Полная версия:
Ли Лайт Последний вариант
- + Увеличить шрифт
- - Уменьшить шрифт
Должно. Быть. Чисто.
— Ой.— слышу тоненький возглас, сквозь шум воды.
Шагаю ближе к ванне.
— Всё хорошо?
— Мм...да..я..
— Рина, блин, что?
—Оказывается, я не до конца разделась. — бубнит смущенно.
— Ты только заметила?
Молчит. Краснеет там, наконец, что ли? Просовываю руку за шторку.
— Давай сюда.
— Что?
— Трусы свои давай сюда. Стирку включу.
— Не надо.
— Рина.
— Антон.
— Отдай. Трусы.
— Нет.
— Р-р-рина. Т-р-р-усы, быстр-р-р-о.
Дергаю занавеску в сторону.
—Не рычи на меня. — пищит и держит шторку, упираясь в стену.
—Я не рычу. Что за приступ скромности? Я уже всё видел.
— Да-а? — и такой шок в голосе, что я теряюсь.
—Ты при мне раздевалась. Только что.
— Серьезно?
Дергаю штору сильнее, открывая. Рина всхлипывает, одной рукой тянет занавеску. Её нижней части хватает прикрыть живот и бедра. Второй рукой прикрывает грудь, в ладони зажаты трусики.
— У тебя провалы в памяти?
Хмурится. Щеки краснеют.
—Я...нет. Я помню. А я не сплю, получается?
— Чего, блин?
— Ну...это не сон? Всё было такое яркое, разноцветное, расплывчатое. Я думала, что спала.
— Нет.
— Чёрт. — морщится — Наверное, что-то было в алкоголе. Я чувствую себя странно. И всё тело дрожит, хотя мне не холодно.
— Наверняка было. Давай уже свои трусы и выходи. Тебе надо поспать.
— Уйди. — смущается Рина.
Выдыхаю и прикрываю назад занавеску. Не глядя, снова протягиваю за нее руку.
—Давай. Не смотрю.
— Я сама могу включить стирку.
— Мелочь, не беси меня. Давай сюда уже. Нянькой я тебе не нанимался, чтобы терпеть капризы.
Ощущаю мокрое прикосновение.
Забираю белье, довольный, блядь, как будто мне медаль на олимпиаде выдали, а не мокрые стринги.
Борюсь с желанием рассмотреть их.
И с ебанутейшим порывом раздвинуть занавеску и разглядеть то, что не показали.
Картинка не полная, и от этого, почему-то, зудит под кожей.
Вдох. Выдох.
Воздух в ванной наполняется ароматом моего геля для душа.
Учитывая мою нетерпимость к переменам, запах этого геля с каплей пихтового масла давно уже плотно ассоциирую с собой и не замечаю.
Сейчас же чувствую себя сраным фетишистом. Потому что соприкосновение аромата этого геля с кожей Рины возбуждает до темноты в глазах. Она будет пахнуть мной.
Что за пещерные инстинкты, Антоха?
Дышать. Ровно.
Как только вода стихает, подаю за занавеску полотенце.
—Спасибо— тихо отзывается оттуда моя головная боль.
Сегодня не только головная. У меня, блядь везде уже болит и зудит от неудовлетворенности.
Приношу из спальни свою футболку. Оставляю на тумбе.
— Накинь. Дойти до спальни сойдет.
— Спасибо большое. За всё.
Киваю. Шторке. Идиот.
— Тебе лучше?
— Да, только голова болит очень и немного кружится. Но не тошнит.
— Провожу тебя в комнату.
В полотенце Рина похожа на коллекционную статуэтку, обернутую мягкой защитной тканью. Помогаю ей выбраться на коврик у раковины. Девочка смущена, судя по полыхающим щекам и опущенным дрожащим ресницам.
Не стеснялась, потому что думала, что это сон.
Это заставляет меня улыбнуться.
Дитё наивное.
Сон, ага.
—Отвернись, пожалуйста.— шепчет, не поднимая головы.
Хорошо, что не смотрит. Сдерживать улыбку, пиздец, тяжело.
Отворачиваюсь. Ловлю звуки каждого движения. Извращенец.
—Всё.
— Блядь. — выдаю на выдохе, оборачиваясь. — Пиздец.
— Что?
Я думал, фетишизма с гелем для душа достаточно, но нет. Вид прикрытых моей футболкой бедер пьянит похлеще абсента. А ещё она без белья. Совсем. И я вижу очертания сосков, хотя моя футболка ей овер-оверсайз. Черный хлопок и персиковая кожа - убийственно красивое сочетание.
