Свечи не горят. В гостиной полностью темно, хотя я знаю, что за окном максимум начала дня. Надо мной склоняется Кай. Он сжимает свои ладони и его ногти протыкают кожу. Джонс из всех сил сдерживает эмоции.
– Ты же знаешь, что это не твоя вина? Ты был так мал… – шепчу я протягиваю руку вперёд.
– Знаю, я не виню себя. Я был ребёнком и по сути даже не должен был помнить этот момент своей жизни, но отец решил, что должен вернуть мне воспоминание, специально, чтобы я знал, что паразит – всегда монстр.
Мне так жаль… Я соболезную… Я сожалею… Нет, эти слова не сделают легче.
Я проснулась сегодня в таком состоянии, что мне хотелось убить Кая, наказать его за всю ложь, за то, что не сказал, что здесь с нами убийца моей матери. Но теперь мне кажется, что он и сам об этом не знает, что два паразита никогда не пересекались.
Возможно, это очередной способ обмануть меня. Уловка или розыгрыш. Мне всё равно.
Я имею право не контролировать свои чувства, имею право действовать безрассудно. Я имею право делать то, что мне хочется в этот момент. А больше всего мне хочется обнять Кая.
Как легко пробудить во мне жалость, но это не важно. Мой выбор повестись на то, что я сейчас хочу.
Сожаления на потом. Всё оставь на потом. Я живу сейчас, и я хочу насладиться этим – сейчас.
Я встаю перед Каем на колени и крепко прижимаю к себе. Его голова лежит на моём плече. Он всё ещё сдерживается, хотя я знаю, что ещё чуть-чуть и он заплачет.
– Поплачь. Это не заберёт твою боль, но высвободит твои чувства, поэтому поплачь. Я никогда не осужу тебя за это и никогда не надавлю на больное место, – шепчу я. – Я на твоей стороне.
Руки Джонса крепко обивают мою талию, сжимаю её в тисках. Слезы стекают на мою футболку, пока я осторожно глажу его по спине.
Ему так больно, он так сильно трясется, что моё сердце разрывается от противоречивых чувств. Такое ощущение, что вся его боль теперь и моя тоже. Мне хочется прикрыть его спиной, хочется стать защитой. Мне самой то защита нужна, настолько я в данный момент бесполезна, но с ним я чувствую себя сильной, с ним я чувствую, что могу жить.
– Кай, как только выберемся отсюда, – начинаю я, – убьём твоего отца, убьём за то, как он поступил с тобой, за твою мать и за то, что он бесполезный кусок дерьма.
Парень усмехается сквозь слезы и я осторожно поднимаю его лицо в своих ладонях. Наши глаза встречаются. Пожалею ли я сделав это? Я не стала долго думать и просто накрыла его губы своими. Мягкий поцелуй и привкус соли на его губах запомнятся мне навсегда. Сломанные паразит и ведьма стоят на коленях в темноте и дарят друг другу хоть каплю тепла.
Глава 21. Палата
Прошлое.
Сидя рядом с мамой в палате, я часто вглядываюсь в её лицо в надежде, что когда-нибудь она откроет глаза, касаюсь её вечно расслабленной руки, но Верховная никогда не просыпается, сколько бы я её не ждала.
Бежевые занавески чуть подрагивают на окне от ветерка идущего сквозь приоткрытую немного форточку. Палата сама по себе очень светлая и не большая. Я привезла сюда мягкое кресло, чтобы сидеть перед мамой и читать ей книги. Рядом на стеклянном столике стоят её фотографии с моментами из жизни, и ваза со свежими белыми лилиями, которые недавно доставил сюда курьер от папы. Цветы он отправляет каждый день не смотря на то, что маме бы это не понравилось, она и при жизни часто ругала его за то, что он привозит совсем свежие цветы. Ей не нравится, что они не в горшках, не нравится, что кто-то вырвал их. Если ведьме нужны какие-то растения, для начала она отдаёт немного своей магии земле, чтобы провести взаимный обмен и не вредить чему-то, не уничтожать.
Наверное, отец надеется, что мама проснётся от злости за цветы и настучит ему по голове.
