- Рейтинг Литрес:4.8
- Рейтинг Livelib:4.8
Полная версия:
Лия Седая Василиса для горца
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Тело было сильным. Отдохнувшим настолько, что было даже удивительно.
И тишина…
Значит, Тимофейка еще спит. Умаялся вчера, мой малыш.
Да и неудивительно.
Я потерла пальцами глаза. Надо подниматься. Умываться, еду какую-то готовить.
Стоп!
Глаза настойчиво полезли из орбит. Это что? Это я где? Вчера стены были светлыми!
Я резко села на постели.
Офиге-еть…
Через темносерые шторы пробивались лучи света. Освещали большую спальню. Широкую кровать с белоснежным бельем, на которой я лежала.
Только комната не та! И лежала тут не только я!
Крупное тело Арслана было расслабленным. Он, как большой отдыхающий тигр, склонил голову набок. Черные волоски бороды растрепались о подушку.
Я ошарашенно провела по его телу взглядом.
Огромный. Даже спящий выглядит очень сильным и опасным. Темная, словно всегда загорелая кожа, кажется бархатистой. Упругой, натянутой на мышцы. Слава Богу, что хотя бы в штанах спит!
Так вот почему я не замерзла…
От него веяло жаром.
– Сахар мой, – он в полусне потянулся ко мне рукой, поняв, что я куда-то исчезла.
– Ты, – я нервно сглотнула. – Как я здесь? Откуда?!
– Ты уснула с малым вчера, – не открывая глаз, он нашел мою руку. Перехватил запястье и потянул на себя. – Я тебя забрал. Нельзя матери с сыном спать в одной постели.
Тимошка!
Меня как будто током ударило!
Он же сейчас проснется там один! А если испугается незнакомого места?
– Пусти! – я рванулась с кровати. – Мне надо…
– Тебе никуда не надо, – я опрокинулась обратно от сильного, но мягкого рывка.
Арслан проснулся в одну секунду.
Обхватил меня за талию, подгреб под себя и навис сверху. Длинные ресницы перепутались. В черных зрачках еще плавала муть сна. Но смотрел он, как обычно, с жадностью.
– Тим давно проснулся. Я утром велел Зуле за ним присмотреть.
– Зуля? – я даже рот раскрыла от такого заявления. – Это одна из твоих Зульфиев? Или Зухров? Гарем все же есть?
Арслан почти зарычал.
Обхватил мою голову ладонями. Зафиксировал, чтобы отвернуться не смогла. И прижался к губам диким поцелуем.
Прикусил легко, чтобы вскрикнула. Навязал себя силой.
И выбил воздух из легких, толкаясь языком. Вылизывая, рыча сквозь стоны. Вообще не давал пошевелиться. Бороться с ним не было никакого смысла. Я могла только голову терять от недостатка кислорода и…
Возбуждения.
Давно не знавшее секса тело откликнулось на его бешеную волну желания.
Бедра Арслана прижались ко мне. Вдавили стоящий колом член в низ живота. Показали мне недвусмысленно, чего он сейчас хочет.
А я задыхалась.
Двадцать один сантиметр он говорил?
Утренний секс… Лучший из всех. Но невозможный сейчас. Я не могу себе такого позволить. Не могу! Мне страшно! Мне с ним нельзя!
Мне вообще нельзя!
Я вонзила ногти в огромные плечи.
Чувствуя, как под ногти забивается кожа, продрала ими вниз до локтей.
– Никакого гарема, женщина! – рявкнул он, обрывая поцелуй. Даже не вздрогнул от боли, зараза. – Будешь одна вывозить за всех, поняла? Набирайся сил!
– Совет свой себе посоветуй, бородатый! – прошипела я, хватая подушку рядом.
Воткнула ее между нами. Вывернулась змеей, чтобы освободиться. Выскочить из-под него.
И у меня почти получилось.
Почти.
– Василиса! – он перехватил меня за плечи.
Остановил. Обрывая сопротивление сильными объятиями, прижал к своей груди спиной.
