныкать и отстраняться.

«Сейчас! Точка удара подсвечена!»

На шее Ржавого, прямо над грязным воротом рубахи, загорелся ярко-красный пульсирующий маркер.

Я не стал думать. Тело было слабым, да, но в этот момент в кровь выбросило столько адреналина, что на секунду я забыл о боли и истощении. Вместо того чтобы отшатнуться, я резко шагнул ему навстречу.

Моя правая рука, сложенная в жесткую лодочку, выстрелила снизу вверх. Всю свою скудную массу — все эти жалкие килограммы костей и кожи — я вложил в этот тычок.

Удар пришелся точно в красный маркер, прямо в кадык.

Раздался влажный хруст. Ржавый выкатил глаза, его лицо мгновенно посинело. Он выронил дубинку, схватился за горло обеими руками и с булькающим хрипом повалился на колени, судорожно хватая ртом воздух.

Я не стал ждать, пока он оправится. Как только дубинка коснулась земли, я пнул ее ногой в сторону, а затем, развернувшись всем корпусом, со всей силы ударил Ржавого грязным башмаком прямо в лицо.

Его голова откинулась назад, брызнула кровь из разбитого носа, и вожак завалился на спину, дергая ногами на грязной брусчатке.

Я тяжело дышал, чувствуя, как перед глазами пляшут черные точки. Рука, которой я ударил, онемела от боли — я с непривычки чуть не выбил себе пальцы.

Медленно подняв взгляд, я посмотрел на двоих оставшихся гопников.

Они стояли, разинув рты, и пялились то на хрипящего Ржавого, то на меня. В их глазах плескался первобытный ужас. Тот самый забитый Щепка, которого они привыкли пинать ради забавы, только что за две секунды вырубил их лидера ударом, достойным профессионального убийцы.

Я попытался изобразить максимально зловещую ухмылку, хотя, подозреваю, с моим перепачканным кровью и грязью лицом это выглядело скорее как гримаса психопата.

— Ну? — прохрипел я, делая шаг к ним. — Кому еще башмаки нужны? Подходи, кто на новенького? Размерчик подберем.

Прихвостни переглянулись. Никакой солидарности в уличных бандах не существует — это правило работает в любых мирах. Один из них попятился, споткнулся о камень, развернулся и дал деру. Второй сглотнул, пискнул что-то нечленораздельное и рванул следом за товарищем, даже не взглянув на поверженного вожака.

Я остался один на один со стонущим Ржавым.

Ноги предательски задрожали. Адреналин начал отступать, возвращая боль в голове и дикую слабость. Я прислонился к стене и сполз по ней вниз, тяжело дыша.

«Поздравляю, Пользователь. Вы не умерли в первые десять минут. Получено достижение: "Отпор на дне".»

*Опыт получен. * Навык [Рукопашный бой] открыт. Текущий уровень: 1.Получено 1 очко характеристик.

— Ева... — выдохнул я. — Засунь эти очки... знаешь куда? Мне бы сейчас кусок хлеба...

«Рекомендую осмотреть карманы поверженного противника. В условиях трущоб мародерство — не преступление, а способ выживания. И советую сделать это быстро, пока он не очнулся или не прибежала местная стража».

Она была права. Я заставил себя подняться. Подошел к Ржавому, который все еще пускал кровавые пузыри и держался за горло. Без всяких зазрений совести я обшарил его карманы.

Улов оказался так себе: надкусанное яблоко, кусок грязной веревки и три тусклые медные монетки. Но для меня сейчас это было сокровищем. Я немедленно впился зубами в яблоко, даже не обтерев его об штаны. Вкус показался мне божественным, хотя фрукт был кислым и побитым.

— Отлично, — пробормотал я, пряча монеты за щеку (самое надежное место в трущобах, как подсказала всплывшая откуда-то из подсознания мысль). — Стартовый капитал есть.

«Капитал — это громко сказано. На эти деньги вы можете купить половину черствой булки или один раз получить по лицу в дешевом трактире. Предлагаю двигаться. Вам нужно безопасное место, вода и нормальная еда».

Я кивнул, соглашаясь с Системой. Оставив Ржавого валяться в грязи, я пошел прочь из переулка, вливаясь в шумную толпу Нижнего города.