Через пару месяцев мне уже будет восемнадцать, я вступлю в права быть главой клана, если она так и не очнётся. Самое страшное, что я чувствую будто она скоро умрёт, потому что я просила её остаться со мной ненадолго, пока я не вырасту. Что, если всё это время я держу её тем заклинанием, я просто говорила, я просто была ребёнком. Не мучаю ли я свою маму, не давая ей упокоиться?
Тётя говорит, что мучаю… Что я должна была отпустить, но не сделала это. Тогда бы Мариола была временной Верховной, пока я не буду готова, но я сделала всё не так, как нужно. В конечном итоге наша глава ни жива, ни мертва, а её силы никому из нас не принадлежат, пока её душа не окажется по другую сторону. Никто уже не сомневается, что в право наследования вступлю я, очертание метки на моей шеи потихоньку начали появляться. Иногда, когда я смотрю на этот символ в зеркало, мне хочется взять нож и отрезать себе кусок кожи, стереть эту бесячую метку, только это не изменит того факта, что я должна буду нести ответственность за клан.
Безответственная я и клан Хетерсов. Смешно. Я буду худшей правящей.
Я умею проводить ритуалы, умею восстанавливать ведьмам их силы с помощью природы, знаю парочку заклинаний защиты, знаю как убрать квартиру магией и починить всё вокруг. Но не думаю, что мне нужно именно это. Я должна уметь постоять за себя, уметь защитить других, чтобы история с паразитом никогда не повторилась. Но ведь моя мама знала, как сражаться, но ей не помогло это. Не помогло, потому что она не пыталась убить его, лишь защищалась. Как же это безрассудно. Милосердие к паразитам, что не так с моей матерью… Я знаю, что Мариола осуждает её за это, слышала пару раз, когда она говорила с кем-то. Тётя любила маму, но они с ней были не в самых лучших отношениях.
Я была слишком мала, чтобы понять, что именно произошло в тот день. В моей голове мой день рождения – кровавое пятно. Пока что я не готова принять, что моя мама, возможно, умрёт. Легче думать, что она спит и отрицать всё, что говорят ведьмы, которые приходили сюда в надежде, что смогут вернуть её мне. Я боюсь, что если начну думать обо всём, если начну переживать её потерю, то просто не смогу остановиться и захлебнусь во всём этом. Иногда идя по улице, я везде вижу лицо матери, словно пытаюсь убедить себя, что она в порядке и вот сейчас приехала в город, чтобы зайти в одну из любимых пекарней и взять нам что-то к чаю. Я высматриваю её везде, не смотря на то, что знаю, где она находится прямо сейчас.
В горле начинает першить, встаю, чтобы налить себе воды из графина стоящего возле окна на столике. Но, когда наливаю воду, стакан падает и разбивается возле моих ног. Не замечаю, как начинаю плакать и сползать на пол. В груди всё сжимается, а свет в палате кажется испепеляющим. Начинаю часто-часто дышать в попытках заглушить свой дикий рёв, в попытках заставить себя заткнуться, но всё становится только хуже.
Это… Это… Так невыносимо, боль расползается по животу, он сжимается в тугой мерзкий узел, который не развяжется ещё пару часов после того, как я приду в себя. А приду ли я в себя?
Каждый терял кого-то, я не особенная, люди справляются с подобным каждый день, так почему же я хочу сдаться, почему хочу умереть, лишь бы не оставаться одной, лишь бы не терять мать. Я убила бы кого-то угодно, принесла жертву, если бы это вернуло мне её, но такие ритуалы бесполезны для её случая.
Неужели, я больше никогда её не увижу? Ведьмы верят в загробие, но я нет. Мне слишком страшно, мне кажется, что там после смерти ничего нет, несмотря на то, что мы иногда общаемся с призраками, если те всё ещё бродят по земле. Ведьмы верят, что у нас есть свой мир после смерти, верят, что мы никуда не уходим. Но, что если всё это иллюзия, магия непостоянна и лжива, иногда она даёт тебе то, что ты хочешь и показывает то, чего ты желаешь.
