Лисá Охота на Лисичку

Прощай Сиэтл

Глава 1

Стелла шла по коридору школы. Артур, придурок из футбольной команды, толкнул её. Она упала головой на гвоздь… Мистер Генри Колинс, мой учитель истории, уже несколько месяцев обещал забить его.

Я знала Стеллу с младшей школы. Мы не были близки, но, хоть она и была стервой, в душе она не плохая.

Однажды, в восьмом классе, меня зажали за школой три девочки из старших классов. За то, что я посмотрела на парня, на которого "не имела права". Они уже занесли руки, когда Стелла вышла из-за угла, посмотрела на них и сказала: "Отвалите". И они ушли. Просто ушли. Она даже не взглянула на меня, развернулась и ушла.

Но до этого они успели подловить меня пару раз. Один раз ударили так, что пошла кровь из носа. Я разревелась в туалете и никому не сказала. С тех пор я боялась крови. И драк. А теперь я видела всё это снова — только в сто раз хуже.

Может, поэтому меня так накрыло. Смерть уже приходила ко мне раньше. Дважды. В первый раз — когда умерла бабушка. Мне было десять, я сидела рядом с ней в больнице, держала за руку и чувствовала, как она холодеет. Второй раз — когда моя лучшая подруга детства разбилась на машине с родителями. Мы тогда только поссорились — глупость, из-за мальчика. А потом её не стало. И я поняла: смерть всегда рядом. Она просто ждёт. В тот день в коридоре школы она пришла снова.

Позже я узнала, что Стеллу тоже травили. Не так, как меня. Шептались за спиной, обсуждали её одежду, семью, внешность. Она просто научилась не показывать, что ей больно. И когда увидела, что меня зажимают, не стала думать — просто вмешалась. Потому что знала, каково это. А я тогда даже не поняла. Просто приняла как должное.

В тот момент я встала в ступор. Кровь текла по полу, в глазах помутнело, коридор затаил дыхание. Я никогда не забуду этого. Смерть, которую я видела своими глазами, до сих пор стоит перед ними, когда я пытаюсь уснуть.

На следующий день я сидела в кабинете миссис Аноры Сейдж. Она встала с кресла, подошла к окну и начала что-то писать в блокноте.

Я думала о том, что случилось. Вспоминала, как стояла у одра, вокруг которого собралась толпа. Многие плакали, но я понимала: в глубине души все были рады смерти этой стервы. Для меня же Стелла значила чуть больше. Почему — я не могла объяснить. Может, из-за того дня за школой. Может, из-за того, что смерть просто случилась на моих глазах.

— Мисс, наш сеанс подходит к концу. Могу сказать, что понимаю, в чём ваша проблема. В следующие выходные, в это же время, в этом же кабинете. Я изучу вашу проблему и скажу, как помочь.

— Спасибо, миссис Сейдж.

— Всего хорошего, Лиса.

Я шла домой и надеялась не встретить знакомых. В последнее время я чувствовала себя подавленно. В моей жизни хаос. Или мне только кажется.

Дома я плюхнулась на кровать, открыла макбук, подаренный родителями на семнадцатилетие, включила Spotify. Глубоко вдохнула и включила «The Town» The Weeknd. Родители с сестрой уехали в круиз почти на месяц, и это радовало. Я хотела побыть в тишине. Заняться тем, что нравится. В это непростое время.

Я сходила в душ, потом на кухню — перекусить. Полежала на диване в гостиной. Оделась: серое худи, голубые джинсы-клеш, белые Air Force. Сверху — бежевый тренч, вечером уже холодало. Взяла AirPods Max. Собрала длинные светлые волосы в небрежный пучок и вышла.

Музыка играла где-то на фоне. Я шла по знакомым улицам, но мысли были далеко.

Перед глазами всплывали кадры: коридор, толпа, кровь, тело Стеллы под простынёй.

