Лина Винц Когда погаснет седьмое солнце

— Наим утверждает, что они не хотят свергать Иллара, — продолжил Тарек. — Во всяком случае, не силой. Они требуют реформ. Публичных переговоров. Возвращения запрещенных культурных традиций.

Кайр сухо произнес:

— И при этом незаконно собираются прямо под входом во дворец.

— Возможно, потому что если попросить разрешение на протест, его редко выдают, — заметила я.

Он озадаченно посмотрел на меня.

— Вы им сочувствуете?

— Некоторым требованиям, — рассеянно сказала я, проведя пальцем по щеке.

— А методам?

Я посмотрела на остатки фонтана.

— Уже значительно меньше.

Кайр слегка кивнул, будто именно такой ответ и ожидал.

— Наим несколько раз повторил, что их движение не убивает людей, — сказал Тарек. — Что Лейла запрещает оружие на собраниях.

Я вспомнила девушку с длинной черной косой на фонтане.

— Лейла?

— Их лидер. Девушка с рупором судя по описанию.

Кайр нахмурился.

— Мы ищем ее.

— Разумеется, — пробормотал Саэль.

— Наим рассказал кое-что еще, — сказал Тарек. По его интонации я сразу поняла, что именно ради этого он и хотел отойти подальше. — Где именно они собираются.

Кайр резко посмотрел на него.

— Азим.

— Она все равно полезет искать, — спокойно ответил Тарек, кивнув на меня. — Лучше хотя бы знать, откуда именно ее придется потом вытаскивать.

Я недовольно посмотрела на Тарека. Он глубоко вздохнул, прикрыв глаза.

— Под городом.

— В Казире? — удивилась я. — Как же они так быстро передвигаются?

— Нет. Именно под Дайраном. — Тарек указал вниз. — Когда город подняли, вместе с ним в воздух ушла не только верхняя часть столицы. Под нынешними Нижними террасами остались старые улицы, каналы, цистерны и несколько кварталов, которые потом просто застроили сверху.

Саэль нахмурился.

— Старые катакомбы.

— Больше, чем катакомбы. Там целый подземный город.

— И люди там живут? — спросила я.

— Некоторые. Но официально его почти не существует, — сказал Тарек.

Это все сильнее мне нравилось, но Кайр, судя по нахмуренному лицу, испытывал совершенно противоположные чувства.

— Входы давно должны были запечатать.

— Видимо, плохо запечатали, — сказал Тарек, пожав плечами. — Или кто-то открыл заново.

— Наим рассказал, как туда попасть? — спросила я.

Тарек посмотрел на меня, затем на Саэля, потом на Кайра.

— Рассказал.

Я улыбнулась. Кайр сразу покачал головой.

— Нет.

— Я еще ничего не предложила.

— Именно поэтому отвечаю заранее.

Я скрестила руки.

— Там может быть информация о пропавших людях.

— Там находится незаконное движение, которое сегодня устроило беспорядки перед дворцом, — серьезно сказал Кайр.

— Мирное движение, — я развела руками.

— По словам человека, которого мы задержали на этом самом беспорядке, — Кайр скрестил руки на груди с суровым видом.

— Значит, нужно проверить, — не сдавалась я. Теперь в моих руках была настоящая зацепка, а не просто старые легенды невнятные рассказы про Небесного Отца, и я не собиралась так просто ее упускать.

— Именно это сделают мои люди.

Я прищурилась.

— Тогда зачем Тарек все это мне рассказал?

Кайр медленно перевел суровый взгляд на него. Тарек нервно кашлянул. Я уже собиралась продолжить спор, когда Саэль неожиданно наклонился ко мне.

— Не переживай, — тихо сказал он. — Ты все равно туда пойдешь.

— Я знаю.

Кайр перевел взгляд на меня.

— Я все слышал.

— Тогда это сэкономит нам время, — ответила я.

Впервые за весь разговор на его лице появилось настоящее раздражение, которое в глубине души понравилось мне немного больше.

Кайр еще несколько секунд с опаской смотрел на меня, словно всерьез размышлял, можно ли арестовать человека до того, как он совершил то, о чем только подумал. Я ответила ему самым невинным выражением лица, на которое была способна. Судя по тому, как сильнее нахмурились его брови, получилось не слишком убедительно. Мне уже стоило понять, что врать у меня действительно не получалось.

