Lord Spektra Хроники Спектры

Глава 64

Хеллгард. Крыло Тьмы. Покои Калина.

Калин ходил из стороны в сторону, его шаги отдавались в тишине комнаты, как удары колокола. Он подходил к окну, смотрел на чёрные, багровые отсветы, освещающие Хеллгард, и снова возвращался в центр, потому что остановиться было невозможно. Мысли, обрывки, картинки смешались в один тягучий ком, который не давал дышать.

Пронзительный крик Амелии всё ещё звучал в ушах, от которого сжималось сердце каждый раз. Когда тени в углу зашевелились, он не удивился.

Из темноты, шатаясь, вышла девушка. Её платье, всегда идеальное, всегда безупречное, было перепачкано грязью, волосы, обычно уложенные в сложную причёску, растрепались, спутанные пряди падали на лицо, плечи, грудь, а руки её тряслись. Амелия стояла посреди комнаты и тихо плакала. Слёзы текли по её щекам, оставляя влажные дорожки на бледной, испачканной коже.

— Амелия? — Калин подбежал к ней, взял её за руку, её пальцы, холодные и дрожащие, сжались в ответ.

— Что случилось? — спросил он.

— Он… он… — Амелия всхлипнула, слова застревали в горле. — Он…

— Всё, всё, — Калин обнял её, и она, не сопротивляясь, прижалась к нему, уткнувшись лицом в его плечо. — Я понял. Всё понял. Не говори это вслух.

Она стояла, не двигаясь, слёзы текли, её тело вздрагивало.

— Пойдём, — сказал он, отстраняясь, но не отпуская её руки. — Тебе надо умыться.

Он повёл её к умывальнику в углу комнаты, налил воды в таз, нашёл чистое полотенце, а Амелия всё это время стояла, опустив руки, глядя в одну точку, не видя ничего. Калин намочил полотенце и начал аккуратно, осторожно стирать грязь с её лица. Он умывал её, а слёзы продолжали течь, смешиваясь с водой, капая на пол и на его руки.

— Калиссия… — прошептала она, закрывая лицо руками.

Калин выбросил полотенце. Взяв её за руки, отвёл к кровати и посадил её. Сам сел рядом с ней и просто положил руку ей на спину. Амелия уткнувшись в его плечо продолжала всхлипывать.

— Сестрёнка… сестрёнка…— шептала она, почти неслышно.

Через час она уснула. Калин осторожно, боясь разбудить, поднял её на руки и уложил на кровать, поправил подушку, накрыл одеялом.

Калин отошёл к столу. Рука потянулась к бутылке вина, стоящей на подносе, но взгляд остановился на другом — на бутылке крепкой настойки, спрятанной на верхней полке, которую, видимо, кто-то из слуг оставил для особых случаев.

— Обстоятельства… — прошептал он, беря бутылку.

Он налил себе полную рюмку и выпил залпом. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом по груди, но облегчения не принесла, и он налил вторую, затем третью — настойка была крепкой и горькой.

Он поставил бутылку и посмотрел на Амелию. Она спала, мирно свернувшись калачиком. Калин сел у кровати, положил голову на сложенные руки и закрыл глаза.

Путь к Аэриуму. Граница выжженных земель.

Повозка медленно тащилась по кочковатой, потрескавшейся земле. Спектра, сидевшая на платформе, смотрела на серую, безжизненную равнину, тянущуюся до самого горизонта. Воздух здесь был сухим, горячим, и даже вечерняя прохлада не приносила облегчения.

— Ты как? — спросила Элиза, ехавшая рядом.

— Да вроде уже хорошо, — ответила Спектра.

— Голова не болит?

— Немного покалывает, — Спектра коснулась виска и поморщилась. — Но в целом уже нормально.

Она приподнялась, опираясь на руки, прислонилась к борту повозки. Голова закружилась, но она заставила себя дышать ровно, и через несколько секунд мир перестал плыть.

— Как долго я была в отключке? — спросила она, её взгляд упал на Огонишу, который ехал чуть позади, насвистывая какую-то мелодию.

— Сегодня пятый день, как ты лежишь овощем, — ответил он, не прекращая насвистывать.