— Ничего. — тру глаза и лоб, беру себя в руки —Идем. Провожу.
Коридор второго этажа залит солнцем. Из большого окна пространство сияет мягким солнечным светом. Босая Рина в моей футболке, при таком освещении похожа на эротическую фантазию.
Стараюсь не пялиться.
Да. Девочка, охренеть, какая красивая. Но она всё ещё девочка с вагоном ненужных мне девчачьих загонов.
Так что, фантазия - это максимум, который я себе позволяю.
Пожалуй, впервые жаль, что воображение у меня очень уж красочное.
Прежде, чем открыть дверь своей спальни, Рина замирает и оборачивается. Влажные кудряшки у лба и на шее, чуть прикусанная нижняя губа, взгляд этот снова, как у оленёнка.
Пф-ф...терпение.
—Антош, спасибо, что помог. Не знаю, что было бы, если бы ты не приехал.
— Кто-нибудь бы тебя трахнул в сортире клуба и выкинул. Скорее всего, тот, кто угощал абсентом. Или несколько по кругу. Ты головой думаешь когда-нибудь вообще?
— Там же был Тёма — опускает взгляд в пол.
—Угу. Хоть один не кинул. А повар почему съебал?
—Ну, он там познакомился с Люсиль. И они уехали вместе.
— Ясно. Иди проспись.
— Мхм.— вздыхает, потирая лоб — Спасибо.
—Болит?
— Всё как-то плывет— зажмуривается.
Хватаю под локоть снова, когда пошатывается. Да что ж такое, блядь. Слишком мягкая и нежная кожа. Слишком много прикосновений сегодня. Вся ночь - слишком.
Открываю дверь её спальни и помогаю дойти до постели. Повсюду валяются вещи, баночки, щетки, заколки. Как она спит в таком хаосе, блядь? Меня тянет прибраться.
Укладываю Рину в кровать, убирая с одеяла пижаму, футболки и платье.
— Принесу тебе воды.
— Тут есть, на окне бутылка должна быть. — бормочет, прикрыв глаза.
Ставлю воду на тумбочку рядом.
—Можешь со мной посидеть минутку?
— Спи уже, бедовая. — закатываю глаза — Сколько можно?
— Всего минутку.
Если бы Бэмби был девчонкой, у него был бы вот такой вот голос. Тихий и нежный, мать его. В мультике, вроде, у него была подружка. Как её звали? Неугомонная, прям как вот эта кучерявая.
Сил Рине больше ни на что не хватает. Сижу, пока не выравнивается её поверхностное дыхание.
Убираю пряди темных волос с шеи, разглядываю мягкие черты лица.
Спящей она вылядит совсем уж девочкой. Хрупкой. Маленькой.
За собственные пошлые мысли становится неловко.
Слишком уж явная девственница сейчас перед глазами.
Невинностью несет так же явно, как и моим гелем для душа.
Страшно представить, что с ней будет, когда встретит своего первого мудака, который её поимеет и забудет.
Жаль даже.
Растеряет весь свой наивный шарм.
Хотя, почему жаль? Я с такими не связываюсь.
Максимум - это если лет через десять она дозреет до нужной мне стадии разочарования в отношениях, чтобы согласиться на разовый трах.
Мне будет под сорок.
А сейчас весь мой интерес только из-за того, что интрига с трусиками осталась не раскрытой. А ещё из-за её очевидной симпатии.
Дурацкой, совершенно, но приятной где-то глубоко внутри.
Хотя я сам себе не признаюсь, что это так.
Выносить её олений взгляд снова, как проснется, мне, почему-то, резко не хочется.
Всё. Проехали.
Прикрываю за собой дверь спальни и ухожу.
Надо в душ.
И кофе.
И поработать.
Глава 6. Рина
Мамочка, если ты меня слышишь, прости, пожалуйста. Я напилась, как скотина. Больше не буду, честно.
Антон сказал, что я ему не противна.
Принимать напитки от незнакомцев - ужасный опыт.
Жарко.
Первые мысли в затуманенном разуме возникают хаотично и путанно. Сразу с целой волной стыда. Ещё не открыв глаз, уже понимаю, что останусь под этим одеялом навсегда и больше не покажусь на глаза людям.
Кошмар.
Как я так смогла?
Обрывки воспоминаний мелькают как вспышки.