Потом — бывший. Его взгляд в последнюю встречу. Будто между нами ничего не было. Будто ничего не значило.

Потом — подруга, которая оказалась не подругой.

Я чувствовала, как американская среда давит на меня. Я была чужой здесь. Хотя выросла тут.

И вдруг, впервые за долгое время, я подумала: а что было бы, если бы после рождения я осталась в Петербурге? Если бы выросла там? В городе, которого не помню, но который значится в документах как родина.

Я живу в Сиэтле уже тринадцать лет. Семья перебралась сюда, когда мне было четыре. Я считаю это место родиной. Хотя родилась в России. Я только видела фотографию из роддома и старые снимки родителей, когда они были молодыми.

Стемнело. Я сделала ещё круг, остановилась, достала сигарету, закурила. Мысли всё крутились. Я докурила, потушила окурок об асфальт, оставила его там и пошла домой. Умылась, почистила зубы, надела пижаму, укуталась в плед.

Перед сном я подумала, что родители должны были вернуться только через неделю. Но у меня не было сил думать об этом. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Утром меня ждал сюрприз: родители и сестра были дома. Мама разбудила, позвала завтракать. Я спустилась и увидела отца: он напряжённо говорил по телефону. На русском. Папа редко говорил на русском дома. Потом я перевела взгляд на маму — та пыталась готовить завтрак и одновременно упаковывать вещи в коробки.

Я подошла к ней.

— Что происходит? Зачем ты собираешь вещи? С кем папа говорит?

— Лисёнок, — мама назвала меня так, как называли с детства. Мне это нравилось. — Дай мне закончить с завтраком. Папа вернётся, и мы всё объясним. Подожди десять минут. А пока помоги Злате одеться, — голос был уставшим.

Через десять минут, пару нервных клеток, потраченных на косичку для сестры, и порванную резинку, все сели за стол. Отец выглядел мрачным. Я смотрела на родителей и ждала.

Отец глубоко вдохнул:

— Лисёнок, нам нужно вернуться в Санкт-Петербург.

Он посмотрел на меня.

Я не знала, что чувствую: злость, грусть, обиду? Я не понимала, что происходит. Собрав остатки здравого смысла, спросила:

— Почему?

Михаил — так звали отца — не дал чёткого ответа.

— По работе.

Я не верила. Какая работа? Папина работа здесь, в Сиэтле. Что могло случиться за тринадцать лет, чтобы вдруг всё перевернуть?

Мама нервно перебирала салфетку и мягко сказала:

— Лис, жизнь сложная. Всё будет хорошо. Тебе понравится в России. Мы с папой прожили там прекрасное время. Санкт-Петербург невероятный город. Ты влюбишься, я обещаю.

Я, всё ещё в шоке, попыталась успокоиться. И вдруг вспомнила: сеанс с психологом через час. Как я буду жить без миссис Сейдж? Искать нового терапевта? Справляться сама? Ужас.

Я встала и пошла в комнату.

— Миш, для неё это шок. Но она придёт в себя, — услышала я голос мамы.

Все были на взводе.

Я посидела, глядя в стену, потом собралась к психологу. Расчесала волосы, оставила их распущенными. Надела чёрную футболку, серые спортивные штаны, наушники и вышла.

Миссис Сейдж уже ждала. Сидела в кресле у окна, солнце падало на руки. На столе — две чашки чая. Как будто знала, что сегодня будет тяжело.

— Я знаю, Лиса, — сказала она. — Ты уезжаешь.

Я кивнула. Слова застревали в горле.

— Я не знаю, что делать, — выдохнула я. — У меня не будет Вас.

Миссис Сейдж улыбнулась грустно и тепло.

— Ты уже теряла людей. Бабушку. Подругу. Теперь теряешь город, дом, меня. Но знаешь, что я поняла? Ты не просто боишься смерти. Ты боишься, что все, кого ты любишь, уходят. И ты остаёшься одна. Но это не так. Ты увозишь их с собой — в памяти, в чувствах. Бабушка, подруга, Стелла — они часть тебя. Это не исчезнет, даже если ты улетишь на другой конец света.

