Лиля Саваренская Две Ольги

Глава 23. Прорыв.

Денис сидел перед монитором, в который раз перепроверяя цифры. Результаты тестов лежали на столе — сухие строчки, графики, проценты. Он смотрел на них уже час, но до сих пор не мог поверить.

КРВ не вредил плоду.

Он откинулся на спинку стула, снял очки, потёр переносицу. Потом надел снова. Перечитал. Цифры не изменились.

Он вскочил так резко, что стул упал. Распахнул дверь, вылетел в коридор.

— Алекс! — крикнул он на всю лабораторию. — Алекс, иди сюда! Получилось!

Алекс выбежал из соседней комнаты, бледный, с круглыми глазами.

— Что? Что получилось?

— КРВ не вредит плоду! Понимаешь? Он не вредит! Я же говорил!

Он схватил Алекса за плечи, тряхнул.

— Перепроверь. Давай, перепроверь сам. Я хочу убедиться.

Алекс сел за монитор, пробежался по строчкам, свернул таблицы, развернул снова.

— Не вредит, — сказал он тихо. — Денис Игоревич… это правда.

— Я знаю, — Денис выдохнул, прижал кулак к губам. — Я знаю.

Он не помнил, как вылетел из лаборатории, как сел в машину, как гнал по городу. Помнил только, как вбежал в больницу, как дежурная медсестра крикнула ему вслед: «Стоять! Туда нельзя!», а он не слушал.

Он влетел в палату, распахнув дверь так, что она ударилась о стену.

Ольга вздрогнула, приподнялась на кровати.

— Док? Ты чего? Что случилось?

— Всё, — он подошёл к ней, схватил за плечи, посмотрели в глаза. — КРВ не вредит ребёнку. Я проверил. Ты можешь рожать. Можешь продолжать лечение. Всё.

— Ты…

— Я всё проверил, Оль. Несколько раз. Алекс перепроверил. Ошибки нет.

Она смотрела на него, открыв рот. Глаза наполнились слезами, но она не плакала.

— Риски есть, — сказал он, не отпуская её плечи. — Как у любой беременной с такой болезнью. Но они — обычные. Не фатальные. Понимаешь? У нас получится.

Она кивнула.

— Док…

— Я люблю тебя, — сказал он. — Выходи за меня.

Ольга замерла.

— Ты с ума сошёл.

— Возможно. Но это не отменяет предложения.

— Я беременна. Я бледная. Я…

— Ты — моя. И я не спрашиваю. Я предлагаю. Кольца у меня нет, Оль. Но это всё потом. У тебя будет лучшее.

Ольга смотрела на него долго. Потом улыбнулась — первый раз за долгое время.

— Ты ненормальный, Док.

— Знаю. Выходи.

— Да, — сказала она. — Да, выйду.

Он обнял её, уткнулся лицом в её волосы и выдохнул — так, будто нёс тяжесть всё это время и наконец сбросил.

Пока Денис обнимал Ольгу, в другом конце Москвы готовилась развязка.

Старый особняк на Рязанском проспекте когда-то был чьей-то гордостью. Теперь — обшарпанные стены, выбитые окна, запах сырости и дешёвого табака. Банда Седого обосновалась здесь после того, как их выперли из нормальных места.

Седой сидел в бывшей гостиной, на диване с вылезшими пружинами. Напротив — Бык, здоровенный, с бритой башкой, перебирал пистолет. У окна курил ещё один — тощий, с острым кадыком, которого все звали Шило.

— Кипиш какой-то, — сказал Бык, не поднимая головы. — За нами хвост. Уже третий день.

— Менты? — спросил Шило.

— Не похоже. Чисто работают.

Седой молчал. Он чувствовал, что что-то не так. Слишком тихо. Слишком гладко.

Его мобильник завибрировал. Он взглянул на экран — номер незнакомый. Сбросил.

За окном заскрежетали шины. Седой метнулся к окну, отодвинул грязную тюль.