– Сахар мой, запомни. Никого не слушай и никому не верь. Только мне, слышишь?
– Иди к черту! – я пихнула его плечом, вырываясь.
У меня сейчас сердце выскочит!
От его близости, он того, что меня саму колотит уже. От того, что где-то там – мой сын один!
Дверь за моей спиной грохнула от всей души.
Я бросилась в спальню, где вчера засыпала с ним – пусто! Побежала по лестнице вниз, внутри умирая от страха. Мамаша! Засоня деревянная! Выспалась она! Оставила ребенка неизвестно с кем. Неизвестно где!
– Кушай, мой хорошенький! – мелодичный голос с акцентом разносился по всей гостиной первого этажа. – Какой ты сладенький. Светлячок такой!
Я спрыгнула с последних трех ступенек.
Сейчас тут все светлячками станут, мать их! Сейчас у всех жопы будут гореть неоновыми лампочками!
– Тимофей! – я ворвалась в кухню-столовую и резко застыла.
А…
Ой…
Сантиметров сто двадцать. Не меньше. И это только талия. Женщина лет пятидесяти, что гладила Тимку по голове, на роль обитательницы гарема явно не подходила.
– А вот и наша мама! – она улыбнулась мне настолько по-доброму, что я захлебнулась стыдом. – Добро пожаловать, девочка моя! Я тетя Зуля.
– Здравствуйте, – я вспыхнула румянцем как от спички.
– Мама! – Тимофей бросил ложку в тарелку и потянулся ко мне.
– Я Василиса. А вы тут, – я растерянно чмокнула его в макушку и посмотрела на стол.
– А мы уже, да, завтрак приготовили и почти съели, – радостно подтвердила женщина. – Садись, моя хорошая, я и тебя покормлю! Я тут всех кормлю и прибираю у Арсланчика.
Василиса, ты идиотка.
Но мне стыдно! Честное слово, стыдно! Очень!
– Наконец-то мой Арсланчик женщину себе приличную нашел, – она поставила передо мной тарелку с яичницей и жареным беконом. Подвинула ближе овощную нарезку и зелень.
– А что, раньше женщин у него не было? – я сжала вилку в пальцах.
Ни за что не поверю, что бородатый баловался целибатом.
Да и какая мне разница вообще?
– Во-ой, милая! – махнула на меня рукой тетя Зуля. – То разве женщины? Ц-ц-ц! Не дай Аллах при ребенке такие вещи говорить!
– Мама, ты забыла. Я играл! – дожевывая кашу, сын показал мне мой же телефон.
– Ладно. Но надо разрешения спрашивать в следующий раз.
– Ну, ма-ам, – Тим как будто понял, что его в любом случае сейчас защитят и выговор он не получит.
Я положила телефон рядом с тарелкой, и он сразу же пиликнул оповещением.
«Арслан Адамович М. перевел вам триста тысяч рублей»
Яичница встала в горле. Чего?
Зачем?
– Ты покушал, мой маленький? – я даже среагировать не успела, она уже сняла его со стула. – Ну, пойдем. Пока мама кушает, я тебе мультики включу.
– Не надо! – запротестовала я, тоже вставая.
– Ай, девочка! Да поешь ты нормально! – Зуля махнула на меня рукой. – Ничего не станет от десяти минут, ну же!
Я опустилась обратно.
А можно как-то снизить количество шоков на сегодняшнее утро?
Почему они все делают все за меня? Это так принято у дагестанцев, что ли? Я ухмыльнулась углом губ. А забавные обычаи, такие мне нравятся.
Она вернулась через пару минут.
Где-то там, заиграла мелодия популярного детского мультика. Тимошкин любимый, теперь его за уши не оттянешь.
– Ой, девочка! – Зуля быстро уселась напротив меня за стол. – Как я тебе рада, ты бы знала! Сейчас я тебе такие вещи расскажу!
Я обалдело посмотрела на нее.
Это она про Арса и его женщин? Да мне неинтересно.
Почти.