Дверь палаты открывается и я вижу на пороге Мариолу. Она входит и смотрит на меня после чего качает головой. Заплаканная я, вся красная от того, что не получается нормально дышать, рука опустилась на осколки стакана, а другая зажимает рот, чтобы никто не услышал, как громко я реву.
Ведьма магией собирает стакан воедино и поднимает моё обессиленное тело на ноги. Чувствую себя тряпичной куклой, когда она пытается заставить меня нормально стоять на ногах и только потом убирает свои силы подальше.
– Жалкое зрелище, твои слезы ничем не помогут ей. Наверняка, Луизе очень стыдно наблюдать за тобой с той стороны, – говорит она смотря на маму, а потом подходит к ней и поправляет подушку, с которой итак всё в порядке.
– Моя мама ещё не на той стороне, и она никогда бы не стала стыдиться меня, – складываю руки на груди, после того, как вытерла остатки слез.
Женщина внимательно смотрит на меня, после чего вздыхает.
– Тебе пора, сегодня ритуал объединения с природой, ведьмам нужно пополнить запасы своей магии и восстановить всё утерянное.
Я помнила об этом и знала, что у меня ещё есть два часа.
– Успею.
– Приготовься заранее, а не делай всё за пять минут.
– Результат ритуала никак не зависит от того, сколько времени уйдёт у меня на подготовку, я знаю, что мне нужно делать, поэтому не нуждаюсь в том, чтобы за мной приходили.
Мариола поднимает бровь замечая то, как грубо я начала ей отвечать, ведь раньше я редко могла пререкаться, а если и начинала, то она быстро пресекала все мои попытки.
– Не спорь со старшими.
– Не спорь с будущей Верховной, – пожимаю плечами и обхожу её.
Она хватает меня за плечо и разворачивает к себе.
– Я сильнее тебя, ты же знаешь это? – интересное напоминание.
– Знаю, но я главнее, и к тому же, в будущем обойду тебя и по силе.
Хорошо, что скоро я не буду жить с ней в одном доме, мне нужна эта свобода и ей тоже. Мы обе устали друг от друга, возможно, наши отношения станут лучше, когда мы разъедемся.
Глава 22. Бабочки
После поцелуя с Каем я чувствовала себя довольно неловко, потому что не знала как себя вести, но Джонс был абсолютно в своей тарелке. Мы шли по лесу, а он рассказывал глупые шутки, смеялся, очень много говорил и показывал мне предметы вокруг так, словно мы не ходим в этот лес почти каждый день.
Защитная реакция или он просто сумасшедший? Ну да, скорее второй вариант.
Я чувствую себя немного усталой и глаза постоянно закрываются, а ещё в животе что-то крутит каждый раз и втыкает нож в желудок. Это вафли с поп-корном не понравились моему организму? Или я зря перестала думать, что Кай травит меня и съела печенья в виде маленьких ведьмочек на метле с шляпой и платьем из шоколада, которые он испёк после того, как мы встали с пола и решили отдохнуть за чашкой чая?
Перед глазами иногда начинает темнеть и мерещатся всякие тени, но это игра воображения и желание уснуть говорят во мне.
Вновь чешется спина. Да так сильно, что мне уже хочется её искромсать. Придём домой, сразу же схожу в душ и посмотрю, что же там. Всё время, когда прекращает чесаться – забываю посмотреть.
Протоптанная тропинка. Всё тот же зелёный лес. И тот же самый день, который идёт по кругу не меняя в себе ничего и одновременно меняя всё. Да, всегда одна и та же погода, те же звуки, те же продукты в магазинах, ничего нового, но при этом день отличается, например, тем о чем мы говорим с Каем, или делаем, или, что едим, по сути каждый из нас вносит что-то новое. Было бы отлично, если бы меня ещё не пытались иногда хорошенько избить и пустить кровь.
Если Кай всё таки ни за одно с тем парнем, то я могла бы всё ему рассказать, разве нет? Ладно, не буду пока что рисковать. Тот монстр всё равно не убьёт меня, как бы сильно он этого не хотел.
Мы останавливаемся на открытой поляне, как и в прошлый раз, здесь достаточно пространства, чистого воздуха и ощущения объединения с природой.
– Давай в этот раз поиграем на твоих эмоциях, – хитрая улыбка и внимательный взгляд в мою сторону.