Двор был оцеплен. Чёрные машины без номеров, люди в тёмных куртках — никакой формы, никаких нашивок. Профессионалы.

— Бык, — сказал он тихо. — Уходим. Через задний двор.

Бык сунул пистолет за пояс, Шило затушил сигарету. Но было поздно.

Дверь выбили с одного удара. В комнату влетели трое — быстрые, безликие. Бык схватился за пистолет, но его тут же скрутили. Шило упал на пол, не успев даже среагировать.

Седой остался стоять.

— Спокойно, — раздался голос из-за спин нападавших. — Мы не убивать.

Сергей, правая рука Константина Сергеевича, шагнул вперёд. Дорогой костюм, спокойное лицо, безупречные манеры.

— Ты Седой?

— Допустим.

— Хозяин хочет с тобой поговорить.

— А если я откажусь?

Сергей не ответил. Только кивнул. Быка поволокли к выходу, Шило подняли с пола.

— Он сказал — спокойно, — повторил Сергей. — Но если ты будешь дураком, спокойно не будет.

Седой выругался, но сел в машину сам. Спорить было бесполезно. Он знал — этих людей не подкупить, не запугать.

Особняк опустел. Во дворе остались только лужи и окурки.

Через час Седой сидел в подвале загородного дома Константина Сергеевича. Не в кабинете — внизу, где стены из серого бетона и пахло сыростью. Рядом — Бык и Шило. Такие же скрученные, прикованные к трубам. С потолка свисала голая лампочка, жёлтый свет резал глаза.

Сергей стоял у стены, сложив руки на груди.

Сверху, из динамика, раздался голос Константина Сергеевича — спокойный, ровный:

— Седой, я задам вопрос один раз. Кто работает на тебя в лаборатории Градова?

— Никто, — прохрипел Седой. — Я никого там…

Свет погас.

В темноте — тишина. Только глухие удары. Стук. Хруст. Ни криков, ни стонов — только работа.

Свет включился.

Седой сидел, привалившись к стене. Лицо разбито, губа рассечена, кровь течёт по подбородку. Дышит тяжело, хрипло. Шило отводит глаза.

— Повторяю вопрос, — голос Константина Сергеевича всё так же спокоен. — Кто работает на тебя в лаборатории?

— Я… — Седой сглатывает кровь. — Я не…

Свет погас.

Снова удары. Стук железа о железо. Бык всхлипывает — первый раз за всё время. Шило сжимает губы.

Свет включился.

Голова Седого опущена, он почти не дышит. Из носа течёт, веко рассечено, пальцы на правой руке вывернуты.

— Не надо, — шепчет он. — Я скажу.

— Слушаю.

— Алекс. Ассистент. Мы нашли его… через интернет. Он учёный, но нищий. Денег не хватало. Мы предложили… Он согласился. Сразу.

— Подробнее, — голос Константина Сергеевича не меняется. — Как вы его нашли?

— Я… я не знаю. Это Бык. Он искал. Нашёл в соцсетях. Написал. Алекс ключи дал. Докладывал про разработки, про КРВ, про то, когда Градов приходит, когда уходит…

Седой замолкает. Голова падает на грудь.

— Продолжай.

— Нечего больше… Он всё сливал. Мы карточки взяли. А вы… — Седой поднимает голову, смотрит в камеру одним глазом. — А вы их подменили. Но я не знал, что это была работа Константина Сергеевича… И не знал, что мы работаем на него.

— Ты работал на себя, — голос Константина Сергеевича звучит теперь тише. — В этом и была твоя ошибка.

Свет погас. Последний раз.

Седой больше не кричал. Он просто молчал.

Когда свет включился, он лежал на бетонном полу, уткнувшись лицом в грязную воду. Грудь едва вздымалась. Живой. Но уже не человек.

Бык и Шило молчали.

Сергей вышел из подвала, аккуратно вытерев пальцы влажной салфеткой.

