- Рейтинг Литрес:5
- Рейтинг Livelib:5
Полная версия:
Лилита Край Алмаз для сестры
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Детским, немного корявым почерком, посередине страницы, было написано, ярким красным цветом:
«Это моя первая запись. Меня зовут Нинэль, мне шесть лет. Хочу через этот дневник, общаться со своим братом. Ведь, он мне очень дорог.»
Перевернул следующую.
«Пока поднималась в свою комнату, столько хотела тебе сказать. А сейчас сижу и не знаю, что написать. Почему ты меня постоянно ругаешь? Я правда стараюсь, разве ты не видишь?»
– Я видел Нин, видел как ты старалась, – провел пятерней по щетине, сделал еще глоток виски. Это будет не легко, – подумал он, сделал еще глоток и продолжил читать.
«Сегодня, я впервые приготовила тебе завтрак. Я очень счастлива! Ты так на меня смотрел! Да я теперь научусь готовить лучше всех, лишь бы видеть тебя таким постоянно. Добрым.»
– Твои завтраки, всегда были потрясающими. Ты готовила их для меня, и мне это всегда нравилось.
Игнат разговаривал с Нинэль, пусть и через дневник, но ему это было необходимо. Слишком много недосказанности осталось между ними.
«Зачем ты меня долбишь постоянно? Почему ведешь себя так, словно я груша боксерская, а не человек? Неужели не замечаешь, что я девочка?»
– Да потому, Нинэль! – выкрикнул Игнат в пустоту, – я как и отец, считал, что ты должна уметь постоять за себя! Да если бы я знал, что ходить не умеешь и улетишь с лестницы, я бы тебя и этому учил!
Отшвырнул тетрадь на пол, залпом осушил остатки виски. Запустил пальцы в волосы и тяжело выдохнул.
– Я не жалею Нин, что учил тебя быть сильной, – еле слышно проговорил, – жаль, этого было не достаточно, чтобы ты была сейчас рядом.
Поднял тетрадь с пола и продолжил читать.
«Сегодня, ты заступился за меня! Я не злюсь на отца, понимаю почему он гоняет нас. Это все из-за мамы. Но иногда, мне хочется гулять с девчонками из соседних домов, жить обычной жизнью, а не как мы.»
– Я помню этот день, – Игнат улыбнулся, – отец впервые повысил на тебя голос, за то, что отказывалась тренироваться. Я заступился, потому что считал, только я могу ругать тебя, – хмыкнул, – глупо да?
«Я никогда не полезу на твое, чертово бревно! Ясно тебе! Ты что, специально для того, чтобы мучить меня сделал его?»
Игнат рассмеялся, вспоминая, сколько истерик было из-за этой полосы препятствий.
– Ты же все равно прошла ее, с закрытыми глазами, как и я. И я горжусь тобой, слышишь! Горжусь тобой, всегда гордился, – как же больно. С каждой прочитанной строчкой, от его сердца отрывался кусок и растворялся в бездне собственного горя.
«Ты снова кричал на меня. А мне обидно стало, вот я и заплакала. А ты еще больше разозлился. Больше, я не буду плакать при тебе.»
– Я всегда знал, когда ты плачешь. Каждый долбаный раз, я хотел обнять и успокоить тебя, но сдерживал себя. Считал, это слабостью. Я и правда часто забывал, что ты девочка, – отложил тетрадь. Поднялся и подошел к барной стойке, налил еще стакан и прошептал, – это последний на сегодня. Я знаю, ты не любила, когда выпивал.
Уселся обратно в кресло. Глаза слипались, но ему хотелось прочитать этот дневник сейчас.
«Сегодня нам исполнилось десять лет. Вместо торта, стрельбище. Но я не расстраиваюсь. Отец учил нас стрелять. Мне нравится. А еще, мне нравится смотреть на тебя. Ты очень похож на папу. Такой же сильный, строгий, красивый. Интересно, я похожа на родную маму? Жаль, что у меня нет ее фотографий.»