Джонс подходит ко мне сзади возвышаясь и осторожно ведёт своей рукой по моей ладони. Его кожа очень мягкая и тёплая. Я чувствую нежность и осторожность, когда он ведёт кончиком указательного пальца по моим костяшкам,а потом поднимается выше и выше доходя до локтя. Малакай вырисовывает узоры на мне и я не хочу его останавливать. От прикосновения бегут мурашки. Я так давно ни с кем не контактировала, что Кай от этого притягивает к себе только сильнее.
– Как насчёт возбуждения? – он склоняется к моему уху и почти кусает его, но в этот момент я толкаю его плечом подальше от себя.
– Не возбуждает, – вру я.
На самом деле, немного было приятно и, возможно, мне было бы интересно продолжить наши милые касания или попробовать ещё раз поцеловаться, но сейчас я как-то не настроена на это.
Паразит ухмыляется и ставит руку возле подбородка показывая, что задумался на что я качаю головой и присаживаюсь на землю.
– Что ты ненавидишь больше всего?
Убийцу мамы. Сестру мамы. Паразитов. Клан Хетерсов. Себя. Свои поступки. Свою слабость. Лень. Желание убежать. Желание быть кем-то другим. Желание жить так, как мне хочется. Баклажаны. Редиску. Солёные огурцы. Нет, я имею ввиду не маринованные вкусные корнишоны, а именно большие солёные огурцы, почему-то они никогда мне не нравились.
– Лук, – наконец выбираю я из всего списка.
От одного вида его тошнит, а о вкусе уже и говорить нечего. Ела я как-то пиццу, попросила убрать лук, когда делала заказ, пришла домой, открываю коробочку, а там целая куча лука. Весь вечер выковыривала оттуда кусочки этой дряни.
– Ну, если ты так сильно его ненавидишь, то можешь представить его, – хмурится парень, – подумай только: ты ешь суп и вот опускаешь ложку в горячий ароматный куринный бульон, а там внутри лежит целая луковица, – тишина, – Бу!
Выгибаю бровь многозначительно смотря в лицо Малакая на что он разводит руки в разные стороны и поджимает губы.
– Давай-ка посерьёзнее, – просит Джонс.
Хорошо.
В голове пытаюсь представить лицо убийцы матери, но он то появляется, то вновь пропадает. Словно, что-то другое застилает мне его взор. Вдох-выдох. Его глаза! Я не помню их… Лицо… Тоже не помню… Что-то не так, почему я не могу увидеть его, ведь мы недавно пересекались. Слишком всё размазано, слышу его голос, смех, но лицо… Оно размыто. Я не способна даже представать его. Образы сменяют друг друга, пытаясь найти что-то подходящее, но всё не то, пока перед глазами не появляется она.
Лицо старшей сестры мамы такое ясное, чёткое и до боли знакомое. Холодная улыбка и глаза, волосы, которые у мамы волнами спадали на плечи, у Мариолы же они полностью прямые, как лезвие ножей лежат на груди не двигаясь даже при ветре. Безжизненная кукольная красота больше напоминающая уродство, отвращение. От неё только отталкивает.
Как давно я так ужасно о ней думаю? Как давно я её ненавижу?
"– Ты должна, – холодный голос моей тёти разрезает на части прекрасное летнее утро. "
"– Это твоя обязанность, – Мариола склоняется надо мной, когда я говорю о том, что не готова стать главой клана. "
" – Моя сестра умрёт, ты знаешь это, – её злобный шёпот раздаётся над моим ухом, когда я вновь отказываюсь от ритуала."
Раньше мне казалось, что она делает это всё ради меня, чтобы вырастить настоящего лидера клана, который способен отсоединить себя от эмоций и чувств, но сейчас… Мне кажется, что она пыталась избавиться от меня.
Нет. У неё просто северный характер, она всегда была такой.
Пытаюсь отогнать от себя её лицо, но она возвращается ко мне вновь и вновь, как тревожная мысль, которую ты отчаянно пытаешься забыть, но она напоминает тебе о своём существовании ночью, когда ты уже почти заснул.
– Мариола Де Хетерс, – шепчу я.