— Огонишу! — с возмущением вскрикнула Элиза.

— Ну что? — он пожал плечами. — Где я не прав?

— Но да, он прав, — Элиза вздохнула. — Пятый день сегодня.

— Пять дней… — прошептала Спектра.

— Я, конечно, не давлю, — Огонишу подъехал ближе. — Ты ещё не пришла в себя толком. Но, может, подавишь свою ауру?

— Простите, — Спектра виновато опустила голову. — Я не контролирую её. Пока что.

— Всё нормально, — Элиза бросила на Огонишу суровый взгляд, и тот, подняв руки в примирительном жесте, отъехал назад. — Мы уже привыкли.

— Я постараюсь подавить её, — сказала Спектра.

— Скоро уже будем в Аэриуме, — сказал Окулус.

— Аэриум? — Спектра повернулась к нему.

— Да, — Элиза кивнула. — Ты не помнишь, как в сознание приходила?

— Я… — Спектра закрыла глаза, пытаясь вспомнить обрывки разговоров. — Я помню, вы сказали про Вэнду и Мориса. Они не вернулись?

— Нет, — Элиза покачала головой.

— Ну, раз близняшки нас не преследуют, — Огонишу снова подъехал, — то, возможно, они просто ранили друг друга и скрылись, чтобы восстановиться.

— Не исключено, — с некой надеждой сказала Элиза.

— А зачем нам в Аэриум? — спросила Спектра.

— Там Камень Ветра, — ответила Элиза. — Огонишу… как-то договорился с Кроуном.

— Кроун, Огонишу и Камень Ветра, близняшки… — Спектра покачала головой, на её лице появилась слабая улыбка. — Я смотрю, вы без меня не скучали.

— Ага, — Огонишу усмехнулся. — А ещё Персиваль сжёг весь Горгард.

— Весь город?

— Весь, — ответил Огонишу. — И Трааю скорее всего тоже.

Спектра молчала долго.

— Я постараюсь подавить ауру, — сказала она наконец. — Займусь медитацией.

— Да, — Огонишу кивнул. — Все будут благодарны тебе.

Он снова поймал на себе взгляд Элизы, но на этот раз промолчал.

— Через час устроим привал, — сказала Элиза, когда Спектра, закрыв глаза, погрузилась в транс. — Лошадям надо дать отдохнуть.

Повозка продолжала путь, только ветер, далёкий и равнодушный, свистел над выжженной равниной.

Лагерь Проксимы. Шатёр командования.

В лагере стало тихо. Теперь шатры стояли полупустыми, остатки белых лилий, передвигались между ними, не поднимая глаз.

Проксима сидела за столом. Её пальцы, длинные, бледные, скользили по пергаменту, тени, послушные её воле, повторяли движение, отмечая возможные пути сильных магов.

— Я купилась на детский развод, — проговорила она.

Она продолжала смотреть на карту, в её голове постепенно складывались линии, которые могли означать передвижения. Тени зашевелились. Проксима подняла голову, её взгляд, скрытый под вуалью, устремился вдаль сквозь пространство. Мужчина в плаще, особо не скрываясь, шёл вдоль линии фронта.

— Персиваль… Давно не виделись… — прошептала она улыбаясь.

Проксима закрыла глаза, её сознание, сконцентрированное и направленное, коснулось разумов командиров.

«Убрать всех с пути охотника».

Она открыла глаза, её пальцы, лежащие на карте, чуть заметно дрогнули.

В её шатер вбежал один из её командиров.

— Леди Проксима. — убирая прядь взлохмаченных волос, начал он, — но как же?

— Ты о чем-то определенном? — спросила она не глядя.

— Ну об охотнике. Почему мы…

— Я же ясно сказала.

— Но, миледи, это охотник…

— Пусть идёт, — ответила она спокойно. — Лишь глупец станет провоцировать его.

— Прошу прощения, миледи. — поклонившись, он покинул её шатер.

— Мне хватило одного раза… — сказала она про себя.

Тени сгустились вокруг неё, и она, оставшись одна, продолжила смотреть на карту, на линии, складывающиеся в узор, понятный только ей.