А в следующую секунду спина покрылась колкими мурашками.
– Какие вещи, Зуля? – он подошел со спины и поставил руки по бокам от меня. Придавил меня собой незримо. – Мне тоже расскажи.
Глава 10. Арслан
Тетя Зуля была настоящей, правильной женщиной. Старого воспитания.
Как себя вести – знала.
Я не сомневался, что после моего появления и вопроса, она махом прикусит язык. Так и вышло.
– Ой, Арслан Адамович, что ты женские сплетни подслушиваешь, а? Зачем внимание обращаешь?
Она всплеснула руками. Подскочила со стула и сразу же отвернулась. И головой еще укоризненно покачала!
Не, ну нормально?
Это они меня тут обсуждать собрались, вообще-то!
Я призвал женщин к порядку, а они еще и на меня дуются! Забавные.
Я тихо засмеялся. Наклонился еще ниже к своей сладенькой. Вдохнул аромат ее волос, прижался к ним губами. Так бы и съел! Жалко, что удрала быстро из спальни. Я бы не прочь ее еще потискать сонную. Пусть даже дерет меня как кошка дикая. Так даже острее.
А то, что они мне хотели косточки перемыть, так ну и что?
Они же женщины, у них это в крови. К тому же, я уверен, что ничего плохого Зуля обо мне бы не сказала. Она мне как мать.
Возможно, что как раз бы и наоборот.
– Кофе, Арсланчик! – она поставила чашку с горячим напитком на стол. – Пей, мой дорогой!
– Познакомились уже? – я присел, не убирая руки со стула Василисы. Не мог просто отпустить. Хотелось ее касаться постоянно. Быть ближе максимально.
– Во-ой, Арслан! – взмахнула руками Зуля. – Где ты взял такую прелесть? Васёна просто прелесть! А Тимошик? Он же чудо, а не ребенок! Как кушает хорошо!
Сахарок медленно залилась краской до ушей.
Склонила голову, отпивая свой кофе. Васёна, значит…
Я запомню.
– Чудо, Зуля, все так, – я кивнул.
Я даже не услышал вначале. Я почувствовал. Неуловимый сквозняк, который еле заметно качнул занавески на раскрытом по лету окне.
Незваные гости? У меня?
Охуеть, я бы сказал. Кто такой бессмертный? Из всего персонала Султаната сюда можно входить только тете Зуле.
– А ты еще кто? – из гостиной донесся грубый голос Заура.
– Я Тимофей!
– Да, блядь! – я отставил чашку.
Сахарок бросила на меня испуганный взгляд. Еще не понимала ничего, но уже испугалась моей реакции.
Да и Зуля сразу напряглась.
– Ты совсем стыд потерял, сын? – дядька появился на пороге столовой. – Распустил обслугу! Мало того, что ешь с ними за одним столом, так они своих личинок в твой дом таскают?
Зуля ахнула, закрывая рот ладошками.
А я придержал вскочившую было Василису. Спокойно, сладкая. Помни только, что я тебе говорил утром.
– Не припомню, чтобы я звал тебя на завтрак, дядя, – я прищурился.
– Пошли вон! Мужчины разговаривать будут! – он словно не услышал. И пытался распоряжаться в моем доме, как в своем, дальше.
Вот только хер он угадал…
Я остановил Зулю одним движением ладони. Просто велел ей оставаться там, возле кухни. А вот сахарка я все-таки поднял. Развернул к себе спиной и снова посадил.
Но уже на свое колено.
Обнял за живот и прижал к себе поближе.
Специально в нарушение всех традиций. Специально показательно. Специально вопреки тому, что хотел Заур.
Это – мой дом.
И здесь все происходит так, как хочу я.
– Тетя, налей нам еще кофе, пожалуйста, – попросил я мягко. – И себе тоже. Присядь с нами.
– Так это твоя телочка? – Заур словно смягчился.
Голос стал ровнее. Но я видел, что это игра. Притворство. Его мое непослушание не зацепить просто не могло.