– Не знаю Нин. Я попробую найти фото для тебя и потом скажу, похожа или нет. Ты всегда была красивая для меня, самая лучшая. Всегда любовался тобой, пока ты не видела. А еще, я любил приходить в твою комнату по ночам, смотрел как ты спишь. Спорим, ты об этом не знала? – очередной глоток, который обжог горло.
«В школе, мне все девчонки завидуют. Ты смотришь только на меня, а на них внимания не обращаешь. А мальчишки боятся ко мне подходить. Всех от меня разогнал. Может ты это делаешь, потому, что я нравлюсь тебе?»
– Нравишься, – хмыкнул Игнат, – да я уже любил тебя. Ты моя Нинэль, всегда была только моей. И сейчас моя, навсегда.
«Зачем ты ударил Никиту? Мы просто разговаривали? Ты же гуляешь с девушками, почему мне нельзя?»
– Каюсь, – усмехнулся, отхлебнул из стакана крепкого, вспоминая слезливые глаза мальчишки, – я не мог смотреть, как ты улыбаешься другим. Я ревнивый, – пожал плечами, словно Нинэль, могла увидеть этот жест.
«Иногда, я ненавижу тебя. Мне очень больно, видеть тебя с другими девушками. Зачем тебе они? У тебя же есть я! Я знаю, ты любишь меня.»
– Именно этого, я всегда добивался. Думал, если будешь ненавидеть меня, тебе будет проще начать жить, когда уеду. Я ошибался, – провел пальцами по тетрадному листу, – а сейчас мне, приходится учиться жить без тебя. У меня не получается.
«Ты сказал, что у тебя никогда не будет жены и детей. А как же я? Я хочу быть твоей женой. Я же люблю тебя. Папа сказал, что это из-за него ты так говоришь. Сказал ты боишься, что я умру. Все умирают, Игнат. Не нужно бояться.»
– Я думал, что ты сама догадалась, а нет, снова отец влез. Боялся и был дураком. Мне больше нечего сказать, – закрыл тетрадь, положил на тумбочку. Поднялся к себе в комнату, принял душ.
– Сегодня, я буду спать в твоей кровати. Ты же не против?
Игнат иногда заходил в ее комнату. Ничего не менял, там все так, как она оставила. Расправил кровать, залез под одеяло. Втянул запах.
– Тут все еще пахнет тобой. Я так скучаю, что выть хочется, – уткнулся головой в подушку и заплакал.
Не заметил, как уснул. Боль от потери, она выматывает. Зудящая, никогда не проходящая. Слегка затухает, когда перекрывает невыносимая тоска. Но это, тоже боль. Все внутри ломается, человек рассыпается на много мелких частей. Их невозможно собрать в единое целое, поэтому на сердце и в душе, остаются огромные рубцы.
Утром Игнат с огромным трудом раскрыл глаза. От слез, ресницы слиплись. Растер их руками. Лежал, смотрел в потолок, прижимая к себе одеяло.
– Доброе утро, любимая, – медленно выдохнул. Слезы снова подступали. Нужно брать себя в руки, – мысленно настраивался на новый день. Нужно найти фотографию Дианы. Он обещал Нинэль, поэтому сделает все возможное.
Умылся, переоделся. Спустился в кухню, сварил кофе. Набрал Ивана.
– Доброе, брат. Я не рано?
– Доброе. Нет, говори.
– Попробуй фотографию найти, женщины одной. Правда я сомневаюсь, что в сети они будут. Она при родах умерла, двадцать девять лет назад.
– Я попробую, но ничего не обещаю. Имя?
– Найденова Диана Викторовна.
– Сделаю, все, что в моих силах. Кто она?
– Мама Нинэль.
– Понял. Ты как?
– Плохо, Вань.
– Мы рядом, ты же знаешь.