Слёзы подступили к горлу. Я не хотела плакать, но не могла остановиться.

— А если я сломаюсь? — спросила я шёпотом.

— Тогда ты найдёшь способ собрать себя. Ты уже делала это. Ты уже сломалась один раз и выжила. Значит, сможешь снова.

Мы молчали. Слёзы текли по моему лицу.

— Я буду скучать по Вам.

— И я по тебе. Но это не прощание. Это — до встречи.

Миссис Сейдж протянула листок. Я взяла. Там был номер и адрес в Петербурге.

— Моя коллега. Если станет совсем тяжело — обратись к ней.

Я сжала листок в руке, как спасательный круг.

Миссис Сейдж встала, подошла, положила руку на плечо:

— Ты справишься. Я верю.

Я кивнула, вышла. В коридоре остановилась, посмотрела на дверь. Внутри что-то оборвалось. Но я не обернулась. Пошла дальше.

Дома мама сказала с порога: самолёт завтра. Вещи уже упакованы, утром приедет фургон.

— Лисёнок, собирай вещи.

Я пошла в комнату, достала два больших чемодана и попыталась уместить туда всю свою жизнь. Потом быстро перекусила бутербродами и легла.

Я лежала в темноте и смотрела в потолок. Завтра меня здесь не будет. Кто-то другой будет смотреть на этот потолок, лежать на этой кровати. А я окажусь в городе, которого не помню, но который вдруг стал моим будущим. Страх и любопытство смешались в груди. Я подумала о Стелле. О том, что уезжаю. О миссис Сейдж, которая останется здесь, в этом городе, со своим блокнотом. Никто не будет ждать меня здесь. Может, это и к лучшему.

Я уснула с трудом, но всё же уснула.

В 7:20 мама разбудила меня. Вылет в десять. Я умылась, заплела косичку, надела лосины, чёрный оверсайз-худи, наушники. В рюкзак закинула последние вещи для полёта. Спустилась вниз.

Дом был пустой. Только чемоданы. Отец и мать бегали по комнатам. Сестра мирно спала на стуле в прихожей — уже готовая к путешествию.

В 8:40 подъехало такси. Погрузили вещи, и вся семья поехала в аэропорт Сиэтл-Такома. Через двадцать минут мы были на месте.

Я прошла регистрацию, зашла в зал ожидания и поняла, что боюсь. Не самолёта. Не нового города. А того, что там, в Петербурге, меня никто не ждёт. И того, что здесь — тоже уже не ждут.

Новая жизнь

Глава 2

Наш самолёт приземлился в аэропорту Пулково, город-герой Санкт-Петербург. Местное время — 8:15 утра. Температура за бортом — 16 градусов.

Я проспала весь полёт и проснулась от громкого объявления стюардессы и щелчков отстёгнутых ремней остальных пассажиров. За окном было пасмурно и моросил дождь.

Я подумала, что Питер встречает меня не особо радушно. Посидев ещё десять минут, стюардесса объявила, что можно выходить. Мы с семьёй не торопясь взяли чемоданы и вышли из самолёта. Пройдя через трап и посмотрев в окно, я в очередной раз почувствовала досаду из-за погоды, а может, из-за нашего переезда.

Выйдя из аэропорта, отец поймал такси, назвал водителю адрес, и я села в машину, даже не спросив, куда мы едем. Я просто доверилась родителям. Въехав в город, я впервые увидела красивые, но в то же время мрачные улицы, которые вдобавок к дождю и пасмурному небу нагоняли тоску. В общей сложности мы ехали около часа и приехали в съёмную квартиру недалеко от центра. Отец сказал, что это временное жильё и позже они планируют купить дом, чтобы нам было комфортнее в новом-старом месте.