Глава 65

Путь к Аэриуму.

Группа остановилась в небольшой лощине, защищённой от ветра тремя огромными, выветренными скалами. Элиза и Окулус ставили палатки.

Огонишу сидел рядом со Спектрой, скрестив ноги смотрел на неё с видом наставника, который терпеливо ждёт, пока ученик сделает то, что должно получиться само собой.

— Как ощущения? — спросил он.

Спектра сидела с закрытыми глазами, её лицо было сосредоточено, и вокруг неё едва заметно пульсировала аура.

— Не привычно, — ответила она. — Огонь я чувствую. Он практически связался со льдом.

— Хорошо, — Огонишу кивнул. — А что с Землей?

Спектра помолчала, её пальцы, лежащие на коленях, чуть заметно дрогнули.

— Она не подчиняется мне, — сказала она. — Я чувствую, что стала сильнее, но не могу контролировать саму землю.

— Это проблема, — Огонишу покачал головой.

— Почему? — Спектра открыла глаза.

— Вероятно, что земле не с чем резонировать, — Огонишу поморщился, подбирая слова.

— В смысле? — Спектра нахмурилась.

— Ну смотри, — Огонишу подался вперёд, его руки начали жестикулировать. — Существуют противоположности: Свет - Тьма, Огонь - Лёд…

— Земля - Ветер, — закончила Спектра.

— Именно, — кивнул Огонишу.

— И что мне делать? — спросила она.

— Думаю, Камень Ветра должен помочь, — Огонишу пожал плечами, улыбаясь.

— Думаешь или знаешь? — пристально посмотрела на него Спектра.

— Ты первая, кто этим занимается, — Огонишу развёл руками. — Я знаю не больше твоего.

— Но у меня же с рождения тоже были две несвязанных стихии. Я же могла их использовать. Да и все остальные существуют только с одной стихией. — Спектра опустила голову.

— Как ты сама и сказала, с рождения… — Огонишу почесал подбородок, — А земля и огонь у тебя приобретенные. Такого никто до тебя не делал.

— Клейдон же поглощает Архимагов и у него всё хорошо. — поникшим голосом сказала Спектра, разглядывая жучков на земле.

— Ну кто сказал, что у него нет проблем? Мы ведь не знаем, что с ним. — Огонишу криво улыбнулся.

— Далеко до Аэриума? — спросила Спектра, переводя тему разговора.

— Нет, — ответил Окулус, подошедший с охапкой сухих веток. — Завтра к обеду будем.

— Хорошо, — Спектра подняла голову. — Надеюсь камень там.

— Так сказал Кроун. — Огонишу пожал плечами.

— Я бы не доверяла этому элементалю. — крикнула Элиза, сидевшая возле костра.

— Кроуна можно называть по-всякому и относиться по-разному, но то, что он никогда не обманывает, это факт. — Огонишу скрестил руки на груди.

— А он может убить Персиваля? — спросила Элиза, не отводя взгляда от огня.

— Кроун сам по себе не слабый, плюс сила нашего измерения… в целом я думаю, он мог бы составить конкуренцию Персивалю. — немного призадумавшись, ответил Огонишу.

— Если он хочет помочь Спектре, то почему тогда просто не убьет Персиваля? — спросил Окулус, подбрасывая дрова в костер.

— Не его стиль. Он работает чужими руками, оставаясь всегда в тени. Так было и во время переворота. — ответил Огонишу.

— Переворота? — спросили все почти одновременно.

— Кроун не всегда был королем. В очень давние времена, в подпространстве правил другой элементаль. Он был, скажем так, очень жадным. Всю энергию магов он оставлял себе, не давая питаться даже нашему миру. И вот тогда во время восстания, мы с Кроуном его свергли. Убив навсегда. — перебрасывая огненный шарик из руки в руку, рассказывал Огонишу.

— Навсегда? — спросила Спектра, с недоумением на лице.

— Элементаля тяжело убить. Если мы погибаем где-то в бою, то через время, мы можем возродиться. Но если мы погибаем от магического голода или нас убивает представитель нашего мира, то это уже навсегда. Никаких возрождений. — отвечал Огонишу, не переставая перебрасывать огненный шарик.