Выживание началось. Я не знал, кто меня похитил, почему я оказался в этом теле и что это за мир вокруг. Но я знал одно: тот Денис, кем бы он ни был, не сдастся просто так. И этот Щепка, в теле которого я оказался, больше не будет мальчиком для битья.

«Хороший настрой, Пользователь. Главное — не споткнитесь сейчас о собственные шнурки. С вашей Ловкостью это может стать фатальным».

Я лишь усмехнулся и, прихрамывая, зашагал по грязной брусчатке навстречу своей новой жизни.

Глава 2

Правила дна

Адреналин, бурливший в крови во время короткой, но жестокой стычки со Ржавым, начал стремительно отступать. На его место пришла свинцовая усталость. Я сидел на корточках в грязном переулке, привалившись спиной к склизкой кирпичной стене, и пытался унять дрожь в руках.

Мой первый бой в новом мире. Мой первый трофей.

Я разжал перепачканные сажей и чужой кровью пальцы. На узкой ладони лежали три тусклые медные монетки и обрывок грубой пеньковой веревки. Богатство, ничего не скажешь. Если бы тот Денис, обрывки воспоминаний о котором мелькали в моей голове, увидел этот «лут», он бы, наверное, рассмеялся. Или заплакал.

Но для Щепки — а именно так, судя по всему, меня здесь звали — это был вопрос выживания.

— Ева, — позвал я мысленно, прожевывая жесткую кожуру. — Ты еще здесь?

«Куда же я денусь, Пользователь, —немедленно отозвался в голове ироничный женский голос. — Я привязана к вашей нейросети. Так что если вы решите утонуть в ближайшей выгребной яме, мне придется наслаждаться процессом вместе с вами. Хотя, признаю, ваш хук снизу был неплох. Для особи, чей индекс массы тела заставляет плакать от жалости даже анатомические скелеты».

— Спасибо на добром слове. Что там было насчет очков характеристик? Ты говорила, я получил уровень?

«Вы получили достижение "Отпор на дне", открыли навык [Рукопашный бой] первого уровня и заработали одно свободное очко характеристик. Для активации интерфейса просто подумайте о слове "Статус"».

Статус, — мысленно произнес я.

Воздух передо мной слегка рявкнул, и в поле зрения развернулась полупрозрачная, слегка светящаяся таблица. Она не перекрывала обзор, а скорее накладывалась на реальность, как дополненная в очках виртуальной реальности из моего размытого прошлого.

Локация: Нижний город, Квартал Кожевенников.Имя: неизвестно.Прозвище: Щепка.Возраст: физиологически 14 лет.Уровень: 0 (Опыт: 15/100)Состояние: Крайнее истощение (Дебафф ко всем физическим характеристикам -50%), Авитаминоз, Обезвоживание.

Характеристики (с учетом дебаффов):- Сила: 2- Ловкость: 4- Выносливость: 1- Интеллект: 10- Восприятие: 3Свободных очков: 1

Я поперхнулся яблоком.

— Выносливость единица?! Это как вообще? Я что, умираю?

«Вы не умираете, вы балансируете на грани, —философски заметила ЕВА. — Выносливость "1" означает, что если вы сейчас чихнете слишком сильно, у вас может остановиться сердце. А Сила "2" говорит о том, что вы слабее среднестатистического гуся. Ловкость "4" позволяет вам от этого гуся убежать, если гусь будет хромым. И только Интеллект "10" сияет на этом фоне скорбного убожества. Это бонус вашего прошлого воплощения».

— Опять гусь? Ты издеваешься?

«Я оперирую понятными вам образами. Могла бы сравнить с капибарой, но вы бы не поняли масштаб трагедии. Советую немедленно распределить полученное очко. И, ради всего святого кода, вложите его в Выносливость. Нам нужно поднять базовый пул здоровья, иначе вы склеите ласты от первого же порыва холодного ветра».

Спорить с логикой системы, которая видит мой организм насквозь, было глупо. Да я и сам чувствовал, что еле держусь. Сердце билось неровно, в ушах стоял постоянный легкий звон, а мышцы ног дрожали даже в состоянии покоя.