Зайдя внутрь квартиры, находящейся на тринадцатом этаже, я увидела неплохой ремонт и сразу же определила, какая комната будет принадлежать мне неизвестно сколько. Я затащила чемоданы, распаковала один из них. Достала нужную одежду и ванные принадлежности, быстро сходила в душ. После зашла в комнату, собрала волосы в хвост, надела любимые голубые джинсы и серый лонгслив, который подчеркнул мою фигуру. Потом прошла в коридор, накинула тренч, обулась и, сказав родителям, что пошла прогуляться, двинулась в город.

Я вышла из подъезда и остановилась на мгновение. Вокруг было чужое пространство — новые запахи, новая архитектура, новая жизнь. Сердце билось быстрее обычного, но я не знала, от страха или от любопытства. Мой дом находится на Московских воротах, в новом элитном ЖК. Дойдя до самих ворот, я остановилась, осмотрелась, сделала фото красивого архитектурного сооружения и двинулась в неизвестном мне направлении.

Идя по красивым, мрачным улочкам, я смотрела на прохожих, их одежду, лица — всё было таким новым и незнакомым. Я не могла понять, нравится мне это или нет. Вдруг я случайно споткнулась и упала прямо в лужу. Я была зла, но ещё больше расстроена — мои любимые джинсы теперь в грязи. Я надеялась, что не порвала их. Настроение гулять сразу пропало, и я решила, что на сегодня мне достаточно, и двинулась в сторону дома.

Переходя пешеходный переход, я засмотрелась в экран телефона, пытаясь по Google Maps понять, куда же мне идти, как вдруг свист тормозов вырвал меня из экрана, и я увидела, как на меня летит машина, параллельно окатывая меня водой. Из новенького на вид Dodge вылетел парень и начал кричать на меня. Я, всё ещё находясь в ступоре, не услышала и половины, но вдруг он схватил меня за рукав, и ступор сменился гневом. Я подняла глаза — передо мной стоял высокий брюнет с короткими чёрными волосами и пронзительными голубыми глазами. На руках, выглядывающих из-под рукавов футболки, виднелись татуировки. Стильно одет, с лёгкой небрежностью. Он пытался что-то мне сказать, но теперь уже гнев застилал мне уши. Я оттолкнула его руку и начала кричать в ответ:

— Ты чё, слепой? Не видишь пешеходный переход? Для кого светофоры придумали? Тебе права на день рождения подарили или что?

Парень на секунду замолчал и вдруг начал смеяться.

— Малышка, ты чё, совсем с ума сошла? По сторонам смотреть надо.

— Я тебе не малышка, — ответила я.

Парень усмехнулся, но не зло. Скорее с любопытством. Он окинул меня взглядом — от мокрых волос до грязных джинсов — и покачал головой.

— Ты вообще в курсе, что чуть под колёса не попала? Я бы не успел затормозить.

— Попробуй иногда смотреть на дорогу — может, будешь успевать тормозить, — огрызнулась я.

Из открытого окна машины донесся смех. Я перевела взгляд и увидела, что в Dodge сидят ещё двое парней и две девушки. Они явно слышали мои слова и теперь переглядывались, ухмыляясь.

— Макс, сдавайся, она тебя сделает, — крикнул один из них, и все заржали.

— Да заткнись, — бросил тот, не оборачиваясь.

Я сжала телефон в руке.

— Я просто хотела найти дорогу домой. Но ты решил меня немного прибить. Ну или хотя бы облить.

Парень снова засмеялся и покачал головой.

— Ладно, не буду тебя держать. Но в следующий раз, когда будешь переходить дорогу, хотя бы голову поднимай, хорошо? А то жалко будет такую… эээ… неосторожную.

— Мудак, — буркнула я и развернулась.

Но я услышала, как он сказал мне в спину:

— Кстати, меня Макс зовут. Если захочешь на тот свет или искупаться — зови!

Я остановилась, обернулась, показала ему средний палец и ухмыльнулась. В машине снова заржали.