Тоска. Боль. Грусть. Робкая надежда после нашего разговора. Лицемерная попытка сохранить контакт с тем, по кому плачет сердечко.
Я предложила Антону быть друзьями.
Хах! Ещё один вариант быть к нему поближе. Но он хотя бы перестал шарахаться от меня, как от заразной. Это же хорошо, да?
Вроде, ему не понравился мой наряд.
Нога, которая торчит из под одеяла для сохранения баланса между теплом и прохладой, не работает как надо. Баланс нарушен из-за припекающих голень солнечных лучей.
Жарко. Душно. Воды мне.
Приоткрываю глаз. Откапываю из-под песка, судя по ощущениям. Как будто уснула в песчаной дюне.
Оглядываю спальню. Это моя. Уже неплохо. Я не помню, как сюда попала.
Точнее, я помню то, что не может быть правдой.
Сильную руку, которая с трепетной нежностью убирает щекочущие шею волосы. Широкое плечо, на которое я опиралась. Обжигающую тьму карих глаз, скользящих по моему обнаженному телу.
Но я же не могла в реальности раздеться перед Антоном, правда? Точно, не могла. Я бы не осмелилась так сразу, даже в своих мечтах смущаюсь. Значит, это мультики заспиртованного мозга.
Ну ты и фантазер, мозг. Прям Антон так взял и нёс меня на руках в свою комнату, ага. Прям вот волосы мне держал, пока меня тошнило. Я бы их просто собрала в хвост, да и всё. Точно, фантазия.
Продрав, наконец, оба глаза, присаживаюсь, откидываясь на изголовье кровати.
Пить хочется зверски.
Мамочка, папочка, зачем я такая дурочка у вас родилась?
Надо было воспитывать меня, пока была возможность.
Вчера, в какой-то момент, когда все сидели за столом, и Антон почти не смотрел на меня, хотя мы договорились дружить, на меня накатило такое уныние, что я готова была плакать. И заплакала, когда Аля сказала, что снова беременна. Кир так смотрел на сестру, что в груди всё сжималось от трепета и зависти. Кирилл её любит. Очень любит.
Плакала от радости за их семью и от тоски по тому, что мне такая пока не светит.
В арсенале моего мужчины даже пока нет такого взгляда, наверное.
Ох-х.
Большими глотками опустошаю бутылочку воды рядом с кроватью.
Голова трещит, во рту кисло. Хоть не тошнит, и на том спасибо.
Как бы мне телепортироваться в туалет без лишних движений?
Дверь в спальню коротко скрипит и входит Аля. Выглядит бодрой, свежей и прекрасной. В легком пляжном платье, с собранными в хвост волосами.
— О, ты проснулась. — улыбается сестра — А я пришла будить тебя.
— Лучше придуши меня вот этим. — протягиваю ей подушку.
Аля хихикает и садится рядом. Вручает мне новую бутылку воды и стакан с шипучкой антипохмелина, видимо.
— Это поможет от головной боли. Говорят, вы с Ди вчера напились и ездили в клуб?
Спрашивает без претензии. Сестра всегда на моей стороне. Моя самая любимая на свете, самая добрая, самая умная. Мне стрёмно перед ней. Повинно опускаю глаза.
—Началось всё мирно, с мартини за столом. А потом Ди захотела потанцевать и нагуглила выступление крутого ди-джея. Ну, мы предложили ребятам поехать. Миша с Артемом поехали с нами. Было весело. Мы много танцевали. А потом не помню.
— Тебя никто не обижал? Миша не перешёл границы?
Попытался, вообще-то. Облапал меня в первом же танце и полез с поцелуем. Но я ему такого подзатыльника отвесила, и Киром пригрозила, что он мгновенно интерес потерял и пошел искать приключений на член в сторону бара. Одну меня на танцполе оставил.
— Нет, он там был с другой девчонкой.
— Да, я её застала, когда мы вернулись с яхты.
— Как романтик прошел? — улыбаюсь, приподнимая брови.
— Волшебно, как всегда. — Аля мечтательно вздыхает и улыбается.
— Я тоже так хочу, Аль — жалуюсь — Когда в моей жизни тоже будут волшебные романтики?
—Скоро, родная— сестра кладет мне руку на плечо и сжимает — Дай шанс какому-нибудь симпатичному мальчику на учебе, м?
—Фу, нет. Они же все тупицы.
— Прям все?
— Да.
— Может, ты уже вчера кому-то дала зеленый свет?