— До смены караула туда все равно не попасть, — наконец сказал он. — После беспорядков Нижние террасы перекрыты. Иллар приказал проверить старые проходы и закрыть все, что не отмечено на городских планах.

Я перестала улыбаться.

— Значит, нужно идти раньше, чем ваши люди их найдут.

Кайр медленно выдохнул, сдерживая нарастающее раздражение.

— Вы всегда слышите только ту часть фразы, которая вам нравится?

— Обычно да, — улыбнулась я.

Саэль рядом тихо кашлянул, пытаясь скрыть смех.

Мне не хотелось ждать. Я занималась этим последние шесть лет. Теперь где-то под моими ногами находились люди, которые знали о пропавших и старых архивах больше, чем все официальные хранители истории вместе взятые. Мысль о том, что нужно добровольно развернуться и уйти, пробила меня на мелкую дрожь. Но Кайр был прав, а это раздражало еще сильнее.

Если солдаты сейчас прочесывали Нижние террасы, появление незнакомой женщины с огромной косой привлекло бы слишком много внимания. Даже если нам удастся найти вход, мы могли привести стражу прямо к тем, с кем собирались поговорить. После событий на площади Лейла вряд ли встретила бы подобный подарок с благодарностью. К тому же мое тело все еще неприятно напоминало, что несколько часов назад в нем была дыра. Было опасно идти к повстанцам в таком состоянии, на случай если они откажутся мирно разговаривать и затеют драку.

Когда я глубоко вдохнула, под ребрами болезненно потянуло, несмотря на лечение Саэля. Я машинально прижала ладонь к боку.

Кайр это заметил.

— Вы ранены? — его недовольство сменилось на искренне беспокойство.

— Уже нет.

— Вы сейчас держитесь за рану.

Я убрала руку.

— Со мной все в порядке.

Он посмотрел на Саэля. Предатель едва заметно покачал головой.

— Она была ранена.

Я медленно повернулась к нему и буркнула.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — Саэль добродушно улыбнулся.

Кайр все же сдался и не стал продолжать спор. Вместо этого объяснил, что Наим назвал не только место, но и время, когда один из старых проходов остается без наблюдения. Повстанцы избегали основных тоннелей под Нижними террасами и пользовались входом, о котором городская стража почти забыла. Он находился где-то на внешней стороне острова, за старым водосборным сооружением, давно выведенным из эксплуатации. Наим описал дорогу достаточно подробно, чтобы Тарек смог ее найти.

На словах все звучало вполне безобидно. В голове я начала составлять план, о котором не собиралась оповещать Тарека и тем более Кайра.

Мы еще некоторое время оставались на площади. Тарек вернулся к задержанному, чтобы уточнить несколько деталей маршрута, а Кайр вернулся к своим обязанностям главнокомандующего и продолжил контролировать расчистку и порядок на площади.

Я хотела подойти к провалу, за ограждение меня, разумеется, не пустили. По крайней мере сначала.

После короткого разговора Кайра с солдатами один из них нехотя отодвинул деревянную перекладину. Сам главнокомандующий пошел следом за мной, словно ожидал, что я при первой возможности прыгну в дыру. Несправедливо. Я бы сначала посмотрела вниз.

Край провала был неровным, каменные плиты площади провалились внутрь вместе с землей. Несколько рабочих уже укрепляли стены деревянными балками. Под верхним слоем мостовой показались крупные темные блоки, совсем не похожие на белый камень современного Дайрана.

Я аккуратно присела, стараясь не тревожить бок. Под площадью действительно находилось что-то еще и это была не просто нора червя. Далеко в глубине между обвалившимися плитами угадывался свод старой арки, но за ней начиналась темнота.

— Что-нибудь узнаете? — спросил Кайр, не сводя с меня взгляд.

Я резко подняла голову.

— Я впервые вижу улицу под улицей на висящем огромном острове. Выглядит необычно, — в этот раз я даже не соврала.

Я выпрямилась. При движении снова кольнул бок, но я сжала челюсть и сделала вид, что ничего не почувствовала.

Кайр взглядом проследил за моей рукой.

— Кто вас учил сражаться?

Вопрос прозвучал неожиданно.

— Причем здесь это?

— Просто любопытство. Обычно гости фестиваля не так искусны в холодном оружии чтобы в одиночку убить огромное чудовище.

— Один человек, — задумчиво сказала я. Прямые вопросы об Эрике приносили мне особое чувство сожаления и беспомощности, которые я хотела бы забыть.