Вложить 1 очко в Выносливость, — скомандовал я.

Таблица мигнула. Цифра «1» сменилась на «2».

В ту же секунду по телу прокатилась волна неожиданного тепла. Она зародилась где-то в районе солнечного сплетения и быстро разошлась по венам, разгоняя ледяной озноб. Звон в ушах стих, а зрение, до этого слегка замыленное, сфокусировалось. Я сделал глубокий вдох, с удивлением отмечая, что ребра больше не отдают тупой болью при каждом движении грудной клетки.

Это было похоже на то, как если бы я выпил крепкого, сладкого кофе после бессонной ночи. Я не стал Суперменом, но, по крайней мере, перестал чувствовать себя полутрупом.

— Работает, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Действительно работает.

«Разумеется. Я — Единый Вычислительный Ассистент, а не шарлатан с ярмарки. А теперь, когда вы способны передвигаться, не рискуя рассыпаться в пыль, я настоятельно рекомендую покинуть этот переулок. Ваш поверженный оппонент скоро очнется. Плюс, запах здесь оскорбляет даже мои цифровые рецепторы».

Я кивнул, спрятал три медные монетки в самый глубокий карман своих рваных штанов и, стараясь не шуметь, зашагал к выходу из переулка.

То, что открылось моим глазам за поворотом, окончательно разрушило все надежды на то, что я нахожусь в каком-нибудь тематическом парке или на съемках кино.

Это был полноценный, дышащий, воняющий и живущий своей жестокой жизнью город. Мир, удивительно похожий на Землю века эдак восемнадцатого.

Улица была неширокой, извилистой и покрытой толстым слоем непролазной, чавкающей грязи. Мощеной была только узкая полоска по центру, да и ту щедро устилал конский навоз и гниющие остатки овощей. Вдоль улицы жались друг к другу двух- и трехэтажные дома. Первые этажи были сложены из грубого, потемневшего от копоти камня, верхние — из дерева, причем вторые этажи нависали над первыми, почти соприкасаясь крышами.

С неба продолжала сыпаться мелкая, противная морось, превращая городскую грязь в идеальную смазку для подошв.

Люди вокруг соответствовали архитектуре. Никаких джинсов, никаких пуховиков. Женщины кутались в грубые шерстяные шали, нося длинные, изодранные по подолу юбки и чепцы. Мужчины были одеты в суконные куртки, потертые кюлоты (короткие штаны до колен) и грубые чулки. У многих на головах красовались помятые треуголки или бесформенные валяные колпаки.

Здесь не было толстых людей. Все лица казались серыми, изможденными, с глубокими тенями под глазами. Это был мир, где еда доставалась тяжелым трудом или кровью.

Внезапно толпа впереди угрожающе качнулась. Раздались крики: «Дорогу! Дорогу, чернь!»

Люди бросились врассыпную, вжимаясь в грязные стены домов. Я едва успел отскочить на хлипкий деревянный помост, заменявший здесь тротуар, как мимо меня пронеслась карета.

Настоящая, тяжелая карета, запряженная четверкой вороных лошадей. Колеса, окованные железом, выбивали искры из камней мостовой и разбрасывали веера жидкой грязи. На козлах сидел кучер в напудренном (правда, сильно намокшем) парике и ливрее с золотым шитьем. Он нещадно лупил кнутом по спинам лошадей, совершенно не заботясь о том, что может кого-то задавить.

Я успел заметить герб на дверце кареты — скрещенные мечи на фоне какого-то животного, вроде льва или медведя, и мельком увидел лицо пассажира. Холеный, надменный профиль мужчины в белом парике и дорогом бархатном камзоле. Он даже не смотрел в окно, увлеченно разглядывая что-то в своих руках.

Карета промчалась, оставив после себя лишь вонь конского пота, облако брызг и тихие проклятия толпы.

— Аристократия, — пробормотал я, стряхивая с рукава шлепок грязи, долетевший от колес.

«Именно так, —подтвердила ЕВА. — Социальное расслоение в этом мире имеет ярко выраженный характер. Высшие сословия искренне убеждены, что народ существует исключительно для уплаты налогов, аплодисментов на парадах и создания плохой статистики смертности. А вы, мой дорогой Пользователь, сейчас находитесь на самом дне этой пищевой пирамиды».