Краснею, вспоминая обрывки своих мультиков.
— Не-а.
— Ты уверена?— с улыбкой спрашивает.
—В смысле?
— Ну, ты в мужской футболке. Я подумала, вчера у тебя тоже был романтик.
Смотрю на себя под одеялом.
Мать моя, да я же без трусов! И, реально, в мужской футболке. Черная, хлопковая, с круглым вырезом, без рисунка. Это что?
— Это чья?— спрашиваю ошарашенно.
— Ты мне скажи. — смеется сестра.
— Да не-е-ет. — шокировано прижимаю пальцы к вискам —Нет. Нет. Нет.
— Что такое?
— Нет. Не может быть. Это же были просто фантазии пьяного мозга. Ох, черт. Черт!
— Рина, ты меня пугаешь.
Это я, блин, напугана! Футболка Антона? Боооже! Он, правда, держал мне волосы, а я его с собой звала в душ? Он видел меня голой. Видел меня голой! Я разделась и вела себя вызывающе, отвратительно развязно. Как какая-то ветреная девица скинула перед ним всё и хихикала. Кошмар!
—Ёбушки-воробушки, я же ему трусы дала постирать —бормочу в ужасе, впиваясь пальцами в волосы и зажмуриваюсь.
—Рина! Не ругайся.
— Алечка, да это же..ну как без мата-то сказать?
— Конфуз? Фиаско?
— Пиздец, какой конфуз, сестренка. — шепчу.
И обе прыскаем от смеха. Я нервно, Аля весело.
—Давай подробнее. Кто стирал твои трусы?
— Антон.— выдыхаю. У меня будет инфаркт сейчас.
— Вау! — хохочет сестра —Только постирал?
—Кажется, да.— ною жалобно — Я плохо помню. Но ничего не было. Я бы такое запомнила, да? Я ему целоваться предлагала снова, а он отказался.
— Снова?
— Как в глаза ему теперь смотреть? Блиииин. — хнычу.
Я точно не выйду из спальни.
—За это можешь не переживать. Антон утром уехал. Сказал, возникли проблемы на работе и поменял билет.
Эта новость расстраивает сильнее, чем вчерашний позор и необходимость смотреть ему в глаза. Вообще-то, я же хотела посмотреть. Да я только этим предвкушением и жила. Как отреагирует? Что скажет? А вдруг ему понравилось и вариант с раздеванием сработал? А он улетел.
— Утром? А сейчас что?
— Пять вечера, соня. Мы вернулись с пляжа с малышами и я решила, что пора тебя будить.
— Он в Лондон улетел?
— Да.
— Блин. — сползаю по кровати ниже, прячусь под одеяло.
— Ринусь— ласково гладит одеяло сестра — Расскажи подробнее что было.
Пересказываю сестре всё, что помню с искренне печальными интонациями. Потом немного плачу всё-таки. Улетел.
— Родная, ну всё. Успокойся.
— Ты не будешь меня ругать?
— Кир тебя поругает. Он уже ремень достал. Метафорический.
— Ооо.. — стону обреченно. — Мне конец. Можно и я улечу по-тихому?
— Нет уж. Мише, Тёме и Диане уже досталась порция профилактических люлей. Это было опасно, Рина. Ты молоденькая, красивая девочка, в незнакомом городе, пьяная в клубе.
Хнычу. Знаю я. Мне стыдно. Я больше не буду.
Тоска скрюченными пальцами сжимает сердце. Уехал.
— Скучаю уже по нему. Он так улыбается красиво, да?— болтаю с сестрой, стараясь успокоиться — Чуть-чуть с прищуром, как будто не доверяет сам себе и своей улыбке.
—Ох, родная. Ты прям влюблена-влюблена, да?
— А ты, блин, не поняла этого до сих пор? — ворчу на Алю —С пятнадцати-то лет уже ясно-понятно, что я не просто увлеклась.
— Наверное.— вздыхает сестра —Я надеялась, что это пройдет.
— Пф. У тебя к Киру не прошло, а у меня должно пройти?
— Ладно-ладно. — сдается Аля— Пойдем, попьешь бульон и отвлечешься. Софи тебя искала, ты ей обещала платье дошить для куклы.
Киваю, выбираясь из-под одеяла. Софи обманывать нельзя.
— Аль, а дай мне номер Антона? Надо извиниться за вчерашнее. Хотя лучше бы лично, конечно, но хоть так.