— Никто не спрашивал твоего имени, мудак, — ответила я и быстрым шагом пошла прочь, чувствуя на себе его взгляд.

Макс проводил меня взглядом. «Вот сука», — подумал он, сжав челюсть. Друзья за его спиной продолжали ржать, и он резко бросил в зеркало заднего вида:

— Заткнитесь уже.

Я вернулась домой, дрожа от холода и злости. Всё, чего мне хотелось, — это горячий душ, чай и десятичасовой сон. Так я и решила поступить. Полежав тридцать минут в горячей ванной с морской солью, я накинула халат, вытерла и расчесала волосы, а после шагнула в сторону кухни. Включила чайник и погрузилась в мысли о сегодняшнем дне: о любимых джинсах в грязи, о холоде этого незнакомого города и о противном незнакомце, который почему-то заставил моё сердце встрепенуться. Выпив чай и помыв за собой кружку, я ушла в комнату и, ложась на кровать, достала ноутбук. Тихо включила музыку, чтобы не разбудить родителей и сестру, и стала листать ленту соцсетей. Всплывали фотографии моих знакомых из Сиэтла. Я скучала по этому, хоть мне и казалось, что я чужая там, — то место было моим домом. Ещё недолго посидев в телефоне, я выключила музыку, погасила прикроватный свет и уснула, обнимая длинную подушку-кота, которую прихватила с собой из коробки, когда выходила с кухни. Постепенно я провалилась в сон, думая о том, что мама сказала мне: тебя ждёт новая школа.

Проснулась я чуть раньше будильника, примерно в 6:25. Встала с кровати, открыла шторы и снова увидела печальную серую картинку.

— Фиговенько, — пробормотала я про себя.

Не торопясь, я двинулась в ванную, сделала все процедуры, нанесла лёгкий макияж: тушь, немного консиллера и румяна, чтобы выглядеть свежее. После отправилась на кухню. На столе меня ждали гренки — мои любимые гренки. Я обрадовалась, что хоть что-то хорошее есть в этом утре.

В 7:40 я стояла у порога и ждала отца. Он вышел с ключами, улыбнулся, потрепал меня по плечу и сказал:

— Ну что, готова покорять питерские школы?

Я усмехнулась.

— Даже если нет, придётся.

Мы спустились вниз, сели в машину и поехали. По дороге я смотрела в окно, а отец молчал, но я чувствовала — он хочет что-то сказать.

— Ты как? — спросил он наконец. — Нормально?

— Нормально, — ответила я.

— Я знаю, что это сложно, — сказал он, не глядя на меня. — Но ты справишься. Ты всегда справлялась.

Я посмотрела на него — он смотрел на дорогу, но улыбался. И внутри стало чуть теплее.

Подъехав к воротам, я увидела большое, отремонтированное здание. Оно выглядело не как обычная школа, а как частная. Я чмокнула отца в щеку на прощание и выскочила из машины, направляясь к входу. Как только я зашла внутрь, я постаралась отыскать кого-то, кто сможет проводить меня до кабинета и представить учителю и новым одноклассникам. Меня встретила классная руководительница.

— Здравствуй, Лис, верно?

— Здравствуйте, да.

— Рада с тобой познакомиться, — сказала Елена Сергеевна. — Ну, пойдём, провожу тебя до кабинета и познакомлю с одноклассниками.

Подходя к кабинету, я начала нервничать — знакомство с новыми людьми всегда вызывало у меня небольшой тремор.

— Ну вот мы и пришли. Проходи, — сказала классная.

Зайдя в кабинет, я поздоровалась с Аленой Викторовной, учительницей литературы и русского языка, и повернулась лицом к одноклассникам, чтобы представиться, как вдруг увидела знакомое лицо. Сначала я не могла вспомнить, откуда помню его, а потом узнала — тот самый парень, который сидел на пассажирском сиденье в Dodge. Он посмотрел на меня и ухмыльнулся. Я быстро оглядела класс в надежде не увидеть вчерашнего типа, с которым я так яро обменивалась любезностями, и, к счастью, его тут не было. Я выдохнула.