— Я уже понял. Куда мы идем?

«Прямо по курсу находится рыночная площадь. Ваши три монеты жгут карман. Я проанализировала местную экономику по обрывкам разговоров. Три медяка — это очень мало, но достаточно, чтобы не умереть от голода сегодня».

Я влился в людской поток, стараясь держаться поближе к стенам и натягивая на голову ворот своей дырявой хламиды, чтобы хоть немного защититься от дождя.

Идти было тяжело. Несмотря на прибавку к Выносливости, тело Щепки было катастрофически слабым. Мои ноги в стоптанных, явно чужих башмаках, которые были размера на два больше нужного (я придерживал их на ноге только за счет намотанных грязных тряпок), постоянно скользили.

В какой-то момент меня грубо толкнули плечом.

— Эй, Щепка! Ты чего ползаешь, как беременная вошь? — гаркнул мужик с перекошенным лицом, тащивший на плече тяжелый деревянный ящик. — А ну брысь с дороги, пока я тебе хребет не переломал!

Я благоразумно отступил в сторону, пропуская его. Значит, меня здесь знают. И знают как нечто абсолютно безопасное и жалкое. Что ж, это даже на руку. Меньше внимания — больше шансов выжить, пока я не пойму, как тут все устроено.

Рыночная площадь Квартала Кожевенников оказалась просто расширением улицы, где прямо в грязи были сколочены десятки кривых прилавков. Запах здесь стоял неописуемый. Кислый аромат сыромятной кожи смешивался с вонью тухлой рыбы, запахом жареного сала, перегаром и ароматом дешевых специй.

Здесь кипела жизнь. Торговцы орали, расхваливая свой сомнительный товар, покупатели яростно торговались из-за каждого медяка, где-то выли собаки, а у покосившегося столба двое стражников в синих мундирах с мушкетами лениво наблюдали за происходящим, покуривая длинные трубки.

«Внимание, Пользователь. В радиусе десяти метров зафиксировано три попытки карманных краж. Держите руки в карманах и не зевайте».

Я послушно сунул руки в штаны, крепко сжав свои три монетки.

Подойдя к прилавку, где торговали хлебом, я остановился. За деревянным щитом стояла тучная, краснолицая женщина, похожая на гору теста, завернутую в грязный фартук. На прилавке лежали пышные белые булки (на которые я старался не смотреть, чтобы не захлебнуться слюной) и плетеные корзины с серыми, твердыми как камень караваями.

— Чего вылупился, оборванец? — зычно рявкнула торговка, заметив мой гипнотизирующий взгляд, направленный на выпечку. — А ну пошел прочь, пока я стражу не кликнула! Тут тебе не богадельня!

Я сделал глубокий вдох, вспоминая, что я не забитый подросток, а взрослый человек. Вытащил руку из кармана и положил три монеты на край прилавка.

— Хлеба. На всё, — хрипло, но твердо произнес я.

Торговка замолчала на полуслове. Она с подозрением посмотрела на деньги, затем на меня. Видимо, Щепка с деньгами был явлением редким. Толстые, похожие на сосиски пальцы проворно сгребли медяки.

Она порылась в самой дальней корзине и пренебрежительно швырнула мне ломоть серого хлеба. Он был черствым, с обломанными краями и подозрительным зеленоватым пятном сбоку.

— Проваливай, — буркнула она, отворачиваясь к другому покупателю.

Я поймал хлеб на лету. Пальцы тут же впились в жесткую корку.

«Анализ продукта завершен. Хлеб серый, вчерашний (или позавчерашний). Присутствуют следы спорыньи и мышиного помета. Рекомендуется отломить пораженный участок перед употреблением».

Я без сожаления отщипнул кусок с зеленоватым налетом и бросил его под ноги. Затем откусил от оставшейся части.

Хлеб был жестким, как подметка сапога. Пришлось долго размачивать его слюной, прежде чем проглотить. Но в тот момент вкуснее я ничего в жизни не ел. Я медленно шел вдоль рядов, откусывая по маленькому кусочку и тщательно пережевывая, чтобы не перегрузить сжавшийся от долгой голодовки желудок.