— Я не знала об этом — сказала Элиза слегка наклонив голову.

— Ты пока медитируй, — Огонишу поднялся, отряхивая одежду. — Ауру свою подавляй, а то тяжеловато рядом с тобой находиться.

— Какой же ты всё-таки — покачала головой Элиза.

Спектра набрала воздуха и села в позу медитации.

Хеллгард. Крыло Тьмы. Покои Калина.

Амелия открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Комната была чужая, без привычных ей зеркал. Она приподнялась на локтях, огляделась. На полу, у самой кровати, спиной к стене сидел Калин. Он спал, откинув голову, его руки лежали на коленях, рядом стояла бутылка, из которой он пил прошлой ночью.

— Калиссия… — прошептала Амелия. — Сестрёнка…

Она, всхлипывая, вытирала слезы, потекшие по её щекам. Опустив ноги на пол, она встала. Платье было измято, волосы спутаны. Подойдя к Калину, она опустилась на колени рядом.

— Калин, — тихо позвала она, касаясь его плеча.

Он не проснулся. Она тронула его сильнее.

— Калин.

Он вздрогнул, открывая глаза.

— Что? Что такое? — спросил он зевая.

— Помоги мне, пожалуйста, — Амелия сидела перед ним.

— Да, конечно, — Калин приподнялся. — Что сделать?

— Я хочу похоронить её, — Амелия опустила голову, её плечи затряслись, и она пыталась сдержать слёзы, но те текли, не слушаясь.

Калин подошёл к ней, обнял. Она не сопротивлялась, стояла уткнувшись лицом в его плечо, и плакала.

— Пойдём, — сказал он тихо. — Я помогу.

Амелия подняла голову, кивнула, тени, послушные её воле, сомкнулись вокруг них.

Неизвестный берег. Побережье океана.

Они вышли из теней на берегу океана. Калин сразу зажмурился от яркого света, который ударил в глаза, заставляя щуриться, а воздух оказался влажным, солёным, и каждый вдох наполнял лёгкие свежестью, которой не было в Хеллгарде. Он открыл глаза. Пляж простирался настолько далеко, насколько хватало взгляда. Белый, мелкий песок, ровный, как скатерть, уходил к самой воде. У берега вода была бирюзовой, прозрачной, дальше темнела, становясь синей, потом тёмно-синей, а у горизонта, там, где вода смыкалась с небом, почти чёрной. Волны, ленивые и пологие, накатывали на песок. Их мерный, успокаивающий шум был единственным звуком, нарушающим тишину.

Вдали, за полосой пляжа, поднимались горы. Их склоны покрывала густая тёмная зелень, и только острые вершины сверкали белизной снега. Птицы белые, с длинными крыльями, кружили над водой. Их звонкие, радостные крики казались странными здесь, на этом берегу, где не было никого, кроме них.

Калиссия лежала на огромном гладком камне, возвышавшемся посреди пляжа. Её лицо было спокойным, недвижимым, будто она спала. Амелия закрыла лицо руками, её стало трясти. Сделав шаг назад, она упёрлась спиной в Калина.

— Надо попрощаться с ней, — сказал он, чувствуя, как слёзы подступают, и уже не пытаясь их сдержать.

Они подошли к камню. Амелия смотрела на сестру. Она упала на колени перед ней, а руки потянулись к безжизненному телу.

— Ну за что? — прошептала она, рыдая. — Калиссия…

Калин поднял тело Калиссии. Она была лёгкой, слишком лёгкой для той, кто была сильнее многих. Он прижал её к груди и пошёл к краю пляжа, туда, где песок уступал место твёрдой, каменистой земле. Амелия смотрела ему вслед, попыталась встать, но ноги не слушались. Она пыталась подняться, и снова падала. Заставив себя наконец встать, она пошла за ним, шатаясь.

Калин осторожно опустил тело на землю, подошёл к дереву на краю леса, оторвал толстую крепкую ветку, покрыв её ледяной коркой, заостряя край и превращая её в подобие лопаты.