— Всем привет, меня зовут Лиса Бергман. Рада познакомиться.

И глянула в сторону учительницы, чтобы та подсказала, куда мне сесть. Алена Викторовна указала на свободное место — как раз рядом с тем самым парнем. Я мысленно выругалась, но направилась туда.

После не самого интересного урока я сидела за партой и листала тетрадь, как вдруг услышала рядом:

— Привет. Я Тёма, — сказал он, протягивая руку.

Я пожала её.

— Лиса.

— Я знаю, — улыбнулся он. — Ты эффектно появилась.

— Стараюсь, — усмехнулась я.

Урок закончился, и я вышла из кабинета, направляясь в сторону лестницы. Я хотела спуститься, но услышала, как кто-то окликнул меня по имени.

— Ли-и-иса...

Голос тянулся, будто пробовал моё имя на вкус. В нём была игривость. Я обернулась. На верхней площадке стоял Макс.

— Откуда ты знаешь моё имя? — спросила я, прищурившись.

— Секрет, — улыбнулся он.

— А ты чего тут забыл?

— Секрет, — повторил он и шагнул ближе.

Я скрестила руки на груди.

— А почему ты перевелась в эту школу?

— Секрет, — ответила я и, подмигнув ему, развернулась и побежала вниз по лестнице.

Он остался стоять наверху, провожая меня взглядом. Я не видела, какое у него было лицо, но чувствовала — он смотрит. И почему-то мне хотелось, чтобы он смотрел дольше.

Я выбежала в коридор и чуть не столкнулась с Дариной.

— Ох, извини, пожалуйста, извини! — сказала она.

— Ничего страшного, — ответила я.

— Я Дарина, — улыбнулась она. — Ты новенькая, да?

— Да, — ответила я. — Лиса.

— Как давно ты перевелась? Ты из Питера?

— Нет, — ответила я. — Из Сиэтла.

Дарина удивлённо посмотрела на меня.

— Если хочешь, можем встретиться завтра, — сказала она. — Я покажу тебе пару мест, где можно нормально посидеть и поговорить.

— Было бы здорово, — улыбнулась я.

После уроков мы с Дариной отправились в кофейню, которая была недалеко от школы. Сев за свободный стол, мы сделали заказ. Я заказала свой любимый фисташковый латте и уже предвкушала, как буду наслаждаться его вкусом.

— Так значит, ты приехала из Америки?! — удивлённо спросила Дарина.

— Ну да, я прожила там всю свою осознанную жизнь, но мне пришлось переехать по семейным обстоятельствам.

— Жесть, наверное, сложно переживать такие кардинальные изменения в жизни.

Я тихонько рассмеялась, увидев изумлённое лицо Дарины.

— На самом деле я родилась здесь, в Питере, но когда мне было четыре года, мы с родителями уехали.

— Реально жесть! — выпалила Дарина. — Получается, у тебя в Питере вообще нет друзей? И города ты не знаешь?

— Ну, получается, что так, — грустно выдавила из себя я.

— Не переживай, я тебе тут всё покажу и расскажу, и с ребятами познакомлю. Завтра вечеринка у моего знакомого в доме — в честь Хэллоуина, можем сходить, заодно с ребятами познакомишься.

— В России разве празднуют Хэллоуин? — удивлённо спросила я.

— Ну, нужно же находить повод, чтобы напиться, — со спокойным выражением лица сказала Дарина, и мы расхохотались.

Вернувшись домой, я закинула рюкзак в комнату и вышла на кухню. Мама стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле.

— Ну что, как прошёл первый день? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нормально, — ответила я, садясь за стол.

— Нормально — это как? — она повернулась и посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Познакомилась с одной девочкой, Дариной. Она предложила завтра пойти на вечеринку.