– Знаю и очень вам благодарен за это.
– Созвонимся, брат.
Игнат отключился, выпил кофе. Посмотрел на тетради, которые лежали на краю стола, аккуратной стопочкой.
– Мне на работу нужно съездить, а когда приеду обязательно, продолжу читать. Ладно?
Посмотрел в пустоту, словно ждал ответа. Вздохнул, налил чашку кофе и оставил ее на столе. Он каждое утро так делал, для Нинэль. Приезжал домой и как идиот бежал проверять, выпила ли она его. Он сходит с ума. Но ему так легче.
Съездил на кладбище, поменял вчерашние цветы на свежие.
– Я тебе там кофе оставил. Только не смейся, ладно? Ты любишь его. Я это, Ваньку попросил, фотографию мамы твоей найти. Если он не сможет, то я и не знаю к кому обращаться.
Протер камень от пыли.
– Не скучай, я завтра приду. Люблю тебя.
Игнат поехал на работу. Пытался вникнуть в дела, но мыслями был далеко.
Стук в дверь кабинета, немного вытянул его из раздумий.
– Войдите, – буркнул и поднял глаза на гостя.
– Здоров, – Андрей несмело вошел, прикрыл за собой дверь.
– Говори.
– Я там увидел, что Айтишник фотографию мамы Нинэль ищет.
– Откуда знаешь, про мать ее? – недобро зыркнул на парня, но тот и бровью не повел.
– Нинэль рассказывала. Мы иногда общались.
– Общались? – с угрожающей ноткой спросил его Игнат.
– Даже если не только общались, то что? Грохнешь меня?
– Нет, не грохну, – он только сейчас понял, что Андрей был влюблен в Нину, от того и ненависть его, – если хочешь помочь, помогай.
– Понял, – Андрей вышел, дверью не хлопал в этот раз, чем вызвал у Игната усмешку.
– И почему, ты не выбрала его? Зачем я тебе нужен был? – нервно проговорил, уставившись в потолок, – хороший парень. Хотя, я бы не позволил вам быть вместе. Глупо такое спрашивать у тебя.
Собрался, бросив все дела поехал домой. Он хотел прочесть все, что она хотела ему сказать.
Приехав, вылил нетронутый кофе, помыл стакан. Взял в руки тетрадь и продолжил читать. Перелистнул страничку на которой закончил, и сразу нарвался на гневную запись.
«Ты! Кусок, бесчувственного льда! Сломал мне ребро! Еще и не поверил! Совсем с катушек слетел?»
– Прости, прости меня! Я боролся со своими чувствами к тебе. Видел, что любишь меня. Бесился, что не могу дать тебе того, что ты хотела. Переборщил. Свою злость на тебе тогда вымещал. Я подонок, Нин. Настоящий подонок, – его трясло. Гложило чувство вины. Он же всю жизнь издевался над ее чувствами, думая только о себе. Думая о том, чего он боится, ни разу не поинтересовавшись, каково было ей.
Глава 6. Раскрытые тайны
«Ты любишь меня, я знала это. Твой поцелуй был невероятным! Твои губы, напоминают вкус кофе. А еще, когда ты целовал меня, я чувствовала дрожь во всем теле. Это приятно. Никогда таким тебя не видела. Ты же такой, только со мной?»
– Только с тобой, – хрипло произнес. Положил дневник на тумбочку. Достал виски, – ты прости Нин, но мне очень тяжело читать эти строки. За что, ты любила меня? Я тиран, не достойный твоих чувств.
Выпил залпом стакан. Закашлялся. Приложил руку к носу, втянул запах своей кожи, перебивая крепкий и приторный аромат вискаря. Плеснул еще, кинул пару кубиков льда, вернулся в кресло.
«Собираюсь делать для тебя завтрак! Сегодня, он будет особенным! Мои губы и сейчас горят, я чувствую это!»