— Это я уже предположил. — Кайр слегка прищурился. — У вас необычное оружие, — он покосился на косу. — Поэтому мне интересно, кто обучил вас такому стилю боя.

Я невольно вспомнила раздраженный голос Эрика, требующий перестать смотреть на лезвие и наконец научиться смотреть на противника. В наши первые тренировки я оказывалась на лопатках в течение первых пяти секунд.

— Он был солдатом, — наконец сказала я.

— Где служил?

— Это было давно, — глухо ответила я.

Кайр усмехнулся.

— Вы умеете отвечать так, чтобы после ответа вопросов становилось больше.

— Меня хорошо учили, — я улыбнулась

К счастью, в этот момент, один из солдат окликнул Кайра, избавив меня от продолжения разговора. Рабочие нашли под обломками остатки одного из рупоров. От медной трубы осталась примерно половина. Край был смят, а большая часть тонких рун на поверхности потемнела. Я уже собиралась пройти мимо, когда Саэль попросил солдата подождать.

Он взял устройство через кусок ткани и внимательно посмотрел внутрь. Труба выглядела достаточно обыденно. Такие использовали на рынках или во время городских праздников, чтобы с помощью эфирного кристалла внутри усиливать голос. Но здесь было три потрескавшихся кристалла.

Саэль несколько раз повернул металлический корпус, провел пальцем над рунами, не касаясь их, и нахмурился.

Разговор между ним и Кайром быстро ушел в техническую область магии, в которой я понимала значительно меньше, чем хотелось бы. Саэль объяснил, что устройство было переделано. Вместо простого усиления звука оно создавало гораздо более глубокую вибрацию, часть которой человек почти не слышал. Было не понятно, зачем такое понадобилось повстанцам, которые мечтали о возвращении театра. Возможно, Лейла была не так невинна, как описывал ее Наим.

Совпадения существовали. Эрик всегда говорил, что люди, которые видят заговор в каждом случайном событии, обычно заканчивают жизнь либо в тюрьме, либо в культе. Но он же добавлял, что человек, который не замечает слишком большого количества совпадений, заканчивает ее значительно раньше.

— Они его разбудили, — сказала я.

Все посмотрели на меня. Саэль медленно перевел взгляд на устройство.

— Возможно.

— Под землей звук распространяется иначе, — сказал Кайр. — Особенно через камень.

— Наим говорил, что они знали об этом? — спросила я.

— Нет.

Кайр отправил меня и Саэля обратно в храм. Формально это прозвучало как настоятельная рекомендация, но по его тону было понятно, что главнокомандующий искренне рассчитывает на послушание. Он явно еще плохо меня знал. Даже Эрику редко получалось добиться от меня послушания.

Возвращались мы медленно. Саэль утверждал, что делает это из-за моей раны, я же просто не хотела толкаться в толпе. По крайней мере именно эту версию я выбрала для себя.

Город после беспорядков словно выдохся. Не полностью затих, но вернулся к обычной жизни. На балконе второго этажа женщина снимала с веревки высохшие простыни, пока рядом маленькая фиолетовая ладонь, оживленная простым заклинанием, сама выбивала пыль из коврика. Муж, высунувшись из окна, пытался починить перекошенную машрабию и время от времени раздраженно щелкал пальцами, заставляя выпавшие медные гвозди один за другим подниматься с пола и зависать у его ладони.

Чуть дальше двое рабочих на коленях меняли расколотую плиту мостовой, споря, кто из них неправильно развел раствор. На одном из мостиков застряла небольшая грузовая тележка. Колесо угодило между камнями, и трое мужчин теперь дружно вытаскивали его, сопровождая каждое движение словами, которых я не ожидала услышать в городе, столь любимом Небесным Отцом. Четвертый стоял чуть в стороне и обеими руками удерживал в воздухе два тяжелых ящика, окруженных бледным сиреневым свечением. Судя по каплям пота на его лбу, магия облегчала груз значительно меньше, чем он хотел бы.

У двери маленькой лечебницы мерцал зеленый знак ладони, а через открытое окно я увидела, как целительница в светлом халате проводила пальцами над порезом на руке пациента. По коже на мгновение пробежало мягкое голубое свечение, и края раны стянулись. Это было впечатляюще, но далеко до уровня Саэля.