— Стой… — голос Амелии был едва слышен. — Прошу. Не так. Только не так.

Калин обернулся. Она стояла в нескольких шагах, её лицо было белым, как мел.

— Я хочу сама, — сказала она. — Она достойна правильных похорон.

Калин кивнул, снял с ветки чары и передал её Амелии. Та взяла её, сжимая дрожащими руками, и начала копать. Ветка была тяжёлой, песок осыпался обратно, руки не слушались, слёзы застилали глаза. Калин оторвал ещё одну большую ветку, подошёл, встал рядом, и стал копать, молча, не говоря ни слова.

Амелия посмотрела на него, хотела сказать что-то, но слова застряли в горле. Когда яма была готова, Калин взял её за руки.

— Пора, — сказал он едва слышно. — Пора отпустить сестру.

— Не могу…

— Амелия. Её не вернуть... Прости... — Калин стоял над Амелией, которая рыдала над телом своей сестры.

— Амелия. Это надо надо сделать. — сказал вновь Калин, коснувшись её плеча.

Амелия не сдерживала слёз. Она вздохнула, подняла свою близняшку на руки и опустила её в яму. Её руки, отпуская, замерли на секунду, будто она всё ещё надеялась, что Калиссия сейчас откроет глаза, улыбнётся, скажет что-нибудь в своей манере.

— Прости, сестрёнка, — прошептала Амелия. — Я люблю тебя.

— Спи спокойно, Калиссия… принцесса тьмы… мастерица теней… — прощаясь сказал Калин.

— Скоро мы будем вместе, — сказала Амелия почти безмятежно. — Обещаю.

Она поднялась. Калин, взяв ветку, начал засыпать яму. Амелия стояла рядом, не двигаясь. Она смотрела, как песок и земля скрывают лицо сестры, её руки, её платье, её светлые волосы, которые ещё недавно переливались на солнце.

Когда могила была готова, Калин вернулся на берег, к камню, обхватил его руками, напрягся, и потащил его, оставляя в песке глубокие борозды. Донеся до могилы, он установил его, как памятник.

— Раньше мы часто отдыхали на этом пляже, — сказала Амелия, будто самой себе. — Сидели на этом камне.

Калин подошёл к ней, взял за руку, и её пальцы сжались в ответ.

— Тогда, мы думали, что самое страшное это когда ругаются старшие сестры. — Амелия стеклянным взглядом смотрела на камень. — Когда мы долго не выходили из воды или убегали слишком далеко, они нас отчитывали.

— Мне очень жаль, — сказал он.

— А теперь что? — слезы вновь покатились из её глаз, — Миднайт мертва, Проксима хочет убить меня, и теперь ещё и ты покинула меня.

Она упала на колени, не сдерживая слез.

— Амелия… — Калин сел рядом с ней, приобняв.

— Спасибо тебе, — Амелия вытерла слёзы, но они продолжали течь.

— Я буду с тобой здесь столько, сколько надо, — прошептал Калин.

— Ты должен ненавидеть её… — сказала Амелия. — И меня. А вместо этого ты здесь. Рядом. — Она подняла голову, их взгляды встретились. — Почему?

— Я не знаю, — Калин покачал головой, оставаясь спокойным, хотя внутри всё сжималось. — Наверное, увидел правду. Вы не сильно отличаетесь от меня или других жителей.

— У тебя есть идеальный шанс сейчас… — сказала она, переведя взгляд на могилу.

— Шанс на что? — немного нахмурился Калин.

— Покончить с этим. Войдешь в историю, как тот, кто убил безумных близняшек. — вытирая слезы говорила Амелия, — Только похорони меня рядом с сестрой.

— Дура ты. Мы не враги. Ты мне не враг. — отстранившись ответил Калин.

Амелия смотрела на него долго, очень долго, потом её губы дрогнули в подобии улыбки.

— Спасибо ещё раз, — сказала она. — Ты ведь можешь попросить меня, переместить тебя туда, куда ты сам хочешь.

— Я там, где должен быть, — ответил Калин. — Здесь. Пока ты прощаешься с сестрой. Я понимаю твою боль, Амелия. Я правда понимаю.