Наверху, в кабинете, Константин Сергеевич смотрел в окно.

— Уберите, — сказал он, не оборачиваясь. — Всех.

Сергей кивнул.

— Алекса — ко мне.

Сергей кивнул ещё раз и вышел.

Алекс пропал. Исчез — будто и не было. Денис зашёл утром в лабораторию — пустой стол, выключенный компьютер, ни записок, ни бумаг. Только запах дешёвого одеколона, который он так не любил.

Странно. Алекс никогда не опаздывал.

Денис достал телефон, набрал номер. Длинные гудки. Сбросил. Набрал ещё раз. Тишина.

На пороге появился Константин Сергеевич.

— Не берёт? — спросил он. — Трус! Сбежал!

Денис смотрел на него непонимающим взглядом. Константин Сергеевич не стал объяснять.

Константин Сергеевич положил на стол новую папку.

— Работайте, Денис Игоревич. Пекин позади, но впереди ещё много соревнований. Мы в вас верим, если нужен новый помощник — организуем, надёжного.

Он вышел так же тихо, как и появился.

Денис остался один. Посмотрел на пустой стул Алекса, потом на папку. Открыл. Списки, цифры, графики. Та же работа.

Он сел за стол и начал читать. Прошлое не догонит. Осталось только будущее.

Глава 24. 8 марта.

Утро 8 марта выдалось хрустящим и прозрачным. Снег ещё не везде сошёл, но солнце грело по-весеннему. Лёля стояла у окна филёвской кухни, сжимая в руке телефон.

— Привет, — сказала она. — Ты как?

— Живая, — голос Ольги был бодрым, но с лёгкой хрипотцой — то ли со сна, то ли от того, что уже успела поспорить с Денисом. — А ты?

— Собираюсь. Мясо беру, уголь. Вы что?

— Док шампуры обещал найти. А я — себя.

— И овощи, — вклинился откуда-то сбоку Денис. — Оль, скажи им про овощи.

— Овощи тоже, — без энтузиазма добавила Ольга.

Лёля усмехнулась.

— Мы с мамой салаты возьмём. А Ирина Николаевна, кажется, свои паровые котлеты везёт.

— Боже, — простонала Ольга. — Котлеты на шашлыки?

— Не спорь. Она всё равно привезёт.

Из кухни донеслось ворчание Ирины Николаевны: «Котлеты — это полезно. Белок для мышц».

Лёля прикрыла трубку рукой.

— Ирина Николаевна, мы на шашлыки едем, а не в спортзал.

— Спортзал тоже отдых, — парировала тренер и вышла, гремя кастрюлями.

— Слышала? — спросила Лёля.

— Слышала, — Ольга тихо засмеялась. — Ладно, мы через час выезжаем. Встретимся на месте.

— Давай. И, Оль…

— Что?

— Ничего. Маме сегодня лучше.

— Хорошо, — Ольга помолчала секунду. — Хорошо, что мы вместе.

— Да, — сказала Лёля. — Давай, ждём.

Она сбросила вызов, повернулась к матери. Елена Борисовна уже резала огурцы, Даня вертелся рядом, тянул руки.

— Осторожно, — сказала Лёля. — Ножом поранишься.

— Я большой, — напомнил Даня.

— Большие не лезут куда не надо.

Ирина Николаевна фыркнула, но промолчала.

За окном светило солнце. Первое весеннее, обещающее тепло. Лёля посмотрела на телефон, потом на мать, потом на сына. Внутри что-то ёкнуло — не плохое, а тревожное, предвкушающее.

— Поехали, — сказала она. — А то без нас шашлык съедят.

Она натянула куртку, взяла сумку и вышла во двор. Даня бежал следом, держась за её руку.

За ними — Елена Борисовна, Ирина Николаевна с огромной кастрюлей. И смех, и крики, и солнце, и март.

Впереди была дача. А на даче — свои, и шашлык, и весна.