Эта безмятежная обыденность казалась мне странной. Несколько часов назад спасаясь от смерти, люди бежали здесь сломя голову, а теперь кто-то выбирал, что приготовить на ужин, ругался из-за воды и вывешивал рубашки сушиться. Наверное, именно так и должны были выглядеть города, пережившие слишком многое. Они просто продолжали жить, несмотря ни на что.

В узком проходе между двумя домами нам навстречу выехала повозка с корзинами белья. Я отступила к стене, пропуская ее, и почувствовала заботливую ладонь Саэля на пояснице. Он стоял очень близко, и я ощутила тепло его тела за спиной и слабый запах благовоний, въевшийся в одежду и волосы.

Мы сделали еще несколько шагов, и только когда улица стала шире Саэль убрал руку. Мне стало прохладнее, и я раздраженно поправила плащ, будто проблема заключалась исключительно в нем.

Через несколько минут я поймала себя на том, что рассматриваю в толпе людей с рогами. Один пепельник сидел на ступенях дома и чинил кожаный ремень. Когда я увидела другого, немного выше меня, мое сердце невольно дрогнуло. Он стоял у канала спиной ко мне. Я увидела его темные волосы, худощавую фигуру и широкий шарф вокруг плеч. Мужчина повернулся. Это был не Рен. Разочарование оказалось настолько быстрым и острым, что я разозлилась прежде всего на себя.

— Он найдется, — спокойно сказал Саэль.

— Кто?

Саэль многозначно улыбнулся, посмотрев на меня.

— Я никого не ищу, — ответила я.

— Разумеется.

Мне захотелось столкнуть его в ближайший канал, и я раздраженно ускорила шаг. Это оказалось плохой идеей. Неожиданно резко боль вспыхнула под ребрами. Я коротко вдохнула и прижала руку к боку.

Саэль мгновенно остановился.

— Айла хватит делать вид, что тебе не больно. Передо мной можешь не храбриться.

Он подошел ближе и положил ладонь поверх моей руки. Я посмотрела вниз. Мои пальцы все еще были затянуты черной кожей перчатки.

— Дай посмотреть, — мягко сказал он.

— Ты уже залечил рану.

— Айла.

Он произнес мое имя нежно, но с той интонацией, после которой спорить становилось бессмысленно.

Мы остановились в тени небольшой арки между домами. Саэль осторожно отодвинул край моего плаща и приложил ладонь к боку поверх одежды. От неожиданности я задержала дыхание.

Его пальцы были теплыми. Когда Саэль чуть отстранился, чтобы посмотреть на мое лицо, я почти неосознанно накрыла его запястье своей ладонью.

Наши взгляды встретились. На мгновение шум улицы словно стал дальше. Остались только его голубые глаза, светлая прядь волос, упавшая на щеку, и тепло на моей талии.

Я заставила пальцы разжаться.

— Все в порядке, — сказала я. Голос прозвучал немного тише, чем хотелось.

Саэль медленно убрал руку.

— Хотел убедиться.

— Убедился? — я раздраженно посмотрела на него.

Он смотрел на меня еще несколько секунд. Я почувствовала, как становится жарко, и сразу вышла из-под арки. За спиной я услышала тихий смех и закатила глаза.

Рен мог делать что хотел. В конце концов, я не была его мамой, и он сам решил уйти. Сам решил искать Лиру в одиночку. Если он не хотел моей помощи, я не собиралась навязываться. Я повторила это про себя еще дважды.

Но если бы Рен сейчас появился передо мной, я не смогла бы сделать с ним то, что несколько секунд назад позволила Саэлю. Не смогла бы просто положить руку ему на плечо или коснуться его щеки. Почему-то это показалось мне особенно несправедливым.

Когда мы вернулись в храм, солнце уже должно было коснуться горизонта, но на улице было все еще светло как в полдень.

Кто-то оставил у алтаря корзину с хлебом и сушеными финиками, возле дальней стены стояли две пустые чаши для масла, которые Саэлю предстояло наполнить к следующей службе. Пожилая прихожанка принесла стопку выстиранных полотенец и теперь долго объясняла, что Саэль слишком худой и совершенно неправильно питается.

Я сидела неподалеку и с трудом скрывала улыбку. Старушки и представить не могли, что Отец Саэль на самом деле примерно их ровесник. Саэль терпеливо выслушал наставления, поблагодарил женщину и получил вдобавок сверток с лепешками.

Когда дверь за ней закрылась, усмехнувшись, я сказала:

— Теперь понимаю, почему ты не голодаешь.