Сестра смотрит внимательно, потом снова вздыхает и достает телефон. Перекидывает мне заветные цифры. Я бы хотела смотреть ему в глаза, чтобы понять, как он воспринял мой пьяный стриптиз. Что написать? Прости, что получилось не романтично, а смехотворно? Вдруг он вообще испытал отвращение и теперь не захочет даже дружить? Блин!
—Не переживай. — утешает Аля — Увидишься с Антоном в Москве.
— Да? —загораюсь надеждой.
—Кир сказал, он возвращается в августе. Ты ещё будешь там.
— Но меня же не взяли на практику в "Атлант".
— Зато взяли в БД*. Антон в Фонде тоже часто бывал до отъезда. Уверена, он там будет. А если нет - в гости придет к нам.
— Класс! — хлопаю в ладоши — Ура!
Обнимаю сестру, звонко чмокаю в щёку. Аля смеется и встает.
— Жду тебя внизу.
Похмелье? Какое похмелье?
Несусь в душ.
Конечно, мы увидимся. Мне же надо футболку вернуть. И свою одежду забрать. Или он тут оставил её?
Улыбаясь собственным мыслям умываюсь, переодеваюсь в слитный коричневый купальник и бежевую тунику, собираю волосы в пучок. Схожу на пляж на закате.
Крадусь до его спальни. Просто проверить.
В полумраке зашторенной комнаты первое, что отмечаю - идеальную чистоту. Как будто тут вообще никто не жил. Никаких признаков, кроме остатков его аромата - свежесть, ёлка и что-то уютно теплое. Антон для меня пахнет, как новогоднее чудо.
Эх…Скучаю.
Мы увидимся. Скоро.
Эта мысль меня греет.
В ванной на сушилке аккуратно развешаны мои чистые вещи. Юбка, топ, шорты, трусики. Офигеть! Он реально всё постирал.
Краснею, представляя, как этот высокий и крепкий мужчина вешал мои стринги на сушилку. Сердце от такой картинки сбивается с ритма, а в животе пляшут румбу шальные гормоны.
Ну все, стоп.
Забираю вещи, закидываю в чемодан и с полыхающими щеками спускаюсь вниз.
Выпиваю предложенный куриный бульон. Принимаю лекарства.
Трясущимися пальцами отправляю короткие смс-ки контакту «Тоша❤️».
«Прости, за вчерашнее🙈».
«Я вела себя ужасно?»
«Спасибо за вещи😘».
«И за то, что помог мне».
«Хорошо долетел?»
Полчаса жду ответа. Тишина.
Со смирением выслушываю часовую лекцию по половому воспитанию, безопасности и вреде алкоголя от Кирилла. Он был главным в доме, пока я жила с ними. И сейчас остается авторитетом среди мужчин для меня, поэтому я отношусь к его словам с уважением. Слушаю. Не спорю. Киваю. И частью мозга немножко витаю в воспоминаниях вчерашнего дня. И в ожидании ответа.
Антон за мной приехал.
Не бросил, когда мне было плохо. Спать уложил. Капризы мои терпел.
Что это, если не забота? А если есть забота, будет и всё остальное.
Да?
Скорее бы домой. Попрошу Алю отпустить меня пожить в квартире.
Когда мы только переехали в Москву, то жили с ней в красивой трёшке у парка.
Теперь сестра с мужем и дочерью живут за городом, в огромном крутом доме. У меня там есть своя комната, и я считаю это место своим домом тоже. Но должна же у меня быть уже и своя территория? Вдруг мне парня надо будет домой привести. Не знаю, правда, как я осмелюсь на такое. Всё же, в плоскости сексуальных отношений я полный профан. Пока что.
А Кир точно не будет такого понимания проявлять, как Аля. Хлестанет меня метафорическим ремнем, и Антона спугнёт. Таранов заботится обо мне, но иногда забывает, что я уже не ребёнок. Относится ко мне почти как к Софи. А ей три года!
Сейчас вот мы с Софи шьем платье. Она не любит никакое другое произношение своего имени. Только "Софи" с ударением на "и". Нельзя по-другому никак. Максимум - принцесса.
Меня папа в детстве тоже принцессой называл. Я помню.
Тоска по родителям имеет свою незыблемую территорию в моей душе.
Мама с папой были замечательными. Я росла в любви, внимании и заботе каждый день. Меня обожали все. Даже кошка Бубочка. Мне не в чем их упрекнуть, не на что пожаловаться. Моя семья была лучшей на свете. Сейчас моя семья тоже прекрасная. Я люблю их всех.