Не буду уходить от ненависти, лучше попробую окунуться в неё, это гораздо быстрее и легче, чем отгонять от себя всё прочь.
Должна. Обязана. Должна. Обязана. Должна. Обязана.
Делай, что тебе говорят. Делай, что тебе говорят. Делай, что тебе говорят.
Откажись от своих желаний. Откажись от своих желаний.
Думай только о клане. Думай только о клане.
Ты- второе место. Клан – первое.
Все её слова эхом звучали у меня в голове, переплетаясь между собой, сводя меня с ума.
Желание закричать, причинить кому-то боль, вырвать деревья вокруг с корнями, пропитало собой каждую мышцу в моём теле.
" – Ненависть не может быть сильнее любви, – мама обнимает меня, когда я сижу на её руках.
После игр в саду я очень устала, это был мой шестой день рождения, я поругалась с девочкой из другого клана, которую мама решила позвать к нам, так как её мама знакома с моей.
Я была так зла, когда рыжая взяла мою игрушечную плюшевую жабу и уронила её в воду, что не сдержала сил и у той выпали все волосы. Девочка долго плакала, пока мама не пришла и не вернула всё назад.
– Несмотря на то, что, когда ты злишься, магия быстрее идёт в твои ладони и бегает по каждой клеточки твоего тела, она не сильнее, чем магия, которую ты используешь ради того, кого хочешь защитить, ради того, кого ты любишь, – рассказывает мне она, – такая магия более плавная, она точная, и всегда находит свою цель, а главная она способна давать новую жизнь, а не отнимать чужую. Не давай злу контролировать тебя."
Я думаю о маме, думаю о её нежной улыбке, о добрых словах, о красивом смехе, о том, с какой любовью она всегда смотрела на меня и на папу.
Магия в моём теле пытается высвободиться, пытается покинуть мою плоть, но опять возвращается назад и ощущение от этого совсем неприятные и даже болезненные. Но во мне загорается искра, где-то в глубине сердце, по венам и артериям бежит магия, бежит быстро и почти неощутимо.
Маленькая бабочка ярко синего неонового цвета высвобождается из моей руки. Всего одна, но такая красивая.
Смогла. Я вернула магию!
Кай хлопает в ладоши, но потом видит моё лицо, когда я вновь пытаюсь вызвать хоть что-то. Ничего нет. Пустота. Магия не должна ощущаться так, ты всегда должен чувствовать её тепло в своём теле, её огонь в твоих венах, но нет, никаких чувств.
– Ничего страшного, какой никакой, но это прогресс, – улыбается парень и подходит ближе ко мне рассматривая моё творение.
Парень накрывает мои ладони своими и шепчет:
– papilionum lux pulchra est, cum tua felicitate me adorant.
Солнце исчезло. Вокруг стало настолько темно, что я не видела перед собой даже Кая. Словно закрыл глаза ночью и уже давно спишь. Но потом он убрал свои руки с моих и его лицо осветило сотни бабочек. Глаза Джонса под их синевой сияли, а улыбка казалась такой красивой, что могла затмить собой всю красоту планеты.
Неоново-синий был повсюду. Бабочки взмахивали своими крыльями и если приглядеться, то на них можно было заметить золотой узор, как мороз на окне. Они кружили вокруг нас и иногда садись на плечи и голову. Их нельзя коснуться, рука пройдёт насквозь. Это всего лишь иллюзия, но зато какая прекрасная.
Мои ноги оторвались от земли, меня повернуло в лежачие положение и я воспарила в воздухе. Невероятное ощущение полёта захватило сознание. Бабочки продолжали кружить, создавали танец вокруг и иногда касались кожи оставляя после себя ощущение лёгкого ветерка, особенно когда проходили насквозь. Ощущение, что ты движешься во тьме с привидениями, летишь с ними рука об руку, как давние друзья. Кай создал самую прекрасную иллюзию, что мне когда-либо приходилось видеть.
Бабочки начали угасать и исчезать одна за другой. Воздух перестал меня держать и я почувствовала как падаю, но Джонс поймал меня и прижал к себе. Наши лбы соединились. Моё сердце, которое бешено билось во время падения, пришло в себя в тот же миг, когда мы встретились глазами.