Он же старший в семье, блядь!
Я сжал ладошку Василисы.
Пальцами аккуратно погладил кожу. Спокойно, мой малыш. Спокойно. Мы должны проявлять сочувствие к тем, кто головой не совсем здоров.
Даже не по заповедям. Просто так.
Типа мы человеколюбивые и все такое.
– Что ж ты сразу не сказал? – Заур сел за стол и принял от Зули чашку с кофе. Она все же не смогла себя переломить. Подала первое угощение тому, кто считался старшим. – Я тоже люблю таких светленьких пользовать, когда сюда приезжаю.
– Барт буца! – прорычал я на родном языке.
– В вашем возрасте пользовалку пора бы и на покой определить! – голос Василисы взвился к потолку отчаянно и звонко.
Она вся была как ток под моими руками.
Пружина.
Не поняла меня, конечно. Решила сама за себя ответить.
Так, как привыкла.
Заур подавился. Закашлялся, взмахнул рукой. И вылил горячий кофе на свои светлые брюки. Подскочил, стал отряхивать их с матом.
А я…
Я просто улыбнулся.
Притянул Василису к себе, поцеловал в висок. Она бросила на меня опасливый взгляд. Дернула головой в запале.
Серьезно думаешь, что я тебя буду ругать, малыш?
Да развлекайся сколько тебе угодно! Тебе все можно, клянусь! Я за тобой разрулю любую хренотень. Лишь бы ты мне улыбалась.
Остальных можешь грызть сколько душе угодно.
– Женщина! Да я тебя за такое…
– Следи за языком, Заур, еще раз говорю! – я уперся ему в грудь раскрытой ладонью, останавливая. Впервые в жизни назвал своего старшего просто по имени.
Василиса понятливо вскочила с моего колена за секунду до того как я встал. Отступила назад, прячась за мою спину. Как будто заставила меня стать еще шире этим простым действием. Укрыть ее от всего на свете.
А дядька словно наткнулся на прозрачную стену.
Даже оскалился в жесткой ухмылке, ощутив мой толчок. Отстранился, отступил.
Больной ублюдок, блядь.
Я знал, что в драку со мной он не полезет. Знает, что я сильнее. Надеется только на свой мнимый авторитет. Но просрал он его передо мной уже давно.
Все, что я делал, я делал только из последнего уважения. Память отца так велела.
Но оно только что закончилось.
Все.
– Зуля, возьми, пожалуйста, Тимофея и погуляйте с ним возле дома, – попросил я добрую женщину, не глядя.
Она выскочила из столовой.
Василиса попыталась проделать то же самое, но я перехватил ее за руку. Подтянул к себе поближе, поставил рядом.
Бросил на нее взгляд.
Сладкая боялась. Совершенно точно. Взгляд затравленный. Пальцами пояс от халата теребит, но голову опустить ей гордость не позволяет.
Я не ошибся.
Сокровище. Достойное. Мое.
– Ничего не бойся, сладкая, – я коснулся ее щеки костяшками пальцев.
Еще раз провел по бархатистой коже. Не нравится мне, когда она боится. Не допущу больше такого.
– Арслан! Что ты себе позволяешь? – визгливо возмутился Заур. – Она же…
– Я сказал, закройся, – я поморщился брезгливо. Развернулся к дядьке. – Запомни, это не телка. Это моя жена, понял? Моя. Жена. И чтобы ноги твоей в моем доме больше не было. Султанат для тебя закрыт навсегда. Свои долги отдавай сам. У тебя больше нет племянника.
Заур побелел. Прикипел взглядом к Василисе.
Глава 11
Я запнулась об порог.
Почти улетела вперед головой, но успела выровнять тело. Страх вообще отличный мотиватор что-то сделать. А уж если рядом с ним идет жуткая боль и горечь – можно горы свернуть в запале.
Лишь бы не перестараться. А то я могу.
Я выскочила на дорожку перед домом.
Мне нужно найти Тимофея!