И Антона люблю. Хочу быть для него лучшей семьей.
— Лина, дай мне — тянет ручку племяшка, торопится надеть новое платье на куклу.
— Подожди, принцесса, надо закрепить вот тут, видишь. — показываю ей незаконченный шов.
В детстве Аля всегда шила для моих кукол самые крутые наряды. Я их даже втихаря продавала подружкам за сладости. А теперь вот я шью для куклы малышки Софи.
Так и должно быть. С любовью и вниманием уделять время своим близким.
Меня так научили. А я научу своих детей.
Смотрю на светлые кудряшки Софи, на сосредоточенное личико и наполняюсь умилением.
Такая милашка.
Максик сидит рядом. Они, как близнецы, постоянно вместе. Максим - сын Дениса и Леры, наших друзей. Они с Софи ровесники и лучшие друзья.
И вот, казалось бы, какое дело трёхлетнему мальчишке до кукол и платьев? Мог бы мяч гонять с другими мальчишками. Но нет, Максик будет ждать, пока мы закончим, а потом утащит Софи играть. Без неё не сдвинется. Он даже не ест без нее. Такая вот дружба.
Ну или любовь, в будущем.
Улыбаюсь этой мысли.
Максимка очаровательный мальчик. Медные волосы на солнце выгорели до яркой рыжины, серо-синие большие глаза очень внимательные и яркие. Он будет высоким как папа, и наверняка, огненным красавчиком. А Софи рядом с ним, смотрится беленьким ангелочком.
Вдруг они друг-друга полюбят крепко и навсегда? Как я Антона.
Вот будет прикол.
Поглядываю на безмолвный телефон. Сломался, что ли?
Когда малыши убегают строить крепость для кукол, оставляю присмотр за ними на Алю и сбегаю к пляжу. Хочется немного тишины.
Позволяю теплым волнам ласкать ступни и щиколотки, завороженная потрясающим небом. Облаками, расцвеченными всеми оттенками от розового до желтого. Я бы такое никогда не написала. Нет таких техник и красок, чтобы передать щемящую сердце красоту. Хотя у некоторых художников это почти получалось. У Великих художников, конечно. Вроде Айвазовского, Куиджи или Моне. Этот момент, когда солнце скрывается за горизонтом с последними вспышками, уносит с собой ещё один прожитый день, калейдоскоп прожитых эмоций. Скрывается с обещанием нового совсем скоро.
Закаты для меня - это всегда про грусть с привкусом надежды.
_______________________
*БД - "Безопасность детям" - благотворительный фонд и центр помощи детям, пострадавшим от домашнего насилия. Его основали Кирилл Таранов и Антон Архипов.
Глава 7. Рина
Моя прекрасная, любимая, родная летняя Москва.
Иду по чистым шумным улицам и наслаждаюсь. Каждой клеточкой впитываю горячий воздух, палящие лучи солнца и выхлопные газы бесчисленных автомобилей.
Красота.
Я люблю Москву. Люблю её движение, жизнь, всегда чуть задумчивых, погруженных в свои заботы прохожих. Наверное, меня не смущает городская жизнь, потому что я никогда не жила в деревне. А из родного маленького городка мы уехали, когда я ещё была совсем девчонкой. Москва - мой город. Я в нем росла, я в нем училась, я в нем впервые влюбилась.
Поднимаюсь из подземки в сторону нужного мне проспекта. По пути в кофейне прихватываю любимый капучино с соленой карамелью. Париж, конечно, тоже красивый город, но чужой мне. И люди чужие. Французы пафосные и надменные. А тут всё понятное. Улыбаюсь, слыша, как продавщица шаурмы в ларьке ругается с пузатым дядькой из-за неправильной сдачи. Мат разносится эхом по округе и это умиротворяет.
Такая вот я странная девушка, да.
Трехэтажное кирпичное здание Центра помощи детям приветливо поблескивает чистыми окнами. Я тут работаю уже две недели, и это совершенно чудесное место. Взбегаю на крыльцо по трем ступенькам и вхожу в холл. Туда-сюда ходят волонтёры и работники, с которыми я уже успела познакомиться и подружиться. Здесь все очень добрые. А глаза у всех немного грустные, но теплые. Эти люди для меня олицетворение благородства и самоотверженности. То, с какой искренней заботой они стараются помочь каждому ребенку и каждой семье - потрясающе. За неделю я ни разу не столкнулась здесь с грубостью, хамством или воровством.