Мама подошла и села напротив.

— Ты выглядишь уставшей.

— Просто много всего, — пожала я плечами.

Она протянула руку и убрала прядь волос с моего лица.

— Лис, я знаю, что переезд даётся тебе непросто. Если захочешь поговорить — я рядом.

Я кивнула. На глаза навернулись слёзы, но я сдержалась.

— Спасибо, мам.

Она улыбнулась и сжала мою руку.

— Всё будет хорошо, Лис. Ты справишься.

Ночью я долго не могла уснуть, перебирая в голове события дня, но в итоге провалилась в сон.

Проснулась я уже ближе к обеду. Солнце светило в окно, в комнате было тихо. Я полежала немного, глядя в потолок, потом встала, сделала утренние дела и весь день просто слонялась по дому, листая телефон, слушая музыку и никак не собираясь с мыслями.

К шести вечера я наконец начала сборы на вечеринку. Надела чёрное платье на тонких бретельках, длины мини, которое идеально сидело на мне и подчёркивало бёдра и талию. Сделала лёгкий макияж: обычные чёрные смоки и немного скульптора. Быстро накрутила волосы, взяла небольшой клатч, в который положила ключи, телефон и пачку сигарет, и выскочила из дома.

У подъезда меня уже ждала Дарина на своей машине. Я быстро запрыгнула внутрь, и мы поехали до дома, где проходила вечеринка. Приехав на место, я была немного удивлена тому, насколько огромен был дом.

— Ого, вот это домик! — вырвалось у меня изо рта.

Дарина усмехнулась:

— Ну всё, пошли, пора зажигать.

Мы вышли из машины, направляясь в сторону особняка. Зайдя внутрь, я увидела толпу пьяных, незнакомых мне людей — и мне это даже понравилось. Мы с девочками прошли до бара и взяли себе по коктейлю, после пошли искать Дарининых знакомых.

Мы шли, как вдруг Дарина воскликнула:

— О, а вот и вы!

К ней подошли две девушки, и они обнялись.

— Это Аля и Крис, — сказала Дарина, указывая на них. — А это Лиса.

Аля была совсем крошечной: низкого роста, с длинными чёрными волосами до поясницы, тёмно-карими глазами и аккуратными очками. Она выглядела хрупкой и изящной, как фарфоровая кукла. Рядом с ней стояла Крис — полная противоположность: высокая, загорелая, с тёмно-каштановыми волосами, голубыми глазами и спортивным, подтянутым телосложением.

Мы стояли, болтали, пили, смеялись. А потом я услышала голос, который уже научилась узнавать издалека. Я повернула голову и увидела его: Макс сидел на диване в окружении двух парней. Одним из них был Тёма. Я слегка кивнула ему в знак приветствия, он улыбнулся в ответ.

Макс посмотрел на меня и сказал:

— Мы так часто сталкиваемся в последнее время. Может, это судьба, Лисичка?

Я фыркнула.

— Может, ты просто сталкеришь меня, и мне следует позвонить в полицию?

Макс усмехнулся.

— А мне кажется, это ты меня сталкеришь. Сначала кинулась под мою машину, потом перевелась в мою школу, и теперь стоишь в моём доме.

Я замерла на секунду, осознавая, что друг, который устраивает вечеринку — это Макс. Потом просто ответила:

— Много чести.

И развернулась, ушла на танцпол.

Я любила танцевать, и у меня это очень хорошо получалось — в Америке я ходила на групповые занятия и всегда стояла в первом ряду. Прислушавшись к музыке, я залпом опрокинула свой коктейль и, поймав ритм, начала грациозно двигаться, успевая привлекать к себе взгляды людей вокруг. Мысли улетучивались, тело становилось легче — алкоголь делал своё дело, стирая границы между страхом и свободой. Ко мне подбежали Дарина и новые знакомые девочки, и мы вчетвером пустились в пляс.