Эта запись была перечеркнута, но Игнат смог ее прочитать, следом была еще одна. Написана черным маркером и рядом прикреплено письмо, которое он оставил для нее, когда уехал служить.
«Ты бросил меня. Я обещаю, ты еще станешь человеком, а не тем бездушным существом, коим являешься сейчас. Прости, но тебе будет очень больно.»
– Мне больно. Очень. И тогда было больно, но на тот момент, казалось это идеальный расклад. И спорить не буду, я и есть бездушное существо.
Игнат закрыл первый дневник. Отложил его в сторону, открыл второй.
«Сложно жить без тебя. Никто не отгоняет придурков от меня. Военный университет, сплошь заполнен парнями. Но мне никто не интересен. Они не ты.»
– Странно, когда же ты успела столько партнеров сменить? – Игнат читал дальше, пытаясь понять. Казалось она обдурила его. Но с кем-то, же она лишилась девственности.
«Нашла работу по душе. Возможно, эта сфера, поможет вернуть тебе человечность.»
– Да о чем ты?! – рявкнул на тетрадь, сделал глоток из стакана, громко поставил его на тумбочку, – я так и не узнал, чем ты занималась, пока меня не было.
«Встретила парня. Он любит меня. Но я его нет. Знает, что только ты нужен. Но все равно рядом. Он хороший.»
– Это Андрей?! Ответь?! – Игнат кричал. Нервы сдавали. Даже сейчас, его заполняла ревность.
«Лишаться девственности больно. Особенно когда, не те руки обнимают, не те губы целуют. Все не то. Не буду пробовать больше.»
– Нинэль! Если ты не объяснишься, я убью этого Андрея! Он ложную информацию предоставил! – Игнат уже мысленно представлял, как сворачивает ему шею.
«Ты в столице. А ко мне ни разу так и не приехал. Неужели за эти годы, ты не скучал по мне?»
– Скучал, очень скучал. Не представляешь, насколько сильно. Работой себя завалил, чтобы не сорваться к тебе. Сколько же я потерял? Прости, меня. Если это, вообще возможно.
«У меня есть хорошие осведомители. Шепнули, что ты информацию обо мне собираешь. Мы Андрею подсунули, то что было нужно. Будет тебе уроком. Не нужно было бросать меня.»
– Какая же ты стерва! – прорычал и улыбнулся, – любимая стерва.
«Кстати, я все о тебе знаю. Где служил, что делал. С кем спал, что чувствовал при этом. Твое спасение, что это просто шлюхи.»
– Ревновала, – растянул язвительную улыбку, – ни хрена я не чувствовал, сама знаешь. Мне только ты нужна. И всегда будешь. Тебя нет, а больше и не надо никого.
«Я целый год потратила, чтобы пройти твою сраную полосу. Но я это сделала! Хотела бы я видеть твое лицо, когда узнаешь.»
– Я был зол на тебя, когда увидел на бревне. Но был горд, что не сдалась. Я думал, ты ноги перед каждым вторым раздвигаешь. Знала же, что эта информация на меня не лучшим образом повлияет. Для чего все это было? – допил остатки виски, размял затекшие плечи и снова уткнулся в тетрадь. Чем больше читал, тем больше понимал, много секретности в этом дневнике.
«Я очень испугалась, когда увидела тебя в подвале. Знала, что ты придешь. Видел да? Видел, как я одолела твою полосу? Прости за выходку в ванной, так было нужно. Хотела вывести тебя на эмоции. Попытаюсь доказать тебе, что с тобой я в безопасности, а не наоборот.»
– Бьешь по-больному, – Игнат встал с кресла. Начал ходить из стороны в сторону. Злился на себя, ненавидел. Возможно, если бы перестал бояться и не отпускал ее от себя, она была бы жива.
Взял дневник, сел за барную стойку.