Арслан остался там. В доме с этим ужасным мужиком. Я не понимала, о чем они начали говорить на своем языке. Но интонацию улавливала прекрасно. Они говорили обо мне. И о Тимке.
О том, что нам в этом доме не место.
И я ведь знала!
Я сразу ему об этом сказала! Но разве он будет меня слушать?
Ладошка поднялась самостоятельно. Мазнула по щеке, стирая первую слезу. Да о чем плакать, Вась? О ком? Ты же умная женщина, взрослая. Все понимать должна.
Я почти побежала к сыну.
Мы с ним разные! Разные! Как бы он не упирался, чего бы я там не фантазировала в своей голове порой. Мы разные! И мне нужно уехать отсюда. Чудес не бывает.
– Мама? – Тим удивился.
Я схватила родного человечка. Прижала к себе, уткнулась в теплое тельце лбом. Оскалилась от рвущей душу боли. Зарылась лицом в его футболочку, чтобы никто не видел.
Как только появился Арслан, я впервые услышала в свой адрес слово шлюха.
И оно било почище оплеухи.
– Девочка моя, – на спину легла теплая рука тети Зули. – Ты чего?
Я замотала головой.
Не надо меня трогать. Не надо бередить. Дайте пережить одной все, я так привыкла. Я научилась сама справляться с подобными истериками.
– Тимошик, золотой мой, иди. Поиграйся пока. Мы с мамой поговорим, хорошо? – она отцепила от меня сына. – Вот, гляди, там можно в песочек поиграть. Я тебе и лопатки принесу скоро. Иди, мой сладкий.
Я попыталась схватить сына снова, но Зуля сгребла мои руки.
Заставила сделать шаг, почти силой усадила на красивую лавку.
– Иди-ка, моя девочка, – она прислонила меня к своему плечу. – Поплачь. Поплачь.
И столько доброты и понимания было в ее голосе!
Я сжала зубы, чтобы не завыть в голос.
– Арслан тебя не обидел? – она вдруг напряглась всем телом.
– Нет, – простонала я.
– Ой, Аллах. Правильный мой мальчик. Значит, гад этот…
Она гладила меня по плечам.
По спине. Скатывала мою горечь. Мой страх. Руками растирала кожу. Как будто позволяла выплакаться.
Разрешала расслабиться.
Утешала.
Как мама когда-то.
И стало совершенно невыносимо. Душная волна жалости к себе утопила с головой. Я же одна! Одна совсем. На всех. На всё. Тащу уже сколько лет. Из последних сил. Через слабость, через все беды, которые то и дело лезут на пути.
Позаботиться о сыне.
Вывернуться из кожи, чтобы обеспечить нас двоих.
Проконтролировать сестру, чтобы не натворила дел, пока одна живет. Помочь ей по возможности. А она, коза, даже не звонит уже сколько дней!
А теперь еще и это все.
Я больше не могу! Я не хочу так! Не надо мне наваливать еще больше проблем, я не справлюсь. У меня сын.
Пальцы цеплялись за платье тети Зули.
Светлая тонкая кожа на сгибах пальцев чуть потрескалась. Высохла. Я заметила это только сейчас. И это ударило по мозгам. Мне тридцать лет! А руки уже выглядят вот так!
А что будет в сорок?
Я превращусь в старуху, выходя в смены на заводе? Василиса Прекрасная, как звали меня родители, превратится в жабу? И вырастет сын. И уедет от меня. А я…
Я ревела!
Захлебываясь воздухом и соплями, выплакивала все. Все, что не позволяла себя выпустить наружу уже давно. Под ласковый говор Зули. Под ее ласку такими же натруженными, но заботливыми руками.
– Ой, моя девочка, – ее даже не заботило, слышу ли я ее. Она просто говорила. Сама выговаривалась. – Плачь. Иногда надо. Всем иногда надо. А сегодня уж и подавно можно. Заур мерзкий человек. Принесло же его!
Она расстроено покачала головой. Обхватила меня за плечи, сама к моей голове прижалась щекой.
– Его никто не любит. Он ко всем так относится, не только к тебе. Не только потому, что ты не наших кровей, ты не думай.
– Я уеду, тетя Зуля, – прошептала я сквозь всхлипы. – Сегодня же. На чем отсюда можно добраться до вокзала?
– Во-ой, милая, – она даже подпрыгнула. – Ты что задумала? Ты думаешь, Арслан даст тебе уехать?
– А я что, рабыня какая-то? – я тоже выпрямилась. Посмотрела на нее зареванными глазами.
Нормально? Не даст!
А кто будет разрешения спрашивать?
– Ты не рабыня, – тетя заботливо умыла мое лицо ладонями. – Ты его женщина. Арслан тебя любит.
– Да с чего вы взяли? – я нахмурилась.
Чего они все заладили: любит, любит!
Хотеть затащить в койку это еще не значит любить.
– А ты думаешь, глаз-то у меня нет? – усмехнулась тетя Зуля. – Я его с малолетства знаю. Он у меня на глазах вырос! Девочка моя, ты слова не слушай! Слова это вода. Утекут сквозь пальцы, и не останется ничего. Ты на поступки смотри. Мужчину только по поступкам видно.
Я отвела взгляд. Невозможно смотреть на ее лицо. Слишком много там доброты. Я не хочу привыкать к этому. Я боюсь к этому привыкать.
Тимофей увлеченно ковырял каким-то сучком песок под небольшой туей. Выкладывал узор из камешков. Мой маленький мужчина…
А мужчин судят по поступкам…
– Если Арслан сказал, что ты его – он не отступится, Васёна, – кивнула своим же мыслям Зуля. – Весь в отца своего. Я всю семью их знаю, рядом жили. Это уж потом я за своими детьми сюда переехала. Так Арслан меня к себе и забрал. И жить, и работать есть где. Так еще и платит столько, бессовестный.
Я вспомнила про триста тысяч.
Куснула нижнюю губу. Что мне с этими деньгами делать? Они не мои, я их взять не могу. Просто себе не позволю. Не хочу быть обязанной.
– Ты просто верь ему, девочка. Он ни тебя, ни Тимофея не бросит. Не такой он человек.
Арс резко возник на дорожке.
Высокий, широкоплечий. В распахнутой на груди рубашке. И с улыбкой на лице, от которой сердце дрогнуло почему-то.
– Дядя Арслан! – Тимофей увидел его и бросился бежать.
Топая сандалиями по плиткам, летел бородатому навстречу. Завизжал довольно, когда сильные руки подхватили его и подбросили в воздух. Обнял за шею, прижимаясь.
А я втянула воздух через заложенный нос.
Так какой же ты человек, Арслан?
Глава 12. Арслан
Захотелось выругаться сквозь зубы.
Заур не стоил для меня ни единой слезинки сахарка. А она совершенно точно плакала. Глаза красные и носом шмыгает слишком откровенно.
Так бы и взял, сжал, сдавил.
Закрыл от всего на свете.
– Арсланчик, давай мне Тимофейку, – тетя Зуля расторопно подхватилась. Подскочила к нам. И договорила потише. – Вы тут поговорите, а мы себе найдем занятие. Да, мой золотой?
– Ага! – мальчик без всяких капризов потянулся к ней.
Я даже обернулся.
Просто бабушка и внук. Но ничего удивительного в этом нет. К Зуле все тянутся. А мне совершенно точно пришла пора стать отцом.
Я созрел!
В душе от маленьких теплых ручек на шее переворачивается все. Мозги вдрабадан, но прикольно.
– Тетя Зуля! – Василиса подскочила с лавки вслед за ними. – Я с вами!
– Подожди, мой сахар, – я перехватил ее за предплечье. – Не переживай, Заур уже ушел. Пусть идут в дом.
– Пусти!
Она рванула руку.
– Василиса, не веди себя как ребенок, – я нахмурился.
Понятно, чего она искрит, даже более чем. Но просто зажимать ее силой и медленно вдалбливать в голову очевидное не хотелось.