Я успокаиваюсь, когда нахожусь рядом с ним. Чувствую себя в безопасности. Как это странно, ведь я ему ни капли не доверяю.
– Ты такая красивая, в любом своём проявлении, всегда, когда вижу тебя думаю об этом, – говорит паразит улыбаясь.
– Какой дешёвый трюк Кай, чтобы растопить моё сердце.
Он трётся своим носом об мой, а потом осторожно целует его.
– Какой дешёвый трюк, Миралана, быть столь прекрасной, чтобы моё сердце оттаяло.
В момент, когда Кай поцеловал кончик моего носа, бабочки, которые ещё не успели исчезнуть окрасились в алый. Я начала озираться по сторонам и тут на меня что-то капнуло.
Кап. Кап. Кап.
Касаюсь щеки на которую упала капля и смотрю на свою руку. Кровь.
Что? Смотрю на бабочек и они начинают превращаться в кровавые сгустки падая на землю и на нас с Каем.
Тёплая кровь дождём проливалась вниз, попадая в глаза, рот и даже забивая нос. Мне казалось, что я полностью плаваю в ней, всё моё тело облепило одной лишь кровью. Её запах, ощущение прикосновения было повсюду. Я пыталась вдохнуть, но в рот тут же заливалось ещё больше жидкой алой гадости. Меня воротит от этого.
Вокруг разные странные звуки, гудение, шипение и скрежет. Легкие растягиваются и сжимаются.
Я пыталась всплыть, гребла руками без возможности открыть глаза и набрать в лёгкие кислорода. Что-то схватило мою ногу и начало тянуть на дно. Мне приходилось брыкаться, царапаться, бить из-за всех сил, чтобы существо меня отпустило.
Желание сделать вдох становится нестерпимым и совершенно неконтролируемым. И в этот момент я начинаю пытаться дышать и кровь заполняет мой рот.
– Миралана, открой глаза, давай же, – я озираюсь по сторонам и хватаюсь за горло начиная сильно кашлять.
Привкус металла всё ещё на языке, а на теле ощущение чего-то липкого и вязкого, но я чиста. Абсолютно чиста.
Это опять произошло. Мой мозг показал мне то, что на самом деле не происходит, заставил меня ощутить это каждой клеточкой тела. Я была уверена, что вокруг меня целое море крови, что я тону в ней, даже зная, что до этого находилась на поляне и факту всё, что произошло – невозможно.
– Что с тобой происходит? Не в первый раз я вижу, что ты словно попадаешь в какое-то своё пространство, – Джонс смотрит на меня в ожидании ответа.
– Как это выглядело с твоей стороны?
Если в своей голове я тонула то, что же я делала на самом деле…
Обращаю внимание на руки Кай, которые полностью поцарапаны, а потом смотрю на свои, где под ногтями остались кусочки его кожи.
– Твои глаза резко начали смотреть в никуда, ты не моргала и не дышала, потом начала бить руками, царапать меня, кусать, пока я не опустил тебя не землю, но в этот момент – ты схватилась за горло и начала себя душить всё сильнее и сильнее, пока я не схватил твои ладони вновь, – рассказывает он и продолжает подозрительно озираться на меня, – ты пыталась кричать, но я не слышал ни звука, словно ты сама блокировала свой крик. Я ужасно испугался. Особенно, когда твои глаза начали закатываться назад, а тело дрожать и покрываться холодным потом.
Какой ужас.
– Я думала, что тону, – без подробней говорю ему не в силах на длинные диалоги.
– Давно у тебя так?
Киваю.
– Почему не сказала мне? – Кай выгибает бровь и складывает перед собой руки.
– Думала, что это ты делаешь со мной, травишь своей едой.
Парень прикусывает губу и делает глубокий вдох, потом выдох. Мне не нужно быть экстрасенсом или телепатом, чтобы понимать, насколько Джонс не доволен тем, что я не сказала всё сразу.