«Сегодня, я танцевала в клубе, для тебя. Но ты не пришел. На задней стороне тетради, есть кармашек. Там флешка. Я хочу, чтобы ты посмотрел»
Игнат достал флешку, отложил тетрадь. Вставил ее в телевизор.
Знакомая обстановка, он часто бывал в этом клубе. Знал, что она выступала в тот день. Специально не пошел. Думал, что именно там, она собирает всех мужиков, которые ее трахают. Громкая музыка, пустая сцена. Вот она выходит.
– Ты очень красивая, – не отрывая взгляд от экрана, прошептал он.
Девушка прислонилась спиной к шесту, придерживаясь за палку, руками вверху. Музыка сменяется на медленную. Это рояль. Нинэль начинает двигаться. Ее глаза закрыты. Пластика, грация, уверенность. Невероятная легкость, с которой девушка выполняла трюки, восхищала. Медленно вращаясь на шесте, она взобралась на самый верх. Обхватила его, сжимаясь в комочек, который излучал невероятное ощущение страданий. Боль сжимала ее, выворачивала внутренности. Медленно отвела голову в сторону. Взгляд, устремленный в камеру. Игнат вздрогнул. Ей плохо, он чувствовал это. Показывала ему, что чувствовала в тот момент. Резкое падение вниз, – мысль, она же разобьется! Тело напряглось, сжал кулаки. Но нет, она разобьется позже, на лестнице, – снова ее взгляд в камеру, это надежда. Все ее движения кричали о том, что ей невыносимо одиноко. О том, как сильно любит, но не может добиться взаимности. О том, что устала бороться, но не сдается.
На доли секунды он забыл, что ее больше нет. Ее эмоции сейчас, заполняли до краев. Она живая, красивая, настоящая. Застыл как камень, словно стоял там, в толпе. Смотрел на нее, а она смотрела только на него. Было в этом танце, что-то такое, что вызвало у Игната немое обещание. Словно говорила, что ему предстоит не сладкое будущее. Как знала, что произойдет.
Выключил. Он еще не раз пересмотрит это видео. Уселся в кресло, вытер лицо от слез, которые не переставая текли и продолжил читать.
«Я так зависима от твоих рук. Стоит только почувствовать тепло от твоих прикосновений, я таю. Не бросай меня больше, ладно? Пусть так. Очень больно, с трудом терпимо, от того насколько ты зарылся в своих убеждениях, зато рядом. Я наконец чувствую, как сильно ты меня любишь.»
– Моя девочка. Сколько же дерьма, тебе пришлось вытерпеть от меня, – долбанул по столу, разбив столешницу, – ну вот, я разбил твою любимую стойку, – фыркнул сам на себя, собрал осколки, выкинул в мусорку. Заправил кофе машину, – хватит алкоголя.
Только сейчас понял, что просидел три часа. На улице темнело. Поднялся в комнату, переоделся. Вернулся в кухню. Налил кофе. Сегодня, он планирует дочитать все до конца. Слишком много вопросов скопилось. Уселся в кресло, включил лампу.
«Ты решил, что можешь распоряжаться моей жизнью? Я не против. Но твои шлюхи, меня добивают. Кажется, я готова убивать.»
– Согласен, я урод. Пытался, избавиться от своих чувств, не задумываясь, что делаю больно тебе.
«Ты наконец сказал, что любишь меня. Эта ночь...да это лучшее, что ты мог мне подарить. Тебе когда-нибудь было больно, от того насколько сильно ты счастлив? Мне было. Я счастлива и эти чувства душат. Возможно, слишком много свалилось на меня в один день.»
– Не знаю. Нин, я просто был счастлив рядом с тобой. Ты мне столько эмоций подарила в ту ночь. Ты как то спросила, почему я не трахаю тебя? Да потому Нин, что желанную женщину я буду любить. И я любил, – слезы прорывались, как бы Игнат не старался держать их в себе. Как отчетливо, он помнил каждую линию ее тела. Помнил вкус ее губ, – ты писала, что мои губы на вкус, как кофе. Твои для меня, всегда были сладкой ватой. Странно правда? Всегда послевкусие сладкое, немного приторное, но манящее. Твои поцелуи для меня были чем то запредельным.