Она положила голову ему на плечо. Они сидели так, глядя на могилу, на камень, на океан, переливающийся на солнце, на птиц, круживших над водой, не ведая о горе. Ветер, тёплый, солёный, трепал их волосы. Здесь, на этом берегу, была только тишина, только песок, только океан.

Глава 66

Путь к Аэриуму.

Лагерь свернули быстро и двинулись в путь. Элиза первой оказалась в седле, карта Гадриэля лежала у неё на коленях.

— Скоро будем в Аэриуме, — сказала она, не поднимая глаз. — Надо торопиться. Персиваль, скорее всего, уже близко.

— Жаль, карта не показывает Первородных, — сказал Огонишу, поправляя сбрую на своей лошади. — Было бы очень кстати.

Элиза не ответила, продолжая смотреть на карту.

Повозку разморозили, Спектра настояла, что справится в седле сама. Она держалась ровно, лишь иногда зажмуриваясь, когда лошадь спотыкалась.

— Земля так и не поддалась, — спросила Элиза, поравнявшись со Спектрой.

— Не знаю, она просто не подчиняется. — ответила Спектра, кусая ногти.

— Не грызи ногти. — отчитывала её Элиза.

— Да не грызу… — покачала головой Спектра, продолжая кусать ногти.

— Спектра. — сказала Элиза командным тоном.

— Поняла, всё, только не ворчи. — ответила она, убирая руку от рта.

— Не нервничай, лучше сконцентрируйся на стихии. Пока мы едем, вдруг у тебя что-то получится. — смягчив тон, говорила Элиза.

— Не получится… — опустила взгляд Спектра.

— А ты пробуй, пытайся. Знаешь какая поговорка у магов земли есть? — спрашивала Элиза.

— Только не поговорки… — улыбнулась Спектра.

— «Неподвижный камень сам себя не сдвинет», — сказала Элиза, сделав непоколебимую гримасу мудреца.

— Поговорка… — закатив глаза, засмеялась Спектра.

Элиза рассмеялась в след за ней.

— Весело им, погляди-ка, — сказал Огонишу, ехавший впереди.

— Ты чего такой вредный с утра? — улыбнулся Окулус, ехавший рядом с элементалем, — Пусть девочки посмеются немного.

— Да я просто ворчу, устал я от лошадей этих… — сказал Огонишу.

— Так иди пешком… — рассмеялся Окулус.

— Ещё и этому весело. — покачал головой Огонишу, глядя вперед.

Впереди, на горизонте, уже вырисовывались очертания того, что когда-то было парящим городом.

Граница земель Света. Сборный пункт.

Сириус стоял у дороги. Он то и дело поглядывал туда, где, по расчётам, должен был появиться Калин.

— Ну и где этот Калин? — проворчал он, обращаясь к самому себе. — Опаздывает уже на несколько дней.

Он повернулся к лагерю, где миротворцы Света помогали обустраиваться магам из Криоталана.

— Ну я выскажу этому бездельнику… — Сириус сжал кулак. — Ой выскажу.

Он махнул рукой, подзывая командира миротворцев, и начал отдавать распоряжения, всё время поглядывая на дорогу, которая оставалась пустой.

Безымянный пляж. Побережье океана.

Солнце поднялось высоко. Океан, ещё утром переливавшийся бирюзой и синью, теперь стал почти белым, отражая ослепительный свет. Волны, ленивые и пологие, накатывали на песок, и их мерный, бесконечный шум казался единственным звуком в этом мире.

Калин и Амелия сидели на песке рядом с могилой. Камень, поставленный накануне, отбрасывал длинную холодную тень. Амелия прижималась к его плечу, её дыхание было ровным.

— Что теперь делать? — спросила она тихо.

— Я не знаю, — ответил Калин.

— Мы два изгоя, враги для всех… — сказала Амелия.

— Тогда сделаем единственное, что мы можем… отомстим за Калиссию. — сказал Калин, коснувшись плеча Амелии.

— Как? — Амелия повернула голову.

— Убьём Клейдона, — Калин сжал кулак. — Убьём твоего отца.