– Я должен был знать об этом раньше, понимаешь? Теперь у нас проблемы. Я кое-что читал об этом, но там писали, что не со всеми ведьмами такое происходит, а в основном с теми у кого очень много магии, – он смотрит на меня качая головой в разные стороны, – прости, но я не думал, что ты особо сильна судя по нашим провалам и тому, как много ты не знаешь и не смыслишь в магии, а ведь ты Верховная, – напоминает он.
Ещё не вступившая полностью в ряды правления. К тому же, моя тётя обучала в основном меня ритуалам, которые ей были нужны, держа подальше от заклинаний.
Хорошо, мне не обидно, что он считает меня слабенькой ведьмой, по сути так и есть.
Кай прав.
– И что же со мной?
– Ты не даёшь магии выйти, она держится в твоём теле и начинает разрушать его, сталкивалась с подобным?
Да, помню как мои руки сломались, когда силы во время ритуала резко вернулись назад.
Киваю.
– А теперь представь, сколько раз мы не дали твоим силам выхода во время наших тренировок, представь, как много сил резко вернулось к тебе в момент, когда ты надела кольцо… А ещё… Ты ведь недавно стало Верховной, а значит магия увеличилась, ты её ещё ни разу не использовала и всё это прямо сейчас находится под твоей кожей, разъедает твой мозг, если мы срочно не выбросим твою магию в этот мир, то ты… Просто умрёшь.
Глава 23. Признаки разложения
Кай чуть ли не со скоростью света втащил меня в дом держа за руку. Он сразу ушёл за нужной ему книгой, пока я стояла и ждала его возвращения. Как только парень вернулся и загнал меня сесть на диван, чтобы я подробно рассказала обо всём, что со мной происходило всё это время, когда я делала вид, что всё в порядке.
Но что если он врёт и пытается сделать так, чтобы я решила, что схожу с ума? Но какой смысл ему от этого… Я в любом случае должна уйти с ним отсюда, у нас сделка. Разве не безумие искать во всём подвох?
И я рассказываю ему… Рассказываю всё, что произошло и что я видела, как я это видела и ощущала. Упоминаю ту боль, которая казалась реальнее, чем всё, что происходит сейчас. Боль, которую нельзя забыть и страх перед тем, кто мне её причинял. Но чем больше я говорю, тем больше понимаю, что всё выглядело абсурдно, что всё исчезало слишком быстро и что каким бы убийца не был сумасшедшим, он был не стал на меня нападать зная, что только с моей помощью можно выйти из клетки. Голоса, которые я слышала, мама, которую я видела, абсолютно всё звучит как полный бред.
– Опиши подробно убийцу, ты знаешь о нём что-нибудь? – мягко просит Кай, но его глаза выглядят абсолютно безучастно, словно он понимает, что я ничего не смогу сказать.
А я и вправду не могу. Я видела его лицо каждый раз размыто, но в те моменты просто не обращала внимание, мои глаза просто не замечали этот пункт, они видели лишь то, что хотели.
– Нет, я ничего о нём не знаю, даже внешности.
Когда-то давно я пыталась выяснить о нём хоть что-нибудь, что подведёт меня к его поиску, но я не нашла даже имени. А тётя ничего не успела мне сказать, её убили, но и наверное, если она и вправду его мать, то и не сказала бы. Всё, что тогда случилось – не раскрыто, но никто кроме меня и не пытался. А мои поиски были глупыми, никто не держит анкеты на паразитов и не ведёт их учёт. В какой-то момент я перестала искать.
Почему?
Я же так сильно хотела мести, так сильно хотела покарать его, но в конечном итоге, всё, что я искала было словно для галочки. Как бы мерзко мне не было это говорить, но я быстро сдалась и потеряла к этому интерес. Мне хочется убить его – бесспорно! Но хочется ли мне искать его? Хочется ли мне лазить по тюрьмам вместо того, чтобы жить своей жизнью и решать свои проблемы? Нет. Почему только в этой клетке я начала понимать себя… И почему я так забила на остальных и думаю лишь о своём благополучии. Становлюсь ли я всё хуже и хуже…
– Та боль, которую, как тебе казалось, нанёс тебе убийца матери – это боль от магии, она внутри твоего тела и иногда просто сводила тебя с ума.
Он смотрит на мои руки и лицо, на шею, на всё, что оголено.