«Это последняя запись в этом дневнике. Советую выспаться, перед тем как начнешь читать третий. Люблю тебя. Твоя Нинэль.»
Игната от последних строк тряхануло. Эти слова, скорее были похожи на записку, которую она оставила вчера.
– Ну уж нет, я прочту их сейчас, – выпил кофе залпом, отложил второй и приступил к третьему. Он был тоненький, такой же как второй.
Первая страница. Черная надпись, среди страницы.
«Это моя исповедь. Я открою тебе все секреты. Помнишь я написала, что тебе будет очень больно?»
– Мне и так больно, разве ты не видишь? – Игнат судорожно перелистнул страницу. Мороз прошел по коже волной, кажется, каждый волосок на его теле встал дыбом. С каждой строчкой, он все больше считал себя сумасшедшим. Казалось, что Нинэль жива. Хотя прекрасно понимал, этого просто не может быть.
«Не торопись с выводами. Ответь на вопрос. Ты чувствуешь в себе человечность?»
– Чего ты хочешь? – прокричал в пустоту, – что за игры ты устроила?
Подскочил с кресла, достал бутылку с виски. Пустая. Выкинул в ведро. Достал коньяк, откупорил и сделал глоток из горла. Поставил бутылку на тумбочку, уселся в кресло и продолжил.
«Ну раз ты уже выпил, покричал. Может ответишь на вопрос? Ты чувствуешь теперь? Готов принять то, от чего так долго отказывался? Понял наконец, что и такой как ты, имеет право на счастье?»
– Я разбит! Я подыхаю! Что я должен был понять? – Игнат кричал как раненный зверь, слезы ручьем заливали его отросшую бороду.
«Прости. Но чтобы ты это понял, мне пришлось уничтожить тебя. На сегодня все. Иди спать. Завтра тебе привезут продолжение моей исповеди. Как и говорила, в конце ты будешь ненавидеть меня. Но я как и прежде, тебя люблю. Твоя Нинэль.»
Перелистал оставшиеся страницы, они были пусты. Сидел, смотрел в одну точку.
– Ты жива? Или я настолько сбрендил, что начинаю верить в это?
Не было сил кричать, не было сил ни на что. Сполз на пол, лег на спину.
– И если ты правда жива, то это очень жестоко Нинэль, – еле слышно прошептал, свернулся калачиком, пытаясь осознать, что вообще происходит. Непонимание, неверие, злость, ненависть. Плотный туман жестокости его девочки, давил и перекрывал кислород. Нужно обо всем подумать. Так и уснул, вымотанный эмоциями и болью.
Проснулся среди ночи от того, что замерз. Потянулся, размял кости. Лампа так и горела, на тумбочке стояла открытая бутылка коньяка. Вот только окно было настежь открыто. Поднялся с пола, закрыл окно.
– Ну и кто такой смелый? – прохрипел в пустоту. Явно кто-то был. Уселся в кресло, схватился за бутылку. На данный момент находился в прострации. Все похоже на бред. Может он и правда того, свихнулся. Не может Нинэль быть жива, он видел все. Трогал ее еще теплые ручки. Он целовал ее холодную кожу. Он что, труп от подделки отличить не сможет? Он даже знает, как пахнет мертвый человек! Она была настоящая! Настоящая! – убеждал себя Игнат, словно пытался доказать кому-то очевидные вещи.
Внутри разрастался гнев, Игнат не знал, что чувствует. Взял снова третий дневник в руки. Решил еще раз перечитать, проверить, верно ли он все понял. Открыв тетрадь, обнаружил там новую записку. Нервно развернул лист.