— Очень опасно недооценивать религиозное рвение пожилых женщин, — он улыбнулся и положил сверток на стол. — Тебя она тоже осмотрела.

— Я заметила.

— Думаю, одобрила, — Саэль кивнул.

— Почему?

— Ты выглядишь достаточно худой, чтобы тебя тоже захотелось накормить.

Я бросила в него сложенным полотенцем. Саэль поймал его одной рукой.

Я вышла во двор раньше, чем он придумал новый способ меня раздражать. Мне хотелось увидеть начало Второго солнца.

За шесть лет скитаний темнота стала для меня безопаснее дня. Ночью люди меньше обращали внимание на чужие лица, проще было раствориться среди переулков города, скрыть перчатки под длинными рукавами. Безмолвная Госпожа в темноте словно находилась ближе. Иногда мне казалось, что белые бабочки появляются чаще именно после заката. Мысль о том, что следующие шесть дней настоящей ночи не будет, вызывала у меня в груди странное беспокойство.

Я остановилась возле невысокой стены, отделявшей двор храма от канала. Прищурившись из-за яркого света, вдали я увидела, как золотой диск медленно опускался к горизонту.

На западе небо налилось красным и медным оттенком, а облака над дальними островами стали отливать нежно-розовым цветом. Настоящее солнце опускалось все ниже, и я ждала темноты, но она не пришла.

Сначала свет действительно начал слабеть. На несколько мгновений стены домов потеряли золотой блеск, а поверхность канала стала темнее. Но через мгновение мне показалось, что невидимая рука медленно повернула фитиль огромной лампы.

Свет снова разлился над городом, словно сейчас был все еще полдень. Я нахмурилась. Тени изменились, едва заметно, но они легли немного иначе, чуть сместившись к северу. По коже пробежал холодок.

Я долго смотрела вдаль и не услышала, как Саэль вышел во двор, почувствовав только его прикосновение. Он собрал мои, выбившиеся от вечернего ветра, волосы с одного плеча и медленно отвел назад, освобождая шею от прядей.

Мое тело невольно вздрогнуло. Его пальцы скользнули вдоль шеи, и по коже побежали мурашки.

Саэль остановился.

— Холодно?

— Нет, — тихо ответила я, не повернувшись к нему.

Его ладонь мягко легла мне на плечо. Без вопроса, который уже перестал быть необходим каждый раз, потому что он чувствовал момент, когда мне становилось некомфортно.

Я накрыла его пальцы своей ладонью. Мы просто стояли рядом и смотрели, как в мире, где солнце уже село, почему-то не наступает ночь.

Над Дайраном ударили колокола. Глубокий звон прокатился между домами, отразился от куполов и ушел далеко в бесконечное небо, за край острова.

— Второе солнце, — негромко произнес Саэль.

Я продолжала смотреть на пустой горизонт.

— Но солнце село.

— Внизу, снаружи Дайрана сейчас ночь.

Я повернула голову.

— А здесь?

Саэль слегка улыбнулся.

— Здесь Отец продолжает дарить свет своему городу.

Я скептически посмотрела на него.

— Ты сам в это веришь?

Он промолчал.

Меня тревожило, что, ведомые слепой верой, люди в Дайране не задавались вопросом, что на самом деле значит Фестиваль Семи Солнц. Для них ответ существовал давно. Красивые слова были очень удобны, когда не хотелось разбираться, что скрывается за ними.

За воротами послышались быстрые шаги. Молодой послушник в светлой робе вошел во двор и протянул Саэлю сложенный лист.

— От сотника Азима.

— Бывшего сотника, — машинально поправил Саэль.

Я выхватила записку раньше, чем он успел ее развернуть. Саэль невозмутимо посмотрел на пустую руку.

— Ты ведь понимаешь, что она была адресована мне?

— Теперь уже неважно.

Я развернула бумагу. На ней было всего несколько строк. Тарек нашел проход. Кайр согласился не отправлять туда солдат до следующей смены караула, хотя рядом Тарек отдельно приписал, что главнокомандующий использовал при обсуждении этой идеи значительно менее вежливые выражения.

Саэль подошел сзади, наклонился, положил подбородок мне на плечо и заглянул в записку. Его щека почти касалась моего виска. Светлые волосы скользнули по моей шее, его дыхание едва ощутимо согревало кожу.

Мне вдруг болезненно захотелось остаться так еще немного.

— Мне уже не нравится, — тихо сказал Саэль, прочитав записку.