Стол уже накрыли. Салаты, зелень, хлеб — и в центре, как памятник самой себе, красовалось блюдо с паровыми котлетами, которое Ирина Николаевна водрузила под недоумённые взгляды остальных.

— Для тех, кто за фигурой следит, — пояснила она, ни к кому конкретно не обращаясь. Елена Борисовна, сидевшая рядом с Даней, сдаваться не собиралась.

— Даня, а ты что будешь? Котлетку или шашлык? — спросила она громко.

— Шашлык! — завопил Даня, дрыгая ногами.

— А вот и неправильно, — наставительно подняла палец Ирина Николаевна. — Нужно и то, и другое. Организму нужен белок.

Ольга сидела в шезлонге чуть поодаль, положив руки на огромный живот. Солнце грело лицо, она прикрыла глаза, чувствуя, как внутри кто-то лениво переворачивается, устраиваясь поудобнее.

Ирина Николаевна подошла неслышно, остановилась рядом.

— Доченька, — сказала она. — Не холодно?

Ольга открыла глаза, посмотрела на неё.

— Нет, тепло.

— Водички хочешь?

— Хочу.

Тренер ушла к столу, вернулась со стаканом. Подала молча. Ольга взяла, отпила.

Ирина Николаевна постояла ещё минуту, глядя на живот.

— Скоро, — сказала она.

— Скоро.

Даня носился по поляне, Елена Борисовна пыталась уследить за ним. Хорошо. Тихо, спокойно, по-домашнему.

Денис и Лёля отошли к мангалу.

— Ты не хочешь к ним? — спросил Денис, переворачивая шампуры.

— Посмотрю ещё, — Лёля улыбнулась. — Дай привыкну.

Она замолчала, глядя, как дымок от углей поднимается в чистое весеннее небо.

— Я знаю, кто наш главный босс, — сказала Лёля вдруг, не поворачивая головы. — Константин Сергеевич. Тот самый.

Денис замер. Мелькнула короткая, острая мысль, но он не подал виду.

— Давно знаешь?

— Встретила в коридоре. Думала, в обморок упаду. А он — ничего. «Здравствуйте, Ольга Павловна. Как работа?» — Лёля усмехнулась. — Как ни в чём не бывало.

— Ты хочешь уволиться?

— А смысл? — Лёля пожала плечами. — Он меня найдёт. Или на что-то другое поставит. Нет, я останусь. Буду смотреть. Слушать. Может, пригодится.

Денис молчал, глядя на шипящее мясо.

— Не лезь, — сказал он наконец. — Это не твоя война.

— А чья? Твоя? Ольгина? — Лёля повернулась к нему. — Он нас всех в одну лодку посадил. И теперь мы плывём. Куда — не знаю.

Лёля вздохнула, взяла бокал с вином, стоявший на подносе у мангала, и сделала глоток.

— Я просто хочу знать, когда этот корабль ко дну пойдёт. Чтобы успеть прыгнуть.

Денис ничего не ответил. Просто положил руку ей на плечо и сжал.

На поляне смеялся Даня. Елена Борисовна вытирала ему лицо салфеткой, Ирина Николаевна командовала, где лучше поставить тарелки. Ольга смотрела на всех, чуть щурясь от солнца, и гладила свой огромный живот.

Хорошо. Спокойно. Но Лёля знала — это затишье перед бурей. И гром уже собирался где-то на горизонте.

Стол опустел, все наелись, даже паровые котлеты нашли пару поклонников. Солнце клонилось к закату. Елена Борисовна укутала Даню в плед, Ирина Николаевна собирала посуду.

— Ну что, — сказала Ольга, поглаживая живот. — Когда рожу, тогда и свадьбу сыграем?

— Зачем ждать? — Лёля откинулась на спинку стула. — Родишь — и сразу в загс. Пока не передумал.

— Не передумает, — буркнул Денис, вытирая руки. — Я уже решил.

— Он решил, — усмехнулась Ольга.