– На твоём теле должны быть отпечатки, магия всегда оставляет следы.
Моя спина. Она так чешется, что невозможно. Я поворачиваюсь и задираю верх одежды.
– Скажи, что там не так плохо, как я это ощущаю… – прошу Кая.
Джонс подходит и поднимает футболку ещё выше. И тут раздаётся его резкий вдох. Такой, что ему и говорить не надо, чтобы я успела испугаться. Он даже не касается моей кожи, а тишина в которой он рассматривает меня – настолько напряжённая и неприятная, что я уже срочно хочу бежать к зеркалу и сама посмотреть, что же там такое.
– Ты говоришь, что просто сильно чешется?
Киваю.
– Очень сильно.
Он осторожно касается своей рукой расчёсанных мест и колющее неприятное чувство охватывают всю кожу в той области. Я дёргаюсь и отодвигаюсь от его руки.
Парень молча подводит меня к зеркалу в коридоре и даёт второе маленькое в руку, чтобы я могла всё рассмотреть. От увиденного меня охватывает паника.
– Я удивлён, что ты чувствуешь лишь, как всё чешется, – шепчет Кай.
Кожа на спине вся красная и в пятнах с засохшей кровью, местами куски просто отвались. Всё гноится и течёт белая неприятная жидкость. Всё начинается от лопаток и доходит до пояса. Не удерживаюсь и вновь чешу отчего ещё один небольшой кусочек кожи падает на пол. Мне становится дурно. И в воздухе витает запах, неприятный, напоминает стухший апельсин, именно так мне всегда казалось пахнет немного разложившееся тело. Именно этот запах я обычно ощущала от мёртвых детей во время ритуалов. Запах того, что магия способна делать с тобой…
Почему всё это время я не чувствовала там ничего и даже не замечала?
Сейчас я не могу даже коснуться всего этого, теперь, когда я увидела свою спину – боль появилась и усилилась. Магия заметила меня, она видит, что я знаю о том, как она уничтожает моё тело.
– Если мы ничего не сделаем, то скоро всё твоё тело станет таким.
Что? Нет-нет, к такому я не готова.
– Ничего нельзя сделать?
– Выпустить магию, – напоминает паразит.
Но я не могу этого сделать, мы столько времени пытаемся и всё становится лишь хуже и если будем пытаться ещё, то всё разрастëтся лишь быстрее.
– Помнишь я показал тебе своё воспоминание?
Не понимаю к чему он ведёт.
– Мы можем сделать с тобой почти тоже самое, но этот ритуал немного отличается, ты можешь застрять в своей голове навсегда.
– Как это?
Джонс рассказывает о том, что ритуал похож тем, что меня выкинет в прошлое – моё прошлое, но мне нужно будет найти те моменты, где я хотела отказаться от своих сил, найти моменты, где я использовала магию на полную и найти моменты того о чем я не хочу думать, помнить или то, чего я не хочу даже чувствовать.
Каждое воспоминание может стать ловушкой, в любом из них, может появиться желание остаться, потому что магия будет пытаться меня утянуть за собой, я забуду о том, что тот мир нереален и забуду о том, что пытаюсь делать на самом деле. Я либо умру там, либо вернусь со всей магией, какую когда-либо хранила. Мне нужно обуздать её, показать, что я достойна и показать, что я желаю её. Ни в коем случае, ни на секунду – нельзя лгать себе.
Это единственный наш шанс сохранить мою жизнь, единственный шанс, который вернёт нам магию и поможет выбраться, если я откажусь, то умру, если соглашусь, то всё равно могу умереть, но хотя бы попытаюсь что-то сделать, как-то себе помочь.
Хорошо.
Я решилась. Сейчас или никогда. Всё или ничего. Мне нужны мои силы и моя жизнь. Умирать, пока что совсем не хочется.
– Хорошо, что для него нужно, помимо магии?
Паразит опять изучает книгу, кивает и улыбается мне.
– Так-то, всё довольно просто, но всё же есть небольшая проблема.
Скажи быстро и прямо, неужели надо всё вытягивать…
– Ну и что там?
Он радуется моему вопросу после чего наклоняет голову ближе ко мне и произносит: