Лисá Охота на Лисичку

— О нет, только не ты. Верни того — он был бы более приятной компанией.

— Вот дура, — крикнул он. Голос его был злым, почти срывался.

Он подошёл ближе и наклонился ко мне.

— Так хочешь, чтобы сегодня тобой воспользовались? Так, давай я буду вместо него.

Он начал расстёгивать ширинку на моих брюках. Я попыталась оттолкнуть его, ударить — но тело не слушалось. Руки будто были налиты свинцом. Я ничего не понимала. Мне было страшно. Внутри всё дрожало, сердце колотилось где-то в горле, а сознание уплывало, оставляя меня одну в этом кошмаре.

Слёзы потекли из моих глаз.

— Нет, пожалуйста, не нужно… Не делай этого.

Макс отстранился. Это был просто трюк, чтобы напугать меня. Я больше не могла сказать ничего — глаза начали закрываться, и я просто выключилась.

---

Проснулась я очень рано — солнце ещё только вставало. Во рту было ужасно сухо, голова трещала так, будто её сжимали в тисках. Я продрала глаза и увидела Макса. Он сидел на стуле рядом с кроватью.

Он спал. Как только я начала шевелиться, пытаясь встать, он тут же проснулся.

— В горле сухо, — хрипло сказала я.

Он молча подал мне стакан воды.

— Нет, мне что, придётся каждый раз тебя спасать, когда ты пьяная? — сказал Макс.

Он был на грани нервного срыва. Я ничего не ответила — в голове слишком трещало. Я легла на подушку, закрыла глаза и снова уснула.

Когда я проснулась в следующий раз, Макса уже не было. Я встала с кровати и побрела на первый этаж. Девочки сидели на кухне с чаем — и явно с таким же ужасным похмельем, как у меня.

Хотя, если учесть, что кто-то вчера впихнул в меня наркотик, им, наверное, было всё же полегче.

Я подошла к ним, налила себе чаю и села рядом, держась за виски, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— Неплохо оторвались, — сказала Аля.

— Да уж, — ответила Дарина.

— Не то слово, — выпалила я.

— А где Крис? — спросила Дарина.

— Да я весь вечер её не видела, — ответила Аля.

— Я видела её только в тот момент, когда она прижималась к Максу, — сказала я и рассмеялась. А потом пожалела об этом — в виски резко, словно молотом, ударило.

— Да уж, кто-то явно не терял времени вчера, — с укоризной сказала Дарина.

---

Я сидела, пытаясь сделать ещё глоток чая, но в горле застрял комок. Мысли путались. Я чувствовала, что мне нужно побыть одной, но не успела ничего сказать, как в кармане завибрировал телефон.

Я взглянула на экран — мама.

— Алло?

— Лис, ты где? — голос мамы звучал напряжённо, почти испуганно.

— Я у Али, мы вчера были на вечеринке, я просто ночевала у неё, — ответила я, стараясь говорить спокойно.

— Ты можешь приехать домой? Сейчас? — голос мамы дрогнул.

Я замерла.

— Что случилось?

— Твой отец… — она замолчала на секунду, и я услышала, как она выдыхает. — Когда вернёшься, я всё объясню.

— Я выезжаю, — сказала я и положила трубку.

Я вышла из дома Али и быстро пошла к метро. В голове всё перемешалось — похмелье, тревога и вчерашняя ночь, которая снова начала проступать мутными, пугающими кадрами. Каждый шаг отдавался в висках, но я старалась не думать о боли. Я думала о мамином голосе — он звучал так, будто она держалась из последних сил.

В метро было почти пусто. Я села в вагон и уставилась в одну точку, не видя ничего вокруг. Телефон снова завибрировал. Мама прислала сообщение: «Папа дома, но он не в себе. Пожалуйста, приезжай скорее». Я сжала телефон и закрыла глаза. Как только поезд тронулся, телефон снова завибрировал. На экране высветилось имя мамы. Я ответила, и её голос прозвучал глухо, как будто она еле держалась.

— Лис, ты скоро?

— Да, уже еду, — ответила я. — Что случилось?

— Твоего отца… — она замолчала на секунду, и я услышала, как она сглатывает слёзы. — Твоего отца ранили, Лис. Кто-то выстрелил в него, когда он возвращался домой. Скорая увезла его в больницу. Я уже еду туда.

Я замерла. Слова не складывались в голове.

— Что? Как?

— Я не знаю, просто приезжай.

Она сбросила звонок, а я осталась сидеть в вагоне, чувствуя, как всё внутри леденеет. Мысли разбегались.

Я вылетела из вагона на ближайшей станции и побежала к выходу. В голове билась одна мысль — мне нужно быть рядом с ним.

До больницы я добиралась на такси, почти не помня, как назвала адрес. Всё внутри дрожало, но я заставляла себя дышать. Когда я вбежала в приёмный покой, мама уже сидела на пластиковом стуле, бледная, с покрасневшими глазами. Она подняла голову, и я увидела, как её руки дрожат.

— Что сказали врачи? — спросила я, садясь рядом.

— Пуля прошла по касательной, задела ребро, — тихо ответила она. — Ему сделали операцию. Всё прошло хорошо, но ему нужно время, чтобы восстановиться.

Я выдохнула. Впервые за несколько часов я почувствовала, что могу дышать. Мы сидели молча, пока за окнами медленно серело утро. А потом пришёл врач и сказал, что он пришёл в себя.

Когда мне разрешили зайти, я увидела отца. Он лежал в палате, бледный, с трубками и капельницами, но глаза его уже были открыты.

— Пап, — тихо сказала я, подходя к кровати.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты пришла, — голос его был слабым, но в нём чувствовалась усталая теплота.

— Я здесь, — ответила я, беря его за руку. — Теперь я здесь.

Он слабо сжал мои пальцы и закрыл глаза, будто силы оставили его. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает злость. На того, кто это сделал. На всю эту историю, в которую нас втянули.

Мама вошла следом и села рядом, положив руку мне на плечо. Мы молчали. Слышно было только монотонное пиканье приборов и тихое дыхание отца.

Через некоторое время я вышла в коридор. Прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове гудело. Я достала телефон и увидела пропущенные от Дарины. Я не стала перезванивать. Вместо этого я написала коротко: «Всё нормально, потом объясню».

Я сжала телефон в руке и вернулась в палату. Отец уже спал. Я села рядом с мамой и взяла её за руку.

— Всё будет хорошо, — сказала я тихо.

Она посмотрела на меня и слабо улыбнулась. Мы сидели втроём в этой тихой палате, и я чувствовала, что мы справимся. Как бы ни было тяжело, мы вместе.

---

Конец третьей главы.