— А кто у нас там? — спросила Елена Борисовна, кивая на живот.

Ольга с Денисом переглянулись.

— Мальчик, — сказала Ольга.

— Мальчик! — заорал Даня, вырываясь из пледа. — Я знал!

— Тихо, — шикнула Ирина Николаевна. — Ещё не родился, а уже орут.

— А как назовём? — спросила Лёля.

— Павлом, — сказал Денис, не глядя на Ольгу.

Она сжала его руку.

— Павлом, — повторила она.

— В честь профессора, — добавила Елена Борисовна тихо.

Все замолчали. Даня потянулся к остаткам торта, Ирина Николаевна открыла было рот, но не сказала ничего. Хорошее имя. Правильное.

— Ладно, — Лёля встала, отряхнула джинсы. — По домам. А то завтра на работу.

Машина Лёли ехала в потёмках. На заднем сиденье сопел уснувший Даня. Елена Борисовна дремала, привалившись к окну. За рулём, с каменным лицом и прямой спиной, сидела Ирина Николаевна. За окном мелькали редкие фонари, поля, лес. Лёля смотрела вдаль не отрываясь.

Но в голове крутилось: Константин Сергеевич, папка, Денис, КРВ. Она почти физически чувствовала, как затягивается петля. Или не затягивается — а распутывается. Она должна понять.

Она будет следить. Узнает, что всё это значит.

— Что-то ты притихла, — сказала Ирина Николаевна, не поворачивая головы.

— Думаю, — ответила Лёля.

— О чём?

— О том, сколько всего мы не знаем.

Ирина Николаевна промолчала. Только крепче сжала руль.

Впереди, за поворотом, уже угадывались огни города.

Глава 25. Два крика.

Лёля вошла в офис рано — хотела переделать отчёты до прихода начальницы. В холле было пусто, только охранник у входа кивнул, пропуская. Она свернула в коридор, где располагались переговорные, и замерла.

У дальней стены, прижав телефон к уху, стоял Сергей. Тот самый. Правая рука Константина Сергеевича.

Лёля метнулась за колонну. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя дышать тихо. Не шевелиться.

— Слушаю, — голос Сергея был ровным, почти скучающим.

— ФСБ активизировалась, — продолжил он после паузы. — Вчера взяли двух курьеров. Наши.

Лёля замерла. ФСБ.

— Ничего, — ответил Сергей на чей-то вопрос. — Но это только начало.

Она слушала, боясь пропустить слово. Курьеры, лаборатория Градова, Алекс.

— Его не нашли, — сказал Сергей. — Это плюс.

Пауза.

— Ждём. Убираем всё, что может всплыть. Готовимся к любому исходу.

Сергей сбросил вызов, убрал телефон в карман и быстро пошёл к выходу, даже не глянув в сторону колонны.

Лёля выдохнула, прижимаясь спиной к холодной стене. В голове гудело: ФСБ, курьеры, Градов. Денис. Она не знала, что делать, но знала точно — молчать нельзя.

Она достала телефон, набрала Дениса.

— Денис, — сказала она тихо, когда он взял трубку. — Нам нужно встретиться. Срочно.

Голос не дрожал. Она не могла себе этого позволить.

Лёля вылетела из офиса, даже не дождавшись лифта — побежала по лестнице, сжимая телефон в потной ладони. На улице поймала такси, назвала адрес лаборатории.

— Быстрее, — сказала она. — Пожалуйста.

Водитель кивнул, вжал педаль. Лёля смотрела в окно, но ничего не видела. В голове крутилось: ФСБ, курьеры, Алекс, лаборатория. Денис. Она набрала его номер снова, но сбросила — боялась, что не сможет объяснить по телефону. Надо в глаза.

Лаборатория встретила её запахом спирта и тишиной. Лёля влетела в кабинет Дениса, не постучав.

— Денис!

Он поднял голову от бумаг, удивлённый.

— Ты чего? Что случилось?

— ФСБ, — выдохнула она. — Они взяли курьеров Константина Сергеевича. Вчера. Они знают про лабораторию. Про Алекса. Про тебя.

Она говорила быстро, сбивчиво, почти задыхаясь.

— Слежка, понимаешь? Они копают. Сергей сказал — готовимся к любому исходу. К любому, Денис!

Денис встал, подошёл к ней, взял за плечи.

— Тихо, Лёля. Тихо.

— Не могу я тихо! Они тебя заберут! И Ольгу… и ребёнка…

— Не заберут.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — сказал Денис. — Но Ольге не сегодня-завтра рожать. Я не могу её бросить.

В этот момент зазвонил телефон. Денис взглянул на экран — Ольга.

— Оль? Что случилось?

— Денис, — голос у неё был сдавленный, испуганный. — Началось. Роды. Воды отошли. Мне больно, я… приезжай, пожалуйста, быстрее.

— Спокойно, — сказал он, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё оборвалось. — Я еду. Слышишь? Я уже еду. Ты молодец, ты сильная. Собери вещи, я буду через полчаса. Дыши глубоко.

— Быстрее, — прошептала она.

— Еду.

Он сбросил вызов, повернулся к Лёле.

— Рожает. Я должен быть там.

Телефон зазвонил снова. Денис поднёс к уху.

— Денис Игоревич, — раздался знакомый голос. Сергей. — Предупреждаю: ФСБ едет к вам. Через пятнадцать минут будут. Уходите.

Денис замер. Посмотрел на Лёлю, потом на дверь.

— Не успею, — сказал он. — Я в лаборатории.

— Тогда прячьте всё, что может вас выдать. И не открывайте до приезда адвоката.

Сергей отключился.

Денис убрал телефон, выдохнул. Подошёл к сейфу, набрал код. Дверца открылась. Внутри — аккуратные пачки долларов и десятки ампул КРВ, упакованные в стерильные контейнеры.

— Бери, — сказал он Лёле, доставая объёмистую сумку. — Деньги и ампулы. Вези домой. Быстро.

— Сколько тут? — спросила она, принимая тяжёлую ношу.

— Двадцать пачек по сто долларов. Ампул — точно не считал.

— Денис…

— Потом. Ты на машине?

— Нет.

Денис на секунду задумался.

— Звони Ирине Николаевне. Пусть срочно едет к Ольге. Скажи, что так надо. И чтобы сразу — прямо сейчас. Ольга рожает.

Лёля кивнула, уже набирая номер. Денис выключил компьютер, сунул флешку в карман.

— А ты? — спросила Лёля, отрываясь от телефона.

— Я здесь встречу гостей.

— Денис…

— Иди, — сказал он твёрдо. — Ради всего, что нам дорого. Иди.

Лёля выбежала из лаборатории, даже не оглядываясь. Сумка с ампулами и деньгами тяжело била по бедру, но она не чувствовала. На улице поймала такси, бросила сумку на заднее сиденье, села рядом.

— Поехали, — сказала она. — В Фили, быстро.

Водитель кивнул, выжал газ. Лёля смотрела в боковое зеркало.

Их лаборатория. Подъезд. И в этот момент к зданию подкатили две чёрные машины — без опознавательных знаков, с тонированными стёклами. Из них вышли люди в штатском, но сразу понятно — не простые.

— Стойте, — сказала Лёля водителю. — Не уезжайте.

Она вжалась в сиденье, глядя, как мужчины быстро, но без суеты заходят внутрь. ФСБ. Она узнала эту манеру — спокойную, уверенную, не терпящую возражений.

— Девушка, мы едем? — спросил водитель.

— Едем, — выдохнула Лёля. — Давайте, едем.

Она достала телефон, набрала Ирину Николаевну.

— Ирина Николаевна, срочно езжайте к Ольге. Сейчас. Ольга рожает.

— Рожает? — голос тренера стал резким, по-военному собранным. — Я выхожу. Ты где?