– Я? – выдохнула она. – Это я веду себя как ребенок? Это ты ведешь себя как ребенок, которому приспичило поиграться новой игрушкой!
– Ты не игрушка! – вместо слов из груди рвался рык. По ходу, придется зажимать все же.
– Да? – она всплеснула руками. – А кто? Новый питомец? Хомячок?
– У тебя для хомяка щеки не такие толстые!
Я сгреб ее в охапку.
Сдавил крепко, донес до лавки.
Сел сам и посадил вредную бешеную кошку на колено. Прижал покрепче, задавливая ее руки между нашими телами. Аккуратнее с ней надо, она ж и лицо мне располосует.
Потом что, детям на фотках со свадьбы разукрашенного батю показывать?
Авторитет сразу похерить?
– Пусти-и!
– Сиди смирно. Пока не перестанешь брыкаться, будем так сидеть. Успокоишься – поговорим.
– Ага, щас! Что еще, кроме щек, во мне не так? – пытаясь вырвать руки, язвительно выдохнула она.
– Задница не такая толстая, – хмыкнул я. – Надо будет Зуле сказать, чтобы она тебя откормила.
– Да ты я смотрю затейник! Любишь на волнах покачаться?
Она выгнулась с тихим рычанием, все еще пытаясь вырваться. Заерзала отчаянно своей попкой. Проехалась прямо по члену. Уперлась поясницей мне в грудак, почти вкладывая грудь в ладони спереди.
Моя ты сладкая…
Ты еще подергайся, я тебе прямо тут на лавке покажу, каким затейником я могу быть. Куда тебе против меня в халатике-то?
Я сжал ее в руках.
– Да посиди ты, бешеная, хоть минуту!
Зарылся лицом в растрепавшиеся белые волосы. Вдавил ее себе в пах. Не хочу я отвечать на эту хрень. Мне соревноваться в остроумии незачем. Я же не юморист.
Василиса вдруг послушалась.
Перестала биться. Вытянулась стрункой, замирая.
Вот так, моя хорошая. Будь покорной и я весь мир к твоим ногам положу. Все, что захочешь. Это ведь не сложно. Только бороться со мной не надо, у нас разные весовые категории и разные задачи в этом мире.
– Ты должен нас отпустить, Арслан, – отчего-то дрожащим голосом сказала Василиса.
– Куда отпустить? – я как наркоман, надышаться ею не мог. Даже глаза не открывались, до такой степени было приятно с ней рядом. Впервые от девчонки отъезжаю напропалую.
А ведь даже не вставил ни разу.
Голой-то не видел. Но уже знал, что она мне подходит. Чутье не врет.
– Домой.
– Вы дома.
– Ты понимаешь, о чем я! Мы разные!
– Конечно, – кивнул я. – У меня писька наружу, а у тебя внутрь. Мы о-очень разные!
Она опять зашипела.
Кобра моя сахарная! По вопросу и ответ, прости. Раз иначе не понимаешь.
– Твоя семья меня не примет. Моя – не примет тебя. За деньги спасибо, но это слишком много, я верну. И мы уедем с Тимом.
– Ты меня так унизить захотела? – рявкнул я неожиданно даже для себя. Накалился резко добела. – Вернет она, самостоятельная нашлась. Прижми задницу где велено и сиди. Тебе ни о чем думать не надо, для этого я есть! Говорил, чтобы не верила никому, не слушала?
– Мне это все не нужно, Арслан! – тихий голос как будто надломился на мгновение. – Я спокойно жила и работала. Я была при своем и знала, что мне делать. А сейчас – зачем мне все это? Бояться, что любой может прийти и унизить? А дальше что?
Василиса ногтями вцепилась в мои руки.
Разомкнула их, вскакивая с колен.
– А дальше что? Что будет с Тимофеем? С тобой? Твоя родня будет всю жизнь тебе тыкать, что ты светленькую потаскушку взял в жены? Тебе-то это зачем? Ты удовольствие доставляют такие вещи?