«Знала, что будешь перечитывать. Решила, не буду раскрывать секреты. Сам узнаешь все то, что скрывала от тебя. Найди меня, если готов принять, что я твоя семья.»
Игнат истерически рассмеялся.
– Я тебя ненавижу, стерва! – злобно прокричал, схватился за голову, – ты бы знала, как я тебя ненавижу, – упал на колени, с силой ударяя по полу кулаками.
– Ты и есть, моя семья! Но я не буду искать тебя! Это шанс, чтобы ты забыла меня! Слышишь! – Она только что разбудила в нем того, кого он похоронил вместе с любимой девочкой. Животное, не знающее, что такое чувствовать, а возможно, того кто научился чувствовать, только он еще и не понял. Злился сильно.
Сделал глоток коньяка из горла бутылки, скривился, – ты думала, своим поступком изменишь что-то? Нет, ты сделала только хуже. Да, я люблю тебя, всегда любил, и буду любить! – снова рычал в пустоту, – почему ты не понимаешь? Я не могу дать тебе безопасность! Я погряз! Я в полной заднице! Не прощу! Слышишь, я никогда тебя не прощу!
Захлопнул тетрадь, поднялся. Подошел к разбитому столу. В трещине, торчала еще одна записка.
– Может уже хватит?! – нервно вытащил лист, развернул.
«Уверена, ты уже прокричался. Также, уверена, что искать ты меня не собираешься. Это именно то, чего я добивалась.»
– Вот и прекрасно! – парень еще раз долбанул по стойке и теперь от нее осталась только металлическая ножка. Стекла разлетелись по всей кухне. По ладони стекала кровь, но ему было плевать.
То что с ним сделала Нинэль, он ей не простит, – думал Игнат, не понимая насколько сильно, ошибается. Так же не замечая, что все слова и обещания, которые давал холодному камню, просто растворились в гневе и на некоторое время, потеряли значимость.
Год и два месяца назад. День фальсификации смерти.
Нинэль с утра как на иголках. Она беременна! Это просто чудо какое-то! Она хотела все рассказать Игнату, но слишком хорошо его знала. Если сейчас скажет о ребенке, он вдвойне будет бояться и скорее всего оттолкнет их, или хуже того, уедет воевать. На крайний случай отправит в дальние страны, пытаясь уберечь от опасности. Вот только она и сама, опасность.
Пора действовать, не все было готово, но девушка надеялась, что никто не обратит внимания на мелочи. Иначе годы подготовки пойдут насмарку. Беременность, изменила все планы. Придется действовать сейчас и надеяться на лучшее.
«Начинаем.»
Отправила сообщение неизвестному.
«Поняла. Через десять минут, в туалете.»
Ответ пришел мгновенно. Нинэль затрясло, нервы совсем сдают. Нужно успокаиваться, – настраивала себя на лучшее, поглаживая животик, – ты потерпи малыш, скоро папочка будет рядом с нами.
Нинэль медленно выдохнула, – пора, – встала из-за стола и неспешно пошла в туалетную комнату.
– Ну что, готова? – обратилась к девушке, которая была очень профессионально загримирована, под внешность Нинэль.
– Как видишь. Раздевайся.
Девушка переоделась, отдала свою одежду Марине. Она каскадер. Умеет красиво падать. Нинэль с трудом уговорила девушку, работать на нее. Но труды, того стоили.
– Вот теперь, топчик, – восхищенно разглядывала себя в зеркале, – он и не поймет ничего, упаду так, что некогда рассматривать тебя будет.
– Я надеюсь. Не забывай, он не простой человек, – еле слышно пробубнила Нинэль.
– Нин, я знаю свое дело. Все будет в ажуре, – Марина подмигнула девушке, – ну все, время.
Нинэль уселась на стул и уставилась в монитор. Ей специально оборудовали место для наблюдения. Кажется туалет, единственное место, где Игнат не может